Две струны холмов

(7-е октября 2019)       Когда слежу за кем-то, я выпадаю из этого мира, словно танцор на выступлении. Мозг переключается, не оставляя лишних мыслей и права на ошибку; тело двигается само. Мне даже немного страшно, но этот страх мне нравится.       Отчасти можно сказать, что я большой везунчик. Мне всегда удаётся найти то, что я ищу — не считая, конечно, спокойной жизни. Когда я выходил из супермаркета, мне показалось, что я увидел знакомые черты: походка, которая у каждого человека уникальная, короткая стрижка, худощавость, небольшой рост. Не задумываясь, я решил последовать за девушкой: если ошибся, то чтобы хоть немного приблизиться и разглядеть. Но слишком близко подходить пока нельзя. Если я прав, то после того, как она меня увидит, она наверняка узнает и начнёт наблюдать. Такие вот шпионские игры, мне от чего-то смешно осознавать себя в таком свете.       Я уже видел её где-то… Кажется, на одной из этих сходок-вечеринок, на которых я побывал.       Какое-то время я просто ходил за ней на достаточном расстоянии. Один раз даже заскочил на турники, чтобы подождать, пока она выйдет ещё из одного магазина. Но потом я вспомнил, что зря: магазин-то сквозной, девушка может выйти совсем с другой стороны. То есть, так и произошло, и хорошо, что я успел это понять. Ходил-ходил, пока она не набрела на грёбаную толпу. Наверное, две сотни людей тесно стояли на небольшой площади по поводу какого-то события, все взгляды были направлены на ведущего, который с актёрским энтузиазмом рассказывал о сегодняшнем конкурсе. Мне до этого всего не было никакого дела.       Как только мы оба попали в толпу, девушка заметно ускорилась. Тут меня охватило волнение: неужели она меня заметила, поэтому зашла на площадь и решила скрыться среди людей? Судя по тому, как активно она продвигалась, так и было, хотя всё ещё были у меня сомнения, что она просто хочет быстрее пройти эту давку. Но тогда зачем она пошла именно сюда?..       Я тоже поднажал и, расталкивая нерасторопных зрителей, пытался догнать постоянно ускользающую от взгляда преследуемую. Каждый стоял в ожидании праздника, и все весьма агрессивно реагировали на мои намерения пробраться вперёд. Играла популярная музыка, толпа пульсировала, и, если ты хотел противостоять этим движениям, тебя сминали, как вырванный тетрадный лист. Большинство находившихся здесь людей не понимало, что они слушают, и даже почему здесь присутствуют. Каждый хочет принадлежать к чему-то большему, и неважно, насколько абсурдным это может оказаться… Но сейчас не об этом.       Едва протиснувшись через людей, я с облегчением увидел ту самую девушку, стремительно шагавшей подальше от толпы. Хотя увидел не сразу — как только последние руки меня отпустили, я начал поспешно оглядываться. Думал, что всё же потерял. Но нет, по одежде я всё-таки вновь узнал её и увидел, как она заходит за угол одного из домов, стоявших через дорогу.       Так как девушка уже не смогла бы меня увидеть, я помчался к тем домам.       И тут, когда я уже перешёл дорогу и вплотную приблизился к тому месту, она выглянула из-за угла, посмотрела в мою сторону и внезапно решила пуститься в бегство. Конечно же, теперь я понял, что она заметила меня давно… Теперь у меня доли секунды на принятие решения: бежать за ней или не бежать вовсе.       Я решил бежать вдалеке от неё, так, чтобы меня не слишком было заметно, поэтому поначалу я не спешил и «давал ей фору». Чуть погодя, когда девушка была уже на достаточном расстоянии, я припустил за ней. Я едва поспевал, нужно было параллельно не упускать её из виду, а также следить за происходящим вокруг нас (не хотелось бы попасть под машину или раздразнить своим бегом дикую собаку — или ещё хуже, стаю уличных псин).       Девушка оказалась быстрой и проворной: её скорость не снижалась, она резко сворачивала и забегала в многочисленные дворики нашего спального района. Похоже, придётся играть в игру.       «Кто быстрее выдохнется».       Продолжая всё так же преследовать её на автомате, я даже успел углубиться в размышления… Но их прервало моё периферическое зрение, хорошо развитое благодаря волейболу.       Стоп. Неужели сейчас я оказался лишь третьим лицом?       Очень быстро я осознал, что сейчас происходит двойная погоня: бежали не от меня. Несчастную девушку нагонял юноша, судя по виду, старше меня. Он мчался со всех ног, и я застыл на миг в нерешительности. Кто из них жертва?       Мне кажется, что всё-таки девушка влипла в неприятности. Да, я её практически не знаю… Но я не смогу просто так это оставить. Я побежал за ними, стараясь догнать лань раньше хищника. Но насколько бы быстрым я не был, тот второй парень был как минимум наравне со мной в скорости и имел преимущество, так как расстояние между целью у него стало меньше, чем у меня, пока я был тугодумом. Fuck! Я не успеваю! Я всё бегу и уже скоро начну задыхаться, но рука того парня уже тянется к куртке девушки, он уже слишком близко, а я не могу ничего предпринять!       Когда до них двоих мне оставалось около пятнадцати метров, рука парня крепко легла на плечо преследуемой, рванула назад, и девушка упала, после чего её поспешно потащили в стоявший рядом… Погодите, что?! Её потащили в маленький, одиноко стоящий на улице магазин одежды… Я даже остановился от того, что меня накрыло страшным ощущением. Это ловушка, мне надо скорее отсюда свалить! Девушку сюда заманили, значит, преследовали её не только мы вдвоём. О чёрт.       Я наблюдал, как из магазина вышел ещё один человек и помог занести брыкающуюся девушку в помещение. Скорее всего, она задолжала денег, или ещё что-то в этом духе. Иначе зачем с ней вот так вот поступать? На дружеский прикол это вовсе не похоже. А я впутался сюда случайно, сука. Хотел бы ей помочь, но не знаю, какая обстановка в этом магазине. Сколько там людей, кто они вообще и смогу ли я после такой пробежки справиться хотя бы с одним, учитывая, что всегда действовал, пользуясь эффектом неожиданности, которого сейчас нет?.. Я понимал, что эта погоня может привести меня куда угодно, но на такое не рассчитывал…       Единственно верным решением в моём случае будет предоставить это всё полиции. Я так бессилен… Но если я позвоню и всё сообщу, то смогу это изменить.       Так я и поступил. На том конце полиция слушала мой запыхавшийся голос, спокойно отвечала и раздавала указания по поводу моих дальнейших действий: укрыться в безопасном месте поблизости и ждать их приезда, после чего они меня сами найдут. Так потом и произошло. Меня в который раз расспросили о произошедшем и уже собирались уходить, чего делать они явно не должны были. Поэтому я задал им вопрос:       — Почему полиция меня не трогает? Несмотря на многочисленные происшествия, о которых я так подробно сообщаю. Ко мне что, нет подозрений? — глупый вопрос; конечно же, такой, как я, не может не вызывать подозрений.       — Полиция всегда и везде имеет такие связи, типа бездомных детей, бомжей и так далее, которые делятся важной информацией и тем самым помогают. Мы бы могли привлечь тебя к уголовной ответственности, но на свободе ты намного полезнее, и все это понимают. На этом всё, спасибо, что сообщил.       Интересно, когда я прекращу это делать, то меня закинут в тюрьму? На меня ведь много неоспоримых доказательств, как на соучастника. Я сам себе испортил жизнь.       Всех причастных к этому инциденту забрали. Я оказался прав, и поблизости находились ещё типы, которые и заманили нас в эту западню — девушка их видела, поэтому в их сторону не бежала, что и привело её сюда. В магазине остались люди, чтобы провести обыск.       Я запомнил это событие, эти выражения лиц на всю оставшуюся жизнь. Что ж, с меня хватит. Пора это прекращать. Я углубился в своё дурацкое «развлечение», и оно перестало таковым быть. Я жутко вымотался морально и уже смотреть не могу на всё это, на мерзкую сторону мира.

