Тройное "я". HHC

      Девушка, подняв согнутую в локте правую руку на уровне головы, приняла ею удар биты, не позволив ей встретиться со своим виском. Её тело не шелохнулось, в глазах не сверкнул огонь боли, несмотря на то, что боль всё-таки пронеслась от руки и по всему телу; лишь пыль, осевшая на её одежде и вокруг неё в радиусе полуметра.       «Этот приём… — подумал Рюгудзи. — Я его уже видел! Эта стальная стойка, эта поднятая рука, этот взлёт волос после удара… Точно как у Камикадзе! Но ведь… — он раскрыл рот, глаза его расширились удивления. — А что, собственно, Касуми здесь делает?.. Откуда она об этом знает вообще?! Майки точно не мог сказать, так как знал, как и все остальные, что она занята первые дни августа и связаться с ней будет тяжело. Стоп! — и тут его осенило: — Занята первые дни? Схожие приёмы с Камикадзе? Появление в первые дни месяца «Истребителей» в городе? Не может быть…»        — Касуми!.. — прошептала Татибана, прикрывая ротик руками. — Касуми!        — Успокойся, Хината, — усмехнулась девушка. — Этот слабый удар мне ничего не сделает.        — Чё? Слабый?! — выкрикнул Киёмаса. — Совсем, что ли, девчонка, страх потеряла?!        — А у меня его никогда и не было! — прорычал Фудзимото.       Касуми сделала пару шагов, присела, прыгнула и с разворота ударила подошвой кроссовка парня по лицу, тем самым подкинув его слегка вверх, а затем — назад.        — Ты чё творишь?! — проорал один из людей Киёмасы.        — Совсем ахринела?! — вопил второй.        — Чего?.. — девушка выпрямилась, посмотрела на них исподлобья взглядом убийцы. — Ахринела? Это я-то?! Это я-то ахринела?! Хотите сказать, что это я пырнула ни за что про что человека и сбежала с места преступления?!        — Ничего себе правильная… — прошептала Сано-младшая.       Девушка кивнула в неё строгий взгляд.        — Ой! — пискнула она и закрыла рот.       «Лучше буду молчать…», — подумала Эмма.        — Чё ты несёшь… Дракен предал нас и всё на том! — прошипел из-за боли в лице Киёмаса.        — Ой, да идите вы в пизду, — цыкнула Фудзимото. — Буду я с вами ещё тут возиться…       Парни широко раскрыли глаза от страха, некоторые даже сделали пару шагов назад. Но даже это им не помогло: девушка в два счёта уложила их всех, отправив их во временный сон.       К окончанию её «работы» подъехала машина скорой помощи, из которой тут же выскочил Док и подошёл к пострадавшему. Двое людей вышли вслед с носилками.        — Док, — заговорила Фудзимото, — всё как надо сделай и положи его в «особенную».        — Понял, — без лишних вопросов, мужчина сделал кивок, выполнил все свои начальные обязанности, и через пару секунд Рюгудзи находился в скорой помощи, подключённый к специальным аппаратам.       В машину также сел Ханагаки, которому обрабатывала раны прямо во время дороги сорокалетняя женщина с ярко-рыжими волосами, корни которых блистали серебром седины; её добрые карие глаза успокаивали и приводили в себя. Эта женщина — медсестра, помощница Дока, которая так же, как и он, ухаживал за Касуми в детстве, пока та лежала в больнице. Несколько лет назад её хотели повысить, но она отказалась, сославшись на то, что хочет и впредь оставаться медсестрой чисто для того, чтобы ухаживать за Касуми.       Вернёмся к остальным: Эмма и Хината тоже поехали, как и Касуми. На удивление, они все поместились в этой на вид обычной скорой помощи, которая внутри была намного больше.       Медсестра — Кора-сан — хотела сначала перевязать руку Фудзимото-младшей, но та отказала и сказала, чтобы сначала привели в порядок Ханагаки: она, Касуми, она же и Камикадзе, способна и перетерпеть такую жалкую боль.       По приезде в больницу Док вместе с Кеном отправился в операционный кабинет. За время операции медсестра долечила Ханагаки, накормила Татибану и Сано-младшую (опять же, прежде чем заняться Касуми), и только после этого перебинтовали правую руку Фудзимото, одними лишь глазами спросив, в порядке ли та. Девушка в ответ улыбнулась и кивнула, сказав:        — Не беспокойся, от такого маленького синячка я не умру! — чем заставила ещё больше восхищаться Ханагаки собой.       «Удивительно… — подумал он. — Я ведь даже забыл ей написать или позвонить — за это надо будет извиниться. Но дело не в этом… Она как будто знала, где мы будем!», — парень подошёл к ней.        — Касуми…       Юная певица посмотрела на него.        — Что?        — Как ты узнала, где мы?       В этот момент на них с любопытством посмотрели две девушки.        — Предугадала ваш путь отступления по карте. Слава богу, что верно! — она посмеялась.        — Невероятно… — прошептала Татибана. — Касуми, да ты нечто!        — Да не такое уж и «нечто», — Фудзимото почесал затылок. — Просто дочь Фудзимото Садаэки.       Пояснять, что это значит, она не стала. Просто накинула на плечи медицинский халат, встала перед дверями в операционную и стала ожидать, когда оттуда выйдет Док с хорошими известиями.       Ждать пришлось, по сути, не так уж и долго, но даже эти сорок минут-час заставили потрепать всем нервы. Ближе к окончанию операции в больницу, о которой сообщил главе банды Ханагаки, прибежали остальные «Свастоны»; правда, большая их часть осталась на улице, к самому кабинету подошли: Майки, Мицуя, Чифую, Бадзи, Хаккай, Улыбашка, Злюка и Мучо. Казалось бы, никто и не удивился тому, что тут присутствовала Касуми: ведь это больница того самого Дока, о котором говорила девушка (правда, те, кто её ещё не знал лично, а только по слухам, что именно Hope является девушкой Майки, просто не обратили на неё своего внимания, или обратили, но не стали зацикливаться на ней, так как их беспокоил другой факт); однако Сано Мандзиро был одним единственным, кто показал удивление: он подошёл к ней и тихо спросил:        — Что ты тут делаешь?        — Глупый вопрос, не думаешь? — девушка посмотрела на него краем глаза, и в этом коротком взгляде читалась любовь и забота.        — Ты тоже была там? — продолжил задавать вопросы Сано.        — Ты о битве на автостоянке? — и, не дождавшись ответа, продолжила: — Да, только не на самой автостоянке. Я перехватила их на пути. Мне сообщил Такемити, — она кивнула в сторону Ханагаки; мальчик из будущего же, словив взгляд девушки, понял, что она сказала главе, и понял, что надо, в случае чего, ей подыграть. — Вызвала Дока, после чего мы все оказалось здесь.        — А рука? — и это он приметил.        — Ты бы сейчас о Кен-чике беспокоился, — Фудзимото перевела взгляд на двери. — Хотя… тут и так всё понятно.        — В каком смысле?! — глаза парня расширились.        — В обычном: Кен-чик выживет, с ним всё будет хорошо.       Вот только на этом разговор их закончился: из кабинета вышел Док — он взглядом позвал девушку к себе.        — Я сейчас, — прошептала она Мандзиро, после чего скрылась в кабинета.       После её ухода в коридоре повисла нагнетающая тишина, атмосфера стала так себе. Все замолчали, каждый боялся сказать хотя бы слово. Всем было страшно за друга…       Однако волновались и боялись они зря: Касуми же сказала, что с Кен-чиком всё будет хорошо, значит — всё будет хорошо.        — Зачем ты меня позвал? — спросила Фудзимото, встав у самого выхода.       Мужчина подозвал её рукой к себе и кивнул в сторону пациента.        — Рана была смертельной, — начал он тихо, но так, чтобы девушка слышала его. — Если бы опоздали буквально на пару минут, его было бы уже не спасти.        — Я это и без прекрасно понимаю, — она кивнула. — Зачем мне это говорить?        — Просто… действительно ли вы изменили с тем мальчиком будущее? — мужчина посмотрел ей в глаза.        — Тебя волнует этот вопрос?        — Почему-то да, — по его выражению лица было понятно, что он взволнован. — Я переживаю за тебя.        — В каком смысле? — юная певица скрестила руки на груди, нахмурила брови и слегка наклонила голову набок.        — С такой жизнью, как у тебя… Боюсь, проживёшь ты не так долго, как хотелось бы, — и, чтобы девушка не начала возражать, продолжил: — Либо ты умрёшь из-за своего хрупкого тела, либо тебя убьют, либо… ты просто свихнёшься и — не дай бог — покончишь жизнь самоубийством.        — Чего? — цыкнула она. — Не неси ереси! У меня появился смысл! Я нашла, ради чего и кого жить! И потом, — Касуми вздохнула, успокаиваясь. — У меня есть ты, который сможет меня спасти и вытащить из могилы.        — Ты уверена, что я смогу это сделать? — Док нахмурился. — Вспомни последний раз: я еле тебя вытащил, еле-еле привёл твой мозг в здоровое состояние. Если бы я начал на сутки позже, тебя бы уже не было! Ты бы отправилась за тем парнем вслед! — чуть громче сказал он.        — Не ори на меня… — прошептала девушка.        — Я не ору. Солнышко, я…        — Не время и не место разговаривать на эту тему. «Токийская свастика» ждёт результатов, — и, повернувшись на пятках, гордо направилась к двери.       «Вот же ж характерная девчонка…», — подумал Док, после чего отдал приказания отвести больного в «особенную» палату.        Девушка вышла из кабинета, злая и недовольная, но, словив на себе любопытно вопросительные взгляды, улыбнулась и весело сказала:        — Чего вы тут такие хмурые поникшие? Я же сказала, что с Кен-чиком всё ок, — она показала соответственный знак рукой. — Жив он, правда, немного не здоров, — и слегка посмеялась. — Идите обрадуйте тех, кто на улице, сейчас его перевезут в палату.       Началась небольшая суматоха: некоторые, кто остались тут, последовали за носилками, чтобы узнать, в какой палате будет лежать Рюгудзи. Оказалась, что так называемая «особенная» палата — личная палата Касуми, о которой та говорила. Пара человек ушла вниз рассказать остальным «Свастонам» о радостном известии: крик счастья и восхищения стоял громкий и долгий (пришлось даже разгонять). И во всей этой суматохе затерялся Сано. Мандзиро Точнее, он совсем пропал. Касуми нашла его только благодаря Такемити, который пошёл его искать и нашёл: парень сидел на улице, прислонившись спиной к стене больницы, а по щекам его текли слёзы.        — Майки… — прошептал Ханагаки и сделал шаг к нему, но девушка его остановила, положив ему на плечо руку.        — Такемити, — она улыбнулась. — Можно я?        — Конечно! — он кивнул и отстранился, улыбнувшись.       Девушка прошла вперёд, тихими шагами приближаясь к Сано. Фудзимото села перед ним на корточки, улыбнулась и дотронулась до его волос, привлекая к себе внимание. Парень поднял мокрые от слёз глаза и посмотрел в её очи.        — Касуми… — прошептал он, слабо улыбнувшись. — Я так испугался… Ты не поверишь… очень сильно… И я так рад… так рад…       Касуми не ожидала такой искренности от Мандзиро, поэтому слегка опешила, однако, придя в себя, она села на колени и обняла его, прижав голову парня к груди. Говорить ничего не стала, лишь продолжала слушать:        — Когда я увидел его раненным, я готов был разнести там всё… Если бы не Такемути, я бы всех там уложил… Но он успокоил меня тем, что донесёт Кен-чика до больницы… А когда я увидел тебя перед операционной, то всё понял: сразу же, без лишних слов… — он обнял девушку в ответ, моча её плечо своими слезами. — И то, что ты там тоже была и сражалась за Кен-чика, и то, что это ты вызвала Дока… именно Дока, а не другого врача… Спасибо вам обоим… тебе…        — Майки, — наконец прошептала Фудзимото, зарывая нос в его волосах, — всё хорошо, — она гладила его по спине и целовала в макушку. — Уже всё хорошо…        — Спасибо… — продолжал шептать юноша.       Касуми осталась на ночь у Мандзиро, не сказав ни слово ни отцу, ни брату — об этом знал только Док. Она провела всю ночь рядом с Сано, поглаживая светлые волосы и любуясь сонным лицом парня. Девушка не переставала улыбаться ни на секунду, несмотря на то, что знала: утром её ожидает выговор.       И ведь точно: с утра, когда Майки проснулся, она коротко сказала, что ей надо идти домой (семейные дела) и что позвонит сразу же, как освободится. Однако за весь сегодняшний день парень не получил ни сообщения, ни звонка. Он понимал, что Касуми ушла с чего-то важного ради спасения его лучшего друга, и именно из-за этого она не выходит на связь. Он понимал, но всё же не мог успокоить в себе страх, в то время как Касуми, явившись домой и сразу же направившись в кабинет отца, первым делом, что сделала, это села на колено перед столом, за которым, повернувшись спиной к пришедшей, сидел Фудзимото Садаэки, преклонила голову, закрыв глаза, и стала ожидать слов отца.        — Я крайне удивлён и разочарован… — с этого начал Садаэки, повернувшись на кресле к ней лицом, — твоим поступком, Камикадзе.