Tutto per te, signorina.

***

      — Чон… — тяжело выдыхая, тихо произнесла та. — Да, малышка? — продолжал свои действия тот, гладя бархатную кожу. — Я же вижу, что тебе это нравится. Я ведь прав? — принимаясь целовать шею, жаждал услышать её ответ кареглазый. — Да, прав, — улыбаясь, подтверждала его слова возлюбленная. Парень без лишних слов развернул к себе даму, а затем подхватив за бедра, понёс на просторную кровать. — Я люблю тебя. Глаза, что так кричали о его необъятной любви, смотрели прямо в девичьи, и это не давало усомниться в словах принадлежащих ему. Руки обвили талию и скрепились в замок, не позволяя Лим совершить какое-либо лишние действие. Детский взгляд от неожиданных действий Гука сменился на такую же детскую улыбку, от чего на обеих щеках красовались ямочки. Девушка осторожно приближалась к лицу Чона, чтобы слиться в нежном поцелуе, через которой она покажет все свои чувства. Шатен замер в ожидании, и, наконец, почувствовав на себе тепло нежных губ, принялся с охотой отвечать, сминая каждую губу, наслаждаясь нынешним моментом, что происходит с ними. Никакого напора и ускорения не требовалось. Он принимал все чувства любимой, отвечая тем же. Гук готов был просидеть в таком положении вечность, но только вот спина предательски заныла, заставляя принять положение лёжа. Молодой человек так и поступил осторожно, словно боясь спугнуть Бохён, опускался назад, не разрывая поцелуя. Губы продолжали сплетаться, а тела прижимались друг к другу, что так грело душу обоим. — Ты никуда не уйдёшь? — отстранилась Лим с обеспокоенными, будто ребёнок, глазами. — Хах, нет, медвежонок, — целуя в макушку, обещал парень. — Медвежонок? — удивилась новому ласковому прозвищу та. — А разве нет? У тебя круглые, карие глазки, пушистые волосы и ты вся такая мягкая и тёплая, так бы и не отпускал тебя, — объяснял Чон, вызывая у девушки смущение, от чего она уткнулась лицом в мужскую грудь, пряча алость щёк. — Ну говорил же, медвежонок, — сильнее сжимал её в своих объятиях Гук.       Полежав в таком положении долгое время, Лим уснула прямо на парне, но он только дремал, ожидая её сна. Шатен аккуратно поворачиваясь на бок, уложил Бохён на матрас, накрывая плотным пледом, а сам поднялся, чтобы освободить себя от лишней одежды и принять душ, что не успел. Напоследок взглянув на сопящую даму, уголки губ потянулись вверх. Он уверенно пошагал в сторону ванной комнаты, которая благо находилась подальше, чтобы не разбудить.       Сквозь сон девушка почувствовала пустоту рядом и, протянув руку, не обнаружила своего любимого. Она встревоженно вскочила, оглядывая помещение, включив светильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Глаза зацепили знакомые вещи, что были повешены на спинку стула, а далее послышались звуки льющейся воды. Облегчённо выдохнув, шатенка свалилась обратно, проверяя время на телефоне. 1:06 — Ну и приспичило же тебе, — улыбалась та. Но почему-то в комнате казалось так жарко, что заставило снять единственную футболку, которая закрывала нижнее бельё на девичьем теле. Лим откинула её куда-то вниз и отбросила плед. Вот только легче не становилось, сколько бы дама не вертелась по прохладной постели. — Если так подумать, мы же, в конце концов всё видели у друг-друга, правильно? Она снова приподнялась в попытке расстегнуть лифчик, решив, что он ей мешает для получения прохлады. Но ради приличия набросила на верхнюю часть тела тонкую простыню. Бохён почувствовала облегчение и снова начала проваливаться в царство Морфея.       Наконец, звук воды утих, что означало завершение действий Чонгука. Парень старался быть максимально тихим в своих действиях, но, зайдя в комнату, обнаружил горящий светильник. — Всё-таки просыпалась, — прошипел под нос тот. Он решил, что потушить ненужный источник света будет необходимо, подходя к половине девушки всё ближе и ближе, но брови нахмурились, когда тот обнаружил бюстгальтер и футболку лежащие у самой кровати. Кареглазый перевёл взгляд на даму, что была практически обнажена. Волосы красиво легли по плечам, а простынь чуть сползла вниз, открывая вид на декольте. — Любишь же ты издеваться надо мной, — прошептал Чон, касаясь кончиками пальцев обнажённой кожи. Лим поёжилась, что заставило тонкую ткань сползти ещё ниже. Гук почувствовал возбуждение, с которым непонятно как бороться в нынешней ситуации. Но та словно специально откинула простынь окончательного. Глаза Чона приняли округлую форму от неожиданности, только вот член упирался в махровое полотенце, требуя что-то сделать. Парень навис над телом дамы. — Извини, милая. Шатен начал покрывать её шею мокрыми поцелуями, плавно спускаясь к груди. На каждом полушарии он оставлял розовые засосы, один за другим, что заставило девушку проснуться от приятных ощущений. — Чон? Что ты…? — Чшш… — прошипел тот, накрывая её губы ладонью. Он продолжал свои ласки уже на животе, медленно приближаясь к самому низу, но нижнее бельё преградило его путь, поэтому Гук подцепил резинку, стягивая его. Дама предвкушая его дальнейшие махинации, тяжело дышала, чуть постанывая в его ладонь. Чон расставил её ноги для удобства. И через мгновение кончик языка скользнул по клитору снизу вверх. Послышалось тихое «ах», что в дальнейшем сменилось стонами, ведь парень ласкал каждую складку, а затем поднимался к вершине, чуть посасывая её, это приносило неземное удовольствие любимой. — Чон… — тихо простонала та. — Да, малышка? — Я скоро кончу, ещё немного, прошу, — умоляла она. Он исполнил её просьбу, заставив испытать самый сильный оргазм за всё время, что парень сразу понял от рук, впивающихся в плед, громких, но таких нежных стонов и ног, которые тряслись в судорогах. Кареглазый дал ей время на передышку, а затем снял полотенце, оголяя член, что давно изнывал в желании оказаться внутри девушки. Положив два пальца на клитор, он медленно массировал его, аккуратно вводя половой орган. — Тебе нравится? — поинтересовался Чон. — Да. Её ответ был зелёным светом для него. Парень, опершись на две руки по бокам от девушки, принялся входить жёстко, с каждым разом выбивая звуки наслаждения из алых губ. Лим сжимала грудь до покраснения кожи, откидывая голову назад. — Тебе настолько хорошо? — Да, очень. — Малышка, скажи мне, чья ты? — Твоя… Грубый толчок. — Я вся твоя. Гук жадно впился в её губы, делая завершающие движения бёдрами. Ещё немного и он резко отстраняется, вынимая член и кончает ей на живот. — Это было потрясающе, — пыталась отдышаться Бохён, пока молодой человек вытирал с неё свою жидкость. Довольно ухмыльнувшись, шатен свалился на вторую половину кровати, прижимая к себе Лим. — Скажи мне на милость, зачем ты разделась? — Мне было очень жарко, я подумала, что не смущу тебя этим. — Не смутила, медвежонок, но мне стало жарко из-за тебя.

***