Две струны холмов

Чем ты умнее, тем хуже для тебя оборачивается совершённая ошибка

(5-е сентября)       На улице было по-утреннему тепло. В моей школе прозвенел звонок на первый урок, но я не торопился на учёбу. Какая-то женщина, которая вела своего ребёнка за ручку, посмотрела на меня с отвращением или с удивлением, что ли, — фиг поймёшь, что там у людей на уме. Ребёнок некоторое время не отрывал от меня своего взгляда. Конечно, я и сам бы на себя так взглянул: весь в пыли, порвал левую штанину, и любимая чёрная джинсовая куртка превратилась в мятую тряпку. Вот чёрт! Ну да ладно, потом попрошу Вальду подшить. Где эту рыжую тушку носит? Обычно она опаздывает только зимой: не хочет вставать из тёплой постели… Хотя, я вижу вдалеке девушку с походкой Вальды. Наверное, это она.       — Валя-я! Быстрее шагай!       После моего крика девушка заметно ускорилась. Ну, хоть на этот раз меня не подвело моё плохое зрение. Я побежал ей навстречу. Увидев меня поближе и всмотревшись в мои слегка безумные жёлтые глаза, подруга упрекнула:       — Коля, ты снова это сделал?! Ты же так можешь умереть. — Вальда ненадолго закрыла лицо руками, чтобы осознать увиденное.       Она чертовски права, поэтому я виновато отвернулся:       — Ладно, всё потом, я сейчас переоденусь дома и приду ко второму уроку. Так и передай классухе, ок? Если что, на меня собака напала, — и я помахал перебинтованной рукой.       — Хорошо. Ну давай, беги. А я пойду слушать ежедневную порцию её нытья о безответственности выпускников. — Она отвела осуждающий взгляд и мы разошлись.       Я побежал домой. Дом недалеко, но через некоторое время я выдохся и пошёл спокойно. Всё равно время есть. (За два часа до этого)       Я спрятался на какой-то перекладине под потолком небольшого, но просторного из-за пустоты помещения. Мы находились в сарае или мини-ангаре… Не могу утверждать. В руке приятно ютилась удавка. Она напоминала мне моего домашнего питомца, которого, к сожалению, меня заставили выкинуть. Красивый ужик был…       Моя цель была подо мной. Я последовал за ним, когда увидел из окна своего второго этажа его походку, подходящую под описание. Конечно, я мог и ошибиться, как не раз случалось. Но не сегодня. И даже не спрашивайте, почему в такую рань я не спал, а рассматривал походку прохожих.       Мужчина высокого роста, такого точно в толпе не потеряешь. Рядом с ним стояло ещё двое. Их внешность я изучил, как только здесь оказался. Не думал, что трое преступников не заподозрят, что за ними следит подросток. Что ж, это навредит им же. В голове прокладывали себе путь сомнения, что мне не хватит одной удавки на всех. Однако моё сознание очищалось при виде связанного парня примерно моего возраста, который лежал на полу. У него были также закрыты глаза и рот. Отбросив сомнения, я сжал удавку. Итак… Погнали!       Я кинул камушек на пол, в десятке метров от мужчин. При этом стараясь не издать ни звука со своей стороны. На секунду все обернулись и начали перешёптываться. Дерьмовый план, но импровизация — моё всё. Одного из них послали осмотреться. Значит, как только он подойдёт туда…       Я спрыгнул на высокого, сразу же завалив его наземь. Перцовым баллончиком в лицо первому и второму, о да, хватит на всех! Нож в спину самому крепкому, нож в руку мне… Стоп, больно же как, а-а-а бля! Я пнул в колено того, кто попытался меня пырнуть, и побежал душить последнего. Он вроде как достал пистолет, но меня это пока мало волновало — инстинкт «бей-или-беги». Я подбежал к