один шоколадный батончик, десять подписанных валентинок и сто раз, когда кан минхи хотел подойти и заговорить первым

Сонмин слышит короткий стук в дверь и уже загодя знает, кто это. Его сердце начинает стучать быстрее, радостней. Кабинет утопает в солнечном свете, дверь открывается, заглядывает его парень. — Ты ещё не всё? — спрашивает, заходя внутрь и прикрывая за собой беззвучно дверь. — Почти, — Сонмин выпячивает нижнюю губу, смотрит жалобно. — Тебе не надо было соглашаться, — Минхи бормочет, бросая рюкзак на диван, подтягивает стул к столу Сонмина. В итоге, отсопротивлявшись с месяц, Сонмин всё-таки согласился на должность президента студенческого совета. — Они на меня рассчитывают, — просто поясняет он. — Они отнимают у тебя время, которое ты мог бы провести со мной, — поддельное недовольство в голосе, печатает что-то в телефоне. — У тебя всё равно тренировка сегодня была, — Сонмин улыбается, наблюдая за ним, позабыв совсем про свои дела. — Я мог бы её спокойно пропустить, — отправив сообщение, блокирует, смотрит на Сонмина. Они как-то померяли разницу в росте — пятнадцать сантиметров, как Сонмин и думал. Кан Минхи по сравнению с ним и правда длинный. Большой. Минхи тянется, поправляет его волосы, и Сонмин морщит нос, улыбается. — Мы же договорились, что ты будешь ходить, — напоминает. — Тренер рад, ребята из клуба рады. — А это-то ты откуда знаешь? — Минхи смеётся, откидываясь на спинку стула. Они встречаются уже второй месяц, и изо дня в день Сонмину рядом с ним становится всё комфортней. — Я спрашивал. — Я теперь под твоей опекой, а? — Именно так, — спохватившись, щёлкает ручкой. — Не отвлекай, всё. Сейчас закончу и пойдём. Минхи послушно подпирает голову. Сонмин знает, что он продолжает наблюдать, изредка, от скуки, пробегаясь глазами по планам, из-за которых Сонмину пришлось задержаться. И Сонмин честно пытается закончить побыстрей, чтобы всё своё внимание переключить на вкусно пахнущего, тёплого парня рядом, который едва касается своим плечом его плеча. Из-за этого не-прикосновения ему тяжело понимать, что он читает; Сонмин неосознанно смещает вес тела, слегка склоняясь, прижимаясь своим плечом к плечу Минхи. Слышит, как Минхи со смешком выдыхает, но не отстраняется — поняв намёк наоборот подпирает своим плечом его плечо. Оно у Минхи в силу роста выше, и Сонмин мог бы запросто голову на него положить, но он прежде делал так только один раз, когда они в кино ходили, и потому для него это слишком волнительно, а, значит, будет отвлекать только сильней. Мучительно долгих двадцать минут спустя Сонмин собирает бумажки, нарушая их шелестом комфортную тишину помещения. Минхи ждёт возле двери, пока Сонмин убирает все бумаги, задвигает стулья; выключает свет и выходит в коридор, наблюдая за тем, как Сонмин закрывает дверь на ключ. — По поводу ключей, — начинает он. — Нет, даже не проси, — зная, что он хочет, спокойно обрывает его Сонмин. Минхи вздыхает, выражая этим свою печаль, но Сонмин и бровью не ведёт. Он не собирается больше позволять Минхи нарушать школьные правила. В опустевшей школе им не встречается ни единой живой души; Сонмин оставляет ключ на вахте и отправляется к шкафчикам. Минхи здесь от него отделяется, потому что его шкафчик находится довольно далеко. Сонмин достаёт свои новенькие кроссовки с толстой подошвой. И пусть он не признается, что выбрал их только потому, что хотелось быть хоть немного ближе к Минхи по росту, надевая их, становясь на целых пять сантиметров выше, он чувствует себя немного уверенней. Он заканчивает завязывать шнурки, когда видит простенькие чёрные кеды, а выпрямляясь — опирающегося на шкафчики Кан Минхи, что улыбается, наблюдая за ним. У Минхи теперь куда больше веснушек, Сонмин может рассматривать их без зазрения совести. — Ого, а ты подрос, — Минхи ладонь легонько шлёпает на его голову, гладит по волосам, пропускает их через пальцы, убирая падающие на глаза тёмные пряди. Сонмин в очередной раз ловит себя на том, как ему нравится, когда Минхи играется с его волосами. — Того и гляди выше меня станешь. Сонмин цокает языком, смахивает его руку, слегка смущаясь своих мыслей: — Хватит дразнить меня. — Да ладно, — Минхи закидывает руку ему на плечи, приобнимая и притягивая к себе. Ладонь Сонмина находит своё место на его талии. — Ты же такой миленький, когда сердишься. Сонмин слабо хлопает его по боку, прежде чем снова чуть сжать ткань пиджака в пальцах. Майский вечер тёплый. Сонмин чувствует себя так хорошо, медленно идя в сторону своего дома под боком своего парня, наслаждаясь склоняющимся к линии горизонта солнцем и его рукой на своих плечах. Они живут в одной стороне, в пяти минутах ходьбы друг от друга, чему Сонмин оказался несказанно рад: Минхи провожает его до самой квартиры частенько, и они стоят подолгу в обнимку на сумрачной лестнице. — По поводу субботы, — Минхи касается указательным пальцем мочки его ушка, мягко пощипывает, — у меня занятия до самого вечера, встретиться не получится. Минхи смотрит по сторонам, а потом, едва шагнув в сторону, заставляет руку Сонмина соскользнуть с его талии, только чтоб ухватиться за его мизинчик и безымянный, сжать их в своей тёплой ладони. Сердце Сонмина каждый раз трепещет от того, с какой осторожностью, как бережно Минхи берёт его за руку. Сонмин шевелит пальцами, чтоб взять Минхи за руку нормально. В тихих полупустых двориках кое-где играют дети, на которых Сонмин никогда прежде не обращал внимания. Теперь же он замечает всё: распустившиеся на деревьях молодые листья, ленивых котов, прохаживающиеся пожилые пары. — Ничего страшного, — успокаивает, — встречусь с Вонджином, подумаем о летнем фестивале. Минхи морщится, а потом гладит большим пальцем наружную сторону ладони: — Прости, что не могу спасти тебя от этого. Сонмин невольно смеётся — отношение Минхи к его обязанностям кажется ему невероятно забавным. Они разговаривают так же степенно, как и идут к дому Сонмина. Сонмин подметил при первом же их разговоре, что Минхи нравится замолкать ненадолго, раздумывать о чём-то. Он не всегда отвечает на вопросы сразу, частенько заставляя томиться в ожидании, приниматься тоже смотреть по сторонам. Сонмин вообще рядом с Минхи будто бы тоже замедляется, только из-за него впервые осознав, как сильно всегда куда-то спешит его жизнь. Минхи идёт за ним следом по лестнице, они всё ещё держатся за руки. Сонмин думает о том, что когда-нибудь пригласит его к себе домой, покажет