Часть 2
2 декабря 2021 г., 22:17
До зимних каникул рукой подать — и до зимних каникул Сонмин отлёживается. Потом, выздоровевший, в первый же каникулярный день соглашается на предложение Тэёна в кино пойти без задней мысли.
— Йерим когда вышла всякие благодарности говорить, тебя назвала первым, ты прикинь, — говорит друг, когда они поднимаются в торговом центре вверх на эскалаторе. — Даже перед Вонджином! — он как-то удивлённо смеётся, качает головой. Вонджин что-то сам себе ворчит.
— Это когда было?
— В самом начале. И все хлопали! Ты, оказывается, стал популярным, — добавляет Хёнджун.
— Он всегда был популярным, — возражает Тэён. — Он же активный. Все его знают.
— Давайте поговорим о чём-нибудь ещё, — вклинивается Вонджин.
— Согласен, — поддерживает Сонмин и смотрит на него с благодарностью. — На какой фильм мы, например, собираемся?
Тэён расплывается в улыбке, которая Сонмину не нравится.
— Если это какой-то ужастик, — предупреждающе произносит он.
— Я предлагаю больше не разрешать Тэёну выбирать фильмы, — говорит Вонджин, вырывая билеты у Тэёна из рук и глядя на название. — Ты хочешь, чтоб мы там все умерли?
— Да он не страшный! Несколько скримеров всего! Я читал рецензии! — оправдывается, но улыбается без капли сожаления. Хёнджун начинает ныть.
— Если бы я знал, я бы с тобой не пошёл! У меня были и другие дела, между прочим!
— Да какие дела, у тебя и друзей-то больше нет, — Тэён толкает Хёнджуна в сторону кинотеатра.
— Это неправда! Есть! Мне тебя познакомить?!
— Познакомишь-познакомишь, вот фильм посмотрим — и сразу же познакомишь.
Вонджин и Сонмин переглядываются. Им идти тоже не хочется. Иногда Сонмину кажется, что Тэён тащит их с собой только потому, что ему нравится их реакция: испуг, слёзы, просьбы выйти, прекратить, множество «ненавижу» и «сейчас умру». А ему весело.
В кинотеатре они сидят на последних, верхних рядах, и Тэён объясняет это тем, что так картина будет восприниматься лучше. Отечественный ужастик о призраках, стоит ему начаться, вызывает у Сонмина желание закрыть глаза и уши и не открывать их до финальных титров. Он пересиливает себя, но хватается за сидящего рядом Тэёна, пока за него самого хватается сидящий рядом Вонджин. За Тэёна с другой стороны весь фильм цепляется Хёнджун, лишь пару раз отлипающий от его плеча, только чтоб через пару секунд уткнуться в него обратно.
Как итог — Тэён выходит довольный, в растянутом во все стороны свитере. Хёнджун сопит, пока пишет кому-то сообщение. Вонджин держится за Сонмина, чтоб не упасть — говорит, что ноги совсем ослабли что-то.
— Ну не такой уж он и страшный был, — Тэён пожимает плечами, надевая обратно куртку. — А вот поворот в конце мне понравился. Начальница и есть убийца? Прекрасно!
— Да, ты можешь меня сейчас забрать? — Хёнджун говорит с кем-то по телефону, немного от них отдалившись. — Да, сейчас! Хочу уйти!
Тэён, не вслушиваясь, продолжает разговаривать с Сонмином, идущим к нему ближе всего.
— Это ведь не по-настоящему, ну. Там в одной сцене даже грим можно было увидеть. В смысле, его там сделали как будто бы наспех.
— Ты должен купить нам всем поесть, — говорит Вонджин. — Иначе до конца каникул гуляй с кем-нибудь другим.
— Без проблем, угощаю, — соглашается Тэён — и это несмотря на то, что он же покупал билеты в кино.
— Поесть? — вклинивается Хёнджун, по-прежнему говорящий по телефону. Думает. Возвращается к своему звонку. — Приезжай и поднимайся к нам. Познакомлю вас. Да, я решил. Хорошо. Давай.
Тэён покупает всё, что они выбирают: ему, оказывается, только-только выдали карманные. Сонмин пьёт свой бабл ти, смотрит на присосавшегося к трубочке Вонджина, что, кажется, завис и всё ещё пытается отойти от фильма, а потом на Тэёна, уминающего свой сэндвич из сабвей. Хёнджун, всё кого-то выглядывавший, вдруг подскакивает:
— Вот он! — и несётся к какому-то парню.
Лениво поворачиваются головы. Сонмин чуть щурится, поправляет очки — кажется, зрение упало ещё сильней. Наверное, с такими нагрузками это не удивительно. Хёнджун налетает на юношу, обнимает его, а потом за руку тащит к столу.
— Прошу любить и жаловать, Пак Сэрим.
Он старше их всех. Возможно, он даже не школьник — Сонмин впервые его видит. Да и выглядит он совершенно не как старшеклассник. Сэрим смотрит на них, улыбается уверенно, спокойно.
— Привет, — произносит он.
Сидящие за столом переглядываются между собой.
— Присаживайся, — предлагает Тэён. Сэрим забирает стул от соседнего столика и садится рядом с Хёнджуном.
Сонмин в это время его рассматривает: кожаная куртка, зауженные джинсы на длинных ногах, по несколько дырок в каждом ухе. Он настолько явно не школьник, что Сонмину остаётся теряться в догадках о том, откуда с ним знаком Хёнджун. Старший парень закидывает руку на спинку его стула, врываясь в личное пространство Хёнджуна, а у того на лице не появляется ни малейшего признака дискомфорта. Смотрит только с лёгким «я же говорил» во взгляде.
— Это Вонджин, это Сонмин, это Тэён, — кивает одноклассник на всех по очереди, и Сонмин слегка улыбается незнакомому парню, когда называют его имя.
Разговаривать им не о чем, кроме очевидного. Тэён спрашивает:
— И как вы познакомились? Без обид, — обращаясь к Сэриму, — но не то, чтобы Хёнджун с кем-то общался кроме нас.
— Он друг моего репетитора по английскому, — Хёнджун отвечает за Сэрима. — Приезжает его забирать всегда. Хён нас познакомил.
Сэрим старше. Видимо, намного старше. Вклинивается Вонджин:
— Репетитор? Тот не улыбающийся никогда парень? Ты же перестал с ним заниматься.
— Да, потому что теперь я занимаюсь с кое-кем другим, и Сэрим всегда меня отвозит.
— У тебя есть машина?
— Байк, — парень снова улыбается.
— Так вот кто по ночам во дворе газует последние пару месяцев, — Вонджин смотрит на Хёнджуна, откидываясь на спинку стула. — А мне ты говорил, что не знаешь.
— Ты бы мне не поверил или просто позавидовал. А теперь — пожалуйста. Знакомлю со всеми сразу.
— Вы, ребята, его одноклассники, да? — вопрос обращён к Тэёну и Сонмину, которые кивают в ответ. — Как Хёнджун учится? А то мне говорит, что хорошо, но выпускать гулять его перестали, — он зарабатывает лёгкий пинок, снова улыбается, игнорируя Хёнджуна.
— О, фигово. У него проблемы с историей и физикой, — Тэён даже не задумывается перед тем, как ответить. — А если дальше на уроках будет ворон ловить, то и с химией начнутся.
Сэрим чуть жмёт Хёнджуна к себе, на бок голову склоняет, и спрашивает негромко тоном, который почему-то заставляет Сонмина почувствовать себя лишним:
— А почему ты мне врёшь?
Хёнджун выпячивает губу нижнюю, смотрит исподлобья, отвечает ещё тише:
— Потому что знаю, что ты скажешь.
Сонмин чувствует, как хочется передёрнуть плечами. Хёнджун милашничает. Он милый и без этого, сам по себе — в нём есть какая-то естественная милость, но то, что он делает сейчас… Это специально. И это странно. Атмосфера странная. Сонмину хочется домой. Вонджин, словно тоже это чувствуя, переводит тему. Сэрим отодвигает своё лицо от лица Хёнджуна, всем становится немного легче, хотя Сонмин всё ещё чувствует себя так, словно оказался случайно на встрече, на которой ему нельзя присутствовать. Это чувство сопровождает его всё то время, что они сидят. Они не особо много разговаривают. Тэён ещё спрашивает, где Сэрим учится, и тот отвечает, что в университете, но вообще ушёл в академ пока что, чтобы поработать и пожить немного самостоятельно. Хёнджун его нахваливает, Сэрим почему-то смеётся с этого, Тэён и Вонджин стараются поддерживать диалог, но время от времени смотрят на Сонмина вроде «сделай уже что-нибудь». Поэтому, ссылаясь на усталость и не так давно отпустившую болезнь, Сонмин предлагает разойтись.
Выйдя из торгового центра, дойдя до припаркованного неподалёку чёрного байка, Хёнджун сообщает, что его подвезут. Он обнимает своего друга поперёк талии и прижимается к его плечу щекой. Сэрим на прощание говорит:
— Было приятно наконец-таки познакомиться со всеми вами.