тому, на кого упал изначально, и подошёл к обладателю пистолета, прикрываясь его союзником и заливая ему параллельно лицо из баллончика. Как, оказывается, много может простая штука из Интернет-магазина! Сконцентрировавшись на мне, несостоявшийся стрелок споткнулся обо что-то на полу. Я воспользовался моментом и бросился к нему, выбив пистолет ногой. В сравнении с тем, как болела моя правая рука, боль от того, что я ударился пальцем ноги о выбитый пистолет, оказалась комариным укусом. Я схватил пистолет, пока этого не сделал ещё кто-то, и продолжил душить собачьей удавкой мужчину, стоявшего рядом со мной. Дрожащей рукой я прицелился пистолетом противнику справа в ногу. Я не умею стрелять из пистолета, но они-то об этом не знают. Щёлк! Ах, пистолет не заряжен, теперь понятно, почему в меня не успели выстрелить. Сплошное везение, как ни посмотри. Ладно, суну его в карман. Противников слишком много, чтобы я мог обезвредить всех сразу; в мыслях затаилась лёгкая паника. Пока я держал удавку на шее одного, другой уже уверенно направлялся в мою сторону, и к нему собирался присоединиться последний, оправившись от боли в глазах. Мой заложник забыл, что, когда тебя душат, нужно бить нападающего, а не пытаться снять удавку. Это сыграло мне на руку, так как вскоре он начал терять силы. Я вырубил его коленом в затылок. Неплохо, но моё колено заработало ещё один синяк. Один из оставшихся достал нож. Второй не смог этого сделать, так как оставил его в моей руке. Ну что же, у меня хоть есть, чем защищаться.       Я вскочил и побежал оттуда. Нет смысла сейчас идти против троих, эффект неожиданности уже прошёл. Тот, который с ножом, побежал за мной. Не понимаю, как моё сердце всё ещё бьётся — оно должно было остановиться ещё тогда, когда я лез на эту единственную непрогнившую перекладину под крышей. Живот горел от адреналина, я сильно вспотел и ноги норовили подкоситься, и, если бы это было впервые, так бы и произошло. Но я уже третий раз убегаю вот так.       Я побежал в сторону полицейского участка, доставая нож из руки. С облегчением я заметил, что кровь не пошла фонтанчиком. Отлично, артерии не задеты. С ужасом заметил, что кровь слишком тёмная (у меня и так тёмная кровь, а венозная вообще может показаться чёрной, если в больших количествах), но вскоре понял, что вены тоже в порядке. Знаю я, что нельзя доставать лезвие из раны, но оно мне сейчас очень мешало. Я по-быстрому обмотал удавкой руку и кое-как перевязал рану куском штанины, который уже почти оторвался и болтался. На бедре тоже виднелся порез, но он был незначительным. Я бежал и бежал, мужчина никак не мог меня догнать, но я чувствовал, что скоро выдохнусь. Знаете, есть такая грань, когда ты устал и бежишь уже чисто на силе воли? Вот так я и бежал. Я заготовил себе велосипед на случай побега, но сейчас понял, что нет времени отсоединить его от столба, к которому привязал… Или есть? Я подбежал к велосипеду и разрезал верёвку ножом. Да-да, ненадёжное крепление, просто я ещё не купил нормальный замок после прошлого случая. Но это спасло мне жизнь. Я за доли секунды оседлал железного осла и покатил к участку. Заметив, что гнавшийся за мной пробежал ещё несколько метров и беспомощно остановился, я прибавил ходу, поставив максимальную, шестую передачу, и поехал до участка максимально быстро, чтобы преступники не успели сбежать слишком далеко. Понимаете ли, я не ожидал, что там будет лишних два мужика. Следил за одним, на одного и рассчитывал. А оказывается, он был только рабочей силой группы. Из-за такой глупости я сильно рисковал, и мне удалось спастись чисто благодаря короткой растерянности противников. Ну, а сидеть там и ждать, пока они меня заметят, я не собирался. По пути я встретил патрульную машину, поэтому передал всё им и отправился в больницу, оставляя за собой тусклый кровавый след. Как только я прибыл, ноги мои подкосились, и я едва забрался по ступенькам ко входу.       