свою комнату, угостит его чем-нибудь. Но пока он стесняется: останавливаясь у своей двери, поворачивается к нему лицом, приподнимает голову, чтоб посмотреть в глаза. Минхи улыбается. Мягко, по-доброму, и Сонмин тянется, обвивая руки вокруг его талии. Минхи кладёт свои на его плечи, прижимая ближе. Сонмин чувствует себя защищённым. Это комфортно: стоять с Кан Минхи вот так. Ему кажется, что он мог бы обнимать третьегодку вечно, если бы ему только не нужно было делать домашнее задание и заниматься подготовкой к летнему фестивалю. Его запах успел стать для Сонмина чем-то родным, пусть и волнующим до сих пор. Минхи гладит его по волосам, Сонмин закрывает глаза. Они стоят так несколько минут, полных спокойствия и тишины. Сонмин, помня о своих делах, нехотя отстраняется первым. Ладони Минхи соскальзывают с его волос на щёки, по которым он проводит большими пальцами, рассматривая лицо Сонмина с такой нежностью, что тот начинает краснеть. — Ладно, — Сонмин кладёт свои ладони поверх ладоней Минхи, не в силах убрать его руки. — Мне пора. Минхи кивает утвердительно, но не отпускает его ещё пару секунд. После, вздохнув, с прежней нежностью во взгляде и лёгкой полуулыбкой на лице отпуская его. Сонмин чувствует, что его щекам теперь холодно. Ему теперь холодно. Кан Минхи спускается по лестнице, останавливается, оборачивается: — Иди уже, — чуть насмешливо. — Завтра встретимся. Сонмин, вновь краснеющий, отворачивается, принимаясь открывать дверь. Родители на работе. Сонмин присаживается на корточки, прижимает к щекам ладони и закрывает глаза, прислушиваясь к часто стучащему в груди сердцу. Их первый обед был самую малость неловкий: ему, разнервнечавшемуся, кусок в горло не лез, а Минхи особо не разговаривал. Уже после Сонмин понял, что Минхи вообще не особо болтлив и предпочитает слушать, но тогда ему казалось, что он должен каким-то образом заполнять тишину, хотя в голове не было ни единой мысли. Он тогда, только смирившийся и принявший свои чувства, совершенно не ожидал, что они могут быть взаимны. Он о таком даже не думал. До него дошло, только когда Минхи его до подъезда довёл, обнял ещё раз на прощание, предварительно спросив, можно ли, и Сонмин поднялся по лестнице домой, закрыв дверь точно так же, как и во все дни до и после этого. Но мир почему-то вдруг стал совершенно иным: пробивающийся сквозь плотные шторы свет загоревшихся на улице фонарей, жужжание холодильника, топот детей этажом выше. Все звуки, вся привычная картина мира как будто бы впервые ему открылась, словно прежде он смотрел на всё через стёкла запотевших очков. Сонмин поднимается, аккуратно снимает кроссовки новые. У него ещё куча дел.

***

В двухэтажной кофейне довольно многолюдно — всё-таки, выходной. Вонджин в рубашке, что заправлена в тёмные джинсы. Кажется, ему надо куда-то после их встречи. Сонмин подпирает щеку ладонью, деревянная столешница холодная под его локтем. Им наконец-таки приносят кофе, и Вонджин сдвигает бумаги в сторону, благодарит официантку, Сонмин кивает за ним следом. — Так вот, — сделав глоток кофе, Вонджин возвращается к прерванному разговору, — фестиваль будет в школьном дворе, как и планировалось, но нам надо отобрать идеи из оставшихся, чтобы знать, в каких направлениях работать и как распределять бюджет. Сонмин старается слушать. Правда старается. Он немного сонный, потому что Вонджину потребовалось встретиться в девять утра, в субботу, когда у Сонмина весь день свободен и он не планировал изначально вылезать из кровати раньше десяти. На нём первая попавшаяся ему на полке футболка и тренировочные штаны, и на фоне одетого с иголочки Вонджина, с уложенными волосами, пахнущего одеколоном, он смотрится крайне потрёпано. И думает о Минхи. Тот сейчас на дополнительных, а воскресенье небось проведёт, как обычно, со своими друзьями. Они не рассказывали никому. Точнее, Минхи сказал своей подруге, но Сонмин не был против, когда узнал, что это Ёджин. Кроме неё не знает никто. Они встречаются второй месяц. Никто не знает. Сонмин понимает, что им ещё многое предстоит рассказать друг другу, узнать друг о друге, провести вместе куда больше времени. Но он ничего не может поделать с тем, что влюблён. С тем, как сильно ему хочется сейчас быть не здесь. И они ведь ещё даже не целовались. Одна только мысль об этом — губы Кан Минхи, прикасающиеся к его губам, — заставляет Сонмина заметно вздрогнуть и покраснеть. Вонджин замечает. И замолкает. Сонмин поднимает на него взгляд. Вонджин немного раздражён. Он шлёпает по столу ладонью несильно и склоняет на бок голову, чтоб лучше видеть его лицо. — Так. Всё. Мне это надоело. Что с тобой происходит в последнее время? Ты никогда раньше не был таким, — Вонджин неопределённо взмахивает рукой, очерчивая его фигуру. — Таким. Сонмин пьёт свой бабл ти, избегая его взгляда. Ему нужно сосредоточиться, а ещё придумать оправдание, а ещё перестать думать о том, каково это — целоваться со своим парнем. Сонмин невольно жмурится, громко ставя стаканчик бумажный на стол. Он не знает, как перестать об этом думать. Он думает об этом уже несколько недель. Ему хочется поцеловать Кан Минхи. — Ан Сонмин, — Вонджин слегка возмущается. — Ты мне ответишь или нет? — Я просто, — у него аж голос от волнения вздрагивает. Он вздыхает. Ещё раз, ещё раз. Смотрит на Вонджина и выдаёт: — Тебе когда-нибудь казалось, что если ты не поцелуешь кого-то, то умрёшь? У Вонджина на лице непонимание и словно бы видно, как вертятся в его голове шестерёнки: шире распахиваются глаза, сходятся к переносице нахмуренные брови, едва приоткрывается рот. — Ты чё, влюблён, что ли? — медленно, словно не до конца понимая, что говорит, спрашивает. И кривится. Сонмин от удивления начинает смеяться: — Почему у тебя такое отвращение на лице? — Да не, — сам себя обрывает, всё ещё кривится, качает головой. — Не знаю. Странно просто. — Странно, что мне может кто-то нравиться? — Сонмин смеётся по-прежнему. — Ну, типа того, — присасывается к трубочке, размышляет. — Нет. У меня такого не было. — Даже с Йерим? — Она мне не нравилась. Ты же знаешь, — лёгкое возмущение в интонации. — Это же не о том. — Ладно, как скажешь, — Сонмин проводит ладонью по лицу, сняв очки предварительно. Снова водружает их на нос. — Теперь можем вернуться к нашим обязанностям? Потерпи часок, и можешь думать о том, как будешь целоваться с кем-то там, сколько хочешь. В Вонджине за то время, что ему пришлось выполнять