Тэён, Вонджин и Сонмин смотрят им вслед. Первым молчание нарушает Тэён:
— Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать по этому поводу?
Сонмин и Вонджин произносят «нет» одновременно, так что они не обсуждают это — лишь удостоверившись, что видели одно и то же, расходятся. Вонджин и Тэён отправляются куда-то, потому что Тэёну нужно что-то купить, а Сонмин едет домой.
Он успевает немного замёрзнуть, и потому в квартире первым делом в душ бежит, чтоб отогреться. После, в свежей одежде, выходит на кухню к матери, которая сидит за столом и читает что-то в телефоне.
— Как погулял?
— Тэён затащил нас на ужастик, — Сонмин открывает холодильник, рассматривает его содержимое.
— Я заказала доставку, должна прийти скоро. Ты не мог отказаться?
— М, я только пить хочу, — Сонмин достаёт бутылку газированной воды. — Ну… Он платил.
— Осторожнее с холодным только, — маму веселит, кажется, последняя фраза, но она не забывает напомнить, что он болел не так давно.
— Папа сегодня дежурит?
— Да, так что дома только мы с тобой. Но меня тоже могут вызвать, если что-то произойдёт. Хочешь посмотреть фильм?
Сонмин, безусловно, гордится своими родителями. Они врачи, спасают жизни, они интеллигентные и образованные. Но он практически не видится с ними. Его папа шутит, что дело пойдёт лучше, когда Сонмин придёт работать в больницу тоже.
Сонмин ещё не знает, чего хочет. Пока что он в первом классе старшей школы, ему только шестнадцать. Мысли цепляются за Хёнджуна и его взрослого дружка. Он не показался плохим, нет. Но он старше. На сколько? Лет на пять? Сонмин, понимая, что становится как-то неловко, пусть толком и не разобравшись, из-за чего конкретно, старается отвлечься от этого, соглашаясь на фильм, который выбрала его мама — какая-то зарубежная комедия с более-менее терпимым юмором.
После, уже лёжа в постели, он снова думает об этом: то, как взрослый парень притянул Хёнджуна чуть ближе, заглядывая ему в лицо, и как Хёнджун надулся в ответ, словно… Сонмин, сжав сильнее челюсть, переворачивается на живот, обнимает руками подушку, утыкается в неё лицом, пытаясь хоть как-то отвлечься от навязчивых бесконечных вопросов, терзающих его голову (каково наклоняться так к кому-то каково когда так наклоняются к тебе а если бы тот взрослый парень наклонился чуть ближе и они с Хёнджуном поцело-). Поднимаясь резко, подскакивая к окну, распахивая его, впуская в комнату холодный воздух, Сонмин все мысли пытается перекрыть простым «замолчизамолчизамолчи» — до тех пор, пока слово не начинает казаться ему бессмысленным.
Зимние каникулы длинные. Сонмин наконец-таки спит нормально. Он проводит половину своего времени за подготовкой к дополнительным или на самих дополнительных, но всё равно видится с друзьями и больше общается с родителями, когда те появляются дома, потому что у него есть такая возможность. Пару раз ему приходится встретиться с кем-то из одноклассников, чтоб помочь с чем-то. Ему не хочется, но отказаться как-то не представляется возможным. Вонджин говорит ему, что им интересовалась у него Шин Юна. Сонмин из-за этого задаётся вопросом, у кого в школе номера Вонджина нет, и это почему-то кажется ему забавным.
— Ты не давал ей мой номер, надеюсь?
— Решил, что не стану, пока не спрошу у тебя.
Вонджин выглядит так, словно у него есть вопросы, но Сонмин делает вид, что не замечает, и кивает будто бы своим мыслям. Они ждут Тэёна — Хёнджун теперь вечно то на дополнительных, то со своим взрослым другом, и только время от времени отправляет что-то в их общий чат.
— Так мне ей что ответить? — Вонджин не сдаётся. Сонмин бросает на него короткий взгляд, возвращаясь к выглядыванию Тэёна в движущейся через вход торгового центра толпе.
— Что угодно, но номер мой ей не давай.
Сонмин вроде как с ней подружился — это правда. Но ему не хочется, чтоб это заходило дальше приветствий в школьном коридоре. Какая-то его часть помнит слова Ли Юны. Странные, злобные, вызванные обидой и усталостью — Сонмин не может выкинуть их из головы, словно они стали переплётом книжечки с названием «Шин Юна» в его воображаемой библиотеке информации о знакомых.
— Вы и правда похожи, — вдруг бормочет Вонджин. Он почему-то звучит грустно. Не сильно. Практически не заметно, на самом деле. Сонмин улавливает только потому, что давно его знает. И слишком много раз уже видел, как тот говорит, что его не напрягает, когда его отчитывают.
— С кем?
— С Йерим, — улыбка такая же — с каким-то странным сколом в уголках. — Ты будешь хорошим президентом студсовета, Ан Сонмин.
Сонмина вдруг перестают волновать идущие мимо них люди и где там подевался Тэён. Ему хочется сказать Вонджину, чтоб не говорил так. Сонмин не хочет быть президентом студсовета — он просто не представляет, как ему справляться с таким количеством ответственности. Он не хочет соглашаться, не хочет вдруг быть здесь вовсе, когда Вонджин смотрит на него так печально, словно всё давным-давно решено кем-то, и Сонмин проживёт за него его же мечту. Сонмин вдруг думает о Кан Минхи, и сердце сжимается ещё болезненней. Вот кто мог бы сказать «не хочу», развернуться и уйти. Как он там, интересно? Гуляет, готовится, отсыпается? Ноющее чувство внутри заставляет его отвернуться, оставляя реплику Вонджина без ответа.
Тэён приходит через пару минут, и его весёлость, в обычные дни способная изменить любую атмосферу, впервые на них особо не действует.
За их встречами, бесконечными дополнительными и иногда возвращающимися в голову мыслями о Кан Минхи проходят каникулы Сонмина.
***
В первый раз Вонджин пишет ему по поводу студсоветских дел в последний день каникул — говорит, что Йерим занята, да и вообще выпускной у неё, речь читать надо и прочее, и потому на него повесила подготовку к Дню святого Валентина. Вонджин деловито сообщает, что Сонмину достанется самая важная работа (читать: большая часть работы), и Сонмин соглашается на весь перечень своих дел с тяжёлым вздохом. Он решает лечь спать пораньше, зная, что неделя предстоит загруженная. Вонджин наконец-таки подстригся. И у него впервые за неизвестно сколько месяцев выглажена рубашка. Это первое, что Сонмин замечает. Он всё равно сонный, хоть и лёг рано. В кабинете студсовета помимо них привычно Чонмо в углу копошится с какими-то папками, одна из старост с параллели Сонмина заглядывает, словно что-то сказать хочет, но видя, что они заняты, тихо прикрывает дверь, решая не мешать. Сонмин слушает, — ну или пытается, — с предельным вниманием мысли Вонджина насчёт анонимной почты и тематики, а ещё ведь надо будет добровольцев освободить, чтоб на уроках бегали и раздавали, и добро на это получить, и на каждый урок разных назначить, и сделать кучу декораций, потому что прошлогодние кто-то испортил, да и были они из какой-то бумаги дешёвой. — Назначать я сам буду. Мы с, — Вонджин сам себя обрывает. — Я отнести должен к послезавтрашнему вообще отчёт, так что постарайся, Сонмин. Хорошо? Итак, ему нужно поговорить с художественным клубом. Для начала, он заглядывает в кабинет соседний, к своему подходя, и просит Шин Юну выйти поговорить. Девушка вся выпрямляется как-то, смотрит на подруг, явно не ожидала, трусцой буквально выбегает. Сонмин вдруг думает: «О, боже. Я ей нравлюсь». Она останавливается рядом, ладоши трёт. — Что-то случилось? О чём поговорить? Не говорить ничего двусмысленного. Не говорить ничего двусмысленного. — Тут шумно. Отойдём? Сонмин, круто развернувшись, прикидывает, где сейчас будет тише: у выхода на крышу или внизу, в холле. Но в холле разговаривать странно как-то. Проще к крыше выйти. Ходить на неё запрещено. Вонджин как-то рассказывал, что пару лет назад, когда Йерим ещё была первогодкой, пока крыша была открыта, какие-то придурки выбирались на неё покурить и их застал учитель — с тех пор крыша всегда под замком и ключ есть только в кабинете студсовета и учительской. Сонмин не собирается выходить на неё саму — только подняться к ней, потому что туда никто не ходит. Шин Юна идёт за ним следом. — Это что-то серьёзное? — спрашивает она на ходу и звучит взволнованно. Это не что-то серьёзное. Сонмин просто хочет попросить её сказать президенту художественного клуба о том, что им придётся оставаться после уроков и вырезать сердечки всю неделю (ну или что там в итоге придумает Вонджин). Сонмину почему-то кажется, что из уст подруги парень воспримет это