Что ж ты, фраер, сдал назад

Я проснулся от звона ключей, открывающих камеру.  — Выходи, парень. На пороге стоял пожилой полицейский, с добродушной улыбкой под седыми усами. Он кивнул головой, подзывая к столу дежурного. Я нетвердой походкой засеменил за ним. Вчерашний вечер и ночь помнились мне смутно. Стойкое ощущение, что мне должно быть за что-то стыдно, не покидало и беспокоило, но я не мог вспомнить, что именно произошло. До тех пор, пока не взглянул на стол дежурного. Воспоминания, как назло довольно чёткие и подробные, вихрем пронеслись по больному мозгу. Ой-ё… Что ж я натворил… Хвала небесам, сегодня на дежурство заступил другой человек. Иначе сгореть мне от стыда на этом самом месте.  — Только больше в такие передряги не влезай, — предупредил дежурный, возвращая все, что нашли у меня при поимке — телефон, студенческий, проездной и мятную жвачку. — Вижу, парень ты толковый. Не ищи себе неприятностей. Я коротко пообещал, что больше неприятностей не будет, попрощался и бежал прочь. *** Я изо всех сил старался забыть, что случилось. В уме не укладывалось, как я мог допустить такое. И это я, хорошист, тихоня, и самый главный интроверт группы. Просто поверить трудно. К вечеру я так себя накрутил, что было впору бросаться под трамвай. Уши не переставали гореть, а сердце — бешено колотиться. Мы с несколькими ребятами снимали трехкомнатную квартиру, и я закрылся в своей комнате и до вечера оттуда не выходил. Мне было ужасно стыдно, и видеться с кем-то совсем не хотелось. К вечеру протрезвел Коля и позвонил мне, узнать, как дела. Я неловко рассказал, как прошла ночь, упуская все интимные подробности, но он по голосу явно что-то понял. Я признался, что изрядно начудил в камере, но что именно сделал, так и не сказал. От него потом шуточки по этому поводу можно будет слушать до конца жизни. Он попросил прощения, что бросил меня, я признался, что сам виноват. Но попросил больше не пихать мне наркоту. Он покаянно пообещал больше так не делать. Дружба была восстановлена. Всю неделю перед практикой я мучался угрызениями совести и пытался не вспоминать, что случилось. Стыдно было до одури. Колян видел, что что-то не так, и пытался расспросить, что же я все-таки натворил, но я молчал как рыба. Жизнь, казалось, возвращалась в прежнее русло. Каждый вечер, засыпая, я, как мантру, повторял: «ну было и было. Кто узнает». Почти помогало. В пятницу вечером ребята собрались в клуб, на этот раз — отметить начало практики. Я упирался всеми силами, но сила Коляна заведомо была больше. Он пообещал пить меньше и приглядывать за мной. Я же, наученый горьким опытом, пообещал самому себе, что вообще не буду пить. На том и порешили. Как обычно, я испытал жуткий дискомфорт, зайдя в такое место. Громкая музыка, яркие вспышки света, куча полутрезвого народа. В общем, открытая вакханалия. Но Коля был прав, чтобы совсем уж не терять связь с общественностью и с собственным поколением, я должен был участвовать в таких мероприятиях. Мы выбрали большой столик с диванами и уютно расположились. Я заказал мохито и какой-то салат. Ребята тут же накинулись на спиртное, и, повеселевшие, разбежались кто куда, однако большая масса пошла танцевать. Я какое-то время наблюдал за ними, пока взгляд не наткнулся на чёрную шевелюру волос, до ужаса знакомую. Она тут же исчезла, и я понял, что мне давно пора бы успокоиться, вон, видеться уже всякое начало. Подумав, я решил, что от одного шота ничего не будет, и опрокинул в себя рюмку, которую принесли Коле. Запьянеть от одной порции я не запьянел, зато немного расслабился и