Часть 1
24 ноября 2021 г., 14:45
— Сонмин, это же премьера, — Тэён пытается втолковать ему, словно несмышлёнышу. — Ты серьёзно? Потом сто процентов на спойлеры наткнусь! — тянет за пиджак, не позволяя уйти, но сидит, с места не двигаясь. — Пусть они сами занимаются, удели другу время на выходных.
— Сходи с Хёнджуном, — Сонмин пытается разжать его пальцы, но Тэён сильней.
— Ни за что, он же терпеть такое не может! — Тэён, стоит Сонмину одну его руку от себя отцепить и за другую взяться, хватается за него по-новой.
— Я тоже, но тебя это почему-то мало волнует, — Сонмин пинает его лодыжку, и Тэён от неожиданности, чуть скорчившись, отпускает, принимаясь потирать ушибленное место.
Сонмин, пользуясь возможностью, быстрым шагом направляется к выходу, где стоит ожидающая его девушка.
— Прости, Йерим, — останавливается около неё.
Она поднимает голову, отрываясь от экрана мобильного, и мгновение выглядит потерянно. Блокируя телефон, произносит:
— Да ничего. Пойдём?
Она зашла за ним неожиданно. Идя по коридору мимо болтающих между собой одноклассников и ребят с параллели, Сонмин подаёт голос:
— Ну так… Зачем я нужен?
Девушка смотрит на него с лёгким удивлением.
— Вонджин тебе не сказал? — спрашивает она спокойно. В её интонации, тем не менее, слышатся нотки, по которым Сонмин понимает, что она недовольна. Он медленно мотает головой, задаваясь вопросом, достанется ли Вонджину за это. Йерим на мгновение вздёргивает брови и едва слышно цокает языком, и так Сонмин понимает, что, да, достанется. Они поднимаются по лестнице на третий этаж. — Ты ведь в курсе, что до фестиваля остался месяц. А я, как третьегодка, не могу контролировать всё.
— Я знаю, да.
— Поэтому просила Вонджина, чтобы он распределил между определённым кругом людей обязанности. Ты должен курировать постановку и расходы на неё. Отчитываешься передо мной, присутствуешь на всех репетициях. Понятно? — подойдя к кабинету, отведённому под студенческий совет, девушка открывает дверь и кивает ему. — Заходи.
Сонмин видит знакомые лица: высоченный второгодка, с которым он никогда не общался толком, и две первогодки — старосты других классов с его параллели. Девушки, его видя, слабо кивают, и Сонмин приветственно кивает им в ответ. Йерим подходит к своему столу, роется в бумагах, находит список. Протягивает ему.
— Перечень участников. Я уже одобрила выступление. Сценарий неплох, заведующая творческой деятельностью со мной согласна. Тебе нужно только уладить вопрос с расходами и реквизитом.
— Хорошо, — Сонмин забирает список из её рук и немного медлит, прежде чем сказать: — Нуна… Я отвечаю и за еду.
— Я помню, — с невозмутимым лицом говорит она. — Вы определились с меню? Ты должен был принести его ещё вчера.
Сонмин слышит, как девушки о чём-то перешёптываются, но слов разобрать не может. Высоченный парень со второго года (если Сонмин помнит правильно, его зовут Чонмо) бросает на него короткий взгляд, после чего возвращается к своим записям и калькулятору.
— Да, прости. Вопрос в деньгах. Дело в том, что ребята хотят, — начинает он, но глава студенческого совета его прерывает:
— Просто определитесь до конца дня. Если вы хотите что-то, на что не хватает школьного бюджета — добавляй из своего кармана. Тут я ничем помочь не могу.
— Понял, хорошо, — Сонмин старается держать свои мысли при себе.
— Зайди сегодня ещё раз. Принесёшь меню и расскажешь, что там с выступлением.
Сонмин, слабо поклонившись, выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь, только после этого позволяя себе тяжёлый, резкий выдох. Он складывает список вчетверо, запихивает его в карман пиджака. Он не сказал, что также помогает музыкальному клубу и отвечает за карточки ведущих — последнее на него повесил Вонджин.
Заходя в кабинет, падая на свой стул, Сонмин кладёт голову на парту. Тэён, сидящий позади, принимается тыкать его в спину в попытках привлечь внимание. Сонмин поднимает голову, только когда слышит голоса Хёнджуна и Вонджина. Старший товарищ остаётся в дверях, пока Хёнджун, доедающий свою булку, идёт к парте медленно. Одноклассница спрашивает у него что-то о домашке по математике. Сонмин вдруг понимает, что перерыв довольно ленивый — гул голосов доносится разве что из коридора.
— Ты не сказал, что нуна назначила меня куратором постановки, — говорит он чуть громче обычного, чтобы обратить на себя внимание Вонджина.
Тот секунду смотрит с непониманием, а потом морщится:
— Она уже подходила, да?
Сонмин показывает смятый листок, и на лице Вонджина появляется дискомфорт.
— Будь готов к выговору, — предупреждает Сонмин. — У неё плохое настроение сегодня.
— Да, знаю. Она плохо написала последний тест по химии, — Вонджин стоит в дверях некоторое время. — Ладно… Пойду.
Хёнджун, доедающий булку, машет ему вслед. Тэён снова дёргает Сонмина.
— Постановка? Ты нормальный? У тебя на что-то кроме студсоветских дел время-то остаётся?
Сонмин смотрит на него «как будто бы я мог отказаться» взглядом. Тэён, подумав, поворачивается к Хёнджуну, что сидит через проход от него, и спрашивает:
— Не хочешь на премьеру в субботу сходить?
***
После обеденного перерыва, сытый и оттого немного сонный, Сонмин отправляется к главе музыкального клуба. Подходя к кабинету, Сонмин поправляет и без того хорошо лежащие тёмные волосы, мягко спадающие на его лоб, привычным движением также поправляет очки. Он заглядывает в кабинет, чувствуя лёгкое напряжение в плечах. Сонмин обегает класс взглядом. Миниатюрная девушка с короткой стрижкой сидит с подругами в самом конце. Несколько парней копошатся у доски, ещё двое, кажется, сверяют домашнее задание. Сонмин выдыхает, его плечи расслабляются. — Им Ёджин, подойди, пожалуйста. Девушка произносит короткое «сейчас», прежде чем подняться. Сонмин терпеливо ждёт, пока она выйдет из кабинета. Они вместе отходят чуть в сторону, чтоб не загораживать дверь; Ёджин облокачивается на стенку. — Йерим нуна закрепила за мной постановку, так что сегодня прийти не смогу. Лицо девушки немного вытягивается — она явно понимает сама, что под «сегодня» подразумевается «вообще». — Я могу кого-нибудь попросить из своих, — поспешно добавляет Сонмин, понимая, что она явно разочарована. — Тэёна, к примеру. Он всё равно пропускает тренировки, так что- — Да ладно, — отмахивается, чуть хмурясь своим мыслям. — Просто поговорю с Чонмо об этом, — она собирается вернуться в кабинет, но бросает предварительно: — Спасибо, что предупредил. Сонмин, ей вслед глядя, чувствует укол вины — обещал же разобраться с помещением для репетиций и барабанами, но теперь у него вряд ли останется время на это. Не говоря уже о присутствии на репетициях. Резко крутанувшись, задумавшийся Сонмин слегка пугается, когда видит прямо перед собой рубашку и пиджак парня в разы его выше; невольно дёргается и полшага назад делает, понимая, что лицо и правда на уровне его галстука, когда стоит вот так, слегка склонив вниз голову. И от него едва уловимо пахнет каким-то приятным одеколоном. Сонмин опускает голову ещё ниже, потому что к щекам приливает жар. Высокий парень произносит: — Упс. Сонмин поспешно обходит его и спешит скрыться. Сердце в груди колотится, но он немного успокаивает его за несколько спокойных вдохов. Вернувшись прямо перед звонком, он торопливо усаживается на своё место. Тэён спрашивает: — Почему ты просто не можешь обменяться с ними всеми номерами? Хёнджун, слыша его вопрос, фыркает. — Ты прикалываешься? Чтобы у них у всех вообще личной жизни не было? Может им ещё и конфу создать, в которой они до самого утра будут каждый день обсуждать, на какой клуб потратить лишние сто вон? — Но вот так вот носиться постоянно вообще не целесообразно, — не соглашается Тэён. — Не целесообразно донимать друг друга во внеурочное время, — не соглашается Хёнджун. — Это решение Йерим нуны, и я уважаю её за