Так сложилось, что в некоторых районах службы часто практикуют запрещённую технику «Похуй» и, следуя её принципам, не совершают лишних телодвижений. Сейчас я даже порадовался, ведь это освобождает меня от лишних расспросов. Да, в первый раз много чего выпытывали, но потом почему-то забили на это. А ещё мне кажется, им просто интересно, что будет дальше — впрочем, как и мне. Именно интерес — моя самая сильная эмоция, которая всё время удерживает меня на плаву. (08:49)       Когда я зашёл домой, в голове всё ещё прокручивались недавние события. Я был шокирован, насколько мне повезло сегодня. Вроде всё сделал правильно — мальчик в больнице, полиция в погоне, я в бинте, школу в жопу. М-да.       Я принял душ, стараясь не намочить повязки на бедре и руке. Врач мне сказал полежать, но я успею ещё посидеть неподвижно в школе на уроках. Далее я надел чёрную майку, джинсы и остановился в раздумьях, что бы ещё накинуть. У меня на левом плече была татуировка в виде символа Аида, о которой никто, кроме отца и Вальды, не знал. Я набил её в девятом классе и перестал носить короткий рукав на физкультуре. Папа нормально к этому отнёсся, ведь тату не была большой и не выглядела, как грязное пятно. Не то что у Вальды. У неё ладони, предплечья и грудь были покрыты рисунками пауков, паутины, цветов. И ещё череп (в котором, опять же, сидел паук) красовался на шее. Все учителя были, мягко говоря, в полнейшем шоке, когда после каникул Вальда пришла вся в татушках (кстати, тогда она ещё в придачу начала красить кончики волос в яркие цвета, сейчас вот, ходит с жёлтыми, продолжая раздражать часть учительского состава). Директор даже пытался её исключить, но безуспешно. Думаю, за четыре раза она набила слишком много. Хотя у каждого свои причуды. По крайней мере, она ведёт лучший образ жизни, чем я.       Я живу с отцом, он целыми днями на работе, мать давно в диабетической коме, поэтому квартира полностью на мне. Всё, как в фильмах про необычных подростков — не жизнь, а клише. Зато папа приносит разные вкусняхи на ужин, и мне нужно готовить только завтрак себе и обед на двоих.       Всё началось летом, перед десятым классом, как раз в то время, когда Валя пошла к тату-мастеру. Задолго до этого я осознал, что мне нравится, когда со мной происходит что-то плохое и одновременно интересное, необычное. Это может показаться странным увлечением, но я чувствую то же самое, что и во время просмотра хорроров. Только в десятки раз сильнее, ведь события происходят в реальности. Я не мазохист. Я не наслаждаюсь страданиями, потому что я не очень-то и страдаю от того, что делаю. Скорее, страдают близкие… Мне было бы стыдно, если бы я вообще мог чувствовать вину. После второго инцидента отец узнал о нём. Мне неприятно видеть, как он, в осознании своей беспомощности, иногда поникает при виде меня. А в первые дни он вообще чуть ли не плакал. Он понял, что меня не получится контролировать, поэтому высказал все переживания, что у него на душе, и вечером повёл в пиццерию. За тем ужином я установил для себя некоторые правила. Например, не связываться с убийцами.