лучше, чем если к нему подойдёт он сам — они и не разговаривали ни разу прежде. — Довольно серьёзное, — отвечает он, оглядываясь на девушку. Она поджимает губы и, кажется, самую малость смущается из-за тона, которым он это произносит. На лестнице возле крыши, как Сонмин и думал, совершенно пусто. Шин Юна становится возле стены, опирается на неё плечами, руки держит перед собой, смотрит вниз. «Я реально ей нравлюсь», — Сонмину хочется закатить глаза. Они ведь и не общались толком. Только во время репетиций пару раз. И пару раз, пока возвращались за вещами в свои кабинеты. И, да, может быть она призналась ему, что не хочет ту роль, а он поддержал и успокоил её, и, может, он видел запись выступления и сказал Вонджину, чтоб он похвалил её за него — но разве это повод испытывать к кому-то чувства? Это даже легкомысленно как-то — она ведь его совсем не знает. Но она, всё же, хорошая девушка, и потому Сонмин совершенно не хочет её дразнить или порицать. Правда она так зажимается, что даже ему становится самую малость неловко. Может, лучше было поговорить у кабинета? Нет, там было слишком шумно, Сонмин не любит обсуждать дела в такой атмосфере, а идти в кабинет студсовета с ней было бы ещё странней. — В общем, — начинает он, прерывая бесконечный поток вьющихся в его голове мыслей. Надо разобраться со всем быстро и просто забыть о том, как она краснеет. — У меня есть одно поручение для тебя. Она поднимает удивлённый взгляд на него. Сонмин вдруг понимает, что у них лица буквально на одном уровне — чего доброго, через год, если он не поддаст в росте, она его перегонит. — Поручение? — не понимает, но заметно, что перебирает в голове своей варианты того, что это может быть. — Да. Открывается дверь, ведущая на крышу. Сонмин от неожиданности вздрагивает. Высокий второгодка, Кан Минхи, в наушниках и с шарфом на шее, напевает себе под нос — замечает их. На секунду замирает. Оценив ситуацию, закусывает губу. А потом чуть улыбается. — Упс, — произносит негромко, по лестнице мимо них слетает быстро, на Сонмина даже не посмотрев больше. Сонмин, напрягшийся, провожает его взглядом. Он делает вдох — и чувствует запах его одеколона. Едва уловимый, и Сонмину хочется вдохнуть глубже, но он себя останавливает. Кан Минхи на руки выдыхает, трёт их, потому что явно замёрз. Что он там делал? Как оказался? Крыша ведь всегда закрыта. Как это возможно вообще? И, что не менее важно, что это была за реакция? Видя на его лице смешанные чувства, Шин Юна, кажется, снова смущается. Трёт запястье. Сонмин заметил эту её привычку странную — всегда растирать запястье, когда она чувствует себя неуверенно. — Сонмин-а, — нерешительно произносит она, — сюда люди обычно приходят, чтоб признаться, — тоном каким-то извиняющимся, совсем-совсем тихо, — когда на улице холодно. У неё то ли опыт в получении признаний большой, то ли это какие-то обошедшие поле его зрения местные традиции — Сонмин не знает наверняка. Он, впервые об этом слыша, снова смотрит вниз, туда, где скрылся Кан Минхи. Внутри становится как-то неприятно и тревожно. — Короче, — со вздохом продолжает он, отгоняя от себя непонятные чувства. — О поручении. Шин Юна обещает поговорить со своим другом. Она, кажется, рада быть полезной — у неё аж глаза сияют, когда Сонмин говорит ей, что она очень поможет им этим. Она ещё просит у него номер, но он неопределённо говорит, что она может написать Вонджину о том, как всё прошло, быстро благодарит и говорит, что нужно спешить в класс, потому что урок вот-вот начнётся. Тэён о чём-то болтает с сидящей позади него одноклассницей, когда Сонмин усаживается на своё место. — Я не дам списать, — возмущается Хёнджун, пока к нему лезет коротко стриженый одноклассник, строит милые рожицы. — Попроси у кого-нибудь ещё, я слишком долго сидел над домашкой, чтобы так просто её тебе отдавать! — Я куплю тебе обед? — предлагает парень. — Обедом ты не отделаешься, — влезает Сонмин, пока копошится в своём рюкзаке. — Он слишком редко готовится сам, чтоб так дёшево продаться. — Вот! Слышал? Обедом не отделаешься! Иди, — Хёнджун его слова почему-то использует как щит, вместо того, чтоб на них обидеться. Сонмин себе под нос хмыкает. Уроки проходят спокойно. Даже лениво как-то. Половину дня они занимаются самообучением и сидят тихо под его контролем, хотя Хёнджун больше переписывается с кем-то, чем пытается решать оставленные на них упражнения и задачки. Сонмин же, быстро со всем разобравшись, смотрит в сторону окна. Сидящая через проход от него одноклассница, в наушниках, рисует на полях что-то вроде мини-комикса. Небо чистое, что немного удивительно для зимы. Сонмин вспоминает Кан Минхи, напевающего что-то знакомое. У него красивый шарф. Сонмин никогда не видел, как тот приходит или уходит из школы, так что не знал об этом. Он достаёт телефон и быстро пишет Вонджину короткое «ключей от крыши же два?», совершенно не ожидая, что тот сразу ответит. Вонджин и не отвечает — только на перерыве Сонмин получает «ну да, а что», на которое пишет «просто». У Вонджина, видимо, и без него полно забот, потому что он оставляет его последнее сообщение на «прочитано». Обедая в столовой и краем уха слушая диалог одноклассников, Сонмин выискивает глазами среди гомонящих школьников Кан Минхи. Он замечает Ёджин и кого-то, смутно напоминающего ту девушку, с которой как-то видел второгодку рядом. Видит там же Чонмо, которого та девушка кормит из своей тарелки. Они, наверное, неплохо с Кан Минхи общаются. Это логично. Сонмин вновь думает о крыше. Он сам туда никогда не ходит — ему такое не интересно. Да и занят он. Сонмин вдруг думает, что интересующий его человек, возможно, сейчас снова на крыше. Открытым остаётся вопрос, откуда у него ключи. На следующий день, сидя на внеплановом собрании и слушая отчёт Чонмо, Сонмин вдруг понимает, что может спросить его, из-за чего немного оживляется, до этого слегка приунывший из-за количества дел, с которыми надо разобраться. Место Йерим пустует — Сонмин отмечает это с некоторой грустью. Вонджин сидит напротив него, как и всегда, и слушает всех внимательно. С началом нового семестра нужно будет ставить нового президента студенческого совета. Сонмину странно и даже страшно как-то думать о том, что этот стул может стать его стулом. После того, как Вонджин просматривает списки учеников, которые будут разносить почту во время первых пяти уроков, собрание заканчивается. Сонмин наблюдает за собирающим вещи Чонмо — у него уходит несколько мгновений на то, чтоб решиться подойти со своим вопросом. — Ты же общаешься с тем парнем, Кан Минхи? — Сонмин старается звучать спокойно. Чонмо, заканчивающий собирать вещи, смотрит на него. — Ну да. А что такое? Сонмин оборачивается на Вонджина и остальных, чтоб проверить, слушает ли их кто. Вонджин занят: девушка, второгодка, стоит рядом с ним и что-то объясняет на каком-то листе бумаги. Ещё две собираются, обсуждая, куда зайти перекусить. — Я видел сегодня, как он с крыши выходит, — Сонмин внимательно рассматривает лицо Чонмо, слегка хмурится — не хочет пропустить ни единой его эмоции. Тот удивляется. Понимает. Кажется, немного пугается. Смущается. Рюкзак закидывает на плечо и спрашивает: — У тебя в школе ещё есть дела какие-то? — Нет. Ну так? — Давай, — Чонмо взмахивает рукой слабо в сторону двери. — Окей. В коридорах, естественно, пусто. Сонмин ждёт объяснений, но Чонмо молчит. И он выглядит немного виновато. Сонмину не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понимать, что это он позволяет Кан Минхи брать их ключ. Возможно, того нет и сейчас — он ведь лежать должен у Йерим на полке. — Ну? — с нажимом произносит он в очередной раз. Чонмо тяжело вздыхает. — Ему можно. — Что? Кто сказал? — Сонмин впервые об этом слышит. Они спускаются вниз по лестнице. Чонмо как-то тянет, прежде чем ответить. — Я к тому, что… Он не сделает… не делает ничего такого. Он просто любит там сидеть, — бросив на Сонмина взгляд и поняв, что тот совершенно его оправданиями не впечатлён, Чонмо пытается снова: — Люди разные просто. Понимаешь? Кто-то любит обедать в столовой, а кто-то любит сидеть на крыше. Кто-то любит сидеть на крыше. Сонмин вспоминает его красивый вязаный шарф. Сонмин впервые увидел его имя в том списке, который ему отдала Йерим, и, хотя тот объективно привлекательный, высокий, спокойный, мечта любой девушки — Сонмин