это. — У меня есть номер Вонджина, а у него есть номер Йерим нуны. Если мне что-то будет нужно, я всегда могу обратиться к нему. С остальным можно разобраться на перерывах, — Сонмин говорит, обернувшись на Тэёна. Добавляет внезапно: — Ты не уложил волосы сегодня. Тот шире глаза распахивает и пропускает тёмные пряди через пальцы: — Спасибо, заметил к концу дня. Сонмина вызывают, стоит уроку только начаться. Сказать домашнее задание, указать верные ответы на доске, дождаться, пока зададут вопросы, собрать тетради и сложить их ровненькой стопкой на столе учителя. Уроки проходят в привычном темпе, а после, когда Тэён поспешно собирается, чтобы прогулять очередную тренировку бейсбольного клуба, а Хёнджун пытается уговорить его сходить с ним куда-то, Сонмин, собрав свои вещи, но оставив рюкзак на месте, отправляется на поиски нужной ему третьегодки. Девушка с высоким хвостом и осветлёнными кончиками командует перетаскивающими так и этак столы ребятами, когда он её находит. — Привет, — здоровается она с ним. — Как думаешь, так пойдёт? Составим по четыре парты, накроем яркой тканью, здесь будут национальные блюда, здесь иностранные, а тут напитки, — всё сопровождая взмахами рук, быстро проговаривает она. — Об этом, кстати, — произносит Сонмин. — Не уверен, что бюджета хватит. — Йерим так сказала? — Да. Девушка, задумавшись, принимается накручивать осветлённые кончики на палец, а потом, одёрнув себя, достаёт из кармана телефон. — Я придумала несколько вариантов. Если выберем этот, — она, открыв заметки, тыкает на одну из них, — то не хватает совсем чуть-чуть. Неужели она зажмёт? Дело не в «зажмёт», но Сонмин не может сказать этого. Он терпеливо объясняет: — Она сказала мне добавлять из своего кармана. У меня не так много денег, нуна, — и, тем более, ему совершенно не хочется тратить свои деньги на школьные фестивали, которые должна оплачивать сама школа. — Но я не хочу оставлять стол без сладостей. Это же самое важное в таких праздниках, — хмурится. — Ладно. Ты можешь показать ей? Я поговорю с ребятами. Может, мы сами скинемся. Просто оставь этот пункт под вопросом. Хорошо? Сонмин переносит своеобразное меню на бумагу, после чего отправляется в актовый зал. По дороге он достаёт смятый листок и читает перечень участников постановки. Одно имя подчёркнуто, и Сонмин решает, что это ответственный за всё человек. В огромном помещении с высоким потолком относительно пусто. Возле сцены маются несколько ребят, ещё парочка сидит на первых рядах. Сонмин подходит к тем, что сидят, и спрашивает: — Кто из вас Ли Юна? — Её ещё нет, — одна из девушек пробегается по нему заинтересованным взглядом. — А что такое? — Я курирую постановку. Мне нужно обсудить с ней бюджет и декорации, — Сонмин сообщает деловым, холодным тоном. Она с его параллели, Сонмин уверен. Красивая. Поджимает губы, продолжая его разглядывать. Сонмин терпеливо ждёт, пока ему ответят. — У меня главная женская роль, — сообщает девушка. — Ли Юна вышла куда-то. Мы ждём её. Сонмин сверяется со списком, в котором десять человек. Смотрит ещё раз на четверых присутствующих. — Здесь не все, — говорит он медленно. — Здесь основные действующие лица. Второстепенные роли не так важны, так что сегодня остальные разошлись. Сонмин чувствует, что Йерим это не понравится. Представляет, как она вздёргивает брови и цокает языком, а потом говорит ему исправить ситуацию. «Это школьный спектакль, но это важно, потому что мы ответственны за это и не должны подставлять наших учителей перед родителями учащихся. Ты понимаешь это, Сонмин?» — её голос в его голове звучит отчётливо. Дверь позади распахивается, Сонмин оборачивается, высокая девушка смотрит на него безо всяких эмоций: — Ты Сонмин? Третьегодка; такие его вообще не уважают. Сонмин кивает слабо. Девушка подходит, забирает из его рук список, читает. — Последних двух вычеркни, информация устарела, они не участвуют, — она впихивает ему список обратно в руку, и Сонмин делает мысленную пометку. От неё пахнет кофе, волосы завязаны в тугой хвост, на носу сидят очки, на щеках небольшая россыпь акне. — Шин Юна, на сцену. Джинхо, не мешайся, спустись сюда. Нам нужно прогнать ещё раз встречу главных героев. — Простите, — он обращается на «вы», сам того не замечая, — нам нужно обсудить реквизит. Йерим нуна сказала, что вы ещё не подавали запрос. Она не может распределить бюджет из-за этого. Распределением бюджета, как раз-таки, занимается тот второгодка, которого упоминала Ёджин — Чонмо. Он составляет примерные планы, а Йерим их либо одобряет, либо нет. После, уже готовые, она передаёт выше. Шин Юна, ещё раз бросив на Сонмина взгляд, поднимается. Она тоже высокая. Берёт сценарий с пола и быстро забирается на сцену, становясь напротив парня, которого Сонмин не знает. — Позже. Сначала репетиции, потом планирование. Йерим всё равно до ночи тут сидеть будет, — говорит Ли Юна, а потом хлопает по месту рядом. — Присаживайся. Сонмин откидывается на спинку стула и безразлично наблюдает за происходящим на сцене. Шин Юна, прокашлявшись и войдя в образ, принимается за свою реплику. Сидящая по правую от него руку Ли Юна, заметив его взгляд, говорит ему тихо: — Ей нравятся такие, как ты. Будь осторожен, иначе пополнишь её коллекцию. Сонмин медленно поворачивает к ней голову, смотрит, пытаясь понять, шутит ли она, но Ли Юна выглядит абсолютно серьёзно. Парень, спустившийся со сцены, вдруг произносит: — Прекрати, — привлекая внимание Сонмина к себе. — Ты просто завидуешь ей. — Естественно я завидую. Это ведь она тебе нравится, — с ощутимым раздражением в голосе отвечает девушка. Сонмин старается незаметно вжаться в кресло. Ему совершенно нет дела до отношений между этими людьми, и он совершенно точно не хочет быть в их разборки втянут. — Она красивая, — продолжает Ли Юна, — милая, прекрасно готовит, поёт, играет вон. Слышишь, мальчик из студсовета? — поворачивает к Сонмину голову. — Ты в её вкусе. Не упусти свой шанс. — Юна, ты сегодня пиздец невыносимая, — сидящий по другую сторону от Сонмина парень будто бы констатирует — в голосе ни намёка на злобу. Сонмин замечает, что тот носит брекеты. — Не с той ноги встала? Сонмин на секунду жмурится, мысленно настраивая себя на то, что ему предстоит неизвестное количество времени выслушивать перебранку абсолютно не интересующих его людей. Время, как назло, тянется медленно. Ещё одна девушка, имени которой Сонмин не знает, полненькая и крайне проворная, внимания уделяет происходящему на сцене гораздо больше, чем сцене, разворачивающейся рядом с Сонмином: останавливает, просит реплики повторить, показывает, как надо. Сонмин лишь отмечает, что справляется она лучше Шин Юны и её партнёра вместе взятых. Спустя долгие, нудные пятьдесят минут Ли Юна объявляет перерыв, на что Сонмин реагирует молниеносно, вновь поднимая тему бюджета и реквизита. — Мы договорились с клубом рисования, — влезает Шин Юна, — там учится мой хороший знакомый, — обнимает Ли Юну за талию, привстаёт на носочки, чтоб голову положить ей на плечо, игнорирует её ворчливое «не дурачься», — они всё сделают. Сонмин совершенно не знает, что Йерим скажет ему на это. — А костюмы? Причёски? — Джину неплохо плетёт, костюмы нам даст мама Джинхо, она работает в театре. Сонмин думает о том, что у них всё схвачено, и его дальнейшее участие — пустая трата времени. Скорее всего, именно поэтому именно его, первогодку, за этим и закрепили. Репетиция заканчивается ещё сорок минут спустя. Ли Юна и Джинхо направляются в одну сторону, полная девушка в другую, Сонмин тащится в свой кабинет, ему компанию составляет Шин Юна. Она ниже его на пару сантиметров всего, посматривает на него то и дело. Сонмину чуть неспокойно. Он спрашивает, чтоб как-то заполнить пустоту: — Девушка, что говорила ваши реплики… Она хорошо справляется. Почему не поставили её? — На главную роль? — живо уточняет Шин Юна. Сонмин кивает. — На неё не нашлось платья. Да и она говорит, что не очень хотела. Сказала, что будет лучше, если главную роль сыграю я, — Шин Юна улыбается. — Она такая старательная, да? И добрая. Сонмин утвердительно мычит, напоминая себе, что всё это — не его дело, после чего прощается с девушкой и заходит в свой уже пустующий кабинет. Он останавливается у доски и смотрит на поднятые дежурными на столы стулья — лишь его всё ещё стоит на месте. Кто-то услужливо принёс ему газировку, поставив её на бумажку с «не перетруждайся, староста». Сонмин невольно чуть улыбается. Достав из пенала ручку, разгладив смятый листок, он вычёркивает имена незнакомых ему людей, на которые Ли Юна указала сразу же: Сон Ёнджэ, Кан Минхи.***