роль президента студенческого совета, пока Сонмин бегал от должности, что-то изменилось. Он то ли впервые почувствовал весь груз ответственности, то ли осознал, что теперь третьегодка и ему предстоит сдавать экзамены в конце обучения. Сонмин прислушивается больше к его речи. Вонджин говорит плавно, только по делу, совершенно не отвлекается. Иногда поглядывает на часы. Явно торопится. Они заканчивают довольно быстро: Сонмин прощается с ним буквально через час, стоит возле кафе и смотрит спешащему товарищу вслед, размышляя о том, чем заняться. У него, конечно, целая куча домашней работы. Тем не менее, ему совершенно не хочется ею сейчас заниматься, потому он пишет Хёнджуну и Тэёну, решив про себя, что пойдёт гулять с тем, кто ответит раньше. Находясь в ожидании, медленно плетётся на остановку, решив всё же заглянуть домой и одеться немного приличней. Хёнджун отвечает первым, но он упоминает, что с ним Сэрим. Сонмин думает отказаться, но Хёнджун звонит ему: — Он не против, если что. Хочет втереться в доверие к тебе, чтоб ты за мной шпионил для него, — говорит серьёзно. Сонмин слышит возмущение чужое, потом Хёнджун ойкает и фыркает. — Так что если хочешь — давай через часок встретимся. Мы за тобой даже подъехать можем. Он сегодня на машине. Сонмин соглашается. Ему вдруг кажется, что компания их в этот раз будет не столь обременительной. Заехав домой, переодевшись в джинсы любимые, комфортные, перекусив и прихватив с собой на всякий случай кошелёк, Сонмин отправился ждать друга. Жизнь Сонмина динамичная. Он редко спокойно сидит, лежит, не вынужден взаимодействовать с другими людьми, разговаривать, решать проблемы. У него никогда не было особо времени разбираться в своих эмоциях, чувствах, смотреть по сторонам; Сонмин, останавливаясь на лестнице, быстро печатает сообщение своему парню, в котором просит его не забыть поесть. Машина, новенькая красная мазда, ждёт уже. Сонмин залезает на заднее сиденье, обмениваясь приветствиями, а потом смотрит на Тэёна, невесть откуда взявшегося. Тэён, на его лице улавливая, открывается от телефона и говорит: — Что? Мы с Сэримом дружим. Сонмин медленно закрывает за собой дверь, хмурится немного. На его памяти они виделись лишь однажды. Тэён добавляет: — Я, в отличие от тебя, номерами с людьми обмениваюсь, — ни капельки не проясняя ситуацию. Сонмин решает махнуть на это рукой мысленно, Сэрим выезжает из двора, Хёнджун говорит: — Мы думали просто покататься, потом в парке посидеть. — Окей, — просто отвечает Сонмин. Хёнджун делает играющее радио чуть громче, негромко подпевает. — Удивительно вообще, что ты встретиться захотел, — вдруг добавляет Тэён. В его интонации нет никаких тяжёлых эмоций, нет даже упрёка, но Сонмину почему-то всё равно становится слегка стыдно. Это правда, что он перестал практически видеться с друзьями вне школы. Но он не думал об этом особо: Вонджин теперь постоянно занят, ходит куда-то (зачастую нарядный), у Хёнджуна парень есть, а Тэён… Ну, он же Тэён. У него куча товарищей, знакомых, подружек и друзей, с которыми можно сходить куда-нибудь. Сонмин не думал, что с этим могут возникнуть какие-то проблемы. — Вонджин мне тут кое-что странное написал, — подаёт голос Хёнджун. Сонмин сидит прямо позади него, потому обернуться на друга у Хёнджуна не выходит. Тэён изгибает бровь. Хёнджун, кажется, сомневается секунду. — Ты с кем-то встречаешься, Сонмин-а? — спрашивает. Сонмин думает о том, что при следующей встрече Вонджина прибьёт. — С чего ты взял? — спокойно спрашивает в ответ. — С того, что мне написал Вонджин, — Хёнджун пытается повернуться, забираясь на кресло, но на его бедре сразу же оказывается ладонь его бойфренда, который несильно толкает, усаживая на место, и ни слова при том не говоря. Сонмин отворачивается к окну. Он знает, что Тэён на него пялится. Знает, что Хёнджун ждёт ответа, и даже Сэрим поглядывает на него через зеркало заднего вида. Сонмин не собирается им отвечать сейчас, рассказывать что-либо вообще. Он, во-первых, не готов сам. И, во-вторых, не обсуждал этого с Минхи. Пару минут спустя Хёнджун начинает снова подпевать играющей песне, Сэрим постукивает пальцами по рулю, Тэён возвращается к своему телефону. Потом Сэрим спрашивает у Хёнджуна что-то про его дом, Хёнджун отвечает, Тэён вливается в разговор, и вопрос о личной жизни Сонмина временно забыт. Они действительно просто катаются какое-то время, останавливаются возле какой-то кофейни небольшой. Сэрим спрашивает, хочет ли кто чего; Сонмин вежливо отказывается, Тэён просит что-то с замудрёным названием. Хёнджун вылезает из машины вслед за старшим парнем. Какое-то время Тэён сохраняет молчание. Он продолжает смотреть в свой телефон, откинув голову на окно. Сонмин всё ещё чувствует себя слегка не в своей тарелке из-за разговора, произошедшего ранее. Должен ли он извиниться перед Тэёном за то, что не ходит с ним никуда? Тэён на его памяти никогда не был особо обидчивым. Сонмин был старостой и в средней школе, часто не мог выйти куда-то, поболтать лишний раз, но Тэён всегда с лёгкостью и улыбкой отмахивался, мол, расслабься, я понимаю, и это делало его идеальным товарищем для вечно занятого Сонмина. Вибрирует телефон. «Не переживай, дорогой, покушаю» Дорогой. Сонмин не может сдержаться от глупого смешка, пишет ответ в схожей манере. Но, даже поглощённый своей влюблённостью, чувствует на себе взгляд Тэёна, из-за чего глаза на него поднимает с некоторой опаской, чувствует неловко себя снова. Тэён смотрит на его лицо, на его телефон, на его лицо и на телефон снова; когда Сонмин неосознанно прикрывает экран рукой — улыбается, брови вздёргивая, словно всем видом выражая свои эмоции. Сонмин чувствует, как к щекам приливает жар. — Ну ты бесстыдник, — Тэён начинает посмеиваться. — Это ещё почему? — Сонмин хмурится и пытается звучать сердито, но его щёки, краснеющие ещё сильнее, когда Минхи присылает ему сообщение из трёх сердечек, совершенно не помогают. Тэён выразительно смотрит на телефон в его руках, на него самого следом. Сонмин экраном мобильник к себе прижимает. Тэён, хохотнув, оставляет его в покое, возвращая внимание своему телефону. Сонмин говорит на всякий случай: — Ты ничего не видел. Тэён ухмыляется, но, тем не менее, соглашается: — Не видел. Вернувшись, Хёнджун протягивает Тэёну кофе, потягивая параллельно свой. Салон автомобиля вновь заполняют голоса и играющая тихо музыка. Сонмин с облегчением отмечает, что Тэён не