не слышал о нём ни от кого прежде. О Пак Юрим, например, постоянно болтают: какие у неё серёжки, какая причёска, какая она красавица, как смешно пошутила, как с ней хотят встречаться, как отвергла очередного кавалера и прочее. Точно такие же разговоры он слышал о Сон Ёнджэ, первогодке, с которым не знаком лично, но который постоянно на слуху у всех. Красивые, хорошо учащиеся люди, состоящие в успешных клубах, с приятным характером и вежливым поведением быстро становятся всеобщими любимчиками и обрастают небольшими стайками фанатов/фанаток, Сонмин помнит это ещё по средней школе. Так как так вышло, что о Кан Минхи никто ничего не знает? — Он одиночка, что ли? — спрашивает Сонмин, поднимая на Чонмо голову, снова поражаясь тому, какой же он высоченный. Прямо как его друг. Сонмин чувствует себя крошечным. — Нет, — Чонмо протестует как-то неуверенно. — Он просто любит там быть. Смотреть на небо, музыку слушать. Вот это всё. — То есть он одиночка, — повторяет Сонмин. — Да нет же, есть у него друзья! — Я не говорю, что у него их нет. Я говорю, что ему нравится проводить время в одиночестве на крыше, — продолжает он гнуть своё. — А тебе-то что? Они как раз оказываются возле ровных рядов ящиков в холле. Сонмин теряется на секунду из-за вопроса, прежде чем быстро сориентироваться и ответить: — Это нарушение школьных правил. Мне нужно понимать, что он за человек и почему ты его прикрываешь. — Он хороший человек, — Чонмо, кажется, начинает немного закипать. Он говорит беззлобно, но возмущённо, самую малость устало. — Что ты сам там вообще делал-то? — Это не важно, — отрезает Сонмин. — Так ты даёшь ему ключ? — Да, — Чонмо отвечает слишком быстро. И не смотрит в глаза. В голову Сонмина закрадываются нехорошие подозрения. — Чонмо, — кажется, его тон, предостерегающий, настороженный, заставляет Чонмо занервничать. Тот принимается переодевать обувь. — Чонмо. У него ведь нет дубликата ключа? Чонмо не отвечает. Он мог бы запросто соврать, но он не такой человек. Сонмин бессильно вздыхает, взмахивая рукой. — Ладно. Ты же знаешь, что тебе влетит, если кто-нибудь ещё узнает? — Если твоя девушка не расскажет кому-нибудь — не влетит, — вдруг бросает он, следом замирая, словно сболтнул лишнего. Кан Минхи рассказал ему, что видел их. — Она не моя девушка! — Сонмин протестует яростно и громко. — Я ни с кем не встречаюсь! Чонмо обегает его взглядом слегка испуганным, скорее всего снова неверно истолковывая его эмоции. — Хорошо, прости, не моё дело. Он сказал просто, что вы там стояли и, — поднимается, переобувшийся, и лезет за своей курткой. — Как бы там ни было… Если она будет молчать, то никто ничего не узнает. Так что ты, ну. Поговори с ней там, — поправляя воротник, закидывает на плечо рюкзак и, словно стараясь сбежать от неловкого разговора, прощается: — Пока. Сонмин прислоняется спиной к шкафчикам и смотрит Чонмо вслед. Девушка. Потрясающе. Теперь Кан Минхи думает, что он с кем-то встречается.***
Следующие несколько дней Сонмин пропадает в художественном клубе и занимается раскрашиванием ящиков — президент согласился помочь сам, но Сонмину было жаль оставлять его за этим занятием одного. Он снова практически не видится с родителями, проводит вечера на дополнительных и спит в лучшем случае по шесть часов. На физкультуре, когда видит Кан Минхи, смотрит на него больше и пристальней прежнего, что не скрывается от Хёнджуна, который наблюдает за их переглядываниями, только чтобы после, по дороге в кабинет, спросить: — У тебя с этим долговязым какие-то проблемы? — Каким? — тут же влезает Тэён. — Ты о ком? — Сонмин решает сыграть глупого. — О том, с которым вы друг на друга пялились так, словно что-то не поделили. Впервые видел, чтоб ты так агрессивно на кого-то смотрел. Сонмину становится как-то стыдно. Он чувствует, что начинает краснеть, пока в голове вертятся слова Хёнджуна. — Это Кан Минхи. Друг одного парня из студсовета. И нет, у нас нет никаких проблем, — тихо отвечает он. Хёнджун рассматривает его внимательно, лицо своё к его приближает: — Не верю. — Я тоже, — подключается Тэён. — Что у вас происходит? — Да ничего, — Сонмин знает, что они не отстанут. Тэён уже закинул руку на его плечи, притягивая к себе ближе, а Хёнджун схватил под локоть и прижимается к нему грудью. — Ладно! Возможно, он сказал кому-то, что я встречаюсь с Шин Юной. — Шин Юной? С нашей параллели? — Тэён чуть отстраняется. Когда Сонмин утвердительно кивает: — Так она же классная. — Она неплохая, я не спорю, — терпеливо объясняет Сонмин, — но мы не встречаемся и не будем встречаться в будущем. — Почему? Вонджин говорил, что ты ей нравишься, — вставляет свои пять копеек Хёнджун, кажется, лишь ухудшая ситуацию, потому что Тэён уже открывает рот, чтобы что-то сказать. — И она клёво сыграла в том спектакле. — Так и что теперь? — громко спрашивает Сонмин. — Между нами ничего нет и не будет! — Тебя так злит, что кто-то пускает о твоей любовной жизни какие-то слухи? — Тэён смеётся. — Я не злюсь! Я, — Сонмин замолкает. Хёнджун ослабляет хватку, Тэён тоже. Их прежние захваты больше напоминают теперь дружеские прикосновения, и потому у Сонмина само как-то вырывается: — Я просто переживаю. Хёнджун издаёт звук, словно смотрит на милого маленького котёнка, а после обнимает его, сильно жмёт: — Наш Сонмин-и переживает за свою репутацию! Не за репутацию. Но он не спорит. И не спорит, потому что не знает сам, почему для него так важно это. Но сама мысль о том, что Кан Минхи думает, будто он с кем-то встречается, его нервирует. Поэтому Сонмин просто вздыхает и отвечает тихим кивком. Тэён немного тормошит его, пока Хёнджун, улыбаясь, начинает чуть быстрее идти вперёд. — Уверен, он не станет болтать об этом. Я об этом парне вообще ничего никогда не слышу, он даже на тренировках почти не появляется, — успокаивает его Тэён. — Откуда знаешь? — мгновенно спрашивает Сонмин. — Ну так у наших клубов же, типа, тренировки в одно и то же время. Я и сам не каждый раз хожу, но его с самого своего вступления видел раз пять всего. Он заядлый прогульщик. Вроде, их тренер говорил нашему, что он далеко бы пошёл, если б не ленился. — Может, ему просто не интересно там, — неожиданно для самого себя вступается за него Сонмин. — Может, — просто соглашается Тэён, которому нет никакого дела до Кан Минхи и его жизни. После занятий Сонмин душит в себе желание подняться и подёргать дверь на крышу, спокойно спускаясь вместе с Тэёном и Хёнджуном вниз. — Тебе не нужно по студсоветским делам сегодня? — удивлённо спрашивает Тэён, привыкший, что Сонмин засиживается в школе до вечера. — Нет, сегодня нет. Вонджин меня отпустил. — С чего это? Сонмин знает, почему, но говорить не собирается. Для Вонджина это что-то личное, вроде как. Сонмин не уверен даже, что он говорил кому-то из них, как сильно хочет стать президентом студсовета. Вонджин, раз за разом повторяющий, что куда разумней ставить первогодку, твердящий, что выбирать нужно Сонмина, чуть ли не призывающий остальных ребят из студсовета за него голосовать, сейчас, заменяя Йерим, может почувствовать вкус власти в полной мере — ну или что-то вроде того. Он не говорит Сонмину в открытую, но оно и не надо. После бесконечных часов, проведённых вместе с ним, Сонмин довольно неплохо научился понимать его. Забежав домой и перекусив, он отправляется на дополнительные, после которых, часов в девять, придумав несколько отговорок для знакомой, которая пытается уговорить его сходить куда-то вместе с ней и ещё несколькими ребятами, отправляется на автобусе в свою пустую квартиру. Родители снова на работе. Сонмин, включая везде свет и зевая, пытается припомнить, нужно ли ему делать что-то на пятницу. Кажется, что-то он уже сделал заранее. Просмотрев химию и дописав алгебру, он садится на кухне с чашкой чая и учебником по литературе. Слова плывут перед глазами, которые болят от перенапряжения. Сонмин снимает очки, отодвигает учебник подальше, закрывает глаза ладонями, растопыривает пальцы. Сидит так с минуту, прежде чем снова надеть очки и продолжить читать. Когда он со всем заканчивает и отправляется спать, на часах почти полночь. Утром возвращается отец. Сонмин жуёт бутерброд, сидя на кухне, и тот ерошит его волосы, проходя мимо и направляясь прямиком в спальню. Сонмин смотрит ему вслед, а потом возвращается к чтению какого-то поста в интернете. Вонджин