Сбегая от прошлого

      Питер бежит по лесу. Очередное задание испытание Гидры. В его руках автомат с полной обоймой, а облачëн он в чëрные штаны и кофту с нашивкой той злополучной организации, из-за которой он здесь. Он должен бояться. Но страха нет. Как и других эмоций. Эмоции показывать нельзя. Это наказуемо. За ним бежит ещë пол отряда убийц, уже убивших несколько его товарищей врагов. В Гидре нельзя дружить. Это тоже наказуемо. И неизвестно сколько ещё убито или будет. Впереди Питер замечает маленький силуэт Gh07, такого же мальчика, как и он. Единственное их различие — отношение ко всему происходящему. Питер не желает никого убивать и ненавидит всë здесь. Его душа светла, будто он младенец, который в силу своего возраста вообще ничего не успел сделать. Gh07, урождëнный Майкл, мечтает стать лучшим, убить всех из их группы, чтобы заполучить одобрение Гидры. Питер в их числе. Но ругать его нельзя — терпеть те пытки не из приятных занятий. Питер видит, как он направляет на него свою винтовку. Конечно. За хладнокровно совершенное убийство по головке вполне могут погладить. Питер, уясни — у тебя здесь нет друзей, и не будет. Никогда. Питер вскакивает с кровати и тяжело дышит. Снова. Снова этот сон кошмар, не иначе. Заебало. Каждую чëртову ночь ему снится что-нибудь оттуда. Из Гидры. И каждая такая ночь — кошмар. А что может быть там хорошего? Пытки? Тренировки, после которых ты не можешь двигаться, но если не уйдëшь — будет ещë хуже? Убийства его товарищей по несчастью детей? Нет. Это ужас, который под силу пережить далеко не каждому взрослому. Что уж говорить о детях? Даже если они в таких условиях с младенческого возраста. Четыре года Питер живëт в попытках забыть всë пережитое. И три года у него это получалось. Пока не умер Бен. В тот день ему хотелось вырвать ту глухую боль из грудной клетки вместе с сердцем, чтоб больше не чувствовать ни-че-го. Ты мог его спасти. Но нет. Предпочëл оставить свои навыки в тайне и не раскрываться перед дядей. Супер! Молодец, Пит! Погляди на плоды своих стараний! Воооооот, видишь, гроб несут? А там твой родной человек, который в нëм, собственно, из-за тебя. И только из-за тебя. Это ты во всëм виноват. И только ты. И в слезах бедной тëти Мей тоже ты виноват. Мог же спасти еë мужа, верно? Неблагодарная ты скотина, Питер. Цц. Ты заслужил всë то, что с тобой случилось. С каждой промелькнувшей картинкой перед глазами дышать становилось трудней и трудней. И так уже восемь месяцев. Кошмары начались сразу после смерти дяди. Питер не находил себе места, когда видел уставшую тëтю, которая держалась и ходила на несколько работ ради него. А ведь она даже не знает, что это из-за тебя еë муж мëртв, верно? Питер не мог смотреть ей в глаза. Это слишком для него. Невыносимо. Питеру хочется подбежать к ней, обнять и молить о прощение ровно до тех пор, пока она не простит. Но такое прощать не должны. И Питер не может свыкнуться с тем, что она до сих пор его любит. Питеру одиннадцать и он бежал от Гидры. Смог. Вырвался. Свобода? Мальчик с пулевым ранением в плече ровно и стойко идëт по дороге. Новая среда. Но порядки не поменялись. Всем плевать на окровавленного мальчика. Нередко проезжающие машины не обращают на него внимания. Он идëт уже около часа. Или полчаса. Может два или три. Питер не ориентируется во времени. У него другая забота — скорая смерть от потери крови. Неизвестно сколько времени проходит, но рука болит уже не так сильно, однако перед глазами чëрные круги. Питер чувствует слабость. Он близок к обмороку. Рядом с ним останавливается машина, но он не смотрит. Зачем? Из машины выходит женщина и мужчина лет тридцати. Первая что-то взволновано говорит своему мужу (?)брату (?)другу (?)пока просто парню (?). По этому волнению в голосе Питер понимает, что это не Гидра. Именно эта организация научила его определять подлинность эмоций. Он не спутает.       