Благородный Орден Каменного Стола

В ту первую ночь мы разбили лагерь недалеко от Великой реки. Были поставлены палатки, приготовлен ужин, выставлены часовые. Когда мы впервые отправились на такое задание, Эд и я вызвались нести караульную службу вместе с остальными солдатами. Однако Селер, капитан фавнов, объяснил, что наш слух был не так хорош, как у коренных нарнийцев, и нас обучали далеко не так, как обучили их. Пусть он не произнёс этого вслух, но я понял, что он также не хотел рисковать нашими жизнями. Так что мы позволили им делать свою работу и взяли за правило не усложнять им обязанности, например, заблудившись или делая что-то неисправимо глупое. И Эдмунд, и я были утомлены долгой поездкой и холодом ранней весны. Он ушёл отдыхать почти сразу после того, как мы поели, а я остался на некоторое время, чтобы помочь Орею составить наш маршрут на утро. Я слишком устал, чтобы внести какой-либо полезный вклад, но внимательно слушал и кивал, доверяя воинам, которые не так давно спасли мою жизнь и помогли уберечь моего брата и сестёр. Затем я пожелал им спокойной ночи и отправился спать. *** — Питер? Вздрогнув, я проснулся, инстинктивно потянувшись за мечом, — даже с учётом того, что я осознал, что это был Эдмунд. К счастью, он знал мои привычки достаточно хорошо и предусмотрительно находился вне моего предела досягаемости, пока я окончательно не проснулся. — Что такое? — спросил я, садясь в постели. — Всё в порядке? — Я мёрзну, — пробормотал он. Его голос дрожал, и он постукивал зубами, несмотря на то, что был замотан в меховое одеяло. Это не было редкостью, и я отреагировал так, как реагировал с тех пор, когда Эд научился ходить. — Тогда иди сюда, — сказал я, перекатываясь на широком гамаке и приглашающе приподнимая одеяла. Он расстелил мех на моей постели и полез в тепло. Хотя он был полностью одет, ему действительно было холодно, и, укрывая нас обоих, я чувствовал, как он дрожит. Было немного тесновато, но уютно, и я знал, что теперь брат хоть немного поспит. Он вёл себя кошмарно по утрам, если не высыпался. — Как ты умудряешься всегда быть таким тёплым? — прошептал Эдмунд. Он повернулся ко мне лицом, как делал всегда, и я прижал его к себе. Он был пугающе худощавым. Я должен был настоять на том, чтобы он ел больше. — Почему тебе всегда холодно? — ответил я, поддразнивая его. Он долго молчал. — Эд? Его голос всё ещё подрагивал, хотя он уже перестал стучать зубами. — Я думаю… я думаю, что она сделала это со мной. Я никогда раньше так не мёрз, помнишь? Но с тех пор… Я крепче обнял его, будто желая одновременно разорвать её призрачную хватку. — Её больше нет, Эд. А я здесь. Я буду греть тебя. Согрею куда сильнее, чем она могла бы заморозить. Я услышал улыбку в его голосе, когда он ответил: — Я знаю. Питер? — Ммм? — Как… как ты вступаешь в бой? Я имею в виду, как тебе удаётся уговорить себя пойти на битву? Это было неожиданно, и я удивлённо приоткрыл глаза. Я обдумал ответ, прежде чем открыть рот. — Я дважды сталкивался с Могримом. Оба раза он пытался отговорить меня от сражения, убедить, что это не наша земля и не наша битва… что у меня нет ни права, ни сил быть королём и делать то, что должно. Во второй раз он пытался убить Сью и Люси… В тот момент Аслан как раз говорил со мной о семье, и я понял, что у меня достаточно сил, чтобы защитить их. — А как же Нарния? Я покачал головой. — Я не думал, что смогу отстоять её, пока ты не сказал, что веришь в меня. — Всегда буду. — Я знаю. И поэтому я иду в бой. *** На следующее утро я проснулся от голосов: это были Питер, Орей, Шарет, Син и Манон, ещё один разведчик-грифон. Я всё ещё лежал в гамаке Питера, закутанный всеми одеялами. Питер, благослови его Аслан, никогда не видел проблемы в том, чтобы