пишет, чтоб он зашёл, что Сонмин и делает, стоит только прийти в школу. У Вонджина в руках термокружка Йерим, он выглядит немного опухшим. Стоит возле одного из столов над какими-то бумажками. — Доброе, — говорит, зевая, и пьёт чай. Сонмину хочется спросить, откуда он её взял, но он вовремя себя останавливает — не его дело, вообще-то. — Ты что-то хотел? — Сонмин переходит сразу к делу. — Да, — Вонджин ставит кружку на стол и подзывает его к себе. Тыкает на бумажку с печатями. — К счастью, День святого Валентина это тебе не масштабный фестиваль, так что мы, считай, со всем закончили. От тебя ничего не требуется больше. Можешь отдыхать. Он замолкает. Сонмин ждёт какого-то продолжения. От нечего делать пробегается глазами по скучному тексту, печатям, подписям. — Ты должен выдвинуться сам, — говорит Вонджин, на него не глядя. — Потому что я не могу за тебя заявку подать. Сонмин сглатывает. Поправляет очки, опускает пониже голову. Ему так хочется сказать, что он не хочет, так хочется, но — он не может. — Пойду. — Давай. Сонмин тяжело вздыхает, стоит только закрыть за собой дверь. Чувство беспомощности давит на его плечи тяжёлым грузом, он покрепче сжимает лямки рюкзака и отправляется в свой класс. Хёнджун уже на месте. Он какой-то растрёпанный, чуть ли не засыпает. — У тебя всё нормально? — Сонмин не может удержаться от улыбки, появляющейся на лице при виде друга. — С хёном сидели допоздна. Он меня привёз. А сам спать дальше поехал, — Хёнджун жалуется. Дуется. — Я тоже хочу поскорее закончить школу и спокойно ночами не спать. — Он у тебя ночевал? — Сонмин немного удивляется, параллельно ставя рюкзак у своего места и усаживаясь за парту. — Я у него, — Хёнджун потягивается, раздаётся тихий хруст нескольких межпозвоночных суставов, — У-уф. Сонмин смотрит на него. Хёнджун, как ни в чём не бывало, утыкается в свой телефон. Он милый. Это, вроде, факт: одноклассницы постоянно говорят об этом. Он весёлый и общается хорошо со всеми в классе. Он всегда первым вызывается сопроводить в кабинет медсестры, если кому-то плохо. Тут, конечно, момент спорный, и Сонмин не знает наверняка, делает он это для того, чтоб не сидеть на скучных уроках или потому что действительно переживает. А, может, совмещает приятное с полезным. Но при том, что всем в классе он как человек нравится, друзей у него кроме Сонмина и Тэёна нет. Вонджин ещё, но они друзья детства и живут в одном доме чуть ли не с детсадовского возраста. Поэтому Сонмину чем-то необычным кажется тот факт, что Хёнджун каким-то образом сошёлся так близко с парнем, его старшим лет на пять. Тэён не приходит на занятия. Сонмин замечает это на перекличке, пишет ему сообщение. Тот ближе к обеду отвечает, что отравился — из разряда «то-то я вчера думал, что у рыбы какой-то странный привкус». Поэтому обедают Сонмин и Хёнджун вдвоём. Вонджин подходит к ним, но его быстро утаскивают одноклассники, которым что-то от него нужно. Сонмин снова высматривает Кан Минхи, и в этот раз тот сидит со знакомыми ему лицами, ест неторопливо, глядя на сидящую напротив девушку с длинными волосами, которая, видимо, что-то рассказывает — Чонмо даже улыбается и забыл про еду. Сонмин без капельки стыда рассматривает в свою очередь Кан Минхи. Тот сидит довольно далеко, его не заметил точно, и потому Сонмин может себе позволить это. Ничего нового ему разглядеть с такого расстояния не удаётся, но и того, как красиво его чёрные волосы с прямым пробором касаются его висков и кадык движется каждый раз, когда он глотает, Сонмину вполне достаточно. Ему нравится созерцать его: такого спокойного, слегка медлительного, невозмутимо усмехающегося или мягко улыбающегося, когда кто-то из его подруг шутит. Хёнджун сидит в телефоне, они едят молча, что Сонмину только на руку. Когда уроки заканчиваются, Сонмин немного задерживается — он дежурит в классе, а потому поднимает стулья, несколько раз вытирает доску, отпустив свою напарницу по дежурству, которая весь день испытывала явные недомогания из-за месячных. После он неспешно собирается, неспешно переодевается. У него есть несколько свободных часов, он отвык от этого и не совсем знает, что ему делать. Может, поедет в библиотеку и немного поготовится там, потому что домой идти нет ни малейшего желания: там пусто и не убрано, потому что ему было лень. На улице холодно. Когда Сонмин выдыхает, в воздух поднимается лёгкое облачко пара. Сонмин, надев перчатки, бодро идёт к воротам, уже прикидывая, как ему добираться до библиотеки. И он, выйдя, почти сворачивает, как вдруг видит Хёнджуна, что стоит, прислонившись к забору. — Ты не ушёл? — Хёна жду, — отвечает тот как-то излишне серьёзно. Сонмин оглядывается по сторонам. Хёнджун вдруг спрашивает: — Тебя может подбросить куда? Он сегодня на машине. — Я в библиотеку хотел, — вырывается у Сонмина прежде, чем он успевает подумать. Внутри него, где-то глубоко, копошится любопытство. — Окей. Сонмин как-то нерешительно оглядывается по сторонам ещё раз, прежде чем встать рядом. Они молчат. Хёнджун, кажется, погружён в свои мысли. Сонмин решает ему не мешать. С неба сыпется мелкий снег. Ветра нет. Сонмин прячет руки в карманы куртки и носом утыкается в свой шарф. Покупной и не такой красивый, как у Кан Минхи. — Вот он, — вдруг оживляется Хёнджун, Сонмин смотрит налево вслед за ним. Автомобиль — чёрная новенькая ауди — тормозит чуть поодаль. Сонмин идёт вслед за Хёнджуном, про себя задаваясь вопросом, откуда у этого парня столько денег. Хёнджун без промедлений плюхается на переднее сиденье. Сонмин усаживается сзади, позади него, друг Хёнджуна тут же произносит: — Привет. Сонмин, кажется? — Да, Сонмин. Привет, — негромко отвечает. Темноволосый друг Хёнджуна с лёгкой ухмылкой наблюдает, как тот пристёгивается, спрашивает: — Как уроки? — Так же, как и всегда, — его тон. Сонмин откидывается на спинку сиденья, смотрит в окно и уже немного жалеет о своём опрометчивом поступке. — Скука. Подвезём Сонмина до библиотеки? — Но я думал, что мы сейчас кушать поедем, — парень трогается, — я голоден. — Давай Сонмина подвезём сначала. — Но наша кафешка же ближе, — в его голосе появляются ноющие нотки. Хёнджун цокает языком, поворачивает голову: — Сонмин-а, тебе срочно надо? — Да нет, я позаниматься там хотел, — Сонмин смотрит то на одного, то на другого. — Значит, ты не будешь против сначала поесть заехать? — Нет, — неуверенно отвечает он. Их кафе. Сонмин, сидя позади них, глядя на них, слушая их те десять минут, что они едут, чувствует себя не на своём месте. Тот комфорт, с которым они общаются, словно давным-давно знакомые, близкие люди, наводит его на мысль о том, что он лишний. Будто бы он непрошенный зритель. От этого странно как-то. Когда Сэрим паркуется и они выходят на свежий воздух, Сонмину несколько легчает. Небольшое заведеньице на первом этаже жилого дома с ныне голыми кустами под окнами, высокий парень в шлеме, явно доставщик, садится на мотоцикл, громко газует, уезжает. Внутри уютно. Они садятся за столик с кожаными диванчиками: Хёнджун и Сэрим на одной стороне, Сонмин на другой. К ним тут же подходит юноша с написанным маркером «Хёнсо» на бейдже, кладёт несколько меню, приветственно улыбается Сэриму и удаляется. — Я как обычно буду, — Сэрим даже в меню не смотрит. — И я, — Хёнджун тоже. — Сонмин, тебе посоветовать что-нибудь? Тут очень вкусные завтраки, на самом деле. Но и остальное тоже ничего. Сонмин пролистывает качественное меню в кожаной обложке, смотрит на аппетитные картинки, читает названия. Смесь корейской и западной кухни. Ничего необычного. Заведение, тем не менее, заполнено процентов на пятьдесят, и это при том, что ещё даже не вечер. — Я не особо голоден, — признаётся Сонмин. — Возьми это, — советует Сэрим, тыкая на одну из картинок. Прежний парень с «Хёнсо» подходит к ним через пару минут и записывает их заказ. Сэрим, перекинув руку через плечи Хёнджуна, спрашивает у него, как дела, работа и личная жизнь, а тот, повторив их заказ, вздыхает и: — Слишком много вопросов, Сэрим. Может, если бы ты отвечал на мои звонки и мы наконец-таки сходили выпить, старый друг, — он многозначительно замолкает и уходит. Сэрим фыркает. Хёнджун поворачивает к нему голову: — Он прав, между прочим. Как можно было так кидануть друга? И когда ты, кстати, восстанавливаться собираешься? — Может, я в армию схожу сначала, — задумчиво