поднимает больную тему, не упоминает, что видел, как Сонмин хихикал, пока с кем-то переписывался. На парковке возле большого парка есть несколько свободных мест, и Сэрим втискивается между потрёпанной машинкой незнакомой Сонмину модели и микроавтобусом. Сэрим достаёт из багажника ракетки и несколько воланчиков для бадминтона, одну из ракеток тут же выхватывает Тэён. Хёнджун возмущается, пытается отобрать, Тэён убегает, Хёнджун несётся следом. Сэрим посмеивается себе под нос. Сонмин топчется рядом, решая немного подождать его. Они молча идут следом за далеко убежавшими. Сэрим отдал Сонмину плед. Отсутствие разговора между ними кажется естественным. Сонмин не давит из себя дружеско-вымученное, Сэрим словно бы думает о своём. — Они всегда такие. Когда он подаёт голос, Сонмин даже не сразу понимает, о чём он. Проследив его взгляд, устремлённый на сражающихся за ракетку Тэёна и Хёнджуна, неуверенно кивает, не зная наверняка, было это вопросом или утверждением. Сонмин не успевает ничего сказать, потому что они подходят ближе, и Сэрим, повысив голос, с улыбкой оповещает: — Ну-ну, давайте решим всё по-взрослому, не надо ссориться. Сонмин оглядывается по сторонам. Сочная трава под его ногами, тёплое солнце на его коже. Он расправляет плед, расстилает его. Хёнджун и Тэён решают, кто против Сэрима играть будет, на «камень-ножницы». Побеждает Тэён. Хёнджун недовольно стонет, Сэрим по волосам его гладит и говорит не расстраиваться. Хёнджун садится на плед рядом с Сонмином. Начинается игра. Сонмин опирается на свои ладошки, заведённые за спину. Вытягивает ноги. В парке многолюдно, хотя в непосредственной от них близости людей практически нет. Хёнджун откидывается на плед и смотрит на дерево, раскинувшиеся над ними его ветви. Сонмин поворачивает к нему голову. — А Тэён знает? — спрашивает вдруг. — Ага. — И… Как отнёсся? Хёнджун косится на Сонмина, а потом снова смотрит вверх. — У него нет предрассудков, Сонмин. Он нормальный. Лёгкий предлетний бриз касается его кожи. Сонмин смотрит на идущую по тропинке парочку. Девушка держится за локоть юноши, они обсуждают что-то. Она выглядит отчего-то довольной. Сонмин думает о том, что нужно предложить Минхи тоже погулять так. — Ты же знаешь, что всегда мне можешь рассказать о том, что тебя тревожит? Сонмин оборачивается, снова смотрит на Хёнджуна, который упорно смотрит вверх. — Ты всегда можешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит. Сонмин вздыхает. Бормочет: — Да. Знаю. Хёнджун резко садится, смотрит на играющих. — Поверить не могу, что им так весело. Я тоже хочу. Сонмин улыбается и принимается наблюдать за играющими тоже.

***

У Сонмина над письменным столом фотографии: с Тэёном на школьной экскурсии, и им там по двенадцать где-то; с Хёнджуном и Вонджином возле постера какого-то боевика; с родителями, ему лет пять, они наряжают вместе ёлку. Фотографии к бечёвке прикреплены декоративными прищепками разных цветов. Четвёртая держит ярко-красную валентинку с котиками и его именем, написанным почерком Кан Минхи — тот сам спросил спустя пару недель после того, как признался, сохранил ли Сонмин его подарок. Сонмин ответил да, думая, что тот про обёртку от батончика, и ещё смутился сильно. Минхи же обмолвился, что речь о дурацком глянцевом сердце, и Сонмин сделал вид, что об этом и подумал, стараясь не показывать истинного удивления. Сонмин, протирая свой стол влажной тряпкой, засматривается на валентинку, задумывается, застывает на месте. Улыбается невольно. Ему многие вещи пока что стыдно признавать: и что сам не лучше Шин Юны, о которой когда-то думал с лёгким укором, и что влюблён в принципе, и силу своих чувств как таковых. Но рядом с Кан Минхи только так как-то и получается — вновь и вновь думать о том, что внутри. Его компания к этому почему-то располагает. Иногда Минхи рассказывает ему что-то. Это всегда медленные, неспешные истории, у которых нет толкового начала или конца, словно он внезапно задумывается о чём-то и решает поделиться мыслью прямо так, с середины. Словно Сонмин должен сам догадаться, с чего всё началось. Но в том, как Минхи это делает, есть своё очарование. Он романтик, заостряющий внимание на мелочах, о которых Сонмин даже никогда не думал прежде. Слушая Минхи, он закрывает глаза. Вот Чонмо стоит на стадионе. У него дурацкая стрижка и носки в полосочку. Минхи чувствует раздражение, просто на него глядя, потому что тот кажется ему слегка чудаковатым. Чонмо руки в стороны раскидывает и греется на солнце, жмурится, словно кот. Минхи стискивает зубы и переступает через себя, напоминая, что это всё ради Чэвон. Его дорогой, замечательной Чэвон, которая заслуживает всего самого лучшего. И, раз она решила, что Чонмо для неё лучшее — пусть так. Потом Минхи плечами пожимает и говорит, что Чэвон на его младшую сестру похожа, описывает какие-то привычки их схожие, манеру заплетать волосы. Потом рассказывает, что в клубе скучно, а Чонмо на самом-то деле хороший парень. Потом вдруг говорит, что ему никто никогда не нравился так сильно, как Сонмин. Его мысли следуют одному ему известными коридорчиками, и Сонмину правда интересно иногда, как работает его голова. Сонмин ещё ни разу не говорил ему о своих чувствах ответных. Он пытался. Иногда, когда Минхи провожает его домой, и они стоят на мрачной лестничной клетке, Сонмин, прижимающийся щекой к его груди, думает, что мог бы сказать это. Прошептать. Пробормотать. Спрятанный в его руках от всего мира, позволить себе признаться ему, чтоб слова растворились в воздухе между ними. Но он не смог до сих пор. Это смущает. Сонмин правда старается быть хорошим бойфрендом. Но ему кажется иногда, что Минхи ждёт словесного подтверждения, хоть и ценит его «действия всегда говорят больше», которым Сонмин в него запустил ещё на втором их свидании. Минхи, к слову, это свиданиями не называет — они просто «ходят гулять». Сонмин тоже говорит, что они просто «ходят гулять», про себя повторяя, что это свидания. Унылое воскресенье, наполненное уборкой, домашними заданиями и неустанно написывающим Вонджином, тянется медленно. Сонмин ждёт понедельника, потому что в понедельник он снова увидит Минхи. Минхи, который пишет ему, что хочет сходить с ним кое-куда после уроков. Минхи, ради которого Сонмин отменяет репетиторство, про себя решив, что разок можно. У них же молодость. У них же любовь. Слова в голове чувствуются волнительными. Сонмин не решается произнести их вслух.