***

(Утро 8-го октября)

      Я уже не спала, но ещё валялась в постели. Э-эх, так лень вставать… Родители уже ушли на работу, они не знают, что я не собираюсь сегодня идти ни в какую школу. На улице туман, в такое время я люблю посидеть дома. А потом как-нибудь выкручусь.       Послышался ровный стук в дверь. Рановато как-то. Очень. Вот блин, придётся вставать…       В трусах и футболке (главное так при родителях не выйти навстречу гостям) я пошла в прихожую и посмотрела в глазок. Ну, чего и стоило ожидать, это он. Надо бы открыть.       — У меня вообще намечается уборка, так что убирайся, — я это сказала в шутку, конечно же. Коля просто развёл руками. — Ну, а если серьёзно, то я едва глаза раскрыла, а ты уже у двери. Проходи, родители недавно только ушли. Ты хоть не пересекался с ними?       — Не-а. Я сегодня хочу провести день с тобой вместо школы. Ты ведь не против прогулять?       — Ты сама неподконтрольность, ха. В этом я с тобой солидарна. Я так понимаю, и завтра тоже? У тебя ведь День рождения.       — Именно.       — Давай пока дома посидим, я хоть позавтракаю. А ты потом хочешь куда-то пойти? — я зевнула и потянулась, после чего мы с Колей обнялись в знак немного запоздалого приветствия.       — Угу. Давай на холмы вечером?       После того, как я умылась, мы вдвоём прошли на кухню, где я, всё ещё сонная, начала делать себе завтрак. А заодно и Коле, чего уж ему просто так сидеть и смотреть, как я кушаю. Я вспомнила, что несколько дней назад у нас проходили соревнования по волейболу, и мы пока что не обсудили эту тему. Поэтому поинтересовалась:       — Как сыграли на соревах? Женская команда первое место заняла по району, скоро поедем на городские.       — О-о, классно. А мы как всегда — третье. Никуда не поедем. Постоянно проигрываем по-глупому. Парни не слаженные, хотелось бы мне играть с вами в команде.       Потихоньку наша тема разговора перешла на обсуждение того, что Коля делал в свободное время, и… Вот дерьмо! Как бы я ни старалась оградить его от этой херни… Я ведь специально не искала ничего, что обещала. А он сам нашёл. Через знакомства… Чёрт.       — …И вот, вчера после этого всего я решил дальше не идти. Меня всё равно ведь уже увидели и раскрыли, что я просто втирался в доверие. Теперь наверняка никто не поверит. Так что, я просто всех сдал. Всех, кого за это время узнал, кто действительно этого заслуживает. Некоторые ведь не по своей воле туда попали…       Мне даже не верилось, что это происходит, что он реально рассказывает мне это, и это правда.       — …Когда я понял, что сдавать придётся и двух одноклассников, помимо Симона, я пришёл в замешательство. Они не входили в список тех, кто точно заслуживает судимости, но и святыми тоже не являются. Но, ведь если они поймут, что из-за меня Симона отправят в колонию или тюрьму за хранение и распространение, с их стороны последует явный негатив ко мне. Так что, будь что будет… Я сообщил о них тоже.       — Ты страшный человек… Не знаю, решилась бы я на такое… — я обратилась к Коле с явной мольбой в голосе. — Может, ты перестанешь уже всем этим заниматься?       — Перестану. Мне надоело.       Стоп, что? Мне же не послышалось? Так вот просто?       — Коля, это точно? Скажи «да», пожалуйста!       — Да, точно. Больше не собираюсь никуда лезть. Я устал.       Мать, мне всё-таки не послышалось. Я бросилась ему в объятия:       — Ты не представляешь, как я рада! Это замечательно! Наконец-то ты одумался!       — Я тоже рад.

(Шесть часов вечера)

      Я могла бы провести свободный от школы день продуктивно, но я ещё ни разу так не делала. Хотя, кто же мне запретит? Как хочу, так и распоряжаюсь своим свободным временем… Например, сейчас я лежу с Колей на холме за городом. Трава всё ещё пытается быть зелёной, последние тёплые дни закончились и уступили место холодным дождям, во время которых так приятно сидеть дома в уюте. Неизменные атрибуты осени — тёплый плед в клеточку, кружка горячего кофе и сериалы, а главное — вторая половинка. После того, как закончим наслаждаться туманным заходом солнца, мы действительно пойдём смотреть сериалы… или что-то другое. Но сейчас мы вдвоём полностью поглощены природой. Мы лежим рядом друг с другом на своих куртках, и дерево с толстым стволом позади нас не перестаёт скидывать золотистые листья…       Я давно уже заметила, что мне абсолютно комфортно с ним. Комфортно гулять, держась за руки, приглашать его в гости, даже пока родители дома, разговаривать с ним — и молчать тоже, что немаловажно. Как раз сейчас мы и молчали, лишь изредка нарушая тишину.       — Почему тебе нравятся холмы? Ты никогда не говорил, а мы здесь часто бываем.       — Тебе здесь не нравится?       — Нравится, только я не могу понять, почему. Ты становишься тут таким странным — в хорошем смысле.       — Этот холм — да и любой на него похожий — напоминает мне о детстве и о последнем разе, когда я ездил на дачу в гости к кому-то из родни. Это было за год до нашего знакомства. Я пошёл изучать местность и наткнулся на зелёные холмы в лесу. Там росла дикая земляника и было много мела.       — Тебе запомнился мел?       — Ну, его было много, и я тогда вообще выпачкал всю одежду, пока гулял. Пришёл домой белый, зелёный и красный от того, что собирал землянику. Вот и всё. Воспоминание не должно быть ярким, чтобы быть счастливым.       Я понимающе кивнула. Коля продолжил:       — …Это отличное место, здесь почти не бывает людей, кроме нас, и мне нравится, когда туман. С возвышения он выглядит, как опустившееся с неба облако…       — А ты помнишь наше знакомство? — когда Коля упомянул его, мне стало любопытно, каким он его помнит.

