Нехватка воздуха

      Академия Святого Александра была тем самым местом, где богатенькие наследники званий "графов" и "лордов" должны были научиться манерам, сделающих их достойными этих званий. Однако кто бы спросил об этом мнения самих "наследников"?       Юноши, в чьих головах лишь свистел ветер, не желали читать толстые тома старых книг и выводить идеальные ровным почерком заметки, вслед за унылой лекцией старых преподавателей. Кому нужна ответственность за обширные земли или даже целую страну, когда милый на вид нищий мальчик - которому посчастливилось отучиться в таком элитном учебном заведении целый семестр по обмену - приносит тебе за пазухой аккуратно завёрнутый косяк отборной травы или табака, стоящего больше, чем его собственная жизнь?       Таким "мальчикам" нравилось внимание со стороны богатых сверстников и они старались угодить им во всём, пронося через охрану как можно больше экзотических посылок. Даже если не всем это приходилось по вкусу.       В маленькой комнате общежития, воздух уже давно насквозь пропитался едким сигаретным дымом. Гокудера Хаято, будучи наследником небольшого графства, не был настолько значимой личностью в стенах Академии, чтобы к его жалобам по поводу развлечений "мерзких коронованных особ" прислушивался хоть кто-то. Что бы он не говорил и не пытался предпринять, староста курса - а вместе с ним и весь учительский состав - лишь качал головой. Так что ему приходилось лишь поплотнее закрывать нос и рот рукавом свитера, стараясь вдыхать реже, но как можно глубже.       Он не помнит, с каких пор у него эта явная непереносимость, что от одного запаха табака глаза слезятся, а горло дерёт и поперёк него встаёт тяжёлый ком, от которого сложно продохнуть - но её явно не было до поступления сюда. Хаято усердно пытается избавиться от него – вздыхает и с силой напрягает трахею, собирая в ней воздух, но добивается лишь тяжёлого астматического кашля и решает, что такими темпами лишь быстрее задохнётся и погибнет, лёжа в одной комнате с аристократами разных мастей, а оно того не стоит. Запах, в конце концов, выветрится спасительным сквозняком, медленно просачивающимся сквозь щель в приоткрытой форточке, и всё снова встанет на свои места.       Вообще-то, Луссурия не курит. По крайней мере не так нагло – прямо в комнате, когда можно выйти хотя бы на балкон в коридоре. Да и он - наследник звания лорда Блэквуда - прекрасно знает о недуге своего соседа и никогда не станет, по крайней мере намеренно, вредить ему. Но в последние дни у них часто гостит их однокурсник и в комнате редко можно застать свежий воздух.       Бельфегор, кстати, живёт всего на пару комнат правее по коридору и часто остаётся там один – что же им обоим не курится на его территории? Гокудера не понимает и того, зачем крон-принц вообще так часто захаживает к ним погостить. Он ведь член королевской семьи и, не смотря на то, что Академию населяют всякие высокопоставленные выродки, он в любом случае возвышается над ними всеми. Бел - будущий король, занявший место наследника после смерти своего родного брата, и всегда мог бы выбрать себе куда более подходящую компанию для времяпровождения. И действительно - в любое другое время, например, на учёбе, он ошивается возле Луссурии крайне редко, предпочитая ему одному целую толпу восхищённых его личностью и положением в обществе фанатиков. Как он сам это называет? Ах да - «душа компании».       Так почему бы «душе компании» не тусоваться в этой своей «компании», прихватив с собой порой и надоедающего до жути крон-лорда Блэквуда? Кажется, это был слишком сложный вопрос.       Непонятно, курил ли Бел для удовольствия, или просто для показухи - такие как он всегда имели желание выглядеть круче всех остальных - но доставал он сигарету прямо на входе в комнату. Они с Луссурией могли долго сидеть на подоконнике, пока не выкурят всю пачку и не закончат спорить о каких-то совершенно ненужных и дурацких (особенно для наследников знатных родов) вещах. Гокудера не собирался слушать, а уж тем более отвечать, когда про него, изредка, вспоминали. Он вообще каждый раз стремился уйти из комнаты, пройтись по коридорам Академии, отправиться гулять – не смотря на погоду – или засесть в библиотеке за какой-то очередной скучной книженцией. Но вечером, в любом случае, было необходимо возвращаться в комнату - директор жестко наказывал тех, кто нарушал комендантский час.       А его прихода дожидался сигаретный дым, плотно засевший в воздухе ядовитым облаком.       Это была лишь одна из многих ночей, которые Хаято проводил без сна. Через чуть приоткрытую форточку тонкой струёй проникал морозный осенний воздух, но его категорически не хватало, чтобы разбавить собой табачный запах. На сей раз приходящий мальчишка с выкрашенной в ярко-зелёный копной волос, принёс с собой целый пакет плотно упакованного в нём табака, и запах сожжённой отборной травы засел в комнате отдельным слоём атмосферы.       