***

Минхи ждёт его у подъезда утром. Сонмин сонный, но улыбается ему радостно. Они коротко обнимаются — рука Минхи скользит по его плечам, ладонь Сонмина цепляется за пиджак ненадолго. — Сколько спал? — первое, что Сонмин спрашивает. — Часов семь, наверное, — Минхи проводит по его волосам ладонью, делает шаг в сторону следом. Они начинают медленно двигаться в сторону школы. Утро слегка прохладное. Ветрено. На небе много облаков. Минхи на них слегка хмурится. — Надеюсь, к вечеру распогодится, — говорит, то и дело прикасаясь к пальцам Сонмина, но не решаясь взять его за руку. — Об этом, кстати, — Сонмин чуть обгоняет, начинает идти медленно вперёд спиной. — Какие у нас планы? — Увидишь, — у Минхи уголки губ вверх дёргаются, но он явно старается не улыбаться. Сонмин на бок голову склоняет, круто разворачивается и снова идёт рядом. — Я теперь весь день об этом думать буду, — предупреждает. — Вот и отлично, — усмехается. Сонмин понимает, что день будет крайне долгим. Он смотрит на нескольких ребят впереди в такой же форме, что и у них, и вдруг вспоминает то, о чём с Минхи поговорить хотел. — Мои друзья начинают догадываться, что я с кем-то встречаюсь, — и, конечно же, упуская тот факт, что сам в этом виноват. — Так что я думаю рассказать одному из них. Чтобы, — пожимает плечами. — Посмотреть на реакцию, может, — закусывает губу. Думает. — На самом деле я бы не рассказывал никому вообще, потому что это их не касается, и они будут много чего спрашивать, но и держать это от них в секрете сложно, я не, — смотрит на Минхи. — Я не знаю? Минхи рассматривает его лицо. Кладёт ладонь на его голову. Сонмин обожает, когда он так делает. Хочет подойти ближе, положить руку на талию, но Минхи довольно быстро его отпускает. — Я не против, если ты переживаешь об этом. Но если ты переживаешь о другом, то можешь сказать, что человек, с которым ты в отношениях, запрещает тебе об этом распространяться. Сонмин чувствует лёгкий стыд. Минхи понимает его, кажется, даже лучше, чем он сам себя. Сонмину хочется взять его за руку, и пойти с ним куда-нибудь вместе, и прогулять уроки — но он пример для подражания, так что не может так. Еле подавляет вздох, понимая, что Минхи в чём-то действительно прав: студсовет отнимает у него драгоценное время, которое он мог бы посвящать человеку, в которого влюблён. — Ладно, я расскажу Хёнджуну всё равно. Он не станет болтать. Я в нём уверен, — говорит твёрдо. — Это тот мальчик, за которым разные машины приезжают постоянно? — на удивлённый взгляд едва пожимает плечами. — Мы ж на стадионе. Хорошо видно, кто как уходит. — Да, Сэрим его… близкий друг, — Сонмин не уверен, что может рассказывать о чужих отношениях. — И я не знаю, откуда у него столько машин. — Может, они попросту не его, — предлагает Минхи. — Он вор, по-твоему? — Нет-нет, я не о том. Может, перегоняет их. Или помогает продать. Или чем там ещё занимаются люди с машинами, — Сонмин видит, что тема начинает казаться Минхи скучной — у него всегда появляется лёгкая отстранённость во взгляде, как только что-то ему надоедает. — В общем, — Сонмин прочищает горло, — я скажу Хёнджуну. Может, не всё, но кое-что. Хорошо? — Конечно, — спокойно соглашается. — Как тебе будет удобно. Я не против. По мере приближения к школе они видят всё больше и больше учеников. Минхи держит руки в карманах брюк, Сонмин идёт рядом, но держится на небольшом расстоянии, так что точек соприкосновения между ними нет вообще. На Минхи со спины налетают, когда они уже у школьных ворот. Тот, с тихим «уф» оборачивается, смотрит на вовсю улыбающегося Ёнджэ. — Хён! Привет, хён! И тебе, Ан Сонмин, — машет ему тоже, возвращает Минхи своё внимание. — Мы ж сегодня вместе обедаем, так? Сонмин не считает его назойливым. Теперь. По крайней мере он знает, что тот не заинтересован в Минхи, так что готов потерпеть то, что тот прервал их утреннюю совместную прогулку своим появлением. Видя вдалеке Тэёна, Сонмин слабо касается рукава пиджака Минхи, чуть тянет, привлекая к себе внимание. — Ладно, я пойду, — чуть улыбается. Минхи смотрит ласково. Кивнув, улыбается в ответ. Сонмин догоняет Тэёна у самого входа. Тот в наушниках, потому оборачивается резко, когда Сонмин ладонь ему на плечо кладёт. — Доброе. — Да, доброе, — Тэён слегка кивает назад, помолчав буквально пару секунд: — Подружился с тем длинным? Сонмин надеется, что у него получилось замаскировать удивление достаточно, плечами пожимает, отмахнуться пытаясь. Тэён словно бы ждёт всё равно хоть чего-то, так что ему приходится на ходу выдумывать оправдания: — У нас был небольшой конфликт, но мы его разрешили. Тэён кивает понимающе, хотя, кажется, слова Сонмина для него убедительно не звучат — он едва сдерживается от улыбки. Переводит тему, начинает говорить про домашнее задание, и Сонмин просто рад, что он решил не продолжать расспрос. Тэён болтает, и Сонмин слушает его, но, заходя в класс, замечая уже сидящего за партой Хёнджуна, немного отвлекается. Минхи не против. Наверное, Минхи даже не был бы против, если бы Сонмин сказал, что собирается рассказать всем своим друзьям. Или всем вообще. Глядя на Хёнджуна, что сидит в телефоне и совершенно не смотрит по сторонам, Сонмин думает о том, что на самом деле его останавливает. Чуть крепче сжимает лямку рюкзака, а, проходя мимо, обращает внимание Хёнджуна на себя: — У меня к тебе дело есть, обсудим позже? Хёнджун пожимает плечами с некоторым безразличием, совершенно ничего не спрашивает. Ноги вытягивает, у Тэёна интересуется, как спалось. Сонмин выдыхает шумно через нос, аккуратно на парте своей тетради по углу выравнивает. Ему нужно быть готовым к этому. Не Минхи, не кому-то ещё. Ему самому. Выполняя привычные обязанности старосты, чуть менее привычные обязанности президента студенческого совета, понемногу общаясь с одноклассниками, Вонджином, учителями Сонмин на некоторое время забывает о том, что хотел сделать. Потому, когда Хёнджун ловит его за локоть перед обедом и спрашивает, чего он от него хотел, Сонмин мгновение даже не понимает, о чём речь. Но мгновение есть мгновение, и уже секунду спустя он тянет короткое «а», оглядывается по сторонам. Они стоят посреди коридора, по которому снуют студенты. Через окна слепит солнце, слышен чей-то смех. — Давай найдём место поспокойней. Поднимаясь по ступенькам вверх, к крыше, Сонмин чувствует лёгкое дежавю. И даже зная, что дверь теперь закрыта, не удерживается от того, чтобы подняться и подёргать её — так, на всякий случай. Хёнджун наблюдает за ним, изогнув бровь, но, при том, не выглядит особенно удивлённым. Сонмин вздыхает, поправляет сидящие на переносице очки. Садится на ступеньки. Это не должно быть так трудно. Тогда почему ему так трудно? Хёнджун садится на ступеньку рядом. Это всего лишь Хёнджун. Хёнджун, который встречается со студентом, который катается с ним куда-то каждые выходные, который никогда и ни за что не станет его осуждать. Сонмин закрывает глаза, вдыхая. — Я встречаюсь с парнем, — наконец выдаёт он. Смотрит на свои сцепленные в замок руки, чувствует, что сердце стучит чуть чаще обычного. Хёнджун молчит. Сонмин не решается посмотреть на него, но краем глаза подмечает, что тот, словно обдумав, медленно, мелко кивает. Каким-то лёгким тоном спрашивает вдруг: — Тот длинный? — Откуда, — Сонмин не может даже закончить вопрос, поражённый. Хёнджун пожимает плечами. У него расслабленное лицо, спокойный взгляд. — Тэён сказал, что видел пару раз, как ты его с тренировок ждал. А учитывая, что вы никогда не общались особо раньше, — Хёнджун снова пожимает плечами, тем самым будто показывая, что дальнейшие пояснения не имеют смысла. Сонмин молчит. Хёнджун добавляет: — Это… Тэён умный. Он сам догадается скоро. — Я думаю, он уже, — Сонмин поднимает очки на лоб и закрывает глаза руками. Хёнджун хмыкает. — Он так улыбнулся с утра, что, думаю, он сам уже догадался. — Он нормальный, — Хёнджун говорит успокаивающе, ладонь на плечо Сонмину кладёт. — Ты же знаешь. — Мне самому нужно время, понимаешь? — слабым голосом. — Я и сам-то не думал до этого, что мне может нравиться парень. А теперь мы встречаемся, и я должен рассказать друзьям, и у меня вообще складывается впечатление, что он бы вообще всему свету об этом заявил, если бы мог и, — Сонмин взмахивает рукой. Хёнджун понимающе кивает. — То есть, я, если честно, не понимаю, мне нравились парни всегда, — произносит он деловито. Улыбается. — Но что поделать, если принято рождаться и по дефолту любить противоположный пол, да? Сонмин от этой фразы чувствует себя ещё хуже, и стресс, видимо, отражается на его лице, потому Хёнджун быстро добавляет: — Всё нормально, нормально. Не зря же об этом столько фильмов снимают. Бывает. Тебя никто не торопит. Спасибо, что рассказал мне. А теперь пойдём поедим, — хлопает по спине, поднимается, — я помираю с голода. Может, успеем ещё что-нибудь перехватить. Когда они возвращаются в класс к звонку, усаживаются на свои места, и Сонмин готовится начинать урок, привычно озвучивая для учителя отсутствующих и домашнее задание, он вдруг отстранённо отмечает, что чувствует облегчение.

***

День жаркий. Сонмин, попрощавшийся с друзьями, отсидевший своё в студсовете, стоит снаружи от школьных ворот и смотрит вверх, на безоблачное небо, щурясь. Поют птицы. Лёгкий, едва ощутимый ветерок касается его лица, принося секундную прохладу. Сонмин посматривает на часы. Минхи должен вот-вот выйти. Сонмин вспоминает их первый неловкий обед, и как Минхи довёл его до самого подъезда, и как они попрощались, и как Минхи ждал его наутро на том же месте, потому что они забыли обменяться номерами, а он сам этого не осознал. Ему вдруг кажется, что это произошло целую вечность назад. Сонмин покачивается, глаза прикрывает. Потом вдруг чувствует руку на своём затылке. Голову резко поворачивает, вскидывает немного. — Привет, — Минхи улыбается, рассматривая его лицо. — Долго ждал? Мотнув отрицательно, Сонмин спрашивает: — Куда пойдём? Они начинают двигаться в неопределённом направлении. Минхи пожимает плечами, руку протягивает: — Просто пойдём за мной. Сонмин на него смотрит с лёгким удивлением, но не может не улыбаться. Даже зная, что они только-только вышли за ворота школы, даже зная, что кто угодно может увидеть их вместе — Сонмин берёт его за руку. Ладонь Минхи приятная, и Сонмину нравится идти с ним так. Не хочется его отпускать. Сонмин сжимает пальцы чуть крепче. Минхи говорит ему о том, что у него было несколько идей, и он в течение дня выбрал что-то конкретное; тянет Сонмина на автобусную остановку. — Ёджин помогала? — догадывается словно бы. Минхи мычит с интонацией «и да, и нет», и Сонмин коротко смеётся. Это довольно ожидаемо: он замечал не раз уже, что Минхи словно бы консультируется на счёт касающихся отношений вещей у своей подруги. — Рассказал другу? — переводит тему. Сонмин стоит, чуть вскинув голову, и рассматривает его веснушки. Не может от него взгляд оторвать. — Да, — отвечает каким-то влюблённо-пьяным голосом, чем привлекает внимание Минхи, что, улыбаясь, хмурится, смотрит на него. Видимо, выражение лица у Сонмина чем-то забавное, потому что Минхи смеётся. Спрашивает короткое «чего ты», а потом обнимает за плечи, прижимая к себе. Сонмин обнимает его в ответ. — Не знаю. Просто рад, — говорит в его грудь. Минхи треплет его по волосам. — Я тоже рад утащить тебя из этого ужасного места и провести время где-нибудь получше, — отклоняясь, Минхи заглядывает ему в глаза, ладони на щёки кладёт, и Сонмин продолжает обнимать его за талию, хоть и чувствует, что очки на кончик носа съехали и их поправить надо. Он не может подавить возникающую в его голове мысль о том, что их позиция располагает к поцелуям. Хоть что-то всё равно чувствуется немного не так, он вполне себе может это представить: Минхи наклоняется, быстро чмокает его в губы, пока никто не обращает внимание (помимо них на остановке какой-то мужчина и девушка их возраста), снова обнимает, прижимая к себе, и Сонмин стоит так, с горящими щеками, неловко поправляя очки, защищённый им от всего мира. Да, он может представить себе это довольно легко. Он, краснея, жмурится. Минхи сообщает ему нежно-дразнящим голосом, что он милашка, и Сонмин отталкивается от него, наслаждается негромким смехом, всё равно берёт за руку, когда Минхи к нему тянется. Сонмин, наверное, должен был догадаться. Стоя у входа в парк аттракционов и рассматривая виднеющиеся горки, слыша заводную музыку, наблюдая за идущими с шариками и сладкой ватой детьми, невольно хмыкает. — Ты всё говорил, что нет времени сходить сюда, — Минхи ведёт его покупать талончики. — Я составил нам небольшую программу. Отвлечёшься от своих фестивалей и прочего. Парк аттракционов в их городе небольшой и старый. Главной достопримечательностью его служит, пожалуй, колесо обозрения, на котором Сонмин катался как-то раз вместе с родителями, будучи ещё учеником начальной школы. Если честно, Сонмин не фанат подобного времяпрепровождения. Но он слышал не раз, как его одноклассницы обсуждали места для свиданий, и парк аттракционов всегда упоминался. Сонмин не хочет признавать этого, но именно их слова засели в его голове, толкнули на вскользь брошенное «сходить бы туда». Они покупают сладкую вату первым делом. Минхи отрывает большие куски и тыкает ими в губы Сонмина, заставляя рот пошире открыть, и они оба смеются, когда тот, перепачканный, пытается вату со щёк слизать. Потом Минхи пытается ему какую-то игрушку выбить, но у автомата явно прицел сбит; Сонмин, облизав пальцы, остатки ваты отдаёт Минхи и выбивает игрушку сам. Забавляясь его поражённому лицу и забирая протянутую работником плюшевую обезьянку, Сонмин, стараясь не смеяться, поясняет: — С Тэёном в средней школе постоянно в такие игры играли. У них у всех проблемы с прицелом. Нужно под них подстраиваться. — Я не верю, что это возможно, — с сомнением говорит Минхи, а Сонмин протягивает ему игрушку. Минхи выглядит невероятно довольным, и Сонмин чувствует, как у него к щекам приливает жар — он счастлив, что Минхи приятно. — Буду хранить её, как зеницу ока. К счастью Сонмина, Минхи не пытается затащить его на ржавеющие американские горки, вместо этого отдав предпочтение ракушкам. Они пристёгиваются, Минхи помогает Сонмину с этим. А потом ракушки начинают раскручиваться. У Сонмина кружится голова. Половину времени он не может прекратить смеяться, хотя зубы приходится сжимать сильно, чтоб они не щёлкали. После, уже стоя на земле снова, Сонмин держится за предплечье Минхи, выдыхая остаточные смешки, пока мир перед глазами приходит в норму. Он не был на аттракционах реально давно, и это чувствуется. Минхи катает его на нескольких новых (они не выглядят новыми — такие же ржавые, как и остальные, просто Сонмин не помнит их), нескольких старых, после они покупают по молочному коктейлю (Минхи настаивает на том, что, раз пригласил он, значит и платить тоже должен он; Сонмин про себя обещает, что в следующий раз пригласит своего парня сам куда-нибудь) и сидят на лавочке в тени дерева, наслаждаясь приятным весенним вечером. Сонмин чувствует себя удивительно расслабленно. Их свидание до сих пор проходило прекрасно: он много смеялся, имел возможность прикасаться к Минхи, смог забыть о своих обязанностях старосты и президента студенческого совета. И теперь, когда они сидят в комфортной тишине, Сонмин поглядывает на колесо обозрения. Он хочет предложить Минхи прокатиться на нём. Его одноклассницы говорили о том, как это прекрасно и романтично — поцеловаться на самом верху. Сонмин тоже хочет поцеловаться на самом верху. Ему интересно, говорят ли одноклассницы Минхи об этом, и поймёт ли он намёк, и не решит ли, если поймёт, что Сонмин слишком торопится или что-то вроде — Сонмин, занятый своими мыслями, не замечает, что Минхи с интересом прослеживает направление его взгляда. — Хочешь прокатиться? — спрашивает наконец. Сонмин кивает медленно, не отрываясь от молочного коктейля, внимательно следит за реакцией своего парня. Минхи проверяет время на часах. — Успеваем как раз. Потом я тебя домой провожу, хорошо? Мне ещё на репетиторство сегодня. — После этого? — Сонмин чувствует лёгкий укол вины. Минхи, видимо, под него подстраивает своё расписание, что не могло бы не льстить, не будь у них у всех учеба и дальнейшее поступление в университет на первом месте. Минхи просто и коротко кивает. Они отправляются к колесу обозрения, допив свои коктейли. Очередь довольно большая, хоть это и понедельник. Сонмин видит ребят в школьной форме, целыми компаниями, но форма не их школы, и потому ему нет до них дела. Наконец-таки залезая в маленькую кабинку, они садятся напротив друг друга. Выдыхая, Сонмин облокачивается на спинку железной лавочки. Он смотрит в окно. Солнце всё ещё довольно высоко в небе. Лето стремительно приближается. Сонмину интересно, как он его проведёт. Теперь, когда у него есть парень, он мог бы… поехать вместе с ним куда-то? Или же это слишком скоро? Сонмин не знает, какой правильный темп, когда и что нужно предлагать, когда от одного этапа в отношениях переходят к другому. — Ты выглядишь уставшим, — вдруг произносит Минхи. Сонмин, смотревший в окно, пока они мерно поднимались, переводит на него взгляд. И Минхи смотрит на него с той до боли знакомой нежностью, от которой Сонмину так хочется обхватить его лицо ладонями и чмокнуть в нос. Он слабо пожимает плечами и не может сдержать невольной улыбки, растягивающей его губы. Солнце красиво подчёркивает веснушки Минхи. Сонмин хочет проследить их губами. О, боже, он и правда очень сильно хочет поцеловать Минхи. — Почему ты согласился-то? Я правда думал, что ты послушал меня и начал больше ценить себя и свои желания, — Минхи немного поджимает губы, слегка хмурится. Сонмину тяжело осознавать, что именно он говорит, потому что в его голове пульсирует одно только «поцелуй, поцелуй его немедленно». — Из-за Вонджина, — наконец-таки отвечает он. Минхи ждёт пояснений, и потому Сонмин, собирая свои разбегающиеся мысли, с лёгкостью поясняет: — Он очень сильно меня просил. Я не знаю, не смог ему отказать, — слабо пожав плечами, Сонмин снова смотрит в окно. Говорит не то Минхи, не то себе: — Хотя я не понимаю, если честно. Он сам так… Хотел. Всегда. Взять эту должность. Город с этой позиции их маленькой кабинки напоминает Сонмину о птицах. — Ну… Иногда люди просто не верят в то, что у них получится, и ты ничего не можешь с этим поделать, — произносит Минхи. Сонмин смотрит на него. Кабинка тормозит. Они на самом верху в этот момент. Сонмин чувствует, с какой силой его пальцы сжимают край железной лавки, на которой он сидит. Минхи смотрит на него с прежним нежным вниманием. Солнце касается его кожи, его прекрасных губ, подсвечивает его тёмные глаза, и потому Сонмин видит, что Минхи смотрит прямо на него, в его глаза, и ему ничего не стоит податься вперёд сейчас, ближе к нему, и поцеловать его: быстро, порывисто. Он чувствует, как решимость начинает закипать в нём, вот-вот готовая вырваться, бросить его вперёд, навстречу действию. Он видит, как взгляд Минхи немного меняется, как слегка приподнимаются его брови и приоткрывается рот, и — Сонмин, сглотнув вязкую слюну, опускает голову. Сердце в его груди колотится бешено. Он не заметил, что выпрямился, словно действительно готовый податься вперёд. Сонмин чувствует ладонь Минхи на своих волосах. Колесо вновь начинает двигаться, Сонмин, краснеющий, поднимает на юношу взгляд, и тот улыбается ласково. После его ладонь скользит на щёку Сонмина, Минхи гладит её большим пальцем. А потом, отпустив, Минхи кладёт руку ладонью вверх на его коленку, и Сонмин нерешительно вкладывает свою ладонь в его. Стараясь игнорировать лицо улыбающегося парня, смотрит в окно до конца поездки вниз. Когда они выпрыгивают из колеса и Минхи спрашивает «ну что, пойдём?», Сонмину его неисполненный порыв кажется чем-то невероятно далёким и больше напоминает сон. Они расцепляют руки едва ли на мгновение. Минхи ничего не спрашивает, ничего не говорит ему больше. Они молча идут на остановку, точно так же молча едут на автобусе. Сонмин кладёт Минхи голову на плечо, когда они сидят. Он вспоминает свой завтрак почему-то. Мама была дома, и в окно светило солнце, которое сильно нагревало подоконник и стол. Его мама переключала каналы на телевизоре, стоя над диваном с чашкой кофе в руках, пока он торопливо запихивал в себя яичницу и слегка подгоревший с одной стороны тост, зная, что Минхи будет ждать его. Он помнит, как мрачно и прохладно было в подъезде, и как звук его шагов гулко отскакивал от стен, и как он толкнул от себя ледяную железную дверь подъезда, оказываясь на улице, вдыхая свежий воздух, оказываясь объят теплом, чувствуя разгорающееся изнутри тепло тоже — Сонмин вдруг думает о том, какая жизнь замечательная. Мысль приходит к нему с каким-то полу-удивлённым «надо же», и он поправляет рефлекторно очки, вслух выдавая тихое «хм». — А, кстати, — Минхи вдруг заговаривает с ним вновь, когда они выходят из автобуса. Сонмин неосознанно ищет его руку своей, и Минхи делает то же самое, кажется — он даже не обращает особого внимания на то, что переплетает их пальцы. — Хочешь зайти к нам домой в пятницу вечером? — В смысле… домой? — Да. Я бы хотел познакомить тебя с мамой, — Минхи сообщает об этом так, словно он не сказал только что что-то невероятно важное. — Ну, если ты не против, конечно. Я представлю тебя ей, как своего… Друга. Сонмин чувствует смесь радости и растерянности. И волнения. Он произносит сначала: — Ох. Минхи его не торопит. Потому Сонмин, подумав, спрашивает: — Мне надо как-то по-особенному одеваться? Нарядно или… по-деловому. Классически? — он издаёт нервный смешок, вскидывает голову, чтоб посмотреть на Минхи. — Нет. Будь собой, пожалуйста. Просто… как обычно по субботам одеваешься, — он словно хочет сказать что-то ещё, но, передумав, говорит другое: — Она просто интересовалась, с кем я так часто куда-то хожу, если Чэвон вечно занята. — Окей, конечно, — Сонмин соглашается. — Я буду… Я хочу прийти, да. Спасибо, что позвал. Минхи почему-то смеётся и крепче сжимает его руку. Они идут довольно медленно несмотря на то, что у Минхи ещё есть дела. Знакомая дорога, знакомые дома и деревья, знакомые собачники и дети. Сонмин чувствует себя так, словно ему нужно завязать разговор с Минхи снова. — Так… друг, — его голос чуть садится, и ему приходится прокашляться. — Да. Думаю, пока что сойдёт? — из Минхи вырывается неловкий смех, и Сонмин невольно ему вторит. — Но, боюсь, она сама поймёт всё. Сонмин решает не уточнять. Они останавливаются у его подъезда, чтоб он смог достать ключи, а потом Минхи привычно идёт за ним внутрь. Да, точно. Сонмин словно вдруг вспоминает впервые, что они иногда обнимаются, стоя на лестнице. За ступенькой ступенька, за шагом шаг. Они поднимаются молча и неспешно. Сонмин смотрит себе под ноги. Его кроссовки и правда прибавляют ему в росте, но он всё ещё ниже, и он, скорее всего, останется ниже, потому что Минхи тоже продолжает расти. Сонмин вдруг отпускает его руку, бормочет «стой», становится на ступеньку выше, прямо к нему лицом. И ему впервые не нужно поднимать голову. Сонмин невольно расплывается в улыбке, поправляет очки. — Так вот оно как, — произносит. Минхи смеётся негромко. Его пальцы цепляются за пиджак Сонмина. Сонмин внезапно осознаёт, насколько близко они друг к другу, и как по-другому это ощущается. Когда Минхи выдыхает, Сонмин чувствует его дыхание на своём лице. В подъезде холодно — прямо как утром. Их окружает бетонная коробка из скучных стен, когда Сонмин кладёт чуть подрагивающие руки Минхи на плечи и спрашивает: — Я сейчас сделаю кое-что, окей? Минхи не успевает ответить — Сонмин подаётся вперёд и чмокает его в губы. Этого слишком мало, ощущение короткое, Сонмин не успел даже прочувствовать толком, но его сердце стучит, как заведённое, и Минхи смотрит на него широко распахнутыми глазами, что не удивительно — Сонмин и правда поцеловал его неожиданно. Сонмину кажется, что атмосфера между ними меняется, и Минхи бормочет: — Я не совсем понял, что произошло. Можешь сделать это «кое-что» ещё раз? Сонмин невольно фыркает, откидывая назад голову. Ему всё ещё нервно, но словно бы легче. Минхи улыбается, руки на его талию кладёт, и Сонмин пальцами зарывается в волосы на его затылке, когда вперёд подаётся и к губам его своими прижимается. Он не совсем уверен, что знает, что надо делать, но решает действовать интуитивно. Мягкие. Губы Минхи такие мягкие, что можно умереть на месте. И касаться его волос приятно, и чувствовать его ладони на своей талии приятно. И целовать его приятно. Минхи отвечает на поцелуй так же методично и неспешно, как делает всё остальное, словно наслаждаясь, стараясь прожить каждое мгновение, и здесь Сонмин впервые, кажется, полностью выравнивается с ним по темпу. Но его очки немного мешаются, и потому они, словно синхронно об этом подумав, разрывают поцелуй, чтоб он их снял. Сонмин неловко запихивает их в карман, заляпав пальцами стёкла, обхватывает лицо Минхи ладонями и тянется к нему, не без удовольствия отмечая, что тот прикрывает глаза и приоткрывает рот, словно приглашая, когда — у его парня звонит телефон. Они оба слегка напрягаются, застыв так. Минхи выдыхает недовольно, чуть поворачивает голову, в ладонь Сонмина бормоча «погоди-ка», достаёт телефон из кармана. Снова вздыхает. Снимает трубку, и Сонмин убирает с его лица лезущие в глаза волосы. — Да, здравствуйте. Да. Я помню. Хорошо. Извините. Да, я скоро буду. Сожаление во взгляде. Сбрасывая, пряча телефон, рассматривает лицо Сонмина. Вздыхает в очередной раз, а потом обнимает за талию, голову на его плечо кладёт. Сонмин обнимает его за плечи в ответ. У него нет такой возможности обычно, и ему нравится, что он может сделать так: спрятать Минхи так, как тот всегда прячет его. Он надеется, что Минхи чувствует себя таким же защищённым, каким обычно чувствует себя Сонмин сам. — Стоял бы так и стоял, — бормочет Минхи. — И я, — Сонмин кладёт щёку на его голову. Сглатывает. — Потому что ты очень, очень сильно мне нравишься. Сонмин чувствует, что Минхи обнимает его крепче, и обнимает его крепче в ответ, жмурится. Щёки горят. Минхи точно чувствует, как стучит его сердце. Ах, как же непросто быть влюблённым. Они стоят так недолго. Минхи нехотя отстраняется первым. С которым уже по счёту вздохом говорит: — В пятницу зайдём, оставишь вещи, и сразу ко мне пойдём. Можешь даже не переодеваться. Она тебе любому рада будет. Как и я. Сонмин поджимает губы, стараясь не показывать распирающих его эмоций, и кивает. Минхи подаётся вперёд и целует коротко в уголок губ. Чуть отстранившись тихо спрашивает: — Нормально? Сонмин кивает снова. Целует его в уголок губ в ответ. Минхи отпускает его, делает шаг назад со ступеньки. — Меня прибьют, если я не пойду прямо сейчас, — он словно себя уговорить пытается. И он же не уйдёт так. Сонмин знает его. Поэтому, надеясь, что голос будет звучать нормально, говорит громко: — Иди, и я подумаю о том, чтобы иногда обедать вместе с тобой на крыше! — Ах, ты, — Минхи щурится, и в его интонации, выражении лица столько невысказанной любви, что Сонмину едва удаётся подавить счастливый смех и сохранить серьёзное выражение лица. Он смотрит вслед Минхи, слушает, как хлопает дверь подъезда, и только после этого поднимается, заходит в свою квартиру. Никого, к его облегчению, нет дома: Сонмин, пряча лицо в ладонях, искрящийся от переизбытка чувств, спокойно придаётся своему счастью.