***

(Около 15:30)

      После занятий мы пошли к Коле домой, как всегда. Я уже и забыла, когда в последний раз приходила сразу же к себе — их квартира стала будто родная. Обычно я сижу у Коли около часа, а потом мы собираемся на тренировку, либо я иду домой.       Сейчас мы сидим в единственной комнате и ждём, пока сварятся пельмени. Коля беззаботно катается на стуле: одна нога подогнута под себя, другая закинута на стол, руки подняты вверх, а голова запрокинута назад, от чего очки сползли на лоб. Редкое зрелище, на самом деле, такое можно увидеть только в случае сильной усталости. Коля вообще поразительный человек — от него никогда не знаешь, чего ожидать, но это точно не подорвёт доверие. Ему можно доверить вообще что угодно, и он нормально к этому отнесётся.       Красивые волнистые волосы чёрного цвета доставали Коле до подбородка. По-моему, ему очень идёт, так как Коля высокий и худой (но благодаря спорту всё равно видны мышцы). Задумчиво накручивая прядь волос на палец, он выдал:       — Если нам будут задавать так много домашки, то до экзаменов я не доживу. Хоть я и не так усердно готовлюсь к ним, но как же бесят объёмные задания по бесполезным предметам, на которые уходит больше времени, чем на ту же историю, которая нужна для поступления.       — Ты её хоть понимаешь? Если понимаешь предмет, точно сдашь.       — Историю невозможно понять. Она просто наполнена глупыми поступками правителей, которые каждый раз повторяются. Историю придётся просто заучить… — с этими словами он чихнул, потерял равновесие и рухнул на ковёр вместе со стулом. Мы оба начали безостановочно смеяться, и я попыталась передать ему картину со своей точки зрения, с трудом произнося слова:       — Говоришь про историю с серьёзным видом, а потом такой растерянный взгляд, аха-ха-ха, и ещё пытаешься за стол ухватиться, будто это поможет, ахах-пх-хь… — я случайно начала пищать, и на нас накатила новая волна смеха.       Когда Коля поставил стул и снова на него сел, я всё же решилась сказать то, что хотела:       — Слушай, я подумала… Я могу искать для тебя нужную информацию о преступниках.       Я давно об этом начала думать. С тех пор, как узнала о первом случае острой вспышки херни в мыслях у Коли. Тогда он договорился с каким-то преступником о покупке до сих пор неизвестного мне товара, и затеял драку, в которой не хило огрёб, хоть и легко убежал. Мне в голову пришла мысль: оградить его от поиска, взяв это на себя. Естественно, по-настоящему искать ничего я не собираюсь — только создавать видимость. Если он доверит это мне, то… Расслабится. Может, и перехочет, так как у него будет больше времени на то, чтобы обдумать. Вот во всём он логичен и рационален (кроме шахмат), а в этой своей жажде привнести справедливость… или что это, я вообще не понимаю, для чего он выискивает преступников… Буквально теряет голову. Я просто обязана его удержать, в первую очередь как подруга. Надеюсь, что он хотя бы на первое время поверит мне и ничего не станет подозревать. Хотя он всегда подозрительный.       — Обычно я могу предугадать тему разговора по напряжённому лицу, но вот это было внезапно, — он обдумал мои слова. — Ты не сходишь с ума?       — Только после тебя, дамы вперёд.       — Ла-адно. Тогда давай подробнее, что ты имеешь в виду. — Коля начал кусать губы. Он всегда так делает, когда думает.       — Я знаю, как тебе надоедает лазить по сайтам в поисках нужной информации. Я не представляю, как ты устаёшь, и почему при таком образе жизни ещё и играешь в волейбол.       Мой друг оглянулся и вопросительно поднял брови. Я не удержалась:       — Я всё равно всё свободное от тренировок время провожу в интернете, так от меня хоть польза будет! Я могу ещё покупать тебе все нужные вещи — за твои деньги, конечно же, — а также… Ну не знаю, по мелочи что-то ещё выполнять. А то ты без меня пропадёшь.       — Супер, снимай пельмени тогда.       — Я-то сниму, но пинка тебе не избежать.       Коля рванул к плите, чтоб выключить первым и не получить пинка. Я сделала то же движение, и мы оказались на полу. До кухни мы добрались в традициях лучших друзей: делая друг другу подножки и не давая встать. Я словила волну умиротворения.       Когда обед был подан, Николай продолжил:       — Ты права, у меня это забирает много лишнего времени. Так как я не могу быть лучше полиции, а просто ищу преступников, которых объявили в розыск, но ещё не приступили к поимке. То есть, стараюсь обогнать полицию, — в будущем парень собирается работать копом, поэтому я на секунду задумалась, как себя чувствуют стражи порядка, когда подросток находит кого-то быстрее их. — Ну, или нахожу таковых случайно…       Я поторопила его:       — Ну так что?       — Согласен, главное — не участвуй в основном процессе.       — Не очень-то и хотелось.