Гокудера скорчился в очередном мучительном приступе, прислонившись спиной к холодному окну и слушая, как в паре метров от него сладко сопит его сосед. Прекрасно.       Выходить из Академии по ночам было строжайше запрещено, хотя вряд ли директор предпринял действительно хоть что-то стоящее, чтобы задержать учеников в четырёх стенах после полуночи. Караульные то и дело засыпали на своём посту, а камеры на территории были запрещены, дабы не заснять какие-либо компромативные действия будущих наследников Английских земель.       Гокудера, как, наверное, и многие, знал множество лазеек и часто пользовался ими, чтобы выйти прогуляться ночью. На заднем дворе выделили место под деревянную будку, в которой достаточно мирно (хотя бы из-за того, что большинство нормальных людей стремительно обходило это место за много метров) обитал его ротвейлер. Пёс обладал неизмеримой привязанностью к Хаято, и был, пожалуй, действительно хорошим слушателем для юноши.       Пусть чаще всего, он слушал лишь невнятные злые бормотания и постепенно уходящий, сбивающий их сухой кашель.       Гокудера сидел на холодной земле, поглаживал чёрную макушку, оказавшуюся на его коленях и задумчиво разглядывал огромный серебренный диск луны.       - Иши-ши, вообще-то на улице октябрь – немного не время для прогулок в одной рубашке. Потом простудишься и снова будешь дохать на всё общежитие как туберкулёзник.       Обескураженный тем, что его застали врасплох, ротвейлер подскочил на все четыре лапы и грозно залаял, брызжа во все стороны слюной. Гокудера поднял усталый, холодный взгляд на стоящего над ним крон-принца. Конечно. Ведь эта ночь просто не могла стать ещё хуже.       - О, простите, Ваше Высочество, я сильно мешаю вашим посиделкам? В следующий раз буду вести себя тише. А то как же этот мир переживёт, если Вы, вместе с крон-лордом Блэквудом, не обсудите глобальную проблему ношения галстука? - крепко стиснув зубы, прорычал Хаято, стараясь выделить высказанный сарказм как можно ярче.       - Шарфика, - мягко, с глупой улыбкой поправляет Бельфегор, и отмахивается рукой от лающей собаки, словно она ничто иное, как иллюзия, которая вот-вот должна была испарится в ночной тишине.       - Что?       - Мы обсуждали шарфик, раз уж ты подслушал, - и блондин садится на землю рядом, плотно прислонившись к чужому плечу, словно они были давними закадычными друзьями.       Чужой бок приятно тёплый, но Гокудера стремительно отодвигается чуть в сторону, с опаской озираясь по сторонам. Не хватало ещё, чтобы их застали многочисленные телохранители крон-принца. Проблем с королевским двором ему точно было не нужно.       Ротвейлер, поняв, что он здесь бесполезен, наконец затыкается и отправляется в будку спать. Вот тебе и друг, называется.       Бел запускает руку в карман пиджака, небрежно накинутого поверх полосатой пижамы, и, доставая оттуда пачку нелегально привезенных сигарет, закуривает одну. Хаято жмурится. В груди моментально всё словно сжимается, делая дыхание тяжёлым. Нехватка воздуха мгновенно вызывает аритмию и Гокудера мысленно проклинает всё на свете, надеясь, что не откинется прямо здесь и сейчас, ведь вряд ли посреди ночного двора Академии найдётся кто-то, кто спасёт его жизнь. Ему кажется, что из Бела очень хреновый врач первой помощи.       Они сидят так в полной тишине ещё довольно долгое время.       - Никогда бы не подумал, что ты умеешь молчать. Что, мозоли на языке от постоянной болтовни наконец-то заболели? – первым не выдерживает, почему-то, Хаято. Всем своим тоном он старается подколоть, выразить как можно больше презрения и язвительности. В конце концов хоть от кого-то этот избалованный мальчишка должен услышать немного грубости! Он ожидает услышать подколку в ответ, но ему не отвечают тем же.       - Иногда прыгать вокруг всех тоже устаёшь. – Гокудера замечает, пожалуй, впервые в жизни, что и у его надоедливого однокурсника бывает уставший, пустой взгляд. Он ощущается даже сквозь занавес из густой пшеничной чёлки – Не поверишь, но я тоже иногда нуждаюсь в одиночестве.       Юноша ухмыляется чему-то своему и наконец поворачивает голову к собеседнику, встречаясь с его удивлённым взглядом. Раз сегодняшняя ночь такая удивительная, Гокудера уже и не знает, к чему готовиться дальше.       Но ему всего лишь протягивают полупустую пачку.       - Я не курю. – фыркает Хаято с толикой призрения. Вместо него очередную сигарету достаёт и прикуривает Бел.       - А жаль. Я слышал, что такие вещи как раз выбиваются «клин клином».       Гокудера думает несколько секунд, а затем, сам не зная почему, забирает зажжённую сигарету прямо из чужих губ. Вдыхает отвратительный на запах и вкус дым и заливается кашлем, тут же отворачиваясь. За спиной весело и так противно хохочет крон-принц.       Вот только приступ действительно отпускает. А вместе с ним и лютая ненависть.