говорит юноша. — Ну! — Хёнджун легонько бьёт его ладонью чуть ниже груди. — Не шути! — Я и не шучу, — улыбаясь так, что сразу понятно, что шутит. Хёнджун хмурится, но не обижен и не зол — просто не смешно. Сэрим принимается лениво играться с его волосами. Сонмин, не выдерживая, спрашивает: — Извините, но… Вы, — не зная, как лучше сформулировать мысль, он немного тянет это «вы», после чего замолкает, вдыхает, медлит, выдыхает. — Встречаемся? Да. Мы встречаемся, — отвечает Хёнджун просто. Сэрим оторопело смотрит на него. А потом смеётся. — Я думал, это секрет. — Сонмин нормальный, — Хёнджун закатывает глаза. Они встречаются. — А, по-моему, у него культурный шок, — продолжает смеяться Сэрим. Сонмину не казалось. Они встречаются. Это не дружеские взгляды, не дружеские прикосновения, не дружеская атмосфера. Они и правда встречаются. — И мы даже целовались, — добавляет Хёнджун зачем-то. — Ну давай, давай, всё ему расскажи, — Сэрим широко улыбается. Смотрит всё это время только на него, изредка поглядывая на Сонмина. — Расскажу, — поворачивая голову к Сонмину, опираясь локтями на стол, рассказывает: — Он как-то раз приехал за моим репетитором. А потом, оказывается, снова и снова приезжал, чтобы на меня посмотреть. Прикинь? — Сэрим откидывает голову, звук издаёт из разряда «хватит меня позорить», но Хёнджун не унимается: — А потом я поменял репетитора, и он ко мне припёрся просто так. Сам. Нормально? Сказал, что не может перестать обо мне думать и ну очень хочет познакомиться. — Всё, достаточно, — у парня Хёнджуна горят уши. Он кладёт одну ладонь на его рот, другой обхватывает его голову — на себя тянет, прижимает к своей груди. — Помолчи. Хёнджун говорит что-то невнятное дальше, но Сонмин не может разобрать. Он переваривает информацию. Официант приносит их напитки, совершенно никак не реагируя на разворачивающуюся за столиком возню, из чего Сонмин делает вывод, что он привык видеть что-то подобное. Сделав несколько глотков, Сонмин говорит: — Наверное, нужно быть очень смелым, чтобы вот так подойти. Шутливо боровшиеся напротив него бороться перестают. Хёнджун выпрямляется, поправляет разворошённую причёску. Сэрим улыбается. — Ну… Может, немного, — говорит он чуть смущённо. — На самом деле, я знал, что он вряд ли откажется со мной пообщаться. — Откуда? — Сонмин звучит потерянно. Хёнджун прокашливается. — Мы друг на друга пялились. Сонмин не понимает. Он смотрит на них по очереди, и Хёнджун пытается пояснить: — Есть такая штука, Сонмин. Когда тебе кто-то нравится, ты на него пялишься. Очень много. Ненормально много. Мы виделись по две минуты максимум, но я по глазам его видел, что он чего-то от меня хочет. И я старался показать, что можно. Типа, пялился в ответ. Правда, я думал, он какой-нибудь клёвый старшекурсник, а он всего-то первач в академе, — последнюю фразу он произносит с напускным недовольством, заставляя Сэрима засмеяться в очередной раз. Сонмин откидывается на спинку диванчика. Хёнджун, видя, что он задумался, бросает взгляд на своего парня, который обеспокоенно смотрит на него в ответ. Хёнджун мотает коротко головой, мол, расслабься, и Сэрим снова перекидывает руку через его плечи, притягивая ближе к себе. Сонмин слышал про такое. Отношения между парнями, то есть. Он знает, что об этом есть фильмы и сериалы, отечественные в том числе. Но когда оно вот так рядом — чувствуется иначе. Сонмин и сам не знает, что это за «иначе», пьёт свой напиток, ведёт себя тихо. Когда им приносят еду, он утыкается в свою тарелку. Хёнджун и Сэрим болтают, не обращая на него внимания, и он немного благодарен им за это. Единственный раз, когда он поднимает голову — в помещение заходит тот самый парень в шлеме, которого он видел, когда они только приехали, и этот шлем с себя снимает. Темноволосый юноша, сверстник Сэрима с виду, обходит барную стойку и принимается готовить кофе. К нему подходит высокая девушка, на стойку облокачивается, они говорят о чём-то, она тыкает в краснеющие на шее, словно бы свежие метки. Он закатывает глаза, она смеётся. К ним подходит тот официант, что обслуживает их столик, спрашивает у более высокого что-то, после чего снимает передник и выходит из помещения в служебное, кажется. Девушка провожает его взглядом, мотоциклист пьёт кофе. Они, наверное, хорошие друзья. Сонмин переводит взгляд на сидящих напротив. Хёнджун кормит своего парня и хихикает. Они выглядят счастливыми. И та девушка, разговаривающая с доставщиком, выглядит счастливой. А доставщик выглядит уставшим, но смеётся, когда она что-то весело ему рассказывает. Сонмину хотелось бы, чтоб, глядя на него со стороны, кто-то тоже подумал о том, что он счастлив. Уже на выходе, бросив взгляд на своё отражение в стеклянной двери, он поспешно отводит взгляд.***
В наушниках играет незнакомая песня из какого-то рандомного плейлиста со спотифая, который Сонмин открыл наугад. Он лежит на своей постели, раскинув руки. Купленная когда-то матерью на вырост футболка, которая ему до сих пор велика, сползла с одного плеча. Его взгляд устремлён на скучный белый потолок. Дома пусто. Сонмин отказался идти гулять. Настроения почему-то совершенно нет. Когда Хёнджун спросил, всё ли в порядке, он ответил, что да. Истинная природа испытываемых им чувств соприкасалась с услышанным и увиденным вечером пятницы лишь самую малость. Дело было в другом. Играющая песня его цепляет, Сонмин оставляет её на повторе, садится. Поправляет сползшую с плеча футболку, надевает очки. Лениво и медленно подойдя к зеркалу, рассматривает себя в тусклом свете, проникающем в комнату с улицы — небо затянуто низкими, тяжёлыми облаками. У него маленькие ладони, маленькое лицо. Сонмин касается кончиками пальцев своих скул, а потом прижимает к щекам ладони, оттягивает кожу назад, замирает так на пару секунд, пытаясь вслушаться в текст песни: yeah well how about that? Сонмин смотрит на верхний край зеркала. Ему приходится задрать голову для этого. Кан Минхи его выше, наверное, сантиметров на десять минимум. А то и на все пятнадцать. Наверное, как-то так он бы смотрел на этого парня, стоя рядом. Сонмин обнимает зеркало, укладывает на него подбородок, продолжая смотреть вверх, рассматривая оправу. Да уж, высоко. Привстаёт на носочки. Так чуть ближе, но всё ещё слишком большое расстояние. Кан Минхи к нему придётся наклоняться. Лёгкая, щекотная дрожь проходит через его руки, грудь, спускается в живот — Сонмин, отпрянув от зеркала, трёт свои плечи, пытаясь прогнать странное чувство. — Нет, — говорит он вслух, снимает очки, кладёт их на стол, выходит из комнаты и отправляется на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить. Он рассматривает содержимое холодильника и закрывает дверцу с тяжёлым вздохом, после чего, сев на диван, подтаскивает к себе плед и укрывается им. Хочется сделаться совсем маленьким, спрятаться, чтоб получилось сбежать от дурацких мыслей. Сонмин закрывает глаза. Раз за разом — yeah well how about that. Больше он ничего понять не может. Он плохо спит ночью. Часто просыпается, нормально погружаясь в сон лишь под утро. Ему снится, как его обнимают, прижимая к себе, но Сонмин не может рассмотреть лицо обнимающего его человека. Проснувшись, он снова смотрит в потолок, пытаясь вспомнить сон, но — увы. Внутри формируется какое-то новое чувство. Сонмин замечает его присутствие, когда пылесосит свою комнату. Сердце как будто бы стучит тяжелее обычного, но это не проходит, даже когда он останавливается и выключает пылесос. Это странное состояние заставляет его нервно потереть шею ладонью, посмотреть на себя в зеркало. Он замечает, что хмурится и сильно сжимает челюсть, как если бы переживал о чём-то. — Уборка, — упёрто шепчет себе под нос, тряхнув головой и поправив сидящие на переносице очки. — Уборка. Он вытирает пыль и даже перебирает вещи на своих полках, слушая подряд треки исполнителя, которого обнаружил вечером до. Ближе к вечеру возвращается его мать. Она падает на диван в гостиной, совершенно обессилевшая. Сонмин садится рядом с ней на полу. Какое-то время она прикрывает лицо рукой. После смотрит на него, усталая, и слабо улыбается. — Заказать что-нибудь? — спрашивает он. — Да, давай, — по её голосу слышно, что день выдался ужасно изматывающим. Она ведь и пришла раньше времени. Рассматривая меню её любимого ресторанчика в приложении, время от времени