Сбегая от прошлого

      Осторожно залетев в открытое окно своей комнаты, Питер, проклиная последнего грабителя, стянув костюм, сел за стол. Домашку он делать не собирался, и очень хотелось что-то написать. Парень схватил блокнот и первую попавшуюся ручку. — Не проигрывай себе… — сквозь зубы прорычал Питер, пытаясь в который раз отогнать воспоминание. Подумав несколько минут, он наконец накидал на бумаге несколько строк. Получилось несколько смазано и нелогично, поэтому, перечитав их несколько раз, Питер передумал, зачеркнул их и, прислушавшись к своим мыслям, написал заново:

Снова спутались мысли.

Воспоминания, приносящие боль,

Мелькают секундами вечно,

Огромную играя роль.

Мою душу изгрызли,

Шрамы остались навечно.

Теперь я не тот, я другой,

И да, моë прошлое сыграло роль.

Пробежав взглядом по странице несколько раз, Паучок кивнул своим мыслям и отложил ручку. Закрыв блокнот и закинув его в ящик стола, Питер переместился на кровать, не переодеваясь в пижаму. Сегодняшний патруль вышел неспокойным. Если начинался он с котов и бабушек, то закончился недо-насильником и тремя вооружёнными грабителями. Сам он не ранен, но молодая девушка, стоявшая за кассой, получила пулю в плечо. Это испортило Питеру весь настрой на сегодняшний киномарафон со Мстителями. Поэтому, когда к нему в комнату зашëл Стив, чтоб позвать его в гостиную, он застал лишь кокон из одеяла. Немало удивившись, потому что Питер даже мëртвый придëт, а тут просто уснул, Стив всë-таки просто ушëл, не пытаясь разбудить парня. Зря. Питеру десять. Гидра тренирует их не раскрывать секреты. Пока одного пытают, остальные смотрят. И это самая ужасная часть, по крайней мере для Питера. Он и ещë несколько человек, ещë не прошедших пытки, смотрят через стекло, как пытают тринадцатую. Их куратор ударил кулаком в живот и задал очередной вопрос, ответ на который — молчание. На лице мужчины появился ужасный и пугающий оскал. Он достал пистолет из кобуры на поясе и направил на девочку.       — Прекрасно, расскажи-ка нам про объект Y7, иначе словишь пулю. Но не умрёшь, будешь медленно истекать кровью, пока… Питер еле сдержался, чтобы не зажать уши. Наказуемо. Но слышать такие вещи противно. Выстрел. Тринадцатая даже не пискнула, лишь сжала зубы, сдерживая слëзы. Ей больно. Очень. Питер это видит и понимает. Им всем так достаëтся. Здесь нет определения мальчик-девочка. Здесь только агенты. — Хм… А если в ногу? Или… Ммм… Живот?.. — Куратор зашëл за спину тринадцатой и что-то зашептал ей на ухо, потом выпрямился и, вернувшись в исходное положение, направил на неë пистолет. — Так что ты можешь рассказать нам про объект? Молчание. Выстрел. Угнетающее молчание. Лучше б она кричала. Но она жива. И от этого плохо. Всë еë тело в крови от ударов и, теперь уже, выстрелов. Подскочив на кровати, Питер стиснул зубы, сдерживая крик. Нет. Это ужасно. Смотреть на пытки ещë больней, чем испытывать их на себе. Для него так точно. Питер неправильный? Питера растили как оружие, а ему плохо становится от осознания, что из-за его бездействия пострадали. Даже если он ничего не мог сделать. Питер точно неправильный. Не такой. — Пятница, время. — Зажмурившись, отгоняя образ той девочки, попросил Питер. — Час сорок восемь, Питер. Советую вам обратиться к кому-нибудь, учащённый пульс и тяжёлое дыхание указывают на приближающуюся паническую атаку. Вся команда в гостиной. — Услужливо проговорила Пятница с беспокойством. Ох уж этот Старк. — Нет, Ница. Спасибо. Но я справ-влюсь. — Сбито проговорил Питер, снова видя перед глазами тринадцатую. — Прости, Питер, но сержант Барнс уже идëт сюда. Я к этому не причастна. — С нотками радости чуть ли не прошептала ИскИн, и Питер взвыл. — Так, ладно, это всего лишь Баки. Он никому не скажет. — Уверял себя Питер, задыхаясь. Он подтянул к груди колени и обхватил их руками. Он следующий. Осознание пришло неожиданно. Нет, он не хочет. Он натерпелся. Даже сейчас Питер не позволил себе слëз. Страшно. Они могут прийти. И тогда Питер не выдержит. Сломается. И умрëт. Когда Барнс зашëл в комнату, Питер истерично раскачивался из стороны в сторону, что-то надрывно шепча. — Пит! Пит! — Баки подбежал к младшему Мстителю и схватил за плечи. — Питер, всë хорошо, дыши. — Они еë убьют. Убьют. Убьют. А потом меня. Я не хочу умирать. Не хочу. — Питер раскачался бы сильней, если б Барнс не обнял его, прижимая к себе. — Пит, ты в безопасности. Ты в башне Старка. Питер, мы тебя защитим. Понятно? Давай, дыши, вот так, со мной. — Баки успокаивающе провëл ладонью по широкой спине парня, который, кажется, начал успокаиваться. — Убьют. Снова. Они снова бьют еë. — Питер поднял голову, вздохнул, перестал трястись и более осознанно посмотрел на Баки. — Прости, прости, Баки, ты не должен был… — Тихо, успокойся. — Барнс крепче прижал парня к себе, хотя тот уже успокоился. — Мне не сложно. Каждый из Мстителей так или иначе страдал от панических атак. Ты мог сказать нам. Когда это началось? — Сегодня первый раз. — Беззастенчиво соврал Питер и отодвинулся от Баки. — Мистер Барнс, не хочу отнимать у вас время, вы можете идти. — Ну уж нет, я сам решу, когда мне нужно будет идти. И какого хрена, тебе нужно быть в плачевном состоянии, чтобы ты называл меня по имени? — Тепло улыбнувшись, Баки всë таки встал с кровати и пошëл к двери. — Я в соседней комнате, если что — зови. И ушëл. И Питер только вспомнил, что Баки должен быть на киномарафоне.