разрешать мне спать рядом с ним, и никогда не говорил девочкам ни слова. Теперь, когда я стал старше, я бы ни за что не позволил себе такое дома, но, как и всё в Нарнии, здесь даже холод кажется более сильным, глубоким и пронизывающим. Время, которое я провёл с Белой Ведьмой, казалось, затронуло что-то внутри меня. Меня бил озноб, от которого я не мог избавиться, а когда я мёрз, холод становился всепоглощающим и болезненным. К счастью для меня, брат никогда не отказывался разделить со мной кровать, одеяла или тепло собственного тела. Я всегда завидовал Питеру в том числе и поэтому — он мог делать добрые и нежные поступки, никогда не выглядя при этом по-девчоночьи. Одно дело, когда Питер Пэвенси из Финчли делится койкой со своим младшим братом, и совсем другое — когда Верховный король Питер беспокоится о том, чтобы его собрат-король не пострадал от холода. И я был благодарен за это отличие. — Эдмунд! Ты уже не спишь? — внезапно спросил Питер. Неужели я только что думал о его доброте? — Сплю! — простонал я в ответ, натягивая одеяло на голову. Шарет позволила себе мурлыканье, которое было кошачьим эквивалентом смеха, а оба грифона издали придушенные смешки. — Я пришлю Филиппа, чтобы поднять тебя! — пригрозил брат. — Встал! — поспешил ответить я. Филипп уже однажды разбудил меня, стащив с меня одеяло и щекоча носом моё ухо. У меня не было желания повторять это пробуждение, поэтому я неохотно откинул одеяло и натянул ботинки и плащ. Я, должно быть, выглядел ужасно, когда вышел из палатки, потому что сатир немедленно принес мне дымящегося чая, и какое-то время никто не ожидал от меня никаких проявлений королевской мудрости. Даже Питер выглядел немного виноватым из-за того, что разбудил меня, и попросил кого-нибудь принести нам чего-нибудь горячего. День был похож на вчерашний, разве что говорящих животных и волшебных существ, встречающих нас, было меньше, а погода угрожала сделать нашу жизнь поистине невыносимой. Деревья были толще, и в основном попадались вечнозелёные, которые, как правило, были более сварливыми, чем лиственные. Не отвлекаясь на них, мы хорошо проводили время, следуя по тропе вдоль берегов Великой реки. Нэт, сын бога реки Каллума, поприветствовал нас, когда мы остановились, чтобы пополнить запасы воды. И Питер, и я ранее встречали только бесчисленных наяд, и меня впечатлили изысканные манеры речного бога. Он пробыл на поверхности недолго и, похоже, знал о нашей цели, но попросил нас снова посетить реку, когда Нарния будет в безопасности. — Когда наши границы будут хорошо защищены, а последние отряды Белой Ведьмы — так или иначе покинут земли Нарнии, мы с братом намерены совершить поездку по всему нашему королевству, — пообещал Питер, стоя на берегу реки рядом со мной. — Наши сёстры-королевы будут с нами, и для нас будет честью развлечь тебя, твоего благородного отца, Речного Бога, и его народ. Нэту очень понравилась эта затея, впрочем, как и мне. Поскольку остатки армии Джадис все еще прятались по стране, нам ещё только предстояло увидеть всю Нарнию, хотя мы с Питером видели гораздо больше, чем Люси и Сьюзен. Ещё нам было необходимо посетить Арченланд. Послы короля Луна были очень приятными людьми, которые понимали, что нам необходимо уничтожить все повстанческие отряды, бродящие по стране, прежде чем мы отправимся в гости к соседям. Однако деловая переписка уже была налажена, и мы были в прекрасных отношениях с Луном. Между нами даже состоялся обмен подарками. Но увидеть всю Нарнию… эта идея взбудоражила меня. — Мы поедем в отпуск, не так ли? — спросил я Питера, когда мы вернулись к лошадям. Он улыбнулся. — Извини, Эд. Эта поездка только что пришла мне в голову. Что думаешь? — Я думаю, что это блестящая идея. — Хорошо. Можешь её