сложности в понимании

Итеру надо много чего сказать, но… на деле он сказать ничего и не может.       Я вовсе не оставляю тебя одного, я только иду к своей цели. Абсолютно не вариант. Итер понимает лучше кого-либо, что именно это он и делает – оставляет Сяо в одиночестве. Покидает после того, как подарил надежду и свет.       Прости, Сяо, но я не могу вечно оставаться здесь, мне нужно продолжать поиски. Оптимально. И правдиво. Но Итер уже зажег фонари в чужих глазах, смотреть в которые и видеть там спокойствие стало привычкой, и говорить не хочется даже о правде. Так что да, сказать он не может ничего. Только проводит ладонью вверх по чужой руке и рассеянно бегает взглядом по телу Сяо. Запоминает. Ощущение кожи под ладонью, манеру складывать ноги в подобии позы лотоса, расслабленно лежащие на коленях руки, остроту ключиц, вечно поджатые губы… дальше он не поднимает взгляд. Не решается. Итер вовсе не боится увидеть боль в глазах Сяо или, боже упаси, злость. Он знает, что тот никогда не находил достаточно поводов для злости на него, но увидеть принятие и бесконечное понимание, будто так и должно быть, будто так оно всегда и происходит, страшно. Сяо живет по принципу: если нашёл - обязательно потеряешь. Итер упрямо не соглашается с этим, потому что ничего подобного, они вовсе не теряют друг друга, они не могут. Это просто… долгосрочная разлука. Так Итер думает и в свои слова свято верит.       – Все в порядке, Итер, – в его голосе нет ярко выраженных эмоций, но Итер привык читать их по другим деталям: слабое подобие улыбки, расслабленные брови и взгляд в глаза – Сяо действительно понимает и принимает.       – Я не могу иначе.       – Я знаю, Итер.       – Мне нужно найти сестру.       – Это твой долг. Ну да, конечно, кому как не Сяо знать о долге. Зачем только оправдывался.       – Но я очень хочу остаться. Сяо смотрит растерянно, потому что что?.. хочет остаться?       – Тебе незачем, – он ведёт плечом, чтобы сбросить чужую руку, а Итер подавляет возмущённый вздох и берет чужие руки в свои, подаваясь телом чуть ближе. Он подмечает раздражение, скользнувшее на мгновение в изгибе губ Сяо. Совсем короткое мгновение, но за него Итер и сам успевает вдохнуть это самое раздражение.       – Ты серьезно что ли? – его голос кипит возмущением, ведь он знает, что всё между ними что-то значило для Сяо, как и для Итера, но теперь он не уверен. Знает ли?.. По лицу напротив мало чего можно понять, но выглядит так, будто он действительно не понимает. Итер выдыхает почти беспомощно: – Здесь ты. Он так много вкладывает в это простое "ты", что от переполняющих чувств хочется выдрать сердце, и он искренне надеется на чужое понимание, но... Сяо не меняется в лице. Итер в смешанных чувствах отстраняется, садясь сбоку, и больше на него не смотрит. В воздухе повисает тишина, оседающая на языке привкусом разочарования.       – Я не понимаю, – его голос тихий и… обезоруженный, что ли. Подумать только, Сяо – и обезоруженный. У Итера даже злиться не получается. – Прости, я правда едва ли разбираюсь в том, что чувствую сам, и тем более не знаю, что именно значу… я для тебя. Паузы между словами такие долгие, что Итер верит – ему трудно. Впрочем, он всегда это знал. Только иногда справляться с такой неосведомлённостью трудно. И больно. Ну потому что… разве человек не должен сам понимать, если любит кого-то? И не будь Итер самим собой, он бы, наверное, бросил эту затею, но как он может бросить Сяо? Идея открыть душу нараспашку не пугает. Это ведь Сяо, он не будет глумиться и в крайнем случае не поймёт (что, может быть, даже хуже насмешки).       – Я дорожу тобой. Мне нравится проводить с тобой время, касаться тебя, смотреть на тебя, я постоянно думаю о тебе, – он, в общем-то, не сильно задумывается над словами, поэтому они не пропитаны поэтичностью и не выражают всю глубину его чувств, но он видит, что с каждым из них Сяо теряется всё больше и больше. – Я люблю ощущение тебя рядом. (я люблю тебя) Сяо очень растерян. Ему тысячи лет, и теперь он растерян. Конечно, ему никогда такого не говорили, но дело точно не в этом. Хотя бы потому, что Сяо не особенно это прежде волновало. Возможно, причина в том, что это Итер. Итер, который со всеми дружелюбен одинаково. Одинаково улыбается, одинаково протягивает руку помощи, одинаково принимает за неё награду. И, господи боже, Сяо, может быть, стоило открыть глаза пошире и хоть раз увидеть искорки в глазах, когда Итер улыбается ему, как непривычно рьяно он пытается ему помочь и как наотрез отказывается от любой награды, потому что «я делал это ради тебя». Возможно, он не совсем понимает, что именно Итер имел в виду под последним, но все-таки выдаёт простое:       – Я тоже. Итер даже не пытается подавить радостную улыбку, и лёгким движение опрокидывает Сяо на траву (тот задумывается, что будь это кто-нибудь другой, уже бы лишился рук, но это же… это Итер), не задумываясь, что ведёт себя, наверное, по-детски. Он не спрашивает «можно?», потому что Сяо вряд ли поймёт, о чём он, он просто обхватывает его лицо руками, наклоняется и прижимается к чужим губам своими. Они целуются неумело и чувственно, иногда стукаясь зубами из-за неспособности уловить ритм. И недолго. Итер быстро отстраняется, падая рядом и подставляя лицо солнечным лучам. Повернув к нему лицо, Сяо невольно заглядывается на то, как лучи играют в его волосах, подмечает складки в уголке глаза и закушенную в попытке хотя бы немного подавить улыбку губу и тянется к чужой руке, неуверенно касаясь. Итер тут же переплетает пальцы. Ему кажется, что ничто не способно хотя бы бросить тень на его радость, пока его не озаряет. Инадзума все ещё ждёт.       – Передавай мне письма через Катерину, – встречается взглядом с Сяо, пытаясь через него донести, насколько важна его просьба. – И… если найдёшь время…       – Мы будем видеться, – это совсем не обычно для Сяо – перебивать, но его голос сейчас такой уверенный, что у Итера никаких сомнений в сказанном. – Я что-нибудь придумаю.       – Я верю. Он сжимает пальцы в своей руке крепче.