***

(21-е сентября, пару лет назад)       Я увлекаюсь волейболом уже года два, поэтому первым делом на уроке физкультуры я поинтересовался насчёт спортивной секции. Собственно, как раз ради волейбольного кружка я и отдал предпочтение этой школе, когда решали, в какую из двух мне переводиться. И вот, сегодня уже пятая тренировка. Как и в прошлый раз, я пришёл на 17:45, чтобы успеть переодеться. С первого взгляда я понял, что здешняя мужская раздевалка — это что-то наподобие храма. Тут молились, пели песни, падали на колени и исповедывались. А также в этой заветной комнате теряли носки, штаны, ключи от квартир; кто-то оставлял душу. Например, я.       На первом занятии тренер оценил мои навыки игры и сказал, что уже в следующем году я смогу участвовать в соревнованиях в основном составе. С того момента я приходил на тренировки с твёрдым настроем показать себя во всей красе в качестве игрока. А волейбольный коллектив этому ещё и поспособствовал: меня приняли как своего. Приняли, будто я всё время с ними занимался. Ощущение одиночества, преследующее меня в любой большой компании, исчезло. Теперь я каждые вторник–четверг-субботу только и ждал тренировки. На них я чувствовал себя в своей тарелке и, несмотря на жёсткие нагрузки во имя укрепления, расслаблялся (не считая того момента, когда мои волосы, связанные в хвостик, запутались в сетке, и меня коллективно освобождали).       Парни играли против девушек. Думаете, нечестно? А вот и нет. Девушки отличаются своей аккуратной игрой и хитростями, которые заменяют мужские грубую силу и рост. Но до самой игры ещё надо было дожить: непривычная для меня выматывающая разминка не оставляла сил даже на простое существование. Но сегодня кое-что было по-другому. Когда настала очередь выбрать себе пару для тренировки, естественно, никого не зная, я остался без пары… И тренер подозвал меня к себе. Тренеру было недалеко до того, чтоб его называли пожилым, но жилистое и крепкое тело не вызывало сомнений в том, что он ещё полон энергии. Лицо постоянно выражало либо азарт, вызванный интересом к игре и преподаванию, либо недовольство, но, как и полагается тренеру, из-за неумения он не злился. В данный момент лицо стало неожиданно мягким. Рядом с ним, скрестив ноги, стояла моя одноклассница. Стройная, на вид весьма нежная девушка с собранными в хвостик волосами и… Тёмные круги под глазами — почему-то мне это показалось милым, несмотря на то, что я знаю: круги могут быть последствием длительного стресса или болезни. Но сейчас я не думал об этом.       Тренер, кивая головой в её сторону, сообщил:       — Вальда впервые пришла на волейбол, можно считать, она у нас такая же новенькая, как и ты. Только вот она не занималась волейболом ранее. Побудете в паре некоторое время, а? У тебя нормальный уровень, ты можешь ей помогать осваивать основы. Не против? — он слегка улыбнулся. Девушка переступила с ноги на ногу.

***

(Всё та же тренировка)