распланировать. Я вскочил на спину Филиппу. — Ты действительно думаешь, что кому-то из нас разрешат этим заниматься, как только Сьюзен и Люси услышат об этом? Нам повезёт, если они позволят нам хотя бы собрать нашу собственную одежду. Питер засмеялся, взбираясь на спину Флиска с грацией, которой я мог только позавидовать. Он кивнул Орею, и мы снова двинулись в путь. Вскоре река осталась позади, в то время как мы свернули на запад, в сторону холма Аслана. *** Мы разбили лагерь в полудне пути от места назначения после долгого дня тяжёлой езды. Син, Манон и Аларенс, орёл, периодически сообщали о результатах поисков. Впереди в горах они заметили несколько Падших Зверей. Крылатые разведчики заметили больших кошек, оборотня и минотавра, и враги наверняка знали, что мы здесь. Еще два грифона из ближайшего гнезда присоединились к нашему отряду, а собаки, наконец, успокоились достаточно, чтобы им можно было доверять. Орей выставил дополнительных стражников и велел нам спать в одежде и с обнажёнными клинками — это было его стандартный приказ, когда вероятность того, что ночью всё могло пойти не так, была высока. Мы собирались покинуть лагерь под охраной и двинуться вперёд до восхода солнца, предварительно приготовив достаточно припасов на несколько дней. Мы с Эдмундом легли спать почти сразу после ужина. Мы слишком устали и закоченели, чтобы бодрствовать без вреда для себя, а наша слабость не должна была ставить под угрозу наших подданных. Я знал, что нам нужно отдохнуть перед завтрашним днём. В нашей палатке было сухо и комфортно, хотя тепло было только тогда, когда не было ветра. Бедный Эд не произнёс ни слова, да и я тоже. Я просто приподнял одеяло, и он залез в мой гамак, устроившись рядом со мной. Было так сыро и ветрено, что даже я продрог, поэтому я знал, что он будет мёрзнуть, особенно после того, как весь день был вынужден носить доспехи. Я был прав. Я накрыл его руки своими ладонями, поражённый тем, что кто-то может быть таким холодным и при этом продолжать выполнять приказы, не показывая вида. Но Эд никогда не жаловался, никогда не просил, чтобы его освободили от тренировок или работы, которая должна была быть выполнена. Меня переполнила гордость за то, что это был мой брат. Мои сёстры — чудесные и прекрасные девушки, но в тот момент я был так благодарен мирозданию за то, что Эдмунд был моим братом, другом и пэром. Я знал, что могу поделиться с ним чем угодно, и мог только надеяться, что он так же относится ко мне. Он придвинулся ближе, ткнув меня лбом в подбородок. — Извини. — Ты становишься высоким, — прошептал я, слегка сдвигаясь в сторону, чтобы положить подбородок ему на голову, как я обычно делал, когда он был маленьким. — Скоро я уже не смогу так делать. — Я тебя догоняю, — пробормотал он в ответ и зевнул. Я не мог не зевнуть, прежде чем сказал: — У меня есть трёхлетняя фора. Он фыркнул и прижался ближе, почти сразу заснув. Я прислушивался к звуку его ровного дыхания несколько минут перед тем, как последовать за ним в страну грёз. *** Следующее утро далось мне нелегко. Даже в лучшие времена я плохо спал в этих экспедициях, несмотря на все усилия Питера. Приходилось заставлять себя быть начеку, но гораздо труднее было демонстрировать дружелюбие. Питер ехал рядом со мной, время от времени разговаривая с Шарет и Кастом, пантерой под её командованием. Он знал, что прямо сейчас лучше не вовлекать меня в разговор, поэтому не трогал. Все следовали примеру Питера, зная, что я раньше приду в себя, если предоставить меня самому себе. Кроме того, мне было о чём поразмыслить благодаря нашим коротким разговорам, случившимся в последние две ночи; мне нужно было время, чтобы обдумать то, что сказал Питер. Таким образом, как минимум полчаса я провёл