поглядывает на неё. Хочется ли ему идти по стопам родителей? Он ведь почти второгодка сам уже. Нужно решать, на какие предметы помимо базовых делать упор. Звонит телефон матери, она снимает трубку. По интонации и смыслу её реплик становится понятно, что позвонил отец Сонмина. Интересуется, как она себя чувствует. На её лице вновь появляется слабая улыбка. Кажется, Сонмин прав и что-то случилось. Поэтому, сделав заказ, он усаживается рядом с ней на полу снова. Следующий день школьный, четырнадцатое февраля, начинается с бомбящих по ушам хитов женских групп прошлых лет. Сонмин достаёт из одного уха наушник, и теперь унылое yeah well how about that начинает тонуть на фоне общей какофонии. Он переодевает сменку, когда к нему подходит знакомая с дополнительных. — Привет! — она улыбается, протягивает ему шоколадку. — Спасибо, что одалживаешь мне мелочь постоянно. — Да… Пожалуйста, — Сонмин улыбается ей в ответ. Девушка, улыбнувшись ещё шире ещё раз, разворачивается и уходит к ждущим её подругам. Сонмин смотрит на шоколадку покупную. С нею же заходит в свой кабинет, где тут же получает ещё три от одноклассниц. — Ну началось, — тянет Тэён. Хёнджун вопросительно на него смотрит. — Ему и в средней школе постоянно шоколадки дарили. Если не хочешь верить, то не верь, но я готов поспорить, что к концу дня у него их будет целый пакет. Хёнджун скептично изгибает бровь. Сонмин отправляется проверить, как дела у анонимной почты, и несколько дежурящих там первогодок из студсовета здороваются с ним, говорят, что всё замечательно. Одна из них протягивает ему очередную шоколадку, говоря, что это за то, что он как-то пару месяцев назад прикрыл её перед Йерим. Небольшую коробку конфет в красивом пакете он получает и от Шин Юны, которая говорит, что подарок чисто дружеский, смущается и убегает. Вернувшись в кабинет, Сонмин складывает уже полученные в её пакет тоже, чтоб не забивать ими рюкзак. — Видишь? Уже и пакет получил, — тыкает Тэён, и Хёнджун смотрит на него словно бы совсем другими глазами. — Ну ты и сердцеед, — говорит он. Сонмин закатывает глаза разве что, давая понять, что шутка вышла не смешная. На уроке, когда он сообщает, что отсутствующих нет, и называет заданные на дом упражнения, открывается дверь. Девушка с его параллели с негромким «извините» достаёт несколько открыток — бумажных цветных сердечек, которые президент художественного клуба заколебался вырезать, — называет имена: — Им Хёджин, — поднимает взгляд. Одноклассница за первой партой, прямо рядом с ней, несмело поднимает руку. Ей отдают открытку. — Ан Сонмин. Сонмин видит, что на него смотрят с ухмылочками, когда первогодка подходит и отдаёт ему две валентинки. Девушка ещё раз говорит «извините» и выходит. Сонмин успевает пробежаться по ним взглядом: первая от Боры с благодарностью за помощь с фестивалем, вторая от Шин Юны, которой подарить ему конфеты самодельные оказалось мало, видимо. Это даже мило — то, как она пытается проявить свои чувства. Сонмин думает, что ему нужно как можно быстрее прояснить ситуацию, чтобы она не тратила на него своё время. На следующем перерыве к нему подходит ещё одна девушка — одноклассница Йерим из студсовета. — Это от нас с Йерим, — она протягивает ему небольшую покупную коробочку конфет. — Ты молодец. Будешь хорошим президентом студсовета, когда мы выпустимся. — Спасибо, — Сонмин чуть кланяется, опуская голову пониже, чтоб она не увидела его реакцию. Возвращается в класс тихий, прячет подаренное. Играющая заводная музыка, тексты о любви начинают действовать ему на нервы. Настроение стремительно ухудшается. Сонмин не знает, с кем может об этом поговорить. — Вот бы мне столько шоколадок надарили, — Тэён строит страдальческую мину. — Сонмин. Поделишься? — Не дождёшься, — спокойно говорит он. — Это всё подарили мне. Будет некрасиво по отношению к этим девушкам есть всё это вместе с тобой. — А что со мной не так? — он аж возмущается. На следующем уроке Сонмин получает ещё три валентинки. Одна из них от Ли Юны, которая умещает на ней также написанную мелким шрифтом благодарность и извинения — Сонмин не может разобрать большую часть текста, но ему почему-то кажется, что так и было задумано. Две другие от Ёджин и девушки из её группы, которые поблагодарили за помощь клубу. На следующем перерыве, получив ещё одну шоколадку по дороге в туалет, Сонмин вспоминает невольно последний год обучения в средней школе и шоколад, который ел несколько следующих месяцев. Тэён тоже получает шоколадку, а потому успокаивается. Они сидят в столовой. К Сонмину несколько раз подходят: девушка с параллели, которой он помогал как-то с историей, и третьегодка из художественного клуба. — Тебе шоколада на всю жизнь хватит, — Хёнджун смотрит на внушительных размеров пакет, когда они возвращаются в кабинет. В этом же пакете лежит уже восемь валентинок — и все от знакомых, которым он так или иначе помог. — Да, вроде того, — бормочет Сонмин, пока на фоне снова играют песни о любви. Впереди пятый урок, на котором всё должно закончиться. Сонмин невольно думает о Кан Минхи. Получил ли он шоколад? Может, от той длинноволосой девушки, с которой Сонмин его не раз видел. Или, может, он получил признание. Сонмин не замечает, как закусывает губу, пока водит пальцем по обложке учебника, прослеживая изгибы и линии картинки. Ему никогда не признавались. Ему интересно, что бы он почувствовал, если бы ему признался кто-то, кто ему нравится. Ему интересно, каково это — осознавать, что ты нравишься кому-то, кто нравится тебе, в ответ. Назначенные разносить открытки девушки стараются разобраться с этим в самом начале урока каждый раз, чтобы не сильно отрываться от учебного процесса. Поэтому Сонмин привычно замолкает на полуслове, когда открывается дверь. Шин Юна чуть кланяется учителю, после чего достаёт валентинки, просматривает их. Несколько для его одноклассниц, одна для сидящего перед ним парня, который, вроде, в отношениях, и с самого утра уже успел обменяться подарками со своей девушкой. — И… Ан Сонмин, — просмотрев последние три, Шин Юна смотрит на него с каким-то сложным лицом. Тэён посмеивается: — Ты, как всегда, популярен. Несколько его одноклассников смеются тоже. Сонмин забирает бумажки у Шин Юны, не понимая, почему она смотрит на него так. Девушка ещё раз кланяется, оборачивается на Сонмина ещё раз, выходит. — Продолжим, — говорит учитель. Он смотрит в журнал, ожидая, пока Сонмин назовёт отсутствующих. Но тот молчит, и потому учитель снова поднимает голову: — Сонмин? Две валентинки подписаны. Обе от знакомых, которым он так или иначе помог. Но ещё одна, покупная, ярко-красная с какими-то котятами, нет. На ней значится его класс, его имя. Больше ничего. К лицу Сонмина приливает кровь. Ему немножко тяжелее дышать. В голове всплывает один единственный человек, но он знает, что это невозможно. Его воображение слишком бурное, ему уже говорили об этом прежде. Сонмину кажется, что его лицо такое горячее, что щёки вот-вот отвалятся. — У тебя всё нормально? — спрашивает Хёнджун, обеспокоенный тем, как быстро тот покрылся красными пятнами. — Я? — Сонмин вздрагивает, смотрит по сторонам. — Я… Да. Да, прошу прощения. Все присутствуют. Бомин отошёл в медпункт, а так все. Спрятав подрагивающими пальцами открытки, Сонмин понимает наконец, почему у Шин Юны было то выражение лица. После пятого урока наконец-таки наступает тишина. Сонмин старается лишний раз не выходить из кабинета, чтоб не столкнуться с кем-нибудь, кто хочет подарить ему ещё что-то. Не потому, что ему неприятно — он просто чувствует, что больше не может улыбаться и кивать, не чувствуя себя неловко, хоть и держался всё это время. Иногда окружающие его люди кажутся ему слишком добрыми. Помощь, им оказанная, не являлась чем-то особенным, и потому он не видел смысла дарить за неё шоколад, конфеты. Тэён, умявший подаренную ему молочную шоколадку, от переизбытка сахара принимается играть с одноклассниками в догонялки в коридоре, и Сонмин наблюдает за ними, задаваясь вопросом, когда придёт учитель и им всем влетит. Когда уроки заканчиваются, Сонмин отправляется в студсовет, потому что Вонджин пишет ему, чтоб он пришёл. И, к его удивлению, в кабинете все. Даже те, кто обычно не появлялся. До Сонмина доходит: Йерим, как и все остальные третьегодки, зашли в последний раз. Атмосфера куда более дружеская, чем