      Парень оживлённо согласился:       — Нет, конечно, не против.       — Вот и хорошо. Не заставляю вас подружиться, но все на этой секции обязаны уметь играть в команде. Держите мяч, — с этими словами тренер, чьё имя я пока не запомнила, дал Николаю в руки мяч и оставил нас один на один.       Коля перевёлся в нашу школу недавно, и пока что я на него не обращала внимания. Если честно, каждый раз, когда говорят, что к нам переводится кто-нибудь новый, все (в том числе и я) всегда ожидают красавчика или очень интересного человека. Но такого практически никогда не происходит. В этот раз красавчик снова не попался, но вроде скучным он не кажется. Новенькие обычно не приживаются так сразу, поэтому я просто выжидаю. Посмотрю, какой он вообще, с кем решит познакомиться (и захочет ли вообще), как быстро это произойдёт. Уже потом, когда новенький решит, с кем ему водиться точно не стоит, можно будет и узнать его получше. Так я думала до этого момента. Теперь же пришлось менять тактику и вспоминать, как знакомиться с людьми. Но я не была против: мы оба сейчас действительно в одной чашке плаваем, нам обоим придётся осваиваться в секции.       Мы с Колей застыли в неловком молчании, но через несколько секунд всё же приступили к тренировке. Из-за отсутствия у меня должных навыков, моему напарнику приходилось метаться во все стороны за мячом. Конечно же, это приводило к тому, что и у Коли начало плохо выходить: кривые пасы ведь намного сложнее принять. Несмотря на то, что наши промахи вызывали смех, он постоянно извинялся и оправдывался, говоря, что сегодня усталость взяла верх. По нему не видно, но я-то понимала, что мы просто волнуемся.       Мне не хотелось заканчивать. Волейбол мне понравился на уроках физкультуры, поэтому я была рада, что меня вообще приняли в секцию. Коля помог мне привыкнуть к базовым движениям, а во время игры ещё и подсказывал, куда становиться (судя по всему, разбирался в тактике). С первого раза я всё равно ничего не выучу, но напарник так сиял на волейболе, что позже (на следующих тренировках) я начала всё чаще смотреть именно на его игру и запоминать, что и как.       После волейбола я переоделась и с приятной усталостью отправилась домой. По пути в моей голове крутились пасы, атаки, подачи… Но половину моих мыслей занял Николай. И! Нет, я не влюбилась. Просто хотелось бы снова быть с ним в паре.

***

(На следующий день (то же воспоминание))       После школы мне захотелось купить молочный коктейль в кафешке. Там, где я их покупаю, можно выбрать себе практически любой вкус, и мне приглянулся фисташковый с апельсином. Парк, в котором находилось кафе, начинался просторной аллеей и разветвлялся на сотни тропинок по бокам от неё. Размышляя о всяком, я машинально заказал коктейль. И как только я сел за свободный столик, время для меня остановилось. Жужжание автоматов затихло, громкие беседы стали шёпотом, музыка в кафе превратилась в саундтрек к фильму со мной в главной роли.       Краем глаза я заметил знакомые рыжие волосы. Я медленно повернул голову и удостоверился, что не ошибся: за самым дальним столиком сидела моя одноклассница. Некоторое время в голове шла битва, которая должна была решить, подсяду ли я к Вальде. Ведь я её пока плохо знаю… Но если я сейчас не подниму свою задницу и не перенесу её на несколько метров до того столика, то ничего и не изменится! Нужно хотя бы попробовать.       Со стороны могло показаться, что я очень уверенно подошёл к Вальде и сел как к старому знакомому, но внутри мне на самом деле было достаточно неловко проявлять инициативу. Я просто привык это делать, но не привык это переживать. Поэтому на стул я опустился аккуратно.       Вальда была одета в белую рубашку, которая ей очень шла; поверх рубашки было накинуто бежевое пончо. На столе стояли две чашки, одна из которых была уже пустой, а другая — наполнена латте. Рядом небрежно валялись пакетики из-под сахара, и, по-моему, их было больше, чем обычно дают с этим напитком. Тёмные круги под глазами были такие же, как и вчера. Похоже, она не старалась от них избавиться. Но чёрт побери, эти круги подчёркивали её сияющие серые глаза. Лицо выглядело уставшим, да, но она так улыбалась, будто недавно хорошенько отомстила кому-нибудь, и теперь празднует по этому поводу. Я не мог отвести от неё взгляд.       — Прости, что так внезапно, надеюсь, я тебе не помешаю?       Она улыбнулась и ответила: «Не помешаешь». Я не выдержал и спросил, что же у неё с глазами.       — Ну-у, ничего особенного. Не высыпаюсь — много сижу в ютубчике.       — И, очевидно, делаешь это на протяжении уже не одной ночи.       Кивок.       — Именно, — из небольшой сумки, которую я изначально не заметил, Вальда выудила сложенную пополам шахматную доску, самую маленькую, которую я когда-либо видел — размером доска была чуть больше тетрадного листа. Далее, многозначительно посмотрев на меня, она выставила передо мной два кулака, в которых, насколько я понял, были фигуры. Я должен был наугад выбрать цвет.       — Ты хочешь со мной сыграть? — конечно, я вижу, что так и есть, можно было и не уточнять. Я ткнул пальцем в кулак левее от меня, и в выбранной ладони появилась белая пешка, разрисованная замысловатыми узорами. Всё так же молчаливо, девушка поставила пешку на своё место на доске и раскрыла вторую ладонь. Там тоже была белая пешка. Вальда усмехнулась. Я поинтересовался, не обращая внимания на этот маленький обман:       — Ты ходишь на шахматный кружок?       Вальда помотала головой:       — Раньше ходила, но теперь там стало скучно, и я перешла на волейбол. Посмотрим, окажешься ли