Йерим недовольна. Бумаги принимает спокойно, написанные Сонмином на скорую руку заметки читает быстро, устные пояснения выслушивает молча. Но за костюмы надо платить, а если играет лучше одна, чем другая, то с какой стати роль досталась не той, у которой лучше получается? Пусть Бора, если так хочется сладкого, добавляет из своего кармана деньги, но почему художественный клуб не поставил её в известность о том, что будет помогать? Вонджин где-то здесь голову поднимает и говорит: — Вообще-то поставил. Меня. Их президент мне писал пару дней назад. Я сказать забыл. Извини. Йерим, ходившая медленно вдоль стола, скрестившая на груди руки, смотрит на него выразительно, а потом глаза закрывает, вздыхает, трёт переносицу пальцами. — Поэтому я говорила тебе, чтоб ты не обменивался с ними всеми номерами. Когда приходят сюда, я точно знаю, что происходит, Вонджин. Она говорит на удивление спокойно. Машет небрежно на Сонмина. — Я услышала тебя. Свободен. Зайди утром. Вновь вернувшись в пустой кабинет, усевшись за стол, Сонмин открывает жестяную баночку и делает несколько глотков, параллельно доставая наброски сценария. Он не такой уж и большой, но его просили подготовить несколько вариаций текста и номеров: оркестр, группа, танцевальный, соло, постановка. Демонстрация силы клуба боевых искусств, какие-то смешные реплики для ведущих на случай, если перерыв между выступлениями затянется. Не видно конца и края, но Сонмин наконец-таки заканчивает сырые наброски к моменту, когда в кабинет заглядывает Вонджин, а солнце скрывается за зданием вдалеке. — О, ты тут. Пойдём вместе? — А тебя отпустили? — Йерим сама ушла, так что да, — Вонджин улыбается. Сонмин закидывает рюкзак на плечо, поравнявшись с другом передаёт ему сценарий. — Реши, что тебе нравится, чтоб я знал, с чем работать дальше. — Окей, — Вонджин складывает аккуратно, — напишу вечером. На улице прохладно, но терпимо. Скоро начнёт смеркаться. Им с Вонджином идти мимо стадиона, к воротам, а там уже в разные стороны. — Так спать хочу, — Вонджин зевает. — Вчера с Хёнджуном до трёх сидели. Сонмин невольно зевает следом. У него ещё дополнительные по математике, но он успевает зайти домой поесть. Вонджин рассказывает о сериале, который они с Хёнджуном смотрят, рекомендует его усиленно. На стадионе уже нет бейсболистов, но клуб лёгкой атлетики всё ещё занимается — Сонмин видит Чонмо. Пробегаясь взглядом по остальным, не отмечая более знакомых лиц, теряет интерес. Отворачивается. Вонджин на прощание взмахивает рукой, Сонмин советует ему не сидеть до утра и отправляется домой. Родителей нет. Сонмин разогревает остатки вчерашнего ужина в микроволновке и наспех ест, после чего, выбросив одни учебники и запихнув другие, трусцой бежит на остановку. Мысли его заняты подготовкой к школьному фестивалю, бюджетом, сценарием, на краю сознания мелькает Шин Юна и постановка, но последнее он отгоняет от себя поскорее, чувствуя дискомфорт. Решил же, что не будет никак вмешиваться, и всё равно сказал Йерим, что другая девушка лучше играет. Запрыгивая в подъехавший автобус, расплатившись, падает на свободное место и ставит рюкзак на колени, обнимает его, прижимая к груди и кладя на него подбородок. Солнце скрылось за горизонтом, а потому темнеть на улице начинает быстро. Сонмин безразлично смотрит в окно. Будет ли с музыкальным клубом всё в порядке? Им негде репетировать. Хорошо, если Ёджин знает, что делает, и тот парень действительно им поможет. Сонмин пару раз перекидывался с ним одной или двумя фразами, но знает, что тот состоит в клубе лёгкой атлетики, хоть и не видел, чтоб тот делал что-то или где-то участвовал. Потом Сонмин вспоминает, как чуть не врезался в другого высокого парня и невольно поджимает губы. В горле становится щекотно. Хочется вскочить или вскрикнуть, встряхнуться — Сонмин давит в себе, прижимает к себе рюкзак покрепче. Переключается на сценарий, напоминает Вонджину, что тот должен почитать его, чтоб Сонмин мог закончить его до конца недели и не нервировать и без того занятую и застрессованную Йерим. Остаток дня проходит по привычному плану. Сонмин ходит на дополнительные по математике дважды в неделю, на дополнительные по английскому — каждую субботу, а корейским занимается индивидуально со знакомым студентом, который поступил на учителя и отрабатывает на нём свою собственную программу (Сонмин не против, потому что это дёшево). Он с содроганием думает о том, что ждёт его дальше. Вспоминает Йерим, которой макияж не помогает скрыть тёмные круги под глазами, и даже думать боится о том, сколько она спит. Сонмин проверяет мессенджер, когда выходит с дополнительных и прощается с несколькими знакомыми, которых успел завести здесь; одалживает девушке из его школы, которая тоже посещает эти занятия, мелочь на проезд и решает пройтись пешком. Он сделал какую-то часть домашнего задания заранее, потому может позволить себе прогуляться. На улице совсем холодно. Сонмин застёгивает лёгкую куртку, в которой пришёл, когда сбегает по небольшой лестнице вниз, на тротуар. Вонджин написал ему, что его устраивает первый вариант — он также посовещался с Йерим и, зачем-то, с Хёнджуном. Дома, обессилевший, Сонмин принимает быстрый душ, переодевается в домашнее и принимается за учёбу снова. Тэён пишет что-то, но Сонмин ставит телефон на беззвучный — у него совершенно нет на это времени сейчас. Сонмину хочется, чтоб следующий день наступил побыстрей, потому он, стоит разобраться с оставшейся домашкой и доработать черновик сценария, падает спать. Ему не снится ничего конкретного — смутные образы и ощущение тепла, из которых вырывает звук будильника, выключаемого им с недовольным, низким стоном. Он спал около семи часов, что само по себе неплохо, но вкупе с хроническим недосыпом мало. Мать отсыпается после смены в больнице, отец, кажется, не приходил вовсе. Сонмин наскоро умывается, ест омлет, который подгорел слегка, пока он одевался, и оставляет добрую половину матери, приклеивая к крышке записку с незамысловатым пожеланием доброго утра, прежде чем закинуть на плечо собранный с вечера рюкзак и отправиться в школу. Забросив рюкзак в кабинет, Сонмин сразу же отправляется к Йерим, которая уже на месте. Она выглядит не до конца проснувшейся, в помещении больше никого нет. — Отлично, ты уже здесь, — она делает глоток чего-то из термокружки, — сегодня я иду на репетицию вместе с тобой, так что зайди ко мне, когда уроки кончатся. Ты дописал сценарий? — последний вопрос застаёт Сонмина врасплох, Йерим цокает языком: — Не говори мне, что думал, будто бы я не пойму. Вонджин ни разу ничего не спрашивал, а тут вдруг отправляет аж три разных варианта, да ещё и написанных не его рукой, — Йерим хмыкает — ей кажется это забавным, видимо. — Ну так что? — Я оставил черновики в рюкзаке, — говорит Сонмин, понимая, что прикрыть Вонджина у него не получится никак. — Принеси после урока, — Йерим смотрит на наручные часы, оставляет термокружку на месте, отталкивается от стола, на который опиралась, и