***

Умереть — тоже надо уметь,

на свидание к небесам

паруса выбирая тугие.

Хорошо, если сам,

хуже, если помогут другие.

Смерть приходит тиха,

бестелесна

и себе на уме.

Грустных слов чепуха

неуместна,

как холодное платье — к зиме.

И о чем толковать?

Вечный спор

ни Христос не решил, ни Иуда…

Если там благодать,

что ж никто до сих пор

не вернулся с известьем оттуда?

Умереть — тоже надо уметь,

как прожить от признанья до сплетни,

и успеть предпоследний мазок положить,

сколотить табурет предпоследний,

чтобы к самому сроку,

как в пол — предпоследнюю чашу,

предпоследние слезы со щек…

А последнее — Богу,

последнее — это не наше,

последнее — это не в счет.

Умереть — тоже надо уметь,

как бы жизнь ни ломала

упрямо и часто…

Отпущенье грехов заиметь —

ах как этого мало

для вечного счастья!

Сбитый с ног наповал,

отпущением что он добудет?

Если б Бог отпущенье давал…

А дают-то ведь люди!

Что — грехи?

Остаются стихи,

продолжают бесчинства по свету,

не прося снисхожденья…

Да когда бы и вправду грехи,

а грехов-то ведь нету,

есть просто

движенье.