наедине со своими мыслями. — Доброе утро, — в конце концов произнёс я. Питер ухмыльнулся мне, как будто я сказал что-то очень забавное. — Только проснулись, Ваше Королевское Величество, не правда ли? Я скорчил ему гримасу, а затем притворился, что не замечаю его, немного наклонившись вперёд. — Доброе утро, Филипп. — Король Эдмунд, — вежливо сказал мой конь. Я подозревал, что он подумал, что я заснул прямо в седле. — Вы завтракали? — спросил я. — Да, Ваше Величество. Овсом и весенней травой. Отличное начало дня. — Счастливчик, — пробормотал я, внезапно ощутив голод. — У нас только полевой паёк, — сочувственным тоном произнёс брат. Я не жаловался. В Нарнии даже полевые пайки были в разы вкуснее, чем лучшая еда, которую мне когда-либо приходилось пробовать в Англии. Здесь всё было лучше: одежда, музыка, люди, вода, воздух… я сам. Я глубоко вздохнул и выпрямился в седле, слегка встряхнулся, а затем улыбнулся Питеру. Он наблюдал за мной краем глаза и улыбнулся в ответ. — Доброе утро, братишка. *** Один из грифонов ждал нас, когда мы добрались до долины, раскинувшейся у подножия холма Аслана; он увлечённо беседовал с несколькими белками. С белками забавно разговаривать, потому что они озвучивают всё, о чём думают, а их мысли, кажется, бегут в нескольких направлениях в один и тот же момент. Я должен отдать должное Манону, потому что по крайней мере пятеро из них болтали с ним одновременно. Эдмунд, Орей и я подошли к нему, оставив Флиска и Филиппа пастись. Белки тихо переговаривались между собой, явно взволнованные визитом королей в их долину. И едва ли у них получалось сдерживать себя — они метались, бегали взад и вперёд по деревьям и дразнили друг друга, бросая ветки. — Ваши Величества, генерал, — поприветствовал нас Манон, почтительно склонив голову. Грифоны всегда разговаривают так, как будто им не хватает воздуха, если они не находятся в полёте. — Согласно последним донесениям, группа повстанцев насчитывает не менее двадцати крупных животных и созданий. Они двинулись на восток и были замечены в пяти милях к юго-западу от Каменного Стола. Эти слова вызвали у меня дрожь. Я никогда не видел Каменного стола, но достаточно слышал о нём. Именно там Аслан пожертвовал собой, чтобы спасти Эдмунда. Потом я вспомнил, что Эдмунд не знал, что там произошло. Никто не знал всей правды, кроме меня и моих сестер. Я ничего не произнёс вслух, но, видимо, слишком сильно изменился в лице. Орей проницательно посмотрел на меня. — Ваше Величество? Я приложил все усилия, чтобы мой голос звучал ровно. — Мы направлялись к Каменному столу, не так ли? — Да, сэр. — Тогда продолжаем путь. Мы можем перевести там дух, а затем двинуться дальше. — Питер? — тихо спросил Эдмунд, наклонившись ближе. — Позже, — ответил я так же тихо. *** Что-то беспокоило Питера. Ему было известно что-то, но, хоть убейте, я не мог понять, что бы это могло быть. Я был полон решимости вывести его на разговор «позже». По правде говоря, я, вероятно, не стал бы ждать, но именно в этот момент дюжина с лишним белок начала соскакивать с деревьев нам под ноги. И все они тараторили одновременно. — Что такое? — спросил я, когда они все собрались у наших ног. — Подарок, добрые короли, — серая белка размером со спаниеля протянула нам большой грецкий орех. — Лучшее с наших складов. — Для нас? — Питер радостно улыбнулся и опустился на колени. Он протянул обе руки, бережно принимая грецкий орех: — Только если мы не обделим вас, родные. Другая белка протянула орех мне, и я, как и мой брат, опустился на колени, чтобы принять дар. — У нас изобилие, — убедительно пискнула моя белка. — Последнее лето было во всех отношениях хорошим. — Спасибо, — сказал я. В считаные минуты наши руки были переполнены грецкими орехами. Прежде