направляется к выходу. Класс, когда Сонмин возвращается, почти полный. До звонка остаётся пара минут. Хёнджун массирует руками щёки, Тэён лениво пролистывает параграф, зевая. — Доброе утро, — говорит Сонмин, усаживаясь на своё место. — С утра пораньше занят, как я посмотрю, — говорит Тэён в ответ. Звонок, перекличка, отметить заболевших, ответить, выслушать доклады. На следующем перерыве, подхватив черновики, Сонмин отправляется быстрым шагом к Йерим. Сонмин не высокий. Он знает это. Он ниже половины одноклассников. Но здесь, среди третьегодок, он чувствует себя совсем маленьким, потому все до единого парни возвышаются над ним. Некоторые, с кем он знаком из-за их клубов, студсоветских дел, здороваются, улыбаются и спрашивают, как его дела. Сонмин находит Йерим, сидящую в окружении подруг. Среди них нуна из студсовета, которую там, правда, почти никогда не встретишь. Она замечает Сонмина первым, машет ему рукой резво, улыбается. — Доброе утро! — стоит ему подойти ближе. В их классе шумно, старшие ребята смеются с чего-то, сгруппировавшись вокруг одной из парт. Йерим бросает на них недовольный взгляд, но ничего не говорит. Сонмин передаёт ей сценарий, параллельно здороваясь со всеми, кто здоровается с ним, отвечает на вопросы о том, как у него дела, и спрашивает в ответ то же самое. Йерим читает первую страницу быстро, открывает вторую, пробегается по ней взглядом, говорит, не отрываясь: — Оставь мне свой номер. Я тебе потом напишу. Одноклассницы Йерим переглядываются между собой удивлённо. — Эй, Чхве Йерим! Даже мы твоего номера не знаем! Какого чёрта! — возмущается одна из них. Девушка игнорирует их голоса, протягивая Сонмину телефон, и он вбивает свой номер, чувствуя себя так, словно удостоился какой-то почётной награды. Может, в первую очередь из-за реакции одноклассниц Йерим, и одноклассников, что, заслышав это, затянули «ууу» и «кто-то кому-то нравится». Йерим говорит ему «свободен», после чего Сонмин, ещё раз чуть поклонившись, быстро уходит из кабинета и спускается снова на свой этаж. Он не может не чувствовать какую-то странную гордость, когда Йерим действительно пишет ему на следующем же перерыве, сообщая, что сценарий ей нравится, и остальным займётся она сама. — Ты какой-то уж больно довольный, — говорит Вонджин, снова околачивающийся в их классе. — Он с самого утра к нашей президентке бегает, — сдаёт его Хёнджун, ни секунды не медля. Вонджин смотрит вопросительно, Сонмин откидывается на спинку стула, взмахивает рукой, с напускным безразличием поясняет: — Она похвалила мой сценарий. Мы обменялись номерами. Вонджин выглядит так удивлённо, что Тэён и Хёнджун начинают смеяться. Сонмин держит серьёзное лицо так долго, как только может, но в итоге смеётся тоже. — Я вице-президент, вообще-то. Зачем ей твой номер? — Вот у неё и спроси, — улыбается Сонмин. Хёнджун поднимается, по волосам его треплет: — Ну-ну, Вонджин-и, не грусти, я вот никогда тебе замену искать не буду, — из-за чего Тэён смеётся ещё сильнее. Сонмин на самом деле рад, что избавился хотя бы от одной мороки. Да и о бюджете вроде Йерим с ним пока больше не заговаривала. Сонмин надеется, что сможет зайти к Ёджин ещё раз — узнать, как у неё дела. Может, всё-таки сможет помочь, если ничем кроме постановки ему заниматься больше не нужно будет. Следующий урок — самообучение вместо физики. Сонмин контролирует поддержание тишины и решает задачки, объясняет их тем, кто не понял. Один из одноклассников просит его просто дать списать, на что другой ворчит «забыл, к кому обращаешься». Сонмин говорит, что может не помогать им вовсе, и Хёнджун просит не злить, пока всем не стало хуже. Сонмин то и дело поглядывает на часы. Следующая у них физкультура, и он ждёт её. Это — его любимый день недели, любимое время дня, любимый урок. Когда звенит звонок, он первый захлопывает учебник, не в силах терпеть больше. Спускаясь в раздевалки, мальчишки заходят в одну из двух мужских, принимаются лениво переодеваться. Сонмин же, переполненный откуда-то взявшейся энергией, выпрыгивает из формы школьной в два счёта. Тэён смеётся: — Что, не терпится всю свою накопившуюся злость выплеснуть? — Конечно же, — Сонмин отвечает так, что не понятно, серьёзен он или нет. Он слышит голоса за дверью, среди них угадывает один, знакомый, что немного тише остальных; слышит смех, слышит, как хлопает соседняя дверь в мужскую раздевалку. Иногда он жалеет, что их несколько. Особо не вслушиваясь в ведущиеся разговоры, Сонмин, выждав пару минут, выходит из раздевалки и отправляется в спортзал. В нём холодно, Сонмин ёжится. Медленно бредёт, чтоб обойти ту часть его, в которой они всегда занимаются, по кругу. Их вряд ли отправят на улицу. Возможно, в этот раз он наконец-таки узнает, как зовут того парня. Здесь, наедине с собой, он чуть подпрыгивает. Поджимает губы, пытаясь подавить улыбку. Ещё через несколько минут в зал россыпью вваливаются его одноклассники и одноклассницы, за ними идёт их пожилой учитель, приказывая выстроиться в шеренгу. Сонмин стоит почти в самом конце. Его взгляд снова и снова возвращается к двери: и когда они дружно здороваются, и когда ведётся перекличка. Он слышит голоса — первым заходит другой учитель. Он, более молодой, бросает журнал на лавку, даже не глядя, и идущим лениво второгодкам говорит построиться так тихо и безразлично, что Сонмин это скорее угадывает. Но физрук его мало интересует. Сонмин чувствует, что невольно весь вытягивается, когда вслед за легкоатлетом из студсовета, улыбаясь, вероятно, чему-то, что сказал кто-то из друзей, заходит тот парень. Теперь, когда Сонмин знает, что рядом с ним взглядом упирается ему куда-то в район кадыка, не отводить мгновенно глаза ещё сложней. Парень же, повернув голову, смотрит на него сразу же. Всего пару секунд, Сонмин уверен. Но время вдруг тянется, в голове возникает извечный вопрос, стоит ли отводить взгляд первым, почему на самом деле он так смотрит, почему он не отворачивается никогда первым сам — Сонмину приходится сдаться, потому что их физрук командует начинать разминку. Бегая по кругу и украдкой глядя на высокого парня с красивыми бровями, что убирает с лица спадающие на лоб слегка отросшие чёрные волосы, Сонмин в который раз думает о том, что ничего о нём не знает. Кроме того, что он одноклассник Чонмо и состоит в клубе лёгкой атлетики вместе с ним — видел пару раз на тренировках, когда проходил мимо. Он не стал пользоваться своими полномочиями и вызнавать, кто он, да и странно это. Да и зачем ему? Тем не менее, каждую неделю, каждый четверг, последние несколько месяцев, Сонмин задаётся этими вопросами вновь и вновь. Он кажется крутым. Спокойный, немного медлительный будто бы, по-доброму улыбается много. Словно его невозможно вывести из себя или заставить делать то, что не хочется. Сонмин бы тоже хотел так. Сонмин, если честно, немного им восхищается. Закончив с пробежкой, странными полу-приседаниями и прыжками, их усаживают растягиваться. Сонмин специально садится так, чтобы видеть, как занимаются второгодки. Тот парень сидит на лавке вытянув ноги, пока его одноклассники бегают. Сонмину интересно, освобождён он или просто филонит. Да он и в форме ведь. Может, просто не любит бегать? Парень смотрит на него мельком, когда Сонмин пытается растянуться сам, и смотрит, кажется, не скрываясь, когда Хёнджун говорит, что так дело не пойдёт, и усаживается на его спину, вырывая из Сонмина полные боли крики. Хёнджун поднимается с возмущённым: — Ты прям бревно какое-то! Сонмин заваливается на бок и потирает разболевшиеся мышцы, тот парень смотрит на него. Сонмину стыдно. Он отворачивается и утыкается лбом в пол. — Да не корчись ты уже, — Хёнджун тянет его за руку, — всё с тобой нормально! — А Хёнджун сломал старосту, — хохочет один из одноклассников. — Ты в порядке, Сонмин-а? — спрашивает