Алый серп и молот

Глава 2 День не спеша проходил за днём. С каждым новым числом в календаре на улице становилось жарче и дети все меньше хотели сидеть дома. РСФСР в лёгкой маячке, босиком вышел из комнаты, где ещё спали братья и сестра. На кухне мальчик услышал негромкий звон посуды, который и привлёк его внимание. У раковины стоял СССР, уже в уличной одежде и убирал чистую тарелку после завтрака. Боковым зрением заметив сына, совет повернулся на него, поднимая с табурета потертый кожаный цвета. -РСФСР, почему так рано встал? -Пап, а ты сегодня долго? Проигнорировав вопрос спросил мальчик, сонно потирая глаза. -Не знаю, как пойдёт. -Но.. -Все, мне некогда. Я опаздываю. Выпрямившись, коммунист потрепал республику по волосам, выходя за дверь. Стук каблуков с каждой секундой становился все тише, пока вовсе не прервался хлопком входной двери. Опустив голову, мальчик сел на кухонный стул, уставившись взглядом в пол. Ну почему он не обращает на него внимания? Ну почему не может пропустить хотя бы денёк этой дурацкой работы?! Он вождь и может взять любые деньги из казны и вообще не работать, а все время играть с ними! Именно так рассуждал детский разум, постепенно зарастая обидой. Обидой от непонимания, в силу ещё юного возраста. Размышления мальчика прервал женский голос. -Доброе утро, РСФСР. А чего так рано сегодня? Стаун, с ещё растрёпанными волосами и лёгкой утренней отечностью на лице присела на корточки рядом с табуреткой, где сидел племянник. На губах как обычно была лёгкая улыбка, но заметив грустные глаза ребёнка и его закрытую позу, девушка сразу поняла, что что-то не так. Хрупкая ладонь легла на детское плечо, слегка согревая теплом. -Что случилось? -Стаун, папа нас разлюбил, да? Глаза девушки округлились в непонимании, а брови немного сдвинулись. Просидев в недоумение пару секунд, комсомолка сняла РСФСР со стула и обняла, поглаживая по голове -Ну что ты, солнышко? Нет конечно. Папа нас всех очень любит, с чего ты взял вообще? -Он совсем не обращает на нас внимания. Не играет, не гуляет, как раньше. Все только работа, работа. Видя, что мальчик еле сдерживает слезы, коммунистка тяжело вздохнула. -Понимаешь, папе нужно работать. У него сейчас трудности на работе, куча всяких бумажек, люди волнуются. Он не может по другому. Вот увидишь, скоро все разрешится и папа опять будет проводить с тобой время. Стаун вновь пытались убедить, что все хорошо, поглаживая республику по плечу. Сидя с племянником на жестком ковре, что больше напоминал полотенце ещё какое-то время, девушка все же поднялась на ноги. -Так, теперь мою раннюю пташку надо чём-то кормить. Только схожу переоденусь. Щёлкнув паренька по носу, она вновь вернулась в спальню, где был шкаф. Пробежавшись пальцами по одежде, подхватила одну из вешалок и вытащила алый сарафан в мелкий белоснежный горошек. Надев на себя ткань, расправила аккуратное кружево, что было нашито по всем краям. Деревянный гребень частыми зубцами проходился по пепельным волосам, приводя их в порядок. Немного покрутившись у зеркала, коммунистка вернулась на кухню, где число детей увеличилось на двое. РСФСР, УССР и КССР сидели да столом, о чём-то беседуя, но заметив тётю умолкли. -Проснулись уже? Ну давайте завтракать. Подойдя к окну, девушка повернула металлическую ручку и отодвинула массивное стекло в побелённой деревянной раме. -Стаун, а можно радио включить? Спросил УССР, подойдя к подоконнику на котором помимо растений стоял радиоприёмник. -Да, конечно. Улыбнувшись ответила комсомолка, отходя к плите, возле которой стояла небольшая баночка каши, видно Союз не убрал после завтрака. Набрав небольшую кастрюлю проточной воды, поставила её на огонь. В стенах комнаты раздавался голос диктора, переодически перебиваясь песнями, многие из которых были пионерскими. Под приятную музыку, советы не спеша позавтракали с позже присоединившейся БССР, и перемыв всю посуду, Стаун повернулась к племянникам. -Может сходим прогуляться? Погода такая хорошая Дети хором, с энтузиазмом поддержали эту идею и пулями побежали в свою комнату переодеваться. И вот уже они идут по широким бульварам вдоль густых алей. -КССР! Не взлетай! Я как тебя ловить буду?! Ты же ещё плохо летаешь! -Ну Стаун! Нормально я летаю! Мальчик махал крыльями, держась в воздухе над головой девушки. От ее слов стало немного обидно. Ну за кого она его держит? Республика уже и сам может понимать, что ему можно а что нет. Не маленький. -Я сказала