Издевательства

Вот и добрались до апартаментов Чжунли. Чайлд заснул пока его несли, прижавшись боком к груди мужчины он умиротворенно дышал, запах алкоголя так и веял от него, но видя как тому сладко спалось переживания смягчались. Неспокойные сны предвестника, которые тот надеялся скрыть оказались куда заметнее, бормотания и подрагивание, всхлипы. Пока они делили постель Чжунли было больно видеть парня таким напуганным, хотелось залезть внутрь его кошмаров и спасти от всех бед, и он мог такое провернуть, но вспомнив сколько раз напоролся на непрошеной помощи со своей стороны, останавливал себя. Благо сейчас не находилось причин для волнения, никакие сны предвестника сегодня не тревожили. В доме царила тишина погруженная во тьму переходящая в лунный свет из окон. Без трудностей, Чжунли отнес Чайлда в спальню, помог ему снять рубашку, обувь, а также ремень с брюк, пока тот продолжал спать и, укрыв тело одеялом, удалился из комнаты. Консультант избавил себя от верхней одежды, весь фрак пропах алкоголем, так что теперь его только в стирку. Пройдя по дому решил зажжечь домашние фонари. Ночь в доме Чжунли обычно не наполнялась мягким светом, только вот теперь он здесь не один, причина проговаривалась с лёгкостью в сознании - если Чайлд проснется, то не во мраке. А может и сам Чжунли не желал продолжать прибывать в нем, последние десятилетия, если не столетия, прошли в отстранении, адепты продолжали своим присутствием напоминать о прошлом, о том как было раньше, о том кого с ним больше никогда не будет, поэтому общении между ними сократилось. А о людях и говорить нечего, смертные и непонятные, как бы не старался походить на них, так и не смог понять их, долгая жизнь лишает подобного рода мысли. Но даже так, он вновь привязался к человеку. Ему до сих пор не ясно, как выбор пал на столь бесстрашного, будто бы специально нарывающегося на смерть, врага в глазах других, наглого и такого... хрупкого. Сначала считал что интерес строился на схожести, Чжунли видел в нём часть себя из прошлого, своевольный незнающий поражения, великий воин, увы отличие имелось, для Чайлда сражения словно игра, а для него же самого необходимость, архонту пришлось стать таким, когда хаос юноши был его частью изначально, по итогу исказившись в нечто жестокое. Может причина была в сходстве не с ним, а с кем то другим? Может Гуйчжун? Тоже не то, она была мудра и словно лотос благоухала на глади воды, когда Аякс рос сквозь плиты дорог города, нарушая их мозаику. Сидя напротив окна, Чжунли искал ответы на вопросы которые мучали одного его, он не понимал что служило причиной такой сильной привязанности к смертному, а вдруг это перерождение в человека так разнежило бывшего бога? Тогда только одно хотелось признать в выводе, ему это нравилось. Может ли бы быть что привязанность и поможет стать более приземленным, а если он сможет наконец понять за что Гуйчжун так любила людей? Поток раздумий прервали тихие, но неуклюжие после пробуждения шаги, Чайлд стоял в одних брюках устало глядя на Чжунли: - Почему вы не спите? - это был скорее упрек чем вопрос, но подойдя парень прижался к чужой спине уложив руки на плечах слегка обвивая ими шею мужчины, смотрел перевернуто сверху вниз в потухшие золота глаза, - Мне одиноко без вас. До Чжунли моментально дошла главная причина всего. Одиночество. Было горько признать этот факт, но сразу стало легче, ведь сейчас его держат в объятиях, его зовут за собой, он скучал по всему этому очень долго. - Ну так что? Вы идете, сяншень? - Чайлд прозевал на обращение, видно ещё не проснувшись после дрëмы. Чжунли больше не хотелось заставлять его ждать, встав с насиженного места, поцеловал в щеку Аякса, уместив руку на обнажённой спине, повел того обратно в постель, так и не погасив фонарики в доме.