обычно. К Сонмину подлетают знакомые девушки, обнимают его, одна из них чуть ноюще сообщает, что будет скучать. Йерим улыбается, на них глядя. Когда одна из девушек начинает ерошить его волосы обеими руками, произносит: — Ну всё, всё, отстань от него, — не прекращая улыбаться. Девушка отпускает его сразу же. Сонмин стоит прямо напротив Йерим — между ними несколько метров. Все, кажется, на них смотрят. Йерим ободряюще ему улыбается, а потом оглядывает всех собравшихся. — Это был сложный год. Но благодаря всем вам у учеников осталось много приятных воспоминаний. Учителя и родители гордятся тем, как слажено мы работали всё это время. Я рада, что мне довелось познакомиться со всеми вами. И я могу спокойно оставить свой пост, зная, что его займёт не менее ответственный и преданный делу человек, — тут она смотрит на Сонмина, — которого будут поддерживать люди, которым я доверяю, — поворачивая голову к Вонджину, Чонмо и нескольким девушкам, что стоят чуть в отдалении. — Спасибо вам всем за то, что решили стать частью студенческого совета и прошли этот путь вместе со мной, — девушки, её одноклассницы, подруги с параллели, улыбаются. Одна из них, пусть и улыбаясь, поджимает губы так, словно вот-вот заплачет. Ей хлопают. Сонмин в том числе. Он чувствует много всего и сразу. Кто-то открывает бутылку газировки, достаёт откуда-то пластиковые стаканчики, тортики — все начинают быстро копошиться, сдвигать столы. Сонмин смотрит на это в лёгком удивлении. — Это проводы, — поясняет ему собирающийся уже Чонмо, — мы устраиваем их для третьегодок каждый раз. — Ты уходишь? — Тренировка, — Чонмо бросает взгляд на наручные часы. Подходит к девушкам, кажется, поздравляет их с окончанием школы ещё раз, после чего уходит. Сонмин усаживается за стол возле Вонджина. Тот молчит. — Честно говоря, — подаёт Сонмин голос первым, — мне немного нездоровится. — Хочешь уйти? Сонмин бы хотел. Он смотрит на то, как Йерим весело болтает о чём-то с другими первогодками, а потом обнимается с ними, и ему кажется, что он поступит ужасно, если уйдёт сейчас. — Я тебя прикрою. Иди, — говорит Вонджин. Сонмин смотрит на него наконец-таки. Тот не выглядит злым или расстроенным. Сонмин всё равно чувствует себя виноватым перед ним. Тихо отвечает: — Ты не обязан этого делать. Вонджин рассматривает его. Наверное, виноватость Сонмина у него на лбу написана. Вонджин хмыкает. Проводит по лицу ладонью с нажимом, улыбается. — Иди уже. Сонмин одними губами ему «спасибо», после чего тихо поднимается и выскальзывает незамеченным. В кабинете убираются дежурные. Сонмин забирает свои вещи, выходит. Он собирается пойти вниз, в холл, к шкафчикам, переобуться и отправиться домой, но — останавливается. За спиной рюкзак. В руке пакет со сладостями. У атлетов тренировка сейчас. Сонмин, развернувшись, поднимается вверх по лестнице. Крыша открыта. Сонмин понимает это, когда нажимает на ручку дверную, тянет на себя, и ему поддаётся она без промедления. Сонмин выглядывает. Кан Минхи сидит к нему спиной. Он в наушниках, наверное. Сонмин выходит на крышу и закрывает за собой дверь, в голове бесконечно повторяя «что я делаю». Он медлит, прежде чем обернуться. А обернувшись застывает, потому что Кан Минхи на него смотрит. И он без наушников. Сонмин продолжает неловко как-то держаться за дверную ручку, не зная, что же дальше. Второгодка сидит на одной из лавок, которые стоят здесь круглый год — по словам Вонджина, их так и не убрали, хоть крыша и закрыта теперь, а раньше здесь часто можно было пообедать летом. Юноша отворачивается, понимая видимо, что Сонмин с места не сдвинется, пока он на него смотрит. Сонмин быстро осматривает лавки, прикидывая, на какую сесть. В итоге выбирает ту, что по диагонали от интересующего его парня. Она холодная. Сонмин в школьных брюках, жилетке и пиджаке. Пусть и безветренно, пусть и нет снега, но всё равно холодно. Он не сможет сидеть так долго. Несколько минут они молчат. Сонмин смотрит в спину Кан Минхи. Иногда — на сетку, идущую по всему периметру крыши, явно препятствующую возможным попыткам суицида. То, что Кан Минхи не собирается с ним заговаривать первым, Сонмин понимает довольно быстро. Потому спрашивает: — Зачем ты сюда ходишь? Его собственный голос кажется ему слишком тихим и тонким. Как будто бы он нечаянно спросил и боится. Кан Минхи оборачивается. Пожимает плечами. — Клубные занятия прогуливаю. У него расслабленное лицо, на котором застыла тень улыбки. Он выглядит открытым и уверенным. Вдруг поднимается. Сонмин наблюдает за ним, невольно приоткрыв рот. Кан Минхи садится напротив него. У них почти соприкасаются коленки. Сонмин чувствует, как начинает покалывать его пальцы. Опускает голову. Сердце колотится так сильно, что ему тяжело ровно дышать. — Вижу, ты популярный, — Сонмин реагирует на его голос. Кан Минхи кивает на его пакет. — Это, — Сонмин тянет. Поднимает пакет на лавку, и тот довольно увесистый в его руке. Сонмин достаёт первую попавшуюся шоколадку. Узнав её, произносит: — Эта за то, что помог с историей, — достаёт следующую: — Эта за то, что отпустил одноклассницу, когда ей было плохо, и дежурил один, — и следующую: — Эта от студсовета, — и следующую, следующую, следующую: — Эта за то, что помогаю с учебниками. А эта — потому что прикрыл перед Чхве Йерим. А вот эту мне подарили, потому что как-то раз довёл до дома старушку, а это оказалась бабушка моей одноклассницы. И так далее, — Сонмин вытаскивает открытки. Трясёт ими чуть. — То же самое, — принимается читать: — за помощь клубу, за поддержку в трудные времена, за помощь клубу, потому что ты хороший друг и всё в таком духе, — со шлепком кладёт на пакет. Невольно измученно как-то улыбается. Смотрит на Кан Минхи. — Это всё благодарственное. За то, что я помогал. Сонмин трёт руки. Он вдруг думает, что звучит так, будто оправдывается. Но он не оправдывается, нет, ни в коем случае. Его не волнует, подумал ли Кан Минхи, будто бы у него толпы поклонниц — он отчаянно повторяет про себя это. Сонмин говорит: — Мне просто немного… Стыдно. Как будто бы я делал всё это только ради шоколада. — Стыдно? — переспрашивает. Он искренне удивлён. И, кажется, стал каким-то задумчивым. Сонмин отвечает кивком. Кан Минхи вдруг кивает на пакет его: — А эта, одиннадцатая? Она же покупная. Сонмин смотрит на открытки, будто бы не сразу поняв, о чём второгодка говорит. Но он, конечно же, знает. Это смущает. Сонмин выдыхает рвано. — Без понятия. Единственная не подписанная. Со мной впервые такое. Так что не знаю, что и думать. — Значит, кому-то ты всё же нравишься, — Кан Минхи говорит как-то довольно, и это тоже смущает. — Да нет, может… Забыли просто. Не знаю. Не думаю, что в этом дело. Гх, — Сонмин трёт переносицу пальцами, чувствует стресс, поправляя очки, не знает, как смотреть Кан Минхи в глаза, на его лицо. Те взгляды, что он бросает на него украдкой, дают мало информации. Сонмин боится его рассматривать. Тем более, что Кан Минхи, кажется, не сводит с него взгляда. Он вдруг вздыхает. Принимается шлёпать себя по карманам пиджака. — О, — доставая из кармана какой-то шоколадный батончик. — На, — протягивает Сонмину. Сонмин смотрит на его руку. Она худая, запястье тонкое, пальцы длинные и изящные, а ногти чуть отросшие, аккуратные, красивой формы. — Это что? — тупо спрашивает Сонмин. — Моя тебе неблагодарственная шоколадка. На. Сонмин забирает осторожно, чтоб нечаянно не прикоснуться к чужим пальцам. Смотрит на него. Кан Минхи улыбается. Ему. Улыбается. Сонмин быстро отводит взгляд, переключая внимание на батончик, и разрывает упаковку, кусает его — сладко. Так сладко, что глаза становятся влажными. У Кан Минхи веснушки. И длинные ресницы. И красивые пальцы. И он ему улыбнулся. Ему. Сонмин сдавленно шепчет: — Вкусно, — и шмыгает носом, жмурясь следом. Он сидит так, жуя и опустив голову. Когда проглатывает, кусает батончик снова. В горле аж больно, всё тело напряжено. От стоящей перед глазами влаги ничего не видно. Кан Минхи молчит. Так проходит несколько минут. Доев, Сонмин прячет обёртку в карман. Снова шмыгает носом. У него глаза влажные, щёки мокрые, но Кан Минхи ему ничего не говорит. Потому Сонмин ставит пакет с шоколадками между их коленками и произносит слегка дрожащим голосом: — Можешь мне помочь с этим? Я сам всё не съем.
Примечания:
Сонмин слушал https://youtu.be/jrFBjua0fik