другой. — Не болтать! — рявкает учитель. Сонмин кое-как поднимается, бросает очередной короткий взгляд на того парня. На его лице застыло странное выражение лёгкой обеспокоенности. Сонмин, понимая, что вот-вот начнёт краснеть (если уже не начал), поворачивается спиной, про себя повторяя, что выдаёт желаемое за действительное. Беспокоиться нет поводов. Они же и имён друг друга не знают. Хотя, конечно, ему бы хотелось, чтобы — Где витаешь? — в него со всей силы врезается Тэён. — Мы тут на команды разбиваемся. Пойдёшь в мою, староста? — Да без разницы. — Не хочешь быть в команде победителя? — искренне удивляется Тэён, закидывает ему руку на шею. Он выше и всё растёт — Сонмин, ойкнув, пытается выкрутиться, на что Тэён только смеётся. — А вот Хёнджун хочет! Сонмин хочет быть в той команде, которая будет лицом к второгодке, что сидит на лавке. Остальное ему не важно. Он не может сказать этого вслух, потому приходится согласиться на условия Тэёна. Ведущийся между ним и Хёнджуном диалог он слушает вполуха. — Видел, как Вонджин распереживался? Даже больше не заходил. — Может, успокоится к обеду. — Ему разве не нравится Йерим? — Впервые слышу. — Вы ж лучшие друзья! Они оказываются к второгодке спиной. Сонмин негодует внутри. Физрук свистит, после чего бросает свисток одной из одноклассниц, что вызвалась вести счёт, чтоб в командах было равное количество людей, и уходит, оставляя их играть в волейбол командами по одиннадцать человек. Сонмин принимает мяч, если тот летит на него. Несколько девушек, стоит учителю уйти, тут же усаживаются на скамейку, не горя желанием играть. Одна из них выглядит плохо с самого утра, и Сонмин думает о том, чтобы в конце урока подойти к ней и спросить, как она себя чувствует. Он не может позволить себе оглядываться через плечо — это будет выглядеть подозрительно. А потом ему по голове, откуда-то сзади, под чьё-то «осторожно» чем-то бьют. Невольно оборачиваясь, Сонмин видит подбегающего Чонмо, откатывающийся в сторону волейбольный мяч, слышит смех нескольких своих одноклассников. — Везёт тебе сегодня, — хмыкает Тэён. — Прости, — юноша останавливается рядом, возвышаясь над ним, словно башня. — Всё в порядке? Сонмин невольно смотрит за его спину, пытаясь понять, кто это сделал. Тот парень смотрит на него вполне себе виновато, а встречаясь с ним взглядом, кажется, произносит «упс». Сонмин вспоминает то, другое, вспоминает, как близко был, как смотрел на его пиджак, как слышал совсем рядом его голос, как чувствовал его запах — поспешно отворачивается. — Всё нормально, — буркнув, поднимает мяч и отдаёт его второгодке. — Мой друг просто не в ладах со спортом, не обижайся, — Чонмо говорит как-то заискивающе — кажется, принял эмоции на лице Сонмина за что-то другое. — Говорю же, всё хорошо, — Сонмин начинает чувствовать подступающее смущение, потому что Чонмо, сам того не зная, добавляет информацию в копилочку, пищу для размышлений, повод не спать подольше. — Иди уже. Чонмо ещё раз извиняется, прежде чем уйти. Сонмин, не выдерживая, пару секунд спустя оглядывается через плечо, и видит, как он болтает о чём-то с тем парнем, и что они, кажется, даже спорят. Отворачивается мгновенно, когда тот парень снова находит его взглядом. Естественно их команда выигрывает. Они меняются, и теперь Сонмин может спокойно смотреть в спину того парня — те поменялись тоже. Он и правда не особо активно участвует в игре, а если и отбивает мяч, то без особого энтузиазма. Их учитель сидит в зале, молчит и, кажется, смотрит в одну точку, совершенно не заинтересованный учениками и их игрой. У того парня хорошо выбрит затылок. И волосы, вроде бы лежащие небрежно, на самом деле, кажется, уложены именно так специально. У него широкие плечи. И он действительно высокий. И очень, очень худой. Остаток урока проходит спокойно. В Сонмина больше не попадают мячом, тот парень оглядывается на него перед тем, как пойти в раздевалку, Сонмин жалеет, что пора переодеваться и продолжать свой день далее. В такие моменты, когда он идёт чуть позади и смотрит в его спину, ему хочется, чтоб дурацкая физкультура не заканчивалась никогда.***
— Тэён всё-таки затащил меня вчера на этот ужасный фильм, — Хёнджун жалуется то ли Сонмину, то ли Вонджину. Они сидят на фудкорте. Вонджин лениво тыкает ложечкой своё мороженое. Воскресенье. — У тебя всё равно планов не было, — отвечает старший товарищ, не поднимая головы. Сонмин не может не отметить, что тот выглядит подавленно с тех самых пор, как Йерим взяла его номер. Вряд ли дело в таких глупостях, как влюблённость или задетое эго, но как-то раз, заходя в кабинет, он услышал, как шепчутся девушки из студсовета — мол, Йерим хочет порекомендовать Сонмина на свою должность, и они с ней абсолютно согласны. Сонмин пьёт свой молочный коктейль, стараясь не думать об этом. В конце концов, он всегда может попробовать отказаться. — А может и были! — возмущается Хёнджун. — Кто тебе сказал, что у меня кроме вас троих друзей нет? — Чтоб я не знал о ком-то, с кем ты общаешься? Не смеши, — отмахивается Вонджин. Хёнджун, насупившись, отворачивается. Сонмин вытягивает ноги и допивает молочный коктейль. Он смотрит на свои стоптанные, побитые кроссовки, пожелтевшие от времени. Нужно купить новые, но для этого надо накопить карманных денег, а Бора просто умоляла немножко подсобить с бюджетом. Мысли цепляются одна за другую, и Сонмин снова думает о школе, о постановке, о художественном кружке и просьбе помочь с раскрашиванием картонок. — Я домой, — говорит он, поднимаясь. Они шатаются по торговому центру уже несколько часов, и атмосфера всё это время какая-то напряжённая. — Вы остаётесь? — Мне надо ещё кое-куда, — говорит Хёнджун. Они оба смотрят на Вонджина, который продолжает тыкать ложечкой уже порядком подтаявшее мороженое. До того, кажется, наконец-таки доходит, что от него ждут ответа, и он поднимает голову, смотрит на друзей по очереди. Ему нужно в парикмахерскую. Он оброс сильно. Впрочем, Хёнджун уже дважды ему сказал об этом, и оба раза Вонджин пропустил это мимо ушей. — Окей. Пойдём домой, — произносит он, поднимаясь тоже. Выбрасывая в ближайший контейнер для мусора своё растаявшее мороженое, пряча руки в карманах осенней чёрной куртки, идёт за ними следом. Хёнджун своими планами не делится. Махнув им на прощание рукой, уходит в противоположную сторону — то ли к другому выходу из торгового центра, то ли чтоб с кем-то встретиться, то ли ещё по каким-то делам. Сонмин остаётся наедине с Вонджином. Они вместе идут на остановку. В обычные дни с этим не возникло бы никаких проблем. На самом деле, с Вонджином Сонмин ближе, чем с Хёнджуном, даже несмотря на то, что Хёнджун его одногодка и одноклассник. Тем не менее, прямо сейчас, в связи со сложившейся ситуацией, Сонмину совершенно не хочется оставаться с Вонджином наедине. Уже стоя на остановке, ожидая автобус, на котором Вонджин доедет до дома, а Сонмин сможет добраться до школы и немного пройтись пешком, Сонмин вдруг задумывается о том, чтобы спросить, в чём именно проблема. Но он не знает, как. Ему не доводилось как-то серьёзно разговаривать с друзьями прежде. Это кажется чем-то неловким, пусть он и переживает на самом деле. Вонджин, натянув капюшон толстовки на голову, чтоб уши не мёрзли, смотрит на проезжающие мимо автомобили. Сонмин сглатывает. — У тебя всё нормально? — спрашивает он. Можно было, конечно, придумать что-то получше. Сонмин чувствует лёгкий стыд за такой глупый вопрос. Вонджин бросает на него короткий, незаинтересованный взгляд. — Ага, — отвечает. Ну естественно. Чего ещё ожидать-то? Дурак. — Хорошо, — бормочет Сонмин в свой шарф. Уже дома, приняв горячий душ, сидя на своей постели с полотенцем на шее, Сонмин просматривает новостную ленту в твиттере и думает о том, что промолчать было неправильно. Лёгкий