Питер, сидя на кухне, гипнотизировал взглядом кружку с кофе, думая о своëм. Он не замечал происходящего вокруг и в очередной раз вздрогнул, когда тëплая ладонь легла ему на плечо. — Питер, ты так переживаешь из-за миссии? Хочешь не поедешь? — Спросила Наташа, нежно поглаживая парня по голове. — Какая миссия? — Питер непонимающе уставился на шпионку. — Шкет, я смотрю, ты со своими экзаменами вообще свихнулся? На собраниях не слушаешь? — Ухмыльнувшись, спросил Старк, исподлобья глядя на Паркера. — Э… Видимо да? — Почесав затылок, ответил Питер. — Ну ты даëшь. — Удивился сидящий на диване Клинт. Баки как-то странно на него посмотрел и повернулся к лучнику. — Хочу сказать, что это не единственная причина странных недо-трансов Питера. — После этих слов на него уставились все сидящие в гостиной. — Ты вообще о чëм, Эльза? — Чуть злобно рыкнул Старк, переводя взгляд с Баки на Питера и обратно. — Не моя тайна. — Пожал плечами Барнс и удалился из кухни. — Вот предатель. — Буркнул Пит, чтоб никто не услышал. — Пятница, включи Питеру запись, сделанную в конференц-зале номер четыре, девятого мая. Питер ошаренно смотрел на экран — они обсуждали налëты на базы Гидры, а он это прослушал. Но оправдания были, знаете, вспоминать как тебя пытали, тоже не самое приятное. — Обнаруженных баз всего шесть. Пять из них стандартных размеров. Для Гидры. Справится и один. Их мы поделим между вами. Но шестая как все те пять. Так что идëте вы все. — Фьюри говорил уверенно, смотря прямо в глаза Старку, и, когда тот попытался его прервать, продолжил: — Безопасность в первую очередь. Мы не знаем, по каким причинам эта база отличается от всех остальных, поэтому понадобятся все. — Ë моë. Bleat'. Syka. — Непроизвольно вырвалось у Питера и тот тут же закрыл рот рукой. — Что ты сказал, малыш? — Поинтересовалась Наташа, чуть надавливая на плечо парня. — Ничего. — Пискнул тот и вернулся к просмотру записи. — … На шестую базу летите семнадцатого мая. Чтобы успели подготовиться и подлатать друг друга если, пострадаете при зачистке предыдущих баз. Услышав нужную информацию, Питер выбежал из-за стола и понëсся на крышу. — Ну как так вышло?! Ну почему?! Сколько бы я ни бегал от прошлого, оно всегда меня настигает! Аааааа! — Питер подошëл к краю и сел на него, поджимая ноги к груди. Хотелось рыдать. Не сдерживая эмоции, и наконец избавиться от ноющей боли в груди. Мысли путались и не получалось сосредоточиться на чëм-то одном. Сигарет здесь нет. Блокнота тоже. Значит, в комнату. Спустившись по стене к себе, Питер открыл окно и влез в помещение. Стрельнув паутиной из веб-шутеров, Паучок открыл ящик и стащил из него нужные вещи. Услышав за дверью какой-то шум, парень не придал этому значение и решительно начал подниматься обратно по стене башни, прижимая локтëм сигареты и блокнот к телу. Вдохнув прохладный воздух, Питер зажëг сигарету и зажал еë между губами.

Желание курить снова победило,

И вот с сигаретой в руках и на крыше

Я вспоминаю как меня убило

Твоë слово свыше.

Ты был моим приоритетом,

Я, ставя тебя выше всех,

Получил в ответ рикошетом —

Самым ужасным запретом.

Но сегодня новый сюжет,

Плевать я хотел на интернет,

В мыслях последнее «соберись»,

И тело в пальто полетело вниз.

— Красиво. — Да ну, bleat', zaebali! Почему последние насколько дней вы так старательно меня пугаете! — Возмутился Питер, захлопывая блокнот и поворачиваясь к Баки. — Воу-воу, не матерись, kukolka. Я всë-таки знаю русский. И это ты уходишь в мысли так, что не замечаешь ничего вокруг себя. Оптимистично, кстати. — Кивнул Баки на блокнот и уселся рядом с парнем. — Это так… Мысли… — Питер грустно посмотрел на Баки. — Мистер Барнс. — А? — Отозвался названный и уставился куда-то вдаль. — Вы что-нибудь помните о времени, проведённом в Гидре? — Баки, не ожидавший такого вопроса, резко повернулся к Питеру. — Умеешь удивлять, Паучок. — Улыбнулся Баки как-то вымученно, но начал — Вообще практически ничего. Почти сразу моë место занял Зимний Солдат. Первое время я мог перехватить… эээ… управление телом, что ли?.. В такие моменты я видел в основном криокамеру, иногда это было на тренировках, но меня сразу отключали, как только понимали, что нужно ещë обнуление. Так что много рассказать не могу. — Жаль. Я помню всë. — Очень тихо сказал Питер, но был услышан. — Ты о чëм, Питер? — Обеспокоенно спросил Барнс, и Паучок точно был уверен, что увидел в его глазах сожаление вместе с сочувствием. — Ни о чëм, Мистер Барнс. Не обращайте внимание. — Питер попытался встать, но Баки ухватил его за руку. — Питер. Я расскажу Старку. — Баки уже пожалел о своих словах — шантажом доверия не добьёшься. Питер поджал губы и отвëл взгляд. — Ладно, согласен, это было лишнее. Но ты мне расскажешь. — Не сегодня. Пожалуйста. — Начал умолять Питер и, кажется, его глаза были уже на мокром месте. Барнсу было больно смотреть на такого Паучка, он неожиданно для себя и Питера встал и обнял его.

Я умру в крещенские морозы

Я умру, когда трещат березы

А весною ужас будет полный:

На погост речные хлынут волны!

Из моей затопленной могилы

Гроб всплывет, забытый и унылый

Разобьется с треском,

и в потемки

Уплывут ужасные обломки

Сам не знаю, что это такое…

Я не верю вечности покоя!