живо вниз! -Стаун, ну мы не маленькие! Почему вы с папой постоянно нас контролируете? Вмешался УССР. Республика стоял, скрестив руки на груди и нахмурив брови. Этот ребёнок всегда отличался от других своей темпераментностью и свободолюбивостью, отчего чаще всех и получал от СССР, за громкие высказывания. -Так, дети, ну-ка прекратили эту диверсию! Что за бунты? КССР, спустись на землю пожалуйста. Сейчас комсомолка придала голосу уверенности и стояла, скрестив руки на груди. Вздохнув, республика коснулся носками туфель асфальта. Стаун тут же изменилась в лице, улыбнувшись -Спасибо большое. Идемте дальше? Дети робко приподняли уголки губ. Им было немного непривычно, что их благодарили за такую простую вещь. Для Советского Союза их послушание было необходимой мерой. И ничего необычного, однако их тётя считала немного иначе. По крайней мере благодарила их и старалась не давить хоть немного. -Да, хорошо -Ну вот и отлично Комсомолка потрепала казахскую республику по голубым волосам и направилась прямо по проспекту. Лучам дневного солнца ничего не препятствовало и они мягким светом гладили белоснежные стены высокого здания, где крыша сужалась к небу. По бокам широкого тротуара сочно-зелёным ковром прорастали травинки, а иногда и яркие цветы. Если присесть на корточки или лечь у начала этой травы, то можно подумать что ты в поле. Просторном, широком, где царит полная свобода. Душа их советской страны. Растянув губы в улыбке от своих же мыслей, Стаун зашагала быстрее, немного подскакивая, а за ней стайкой семенили дети. Алый сарафанчик, выделялся среди коротких юбок и джинс, которые сейчас стремительно набирали популярность. Вся молодёжь стремилась быть ближе к Америке и Западу, но эту девушку мода не волновала. Искренняя любовь к советской жизни вытесняла её. Восторг девушки от родины буквально звучал из её сердца. Как песня, которая сейчас заполнила улицу, раздаваясь из красного москвича, что стоял на обочине дороги. Коммунистка сразу узнала голос Магомаева. Один из её любимых певцов. -Ты никогда не бывал, в нашем городе светлом. Над вечерней рекой не мечтал до зари. С друзьями ты не бродил, по широким проспектам, значит ты не видал лучший город земли! Песня плывет, в сердце моем! Эти слова о тебе Москва! Не удержавшись начала негромко подпевать комсомолка, немного опустив ресницы. Наслаждаясь каждой секундой этого времени, она и не заметила как радио из машины перестало слышаться, сменившись на скрип колёс голубого трамвая. -Дети, бегом сюда! Скорей! Стаун запрыгнула на металлическую платформу, махая рукой детям, что были в паре метров. Республики пулей запрыгнули за ней. Вложив в руку пожилого водителя несколько монет, села с племянниками на мягкие сидения возле больших окон, за которыми стали мелькать деревья, домики и машины. -Стаун, а куда мы едем? Спросила БССР, высунувшись из-за спинки сиденья, на котором сидела тётя. -А мы едем просто покататься. Почему нет? В таких разъездах страны провели почти весь день. Выпрыгнув на последней из запланированных точек, они со смехом побежали по улице. В дороге комсомолка пообещала им поиграть в догонялки, ну вот теперь и неслась прочь от РСФСР, которого в трамвае выбрали водой. Рука республики почти схватила край её сарафана, но коммунистка успела юркнуть за дерево. -Ха! Не поймаешь! -А вот поймаю! Бегающие дети и девушка, в лучах вечернего солнца. Звонкий смех и вскрики. Именно такую картину увидел СССР, стоя на ступеньках массивного здания. И вроде бы это должно было вызвать улыбку, но совет лишь тяжело вздохнул, сжав рукой ранец. Внутри кололо чувство вины. Он совершенно не уделяет внимания своей семье. Только работа. Но так нужно. Он обязан. Обязан сохранить это все, что бы они могли так же непринужденно бегать по центру города и чувствовать безопасность и свободу. И он будет работать, совершит эту перестройку и сделает их жизнь ещё лучше. Подняв ресницы, тяжёлыми шагами спустился по лестнице. -Союз! -А? Стаун с разбега налетела на брата, прикрываясь им от УССР. И вскоре уже все страны были вокруг СССР, который не могу и шага сделать. -Да ну что ж вы за люди, дайте пройти! Я домой вообще-то хочу. С лёгкой усмешкой на потрескавшихся губах произнес мужчина, оборачиваясь на сестру. -Ну ладно, ладно, зануда, пошли домой. Тихо посмеявшись, девушка отпустила коммуниста и вместе с детьми, вся семья направилась домой, по дороге непринужденно болтая о том, что у кого произошло за целый день.