укол вины — и он, отложив телефон, принимается за задание к дополнительным, чтобы отвлечься. Следующий день начинается с приготовленного отцом завтрака — у него выходной. Сонмин спокойно ест, спокойно собирается, отправляется в школу, думая о том, что понедельник не так уж плох. По понедельникам тот парень ходит на тренировки клуба лёгкой атлетики, так что Сонмин, если постарается, сможет увидеть его издалека. В самой школе второгодка вытесняется из его головы мыслями о приближающемся фестивале, сообщением от Йерим, ждущей у кабинета Ёджин — Сонмин снова оказывается погружён в школьную жизнь. Он смог договориться, и группе Ёджин разрешили репетировать в актовом зале, когда заканчиваются репетиции постановки. На обеденном перерыве, спускаясь в столовую, Сонмин видит того парня в одном из окон — он смеётся, стоя вместе с незнакомой ему длинноволосой девушкой, кладёт руку на её плечо. Сонмин спешит отвернуться и уйти до того, как его заметят. После уроков Сонмин заходит в студсовет. Йерим узнаёт его, даже не поднимая головы. Говорит: — Сценарий дописан, бюджет распределили, теперь главное — следить за тем, чтобы все нормально подготовились. В конце недели совещание. Не забудь. Если что — я тебе напишу. В помещении помимо неё, зарывшись в бумагах, сидит Чонмо. — Хорошо, — коротко отвечает он. — Могу идти? — Нет, погоди, — дочитав что-то, Йерим смотрит на него. — Сходи к ребятам, которые ставят танцевальный номер. Вонджину нужно было срочно уйти, а у них какие-то проблемы. Узнай, что там, и напиши мне. Сонмин, кивнув, выходит. Закрыв за собой дверь, какое-то время стоит на месте. Вонджин не заходил к ним, да и обедал он со своими одноклассниками. Не то, чтобы это было чем-то из ряда вон, но обычно он проводил рядом с Хёнджуном куда больше времени. Возможно ли, что у него случилось что-то? Сонмин, вспоминая, что думал, будто бы дело в нём и студсовете, мысленно себя стыдит. Конечно же у Вонджина могут быть другие проблемы. Вопросы ставящих танец ребят незначительные и решаются мелкими корректировками в сценарии, о чём Сонмин сразу же пишет Йерим, после чего отправляется в актовый зал. Шин Юна, с которой они вроде бы успели подружиться, встречает его радостно. Она всё ещё исполнительница главной роли, Ли Юна и Джинхо продолжают ворчать друг на друга, исполняющий роль любовного интереса парень по-прежнему не проявляет энтузиазма, Сонмин познакомился с несколькими второгодками, играющими второстепенных персонажей. — Честное слово, лучше бы Минхи играл роль принца, — закрывает Ли Юна лицо руками, когда стоящего на сцене парня приходится в очередной раз остановить и попросить начать всё с начала. — Я бы посмотрел на то, как ты заставишь его вернуться, — ухмыляется Джинхо. Сонмин поглядывает на часы. Он обещал отсидеть до пяти, и стрелка стремительно приближается к моменту, когда он сможет уйти. Иногда он чувствует себя глупо. Сейчас, например, весь его день сводится к ожиданию момента, когда он сможет пройти мимо стадиона и хотя бы одним глазком взглянуть на того высокого парня с красивыми бровями. Сонмину хотелось бы рассмотреть его лицо детальнее, ближе. Ему кажется, что он упускает много, но из всего, что он может заметить с не сокращающегося между ними никогда расстояния, это его красивые брови и аккуратный, маленький рот. Чтобы не выглядеть совсем уж грубым и скучающим, собираться он начинает в пять часов две минуты, желает удачи оставшимся и уходит из помещения довольно спокойно, только снаружи переходя на быстрый шаг, слетая практически по лестнице вниз и поспешно переодевая школьные туфли на кроссовки. Смотрится в зеркало у выхода. Он выглядит… неплохо. Поправляет сидящие на переносице очки, поправляет свои чёрные волосы, чуть дует щёки — ему как-то сказали, что он довольно милый. Сонмин надеется, конечно, что это и правда так, но не то, чтобы была какая-то вероятность, что тот парень заметит его вообще, находясь в другой части стадиона. На улице, кажется, уже начинает темнеть. День незаметно становится всё короче, погода — всё холоднее. Сонмин на ходу застёгивает свою куртку. Дует ветер. Он идёт медленно снова. Теперь спешить некуда. Запоздало думает о том, что, возможно, они занимаются в спортзале или уже разошлись, но не успевает огорчиться — слышит отдалённые голоса. Замедляется, теперь едва ли волоча ноги. Вглядывается в ребят вдалеке, когда понимает, что легкоатлеты сейчас бегают, нарезают круги. Он чуть привстаёт на носочки, пытаясь разглядеть вдалеке одного единственного, щурится, даже шаг поближе делает, когда слышит где-то на семь часов: — Когда нас уже отпустя-а-ат. Шарканье кроссовок становится громче, Сонмин оборачивается резко, чувствуя, как к лицу начинает приливать знакомый жар. Липкий стыд хватает его за плечи, потому что он знает, что второгодка заметил: смотрит прямо ему в глаза. Сонмин медленно продолжает идти рядом с ограждением, голову чуть опустив и бросая на него короткие взгляды. Тот смотрит на него до тех пор, пока не равняется, после отворачиваясь, переключая внимания на дорожку впереди. — У меня ещё столько домашки-и-и, — ноет незнакомый парень, соклубник второгодки. Сонмин чуть расправляет плечи и замедляет шаг, чтоб посмотреть немного в его спину, обежать взглядом фигуру: худой. Даже тощий. Сонмин знает, что это нормально, у всех разный метаболизм, разная конституция тела — сын врачей он или кто. Но смотреть на него всё равно тяжело как-то. Вдруг просто недоедает? Или тренер заставляет на диетах сидеть. Чонмо ж, если подумать, такой же. Да и этот, что рядом бежит, едва ли крупней. Второгодка вдруг оглядывается через плечо — Сонмин от испуга чуть не подскакивает. Сердце колотится в груди. Он отворачивается и ускоряет шаг, делая вид, что куда-то сильно спешит.***
Напротив Сонмина сидит Чонмо. Вонджин вертит без конца в руках ручку. Сонмин изо всех сил старается не выпадать, но получается слабо — плохо спал ночью. Их пятничное собрание проходит за сдвинутыми партами в кабинете студенческого совета, на часах пятнадцать минут пятого, Йерим с предельным вниманием слушает отчёт одной из третьегодок. Сонмин изо всех сил удерживает себя от того, чтобы подпереть ладонью голову и закрыть глаза — вместо этого смотрит на руки сидящего возле Йерим Вонджина. Слыша, что девушка произносит «таким образом» и понимая, что она наконец-таки подводит итоги, Сонмин немного оживляется. Йерим откидывается на спинку стула, переваривает информацию, щёлкает ручкой, просматривает свои заметки. — Теперь поговорим о фестивале, — произносит она. — Вонджин? Тот бормочет «конечно», наконец-таки перестаёт мучить ручку и открывает свою папку с бумагами. Он возится в тишине. Окна плотно закрыты, в коридорах в такое время уже пусто. — Чонмо передал мне сегодня утром отчёт о затратах, — начинает Вонджин, не прекращая копошиться. — Думаю, можно начать с него. Сонмину хочется спать. Приближаются праздники, дополнительные отнимают все его силы, не говоря уже о репетициях, проблемах в классе и домашнем задании. Сонмин уже отпросился у Йерим и планирует проспать всю субботу — в противном случае пришлось бы сидеть вместе с ней в школе. Монотонный голос Вонджина начинает его убаюкивать — тот наконец-таки разобрался со своими бумагами и начал говорить. В дверь стучат. Она открывается следом сразу же, и Сонмин не успевает подготовиться, не успевает скрыть отражающееся на лице удивление — высокий легкоатлет-второгодка улыбается вежливо. — Извините, что прерываю, — произносит он, пробегаясь по всем взглядом и, Сонмину кажется, на секунду на нём задерживаясь, прежде чем посмотреть на обернувшегося к нему соклубника. — Чонмо, ты тренеру нужен. Это срочно. — Прямо очень? — Прямо очень. Чонмо пытается скрыть облегчение — он, как и все присутствующие, ненавидит пятничные собрания. Пусть