перестал, наконец, думать о случившемся. Мне не хотелось, как последнему увальню, весь вечер просидеть на диване, наблюдая за танцующими людьми, поэтому я поднялся и решил прогуляться. Как минимум до туалета. В уборной музыка была намного тише, и я с облегчением этим наслаждался. Дважды умывшись холодной водой, я прошёлся взад-вперед, не желая снова выходить в зал. Но когда-то это сделать все равно нужно было. Снова выйдя в шумное помещение, я сморщился. Время было всего около двенадцати, значит, ребят ещё как минимум часа два было бесполезно трогать. Я стал пробираться сквозь толпу обратно к нашему столику. Но на пол пути я замер. Потому что мне не показалось. Среди людей, неподвижно стоя и глядя на меня непроницаемым взглядом, стоял Товарищ Горячий Полицейский. И тут мои нервы сдали. Покраснев до кончиков ушей, я стал пробираться уже к выходу — до него было ближе. Но я чувствовал, как что-то позади неотвратимой горой движется ко мне. Выскользнув за двери, я быстрым шагом бросился прочь, но кто-то стальными пальцами впился мне в плечо и втянул в ближайший переулок. Я боязливо обернулся. Конечно, это был он.  — Ну, здравствуй, Максим, — усмехнувшись, поздоровался полицейский.  — Добрый вечер, Арсений Игоревич, — дрогнувшим голосом ответил я.  — Ну зачем же так формально? — Мужчина взял меня пальцами за подбородок и заставил на себя посмотреть. — Кажется, в участке ты называл меня как-то по-другому. Я сглотнул. Вот сейчас я начал конкретно переживать за свою дальнейшую судьбу.  — П-простите, пожалуйста, — промямлил я, чувствуя, как пылают огнём щеки. — Я был пьян, не знаю, что на меня нашло, честно… Меня прервало его горячее дыхание на моих губах. Он наклонился слишком близко.  — А мне понравилось, — улыбнулся он. — Особенно твоё маленькое представление. Повторишь? Сердце пропустило удар и снова зашлось в груди, уже с двойной силой.  — Пожалуйста, отпустите, — тихо взмолился я. Но он, кажется, даже не думал этого делать.  — Странно, а тогда ты умолял прикоснуться к тебе, — Арсений приподнял край майки и прикоснулся к моему боку раскаленными пальцами. Меня словно дернуло током, я попытался отойти на пол шага, но полицейский только тихо рассмеялся.  — Идём. Взяв меня за руку, он, наконец, отошёл, и зашагал куда-то по переулку. Я был настолько напуган, что даже не смел ничего сказать против. Лишь покорно следовал за ним. Вскоре мы подошли к машине, и Арсений, вытащив из кармана ключ-брелок, разблокировал двери и запихнул меня на переднее пассажирское сиденье. Я тут же вжался в кресло. Он обошёл машину и сел рядом. Не говоря ни слова, завёл мотор и спокойно куда-то поехал.  — Куда мы едем? — минут через пять отважился спросить я.  — Ко мне, — просто ответил мужчина.  — К вам?! — опешил я. — Но…  — А ты думал, тебе так безнаказанно удастся возбуждать полицейских? — не отрываясь от дороги, поинтересовался Арсений.  — Но я же… я… Машина резко затормозила на светофоре. Арсений повернулся ко мне.  — Да, ты. Думаешь, я не человек? Ты мне понравился. И я хочу воспользоваться тем, чем не смог воспользоваться в участке. Ты же так открыто предлагал. Загорелся зелёный и мы снова поехали. Я не сказал ни слова. Технически, я, конечно, сам был виноват. Но страх перед предстоящим действом был настолько велик, что просыпалась злость. Но сделать я ничего не посмел. Вскоре мы приехали. Я вышел, попутно оглядываясь — нельзя ли дать деру?  — Даже не думай, — угрожающе произнес Арсений, подходя и беря меня за локоть. Я покорно пошёл следом. Квартира на третьем этаже встретила нас тьмой и приятным запахом хвои. Наверное, какой-нибудь освежитель. Я снял кроссовки и стал посреди коридора. Арсений тоже разулся и включил свет. Его твёрдый взгляд говорил о явном намерении. Мне как-то поплохело. Он сделал шаг вперёд. Я не выдержал и понесся куда-то в глубь квартиры.  — Что ж ты, фраер, сдал назад? — с улыбкой в голосе произнес Арсений, неспешно идя за мной следом. — Не по масти я тебе? Как назло, ноги завели меня в самую дальнюю комнату. В спальню. Я уже с отчаянием поглядывал на окно, раздумывая, что третий этаж — не так уж и высоко, как вдруг Арсений подошёл сзади и неожиданно мягко развернул меня к себе. Я упёрся спиной в стену.  — Ну, чего ты боишься? — тихо спросил он, заправляя за ухо прядь моих каштановых волос. Чего я боюсь? Хороший вопрос. Того, что меня сейчас отымеют. Но взгляд мужчины резко поменялся. Теперь он смотрел как-то не так, по-другому. Более мягко, изучающе. Ехидная усмешка на губах сменилась лёгкой улыбкой. Он прижал меня к стене и склонился ближе. Я чуть не задохнулся от чувств, когда он прикоснулся к моим губам своими. Это было так… восхитительно. Так остро, обжигающе… И я невольно уступил. Арсений, не будь дураком, тут же воспользовался моментом и проник языком мне в рот. Черт, а он явно в этом профи. Сразу стало стыдно за свой скудный опыт. И страшно. Он обхватил меня за талию и бережно прижал к себе. Я не ожидал от него такой нежности. Мне казалось, он просто растерзает меня, когда доберётся до спальни. Однако его поведение меня удивило. Стало даже немного спокойнее. Взяв за край мою майку, он потянул её вверх. Я поднял руки, признавая полную капитуляцию, и мужчина стянул с меня одежду. По торсу скользнул холод, но тут же снова стало горячо — от прикосновения его рук. Он пробежался пальцами вдоль рёбер, очертил по контуру сосок и… спустившись, обхватил его губами.  — Что ты… Я охнул, упираясь в его плечи ладонями. Но куда мне было сдвинуть эту гору мышц. Он коротко шикнул, языком вызывая во мне раскаленные волны. А ведь мы еще даже почти одеты. Кажется, я сойду с ума за эту ночь. В штанах уже стало тесно, и Арсений, прижавшись ко мне для нового поцелуя, это чётко почувствовал. Впрочем, и он сам был не безгрешен. — Не представляешь, как я хотел тебя тогда, — прошептал он мне в ухо. — Ты был такой открытый, развратный. Такой трогательный.  — Почему же ты не подошёл? — запьянев от его голоса, спросил я с закрытыми глазами. Мужчина негромко рассмеялся, проведя указательным пальцем по моему позвоночнику.  — Глупенький, там же везде камеры. Он потянул меня за собой на кровать и осторожно уложил на простынь. Я снова покраснел, как варёный рак. Осознание катастрофы шибануло по голове, моментально сбив настрой. Я поднялся на локтях, вмиг посерьезнев.  — Погоди, так теперь в архиве вашего участка будет храниться видео, на котором я… ну… Он снова рассмеялся и силой уложил обратно. Я смотрел на него с ужасом.  — Нет, на камерах просматривается только коридор, — успокоил он, нависая надо мной. — Так что та великолепная картина осталась только в моей памяти. Я выдохнул. Он поймал мой выдох губами, успокаивающе потерев щеку.  — Но вот если бы я зашёл к тебе, было бы видно. А это запрещено. Он опустился и проложил дорожку поцелуев по моему животу к паху. Затем расстегнул джинсы. Мне не нравилось быть раздетым, когда Арсений полностью одет. Поэтому я категорически отпихнул его руки, пытающиеся стянуть с меня джинсы, и начал расстегивать пуговицы на его рубашке. Пальцы тряслись и заплетались, поэтому уже со второй пуговицей начались проблемы. Тяжело дышащий Арсений этого не вынес.  — Ну чего ты там возишься? Он приподнялся и резким рывком расстегнул рубашку полностью. По полу застучали отлетевшие пуговицы. Мне стало жаль рубашку, но я тут же о ней забыл, когда увидел обнаженного по пояс полицейского. Даа, просто древнегреческий бог. Мышцы играли под чуть загорелой кожей. Я не выдержал и прикоснулся к его животу, пробежав пальцами по кубикам. По его коже побежали мурашки. Мягко отстранившись, Арсений все-таки закончил начатое и снял с меня джинсы вместе с трусами. Я снова покраснел, сводя ноги вместе. Он посмотрел мне в глаза. Я поплыл от этого взгляда — властного, полного жгучего желания, но в то же время и заботы. Я почти утонул, когда почувствовал юркую ладонь на моем колене, которая мягко разводила мои ноги. Я тут же очухался и засопротивлялся. Все же я морально совсем не был к этому готов, хотя и был возбужден до предела. Он попытался взять мой член в ладонь, но я схватил его за запястье и судорожно оттолкнул. Внезапно я понял, что на меня нахлынывает приступ паники, и дышать стало труднее. После нескольких минут борьбы Арсений зло рыкнул и перегнулся через меня. Он что-то искал в прикроватной тумбе, громко дыша, а я прижал руки к губам и старался слиться с кроватью. Через минуту он вернулся на свое место надо мной, кинув что-то слева от меня. Я не понял, что именно, потому что взгляд был прикован к другому предмету, находившемуся в руках мужчины.  — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — увидев ужас в моих глазах, недобро усмехнулся он. Я попытался вскочить, но он ловко схватил мою руку, а затем и вторую. Послышался щелчок наручников, пристегнувших меня к изголовью кровати. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Он был доволен собой, как кот. Теперь ничто не мешало ему раздвинуть мои колени и полюбоваться на все сокровенные места. От стыда у меня пульсировала кровь в голове, а тело окутал нестерпимый жар. Арсений на минуту оторвался от созерцания прекрасного, встал и стянул с себя брюки. Из-за полутьмы я не смог ничего увидеть, но оно, наверное, и к лучшему. Вернувшись и заняв место между моих ног, он нежно огладил внутреннюю сторону бедра, затем наклонился и провел там же языком. Я выгнулся, сжав зубы, чтобы не застонать. Наручники впились в кожу, но я не обращал на них внимание. Но главное ждало впереди. Через несколько секунд этот мерзавец коснулся языком моей головки.  — А-арсений… Игоревич! — полупрокричал-полупростонал я. Он засмеялся.  — Ну, чего ты. Помнишь, как ты меня называл? Повтори. Мозг работал плохо. Да и как я его только тогда не называл.  — Товарищ Горячий Полицейский? — выдохнул я.  — Неа. Он снова коснулся меня языком, на этот раз вбирая всю головку целиком. Я попытался сжать ноги, но куда там. От судорог, пробежавших по телу, я снова дернул руками, и холодный металл наручников снова обжег болью. Он начал двигать головой, попутно держа мои ноги в удобном для него положении. — Сенечка… — закрыв глаза, простонал я.  — Даа, именно так, — на секунду выпустив меня изо рта, проворковал мужчина и снова занялся делом. Вскоре я почувствовал, что конец мой близок, и мелко затрясся. Арсений тоже ощутил это, поэтому отстранился, напоследок лизнув головку.  — Готов? — поднявшись за поцелуем, серьёзно спросил Арсений. Я быстро отрицательно закачал головой, но он лишь усмехнулся. Взяв то, что кинул рядом со мной, мужчина открыл тюбик и вылил что-то себе на пальцы. «Смазка», — сообразил я. Только не это. Холодный от геля палец легко нащупал отверстие и слегка толкнулся вперёд. Тысячи маленьких разрядов прошлись по телу, а в низу живота скрутился тугой узел нестерпимого больше возбуждения. Я застонал и дернулся, снова повреждая руки.  — Черт! Сними их, пожалуйста, — отчаянно попросил я, чувствуя, как саднят уже образовавшиеся раны. Он, увлеченный процессом, не сразу понял, что я имею в виду. Подняв голову и посмотрев на мои руки, он усмехнулся, вынимая из меня палец.  — Больше не будешь вредничать? — лукаво глянув мне в глаза, уточнил Арсений. Я помотал головой. Он потянулся к тумбочке и взял лежавший на ней маленький ключ. Выпустив мои запястья из оков, он на минуту оцепенел.  — Макс, прости… Что ж ты сразу не сказал? Я поднёс руки к лицу, разглядывая. Нда, раны оказались даже глубже, чем я предполагал.  — Да пофиг, — я обвил его за шею и притянул к себе, завладевая его губами. На раны сейчас мне действительно было плевать, главное распутать тот узел, что засел в низу живота. Я хотел разрядки. Поняв это, Арсений просунул руку между нами и снова проник в меня средним пальцем. Я шире развёл ноги. Завтра я опять буду жалеть и умирать со стыда, но сейчас мне было так хорошо, что думать о том, правильно ли я поступаю, совсем не хотелось. Он начал медленно растягивать меня, добавляя второй палец. В этот момент где-то рядом заиграла знакомая мелодия.  — Мой телефон, — простонал я, едва соображая, что происходит. Но ответить надо было. Арсений свободной рукой нашарил телефон в кармане моих джинс, которые лежали неподалёку. Я глянул на экран. Блин, Колян, ты как-то совсем не вовремя.  — Да? — ответил я, пытаясь восстановить дыхание и держать голос ровным. Но это весьма проблематично, когда в тебе несколько пальцев.  — Макс, ты где пропал? Уже уехал? — встревожился друг.  — Да-а, — выдохнул я. Арсений недовольно укусил меня за живот.  — Сказал бы хоть, а то я начал переживать.  — Прости, не стал тебя бес-… покоить… — голос дрогнул, когда полицейский протолкнул пальцы особенно глубоко.  — Оу, да ты с кем-то? — вдруг воскликнул Коля. — Блин, сорян, чувак, не отвлекаю.  — Ага, — пробормотал я и, отключившись, кинул телефон куда-то вбок.  — Теперь точно готов, — вынимая пальцы, констатировал факт мужчина. Он выдавил ещё смазки на свой член и навис надо мной. Я зажмурился. Он вошёл сразу весь, разрывая меня напополам. Несмотря на подготовку, все равно было больно. Я вцепился ему в плечи, чувствуя, что царапаю ногтями. Ничего, будет ему месть за наручники. Когда я немного привык, он начал медленно двигаться, покрывая мою шею поцелуями.  — Ещё, — окончательно привыкнув, простонал я. Арсений, все поняв, начал двигаться сильнее, наращивая темп. Меня окончательно повело. Я стал кричать от наслаждения, и мне больше не было стыдно. Я прижимал к себе Сеню, стараясь быть как можно ближе, соприкасаться кожей везде, где только можно. Я видел, что ему это тоже безумно нравится. Он словно подставлялся под мои ногти, которые оставляли длинные царапины, продолжая двигаться во мне резкими толчками. Через какое-то время я понял, что кончаю, и хотел как-то предупредить его, но не успел. Мой мозг взорвался, а перед глазами вспыхнули тысячи искр. Тело свела судорога, я выгнулся и, кажется, закричал. Через несколько секунд я почувствовал, как во мне разливается что-то тёплое, и это ощущение было словно вишенка на торте. Арсений сделал ещё два толчка и вышел из меня. Удовлетворенно рыкнув, он завалился рядом со мной.  — Сенечка… — мурлыкнул я, потянувшись за поцелуем. Мужчина нежно поцеловал меня в губы, прижимая к себе. Я положил руку на его бок, закрыл глаза и моментально вырубился. Утром будет очень стыдно. Но это будет утром.