чем мы смогли должным образом отблагодарить их за щедрость, белки поспешили вернуться в лес, причём при этом производили столько шума, что казалось, что их как минимум в два раза больше. Манон покачал головой, явно радуясь, что он не король, и снова взмыл в воздух. Мы наблюдали за тем, как он улетает, потом оба перевели взгляд на награду в наших руках. Я посмотрел на Питера, он посмотрел на меня, и мы в унисон сказали: — Давай поедим. *** Бедный Орей. Смелый генерал имел дело со многими пугающими вещами и сталкивался со многими врагами в своей жизни, но я не думаю, что хоть что-то могло подготовить его к буйному аппетиту мальчика-подростка, не говоря уже о двух мальчиках. Правда, и сами кентавры могут есть много, но они очень большие существа — я мог смотреть ему глаза в глаза, только сидя на спине Флиска. Я знаю, что он был поражён той горой еды, которую мы с Эдом умяли, когда в первый раз отправились подавлять остатки войск Джадис. Для сравнения, наши сестры ели как птички. Постоянный голод был для нас просто пожизненным состоянием. Чтобы стать хорошим воином и королём, требовалось много энергии. Думаю, Орей успел это понять, и поэтому он благоразумно воздержался от комментариев, когда мы с Эдом налегли на орехи, как будто ничего не ели уже неделю. Несмотря на то, что я боялся Каменного стола, я не мог удержаться от смеха, наблюдая за Эдмундом, придумавшим импровизированного щелкунчика. Несмотря на то, что наши щиты были кожаными, перчатки на нашей ведущей руке с мечом были из настоящей стали. Он держал орех в левой руке и ударял по нему тыльной стороной правой, аккуратно разламывая скорлупу. Дело у него пошло так бодро, что я принялся подражать ему. Орей понаблюдал за нами некоторое время и отошёл в сторону, тщетно пытаясь скрыть свое веселье. — «Позже» наступило, — напомнил Эдмунд, раскалывая последний орех и просеивая скорлупу между пальцами. Мы беспощадно и быстро расправились с подарками белок. Я отряхнул ладони и поднялся на ноги. — Ещё нет. Он наградил меня фирменным взглядом Эдмунда Рэндалла Пэвенси. К счастью, я был практически невосприимчив к его действию, потому как имел с ним дело всю его жизнь и большую часть своей собственной. Я протянул ему руку, чтобы помочь встать. — Я всё тебе расскажу, — пообещал я. — Нам просто нужно побыть одним, чтобы я мог собраться с мыслями. Он кинул понимающий взгляд на деревья и заметно смягчился. Схватив меня за руку, он позволил поднять его на ноги. — Питер? — спросил он, когда мы возвращались к нашим верховым животным. — Да, Эд? Он остановился, пристально глядя на меня, будто ища что-то в выражении моего лица. — Я возненавижу то, что ты скажешь, да? Я не мог ему солгать. — Может быть. Вероятно. Но не забывай, что всё кончено и что мы — и Нарния — благодаря этому стали лучше. Его глаза слегка сузились, но он кивнул, и мы снова повернулись к ожидающему нас отряду. — Поехали, — сказал он Орею, переводя Филиппа в галоп. *** Я хотел покончить с этим. Что бы Питер ни хотел мне сообщить, я хотел, чтобы он наконец сделал это. Я давно обдумывал всю известную мне информацию, пытаясь найти связь между Каменным столом, словами Джадис и тем немногим, что я знал о смерти и возрождении Аслана. Черум учил меня решать такие проблемы логически, и сейчас я попробовал применить полученные знания на деле. Мои выводы были тревожными и, как я надеялся, ошибочными. Стали ли мы лучше? Я взглянул на брата, который держался без седла на Флиске с заслуживающей восхищения осанкой, выпрямившись во весь свой немалый рост. Его доспехи сияли даже в этот пасмурный день, и я задавался вопросом, не исходит ли этот свет изнутри него. Если Питер сказал, что мы стали лучше, значит, так оно и было. Я цеплялся за эту мысль остаток утра.