и проводятся они раз в месяц. Сонмин смотрит на парня, что стоит, продолжая держаться за дверную ручку, глядя на собирающегося товарища. Сонмин редко видит его близко. На самом деле, на физкультуре они постоянно далеко друг от друга, вне зависимости от того, на стадионе она или в спортивном зале. И за всё это время он особо о нём ничего так и не узнал. Это странно: высокий второгодка красивый, такие обычно становятся популярны, и ты нет-нет да и слышишь о них что-то. Но Сонмин никогда не слышал ничего. Даже его имени. Или так ему кажется, пока Йерим не произносит вдруг: — Ты ведь Кан Минхи? Мгновение стоящий в дверях парень выглядит так, словно не ожидал, что она к нему обратится, пропускает выходящего из кабинета Чонмо, говорит: — Да. — Почему отказался от главной роли в постановке? Весь состав говорит о том, что ты должен был играть. Сонмин того же мнения, — его имя Йерим выделяет с таким усилием, словно оно — авторитетное. Сонмину хочется провалиться сквозь землю. Он не был такого мнения — он просто сказал, что парень, играющий главного героя/рыцаря/любовный интерес совершенно не заинтересован и на него скучно смотреть. Сонмин видит, как глаза Кан Минхи находят его мгновенно, и чувствует, как начинают гореть уши. Опускает голову. — Не захотел, — просто говорит он. И, словно предвидя другие вопросы, произносит: — Прошу прощения, нам пора. Всего хорошего, — бросив на Сонмина последний короткий взгляд, который тот ловит только потому, что сам взглянуть на него напоследок решил, парень выходит, закрывая за собой двери. Собрание далее Сонмина не волнует. Он совершенно не слушает, но его, к счастью, и не трогают — он отчитался в самом начале. Когда Йерим подводит итоги, пробегаясь по самому важному ещё раз, на часах половина шестого. Последних полчаса Сонмин немного принимал участие в диалоге, согласился помочь с несколькими предстоящими проектами и вызвался остаться в кабинете и закрыть его. Все прощаются с ним по очереди, Йерим снова говорит, что напишет ему в случае чего, и вот, ещё какое-то время спустя, Сонмин остаётся один. Выждав несколько минут и удостоверившись, что шаги стихли, он откидывается на спинку стула, запрокидывает голову, шумно выдыхает, закрывая лицо руками, давая эмоциям полную власть над собой. Он снова и снова прокручивает в голове момент, когда Кан Минхи посмотрел на него, стоило Йерим назвать его по имени. Значит, он откуда-то знает, как его зовут. Но почему? Он спрашивал? Интересовался? Слышал от кого-то? Но ведь в школе есть и другие Сонмины. И даже один Ан Сонмин помимо него — Сонмин не знаком с ним лично, но видел его несколько раз в столовой. Когда дверь внезапно открывается, Сонмин вздрагивает и выпрямляется весь, пытается подобраться. — А, Вонджин, — произносит он медленно, видя друга. Ему мгновенно становится немного неловко. Они практически не общаются в последнее время. По каким бы то ни было причинам. Они оба молчат несколько секунд. — Я вспомнил, что тебе нужно расставить по местам парты. Если будешь один, то поцарапаешь пол, — его голос звучит нейтрально, что идёт в разрез с тут же возникающим в воздухе напряжением. — Да, и правда, — рассеянно соглашается Сонмин, поднимаясь из-за стола. Они действуют слаженно, пусть и молча. Расставить парты, поднять стулья, сходить за водой, пол вымыть — заканчивают быстро. Вонджин, пиджак снявший, надевает его обратно. — Пойдём? Только когда вниз идут, обувь переодевают, молчание, на какое-то время ставшее комфортным, вновь перестаёт таковым быть. Вонджин, кажется, думает о чём-то своём. Сонмину хочется спросить у него, в чём дело, но он всё ещё не знает, как подступиться, и потому с некоторой долей отчаяния наблюдает, как они продолжают отдаляться друг от друга. Когда они выходят из школы, включаются фонари. Вонджин в шапке. Выдыхает, и лёгкое облачко пара взвивается вверх, растворяясь в холодном вечернем воздухе. Проходя мимо стадиона, Сонмин видит, что легкоатлетов на нём нет — скорее всего, они уже начали заниматься в спортзале. Ему самую малость жаль. Молчание Вонджина кажется непривычным. Он всегда рассказывал что-то, пока они шли так. И это первый раз за несколько недель, когда они идут домой вместе. Учитывая то, как часто они ходили раньше, разница кажется Сонмину сумасшедшей. Они всё приближаются к воротам, и внутри Сонмина зудит желание спросить что-то, остановить его как-то. Вонджин вдруг, когда они мимо массивных колонн у выхода проходят, говорит: — Такое чувство, что вот-вот выпадет снег, — весело, с улыбкой. Хмыкает сам себе. — Ну, до завтра. И направляется в нужную ему, противоположную Сонмину сторону. Сонмин сжимает покрепче лямки рюкзака. — Вонджин, — зовёт он. Друг оборачивается. Сонмин выдыхает рвано. — Я сделал что-то не так? Вонджин смотрит на него, словно пытаясь осознать, что именно Сонмин спрашивает. На его лице появляется понимание, и он выдаёт: — А. И начинает смеяться. Его рука невольно тянется к затылку, смех кажется слабым и неуверенным, затихает быстро. Возможно, Сонмин выглядит слегка напуганным. Или напряжённым. Или ещё как-то, потому что Вонджин отводит взгляд. — Нет, всё нормально. Это такие глупости, что тебе будет смешно, — совсем тихо произносит он. Почему-то Сонмину не кажется, что это глупости. — Не будет. Вонджин не хочет. По нему видно. Сонмин не знает, почему именно. — В общем, — медленно начинает, — помнишь… Йерим у тебя номер брала, — замолкает. Сонмин кивает. Вонджину слова даются с трудом. — Мы с ней, типа, поссорились потом. Я просто, — Вонджину стыдно. — Я же был особенным? Ну там, — он неопределённо взмахивает рукой. — Н-ну там… Короче, — Вонджин вдруг говорит громко. — Всё нормально! Ты не виноват! Я просто глупый! Всё в порядке! Пока! И, развернувшись, принимается бежать прочь. Сонмин слегка оторопело смотрит ему вслед: Вонджин действительно несётся от него, его фигура становится всё меньше, пока не скрывается за поворотом. Вонджин ни разу не оборачивается. Тэён говорил как-то, что Вонджину нравится Йерим. Это правда, что ли? Сонмин переводит взгляд на школу, пытаясь понять, что произошло только что. Сонмину не с кем об этом поговорить. Он, сбитый с толку, вечером смотрит на отправленное ему Вонджином «прости ещё раз!» и совершенно не знает, что на это ответить. Отоспавшись в субботу, воскресенье Сонмин занимается подготовкой к следующей неделе. Он всё равно чувствует себя уставшим. Усталость никуда не девается и в понедельник, но на очередной физкультуре в очередной четверг, глядя в глаза Кан Минхи, он чувствует себя немного лучше. Тэён перевязывает шнурки на кроссовках, когда Сонмин садится рядом и спрашивает: — Помнишь, ты говорил как-то про Вонджина и Йерим… — Что Вонджину нравится наша президентка? — заканчивает за него Тэён, не отвлекаясь от своего занятия. — Откуда ты это знаешь? Теперь уже Тэён на Сонмина смотрит. — Да по нему ж видно, — его тон заставляет Сонмина почувствовать себя дурачком, но он быстро от этого отмахивается. — То есть он не говорил тебе ничего такого? Кто-то из одноклассников кричит им, чтоб заканчивали отвлекаться — у них тут 25:25 и нужно немедленно вернуться в игру. — Нет, не говорил, — небрежно бросает Тэён, прежде чем выпрямиться и побежать обратно на площадку. Сонмин, вздохнув, наблюдает — желания прыгать у него нет. Какая-то нескончаемая, разливающаяся по телу слабость делает его вялым, так что он кое-как поднимается и бредёт обратно, не забыв посмотреть на Кан Минхи, который в этот момент принимает пас. Похожие, напряжённые дни сливаются воедино: дом, школа, дополнительные. Йерим больше не разрешает не приходить по субботам — приближается фестиваль. Сонмин проводит в школе практически всё своё время. Из-за фестиваля увеличивается количество репетиций, Сонмина снимают с не самых важных предметов: география, физкультура, литература. Иногда он видит Кан Минхи издалека, но тот его, чаще всего, не замечает. Вонджин теперь не разговаривает с ним усерднее прежнего, как-то стыдливо отводя взгляд, если случайно оказывается рядом. Так проходит несколько недель. По их истечении все становятся всё более нервными, с репетициями спектакля вечно что-то идёт не так, у группы Ёджин проблемы постоянно, что-то из грандиозного меню ответственный за стол нуны приходится убирать из-за нехватки бюджета, потому что, как бы ни складывались, всё равно не хватает. И погребённый под домашним заданием, поручениями Йерим и недосыпом Сонмин, наверное, должен был догадаться, что это может произойти, когда в день фестиваля, утром, смотрит на себя в зеркало в ванной и чувствует лёгкий озноб вкупе с сильной головной болью. К счастью, родителей нет дома — он, закинувшись обезболивающим, надевает маску и отправляется в школу. Не присутствовать нельзя — так сказала Йерим на последнем внеплановом собрании. Да и не то, чтобы Сонмин так уж хотел остаться дома. Школа выглядит празднично. Планируется провести лишь два первых урока, после чего должен начаться сам фестиваль. Сонмин садится на своё место, шмыгая носом. — Ты заболел? — мгновенно замечает Тэён, который пришёл удивительно рано. — Да, но ничего серьёзного, — отвечает Сонмин, понимая, что говорит немного гнусаво — нос заложило. Тэён смотрит недоверчиво, с лёгкой тревогой, Сонмин закатывает глаза: — Я в порядке. Нужно просто отсидеть сегодняшний день, а потом пойду на больничный. Сонмину везёт, и его не вызывают. Зато Хёнджуну, который почему-то совершенно ничего не выучил, везёт меньше. Тэён успевает подколоть его какой-то шуткой про бурную личную жизнь, в ответ на что Хёнджун ему бросает разве что беззлобное «не завидуй». Сонмин наблюдает за ними на перерыве, сопит, понимает, что обезбол всё никак не подействует, а температура, наоборот, словно бы поднимается, и даже не задаётся вопросами о том, откуда у Хёнджуна могла взяться какая-то вообще личная жизнь. С началом фестиваля все разбегаются. Перед выступлениями есть немного времени, чтобы поесть или посмотреть на приготовленные некоторыми клубами сувениры. Начинают приходить родители. Сонмин отправляется в актовый зал — Йерим написала, чтобы он пришёл. Но девушка, когда его видит, понимает мгновенно, что чувствует он себя отвратительно. Словно Сонмин, несмотря на маску, выглядит просто ужасно. — Давай-ка ты посидишь в студсовете, — говорит она. — Просмотришь кое-какие бумаги. И Сонмин благодарен ей. Ему кажется, что, начни она его гонять сейчас, он бы в какой-то момент точно куда-нибудь бы да не дошёл. Йерим отдаёт ему ключ от кабинета студсовета и напоминает словно бы между делом, что у них стоит небольшой диванчик — явно намекая, что ему стоит прилечь. На третьем этаже пусто. Сонмин открывает кабинет, заходит в него. Приспустив с лица маску, вдыхает более свободно. Он, отодвинув стул, тяжело на него усаживается, облокачивается на парту. Косится в сторону дивана, лбом упираясь в свои ладони. Если ляжет, то станет только хуже — это он знает наверняка. Нужно просто потерпеть пару часов. Сонмин достаёт какие-то бумаги из папки, что лежит на столе, и начинает бездумно бегать по ним взглядом, просто чтоб занять себя чем-то. Минут через десять приходит Вонджин. Топчется у входа. — Йерим сказала, что ты заболел, — Сонмин замечает в его руках термокружку, принадлежащую Йерим. — Она просила меня отдать тебе. Это горячий чай с лимоном. И ещё вот, — Вонджин, поставив термокружку, достаёт из кармана таблетки какие-то, — она сказала, что пьёт их, когда болеет. Сонмин слабо кивает в ответ. Открыв термокружку, вдыхает горячий пар. Может, она тоже простужена? Зачем иначе с собой таблетки носить? Сонмин, и до этого её уважавший, проникается к девушке ещё сильнее. Смотрит на Вонджина. — Ты ей признавался? Вонджин замирает. Моргает. Начинает краснеть. Сонмину хочется его ударить. — Почему нет? — спрашивает всё тем же спокойным тоном. Шмыгает носом. Вонджин молчит. Он явно думает. Сонмин его не торопит. Пробегается взглядом по ещё нескольким листкам, перекладывает их. Внизу начинает играть музыка — пока что из колонок. Сонмину немного интересно, как себя чувствуют ребята, готовившие спектакль. Шин Юна вчера, на генеральной репетиции, разволновалась почему-то ужасно. Сонмин в очередной раз пожалел тогда, что роль не отдали другой девушке, с самого начала лучше знавшей реплики и лучше игравшей. Теперь же он просто надеется, что она чувствует себя нормально. Он думает о том, что нужно написать Йерим, чтоб подбодрила их — Шин Юну в частности, в какой-то момент ему признавшуюся, что не так уж-то она и хотела себе эту дурацкую роль. — Я не чувствую к ней ничего такого, — вдруг говорит Вонджин. Он видит, что Сонмин ему не верит. Чуть сжимает челюсть. — Ты помнишь, что почувствовал, когда она попросила у тебя номер? Ты же тоже это почувствовал, да? — он смотрит с каким-то отчаянием, грустью, злостью — Сонмин опускает взгляд. Вонджин вздыхает. — Мне просто нравилось думать, что я особенный. Сонмин на выдохе бормочет «как скажешь», после чего делает глоток чая. Чувствует, как тот спускается по его пищеводу, прикрывает глаза. — Можешь передать Йерим мои благодарности, — говорит. — Можешь ей сам написать, — практически мгновенно отвечает Вонджин. — Могу, — соглашается. — А можешь передать ты. Вонджин разворачивается резко, к двери идёт быстро. — Не делай мне одолжений, — ворчит, прежде чем выйти. Сонмин решает не трогать таблетки, но чай пьёт, сначала изучая документацию в папке, следом принимаясь её рассортировывать — Йерим на это не хватило времени. Он слышит, как внизу игравшая музыка затихает. Сонмин прислушивается. Кажется, вот-вот начнётся. Он надеется, что всё пройдёт хорошо. Вложив столько сил и времени, Сонмин надеется, что жертвы себя оправдают и всё пройдёт хорошо. Что их похвалят, что учителя и родители будут в восторге. Он делает очередной глоток чая, отмечая, что головная боль слегка отступила, пусть и не ушла совсем. До Сонмина доносится музыка громкая — началось выступление оркестра. Ну и замечательно. Проходит минут пять от начала, когда в дверь стучат. Сонмин подаёт голос: — Да-да, входите, — мысленно удивляясь, кто мог забрести сюда в такое время. Сонмин поднимает глаза и… ох. Ох. Высокий, красивый, темноволосый Кан Минхи смотрит прямо на него. Сонмин не знает, что ему сказать. В голове возникает так много вопросов, что они, накладываясь друг на друга, заполняют собой всё пространство, создают некое подобие вакуума — Сонмин даже понять не может, думает о чём-то или нет, вообще. Они вдвоём в комнате студсовета. Они впервые наедине. Сонмин совершенно не знает, что ему делать. Кан Минхи отводит взгляд первым. Указывает на стоящий на том самом диванчике рюкзак. — Чонмо попросил забрать кое-что, — поясняет он. Сонмин наблюдает, как тот подходит к рюкзаку и начинает в нём копошиться, медленно натягивая маску обратно на самый нос — не хватало ещё заразить Кан Минхи. — Ты заболел, да? — парень проверяет один карман, другой. Сонмин следит за тем, как проворно двигаются его пальцы, и потому не сразу понимает, что второгодка обращается к нему. — Да, — отвечает с лёгким запозданием. — Ох, как жаль. Это, небось, обидно. Ты ведь так старался, — Кан Минхи наконец-таки находит нужное — зарядное устройство Чонмо. Смотрит на Сонмина, который ничего не отвечает. И, словно что-то осознав, переводит взгляд на книжные полки. — Ну, выздоравливай. Сонмин бормочет едва слышное «спасибо», когда за Кан Минхи уже закрывается дверь. Кажется, у него снова начинает подниматься температура, и до этого не сильно-таки спавшая — лицо ужасно горит. Сонмин маску с лица сдёргивает, прячет его в ладонях. Откуда Минхи знать, что он старался?