***

(Полночь с 5-го на 6-е сентября)       О-о да-а, какой кайф. Я сегодня мало спал, ещё и устал за весь день капец как. Вальда пошла домой, я занялся делами по дому и сделал уроки… Оставалось сделать обед только папе, чтоб он взял его завтра на работу. Придя вечером с работы, он поблагодарил меня за сегодняшние отбивные, достал из принесённого пакета чизкейк, и мы опять прекрасно провели вечер. Как два приятеля.       Доброй ночи, Коля.       Как только я оказался в горизонтальном положении и закрыл глаза, сон начал накрывать меня волной, и уже через пять минут я был в лучшем мире. Ну, когда как. Хоть я и могу предугадать, будет мне сниться кошмар или эротика, я всё равно каждый раз удивляюсь безумным сюжетам моих снов. (Да хрен знает, когда, я же сплю)       «Я вроде бы на горе. Если точнее, то рядом с вершиной. Осталось совсем немного. Там виднеется крест… Похоже на распятие. Почему оно здесь? Я не христианин. Хорошо, я поднимусь. Что-то у меня зрение здесь намного хуже. Где мои очки? Может, если надену, то что-то рассмотрю. В скале были высечены ступени. Я начал подниматься по ним и заметил, что после меня остаются кровавые следы. Интересно, в кого же это я наступил. С каждым разом крови становилось всё больше, и идти было уже скользко. Кое-как на четвереньках я поднялся до конца и понял, что это ни капли не распятие. Это огромный памятник в виде меча, воткнутого в землю. На нём висела вниз головой девушка, смутно напоминающая капитана нашей женской команды. Только голая. И шрамы на животе у неё такие же. Это точно она. Девушка держалась ногами за эфес меча. Я решил её окликнуть:       — Кристина! Что ты там делаешь?       — Подойди.       Ну ладно. Кристина дала мне зеркало. Никогда не видел такой страшной рожи в отражении. У меня кровоточили глаза и нос, а мои вьющиеся чёрные волосы почти все выпали. Как так… Что со мной? Я осмотрел свою подошву. К ней прилипли мои собственные раздавленные глаза. Из-за того, что я стоял на одной ноге, я таки подскользнулся и начал скатываться к пропасти. Кристина не бросилась ко мне на помощь, ещё и кинула в меня своим грёбаным зеркалом, и оно проткнуло мне грудь заостренной ручкой так, что я снова увидел своё отражение. Я начал падение с горы».       В темноте отец услышал стук моего падающего с кровати тела. Он накрыл меня одеялом, так как не спал: ему нужно рано вставать на работу.       Обычно я сплю в одном положении, но, видимо, сейчас решил покататься. Сердце до сих пор скакало, как бешеное. Сон был не страшный, но из-за падения в реальности я очень испугался. И что это всё было? Абсолютная бессмыслица. Я потрогал свои глаза, понемногу забывая сновидение. Хух, вроде на месте. Посмотрел на часы — показывало 06:01. М-да, нужно залезть обратно и доспать свои законные 89 минут до будильника. (8:37)       Что мне там снилось? Почему я вспоминаю это только сейчас? Уф-ф, наверное, на меня повлиял вчерашний разговор с Валей.       — Войцеховский, ты чего опаздываешь и не стучишься? Урок уже идёт.       — Мария Глебовна, я прямо за Вами шёл, Вы тоже опоздали, а мне делаете замечания.       — Хам! Выйди, и возвращайся, когда настроишься на нормальное общение.       Я не стал попусту выходить и сел на свободную первую парту, поближе к преподавателю. Вальда сидела позади меня и зажимала нос пальцами, чтобы не было слышно её смеха.       Это была краткая инструкция, как двум лучшим ученикам попасть в кабинет к директору на четверть часа из-за климакса физички.