Питер дëргается, когда тëплая ладонь ложится ему на здоровое плечо. Если бы не слабость во всëм теле, он спокойно мог перекинуть человека через плечо, но сил нет.       — Мальчик, ты откуда? — спрашивает голос, наполненный беспокойством. Сил что-то ответить нет. Глаза начинают закрываться, коленки подкашиваются. — Бен! Питера моментально подхватывают на руки и куда-то несут. Только не Гидра. Только не Гидра. Только не Гидра — бьëт набатом по голове и становится нестерпимо больно от мысли, что он вернëтся. Питер пытается вырваться. И ключевое слово — пытается, потому что сил нет ни на что, кроме хрипа, вырвавшегося после неудачной попытки бежать из рук мужчины.       — Спокойно, спокойно. Мы поможем. Не беспокойся. Скоро всë будет хорошо. — Всë тот же приятный голос, полный беспокойства, и, кажется, его владелец осторожно гладит его по волосам. Мэй слишком добрая для этого мира: не просто отвезти мальчика в больницу, а и взять опекунство над ним, несмотря на маленький бюджет — поступок, требующий много моральных сил и качеств. Питер очень благодарен ей и чувствует желание защищать еë любой ценой. Бена уже не спас. И этого достаточно.       — Питер, ваш пульс опасно участился и, судя по всему приближается паническая атака, мне позвать кого-нибудь? — От голоса Пятницы Питер вздрогнул, но ответил сразу:       — Нет, Ница, спасибо. Не буди никого. — Кинув взгляд на часы, Питер ничуть не удивился отметке, приближающейся к двум часам ночи. Чаще всего он просыпался именно в это время. — Ниц, Мистер Старк спит?       — Да, Мистер Старк уснул, как только вы угрозами затащили его в комнату. — С явной усмешкой в голосе, что несвойственно Искусственному Интеллекту, отозвалась Пятница.       — Прекрасно. — Улыбнулся Питер и, встав с кровати, подошëл к распахнутому окну. Взяв сигареты и закурив одну, Пит включил телефон. — Ниц, какова вероятность, что прошлое оставит меня навсегда?       — Смотря какое оно у вас. — Тяжело вздохнув, Питер сделал затяжку и открыл Твиттер.       — Ужасное, Ница, ужасное. — Скурив ещë полпачки, Паучок наконец успокоился и лëг обратно. Никотин — его спасение. До наркотиков никогда не опустится, а он самое то. Лëгкое расслабление, отодвигающее все воспоминания на второй план. Заполняя лëгкие, никотин будто проходит по всему телу, снимая напряжение, принося долгожданное состояние я-обычный-подросток-а-не-совершенное-но-сбежавшее-оружие-гидры. — Разбуди меня в восемь, Пятница. И погрузился в сон. В этот раз без кошмаров.

***

      — Привет, народ. — В своей обычной манере, заходя на кухню, поздоровался Старк.       — Бегом, Gh12! — в очередной раз крикнул куратор, меняя лишь цифры. Питер сорвался с места и помчался по зелëному полю. Вчера пол группы пришли с задания позже положенного времени и за это все получили наказания в виде штрафных кругов на пробежках ближайшую неделю. Это ужас, дети еле справляются с тем что есть, а тут семь штрафных вокруг огромного поля. Все бегут. Питер теряется, какой это круг, голова кружится, а с парня сходит уже седьмой пот. Хочется упасть и не подниматься ближайшие десятки лет. Но нельзя. Наказуемо. Какой-то парень приостанавливается. Зачем? Это же приговор.       — Gh09! — Раздаëтся выстрел и теперь девятому бежать с простреленной ногой. Питер хочет остановиться, помочь. Но желание помогать — равно смертной казни. Не смотри, Питер, не смотри. Слышно стон парня, жаль, ему всего восемь. Как и Питеру. Как и всей группе. Табло. Ага, Питеру осталось два круга. Отлично. Или нет. Он ощущает, что если пробежит ещë двести метров, то упадёт в обморок. А тут два километра. С глухим стоном Питер продолжает бежать, молясь всем богам, чтобы не упасть. Кажется, тот парень с номером девять упал. Вот и всë. Питер его больше не увидит. Питеру плохо, голова кружится всë сильней, ноги немеют от усталости и хочется пить. Или умереть. Дыхание сбилось и теперь дерëт горло. Сколько там? Метров шестьсот? Поднажми, Питер, давай. Ещë кто-то упал. Кажется, это уже тринадцатый. Питер бежит первый. Отлично. Здесь всего сто метров осталось. Пять… Четыре… Три… Два… Один… Финиш! Питер падает без сил. Но он первый. Это хорошо. Терять звание лучшего тоже Наказуемо. Куратор что-то кричит ему, но Питер не слышит. Он может лежать тут пока не добегут остальные. Это минут десять. Может, полчаса. Грудная клетка высоко поднимается, лишь это и тяжёлое дыхание выдаëт то, что хозяин тела жив. Рядом кто-то падает. Питер не поворачивается, но понимает, что это тринадцатая. Девчушка похоже при падении ударилась головой, Питер слышал еë тихий и вымученный стон. Еле подняв взгляд, Питер понимает, что лежать им ещë много — у оставшихся на табле цифры больше пяти. Пять километров - это не мало. Супер. Питер улыбается. Вроде. Он в этом сомневается. Но взгляд падает на лежащее под таблом тело — Gh09. Парень всë-таки мëртв. За ним кто-то ещë. Кто, Питер разглядеть не может, да и не хочет. Сил нет.       — Пит, эй, Пит. — Кто-то трясëт его за плечо. Старк. Это Старк. — Ты в порядке, парень?       — Да-да, в полном. Просто задумался. Со всеми бывает. — Чуть помедлив, отвечает Питер. Он уже жалеет, что согласился на переезд. За два месяца это уже четвëртый раз. Питер помнит, как долго привыкал к новым распорядкам. Было непривычно делать что-то без приказа и не получать за проступки, которых, к слову, было минимум. Первое время в школе его ненавидели учителя за то, что он был умней их, но перейдя в среднюю школу, Питер начал это скрывать. Он оставался отличником, просто не исправлял каждый раз учителя. И Флэш. Этот дебил возомнил себя умней и лучше него и каждый день насмехался над ним. И, о Боже, как же хотелось ответить. Было сложно. Но он справился. И вроде начал жить нормально. Но потом этот паук и Бен… И всë снова пошло не по тому месту. — Точно, Карапуз? Мы, если что, волнуемся. — Чуть взволновано уточнил Тони. — Мистер Старк, если у меня что-то случится, я обязательно сообщу Вам. — сложив руки на груди, попытался убедить миллиардера Питер. — Зная тебя, я не поверил ни единому твоему слову, шкет. — Потрепав парня по волосам, Старк удалился на кухню в целях сделать себе кофе. — Завтракай, малыш. Приятного аппетита. — Поставив перед Питером тарелку с вафлями и повторив жест Старка, Наташа вернулась к своей порции. — Спасибо. Тебе тоже. — Взяв в руки первую вафлю, Питер попытался отогнать следующее воспоминание. Питеру пять. Мальчик идëт по тëмному коридору в свою комнату. Руки нестерпимо болят. Группа стреляла. За каждый промах их били автоматами по рукам. Но какие результаты могут показать дети, если орудие чуть ли не больше их самих? Вопрос останется открытым. Синяки уже появились. На правой руке мальчика нет ни одного живого места. Левая в чуть лучшем состоянии. Но не намного. В некоторых местах кровоточит. От боли хочется кричать и плакать. Но нельзя. Наказуемо. В прошлый раз Питера закрыли на сутки из-за всхлипа. В тëмной комнате без еды и воды. У одного мальчика был открытый перелом после сегодняшней тренировки. Супер. Питеру ещë повезло. Дойдя до своей комнаты, Питер открыл большую железную дверь, которую, казалось, не каждый взрослый смог бы открыть, и вошëл. Небольшая комнатка не больше 12 м². У стены стоит жалкое подобие кровати — жëсткий матрас, прогнивший в нескольких местах. И всë. Больше ничего нет. Комната явно не для маленького развивающегося ребëнка. Но какое до этого дела Гидре?       — Пит! Пит! Питер! — Парня трясли за плечо, но он никак не выходит из себя. — Паркер! Питер резко поднял голову, чем напугал стоявшую справа от него Наташу.       — А? — Всë ещë видя перед собой ту комнату, спросил Питер.       — Ты сегодня странный. Точно ничего не случилось? — Взволнованно спросил Старк.       — Да-да, просто экзамены скоро, переживаю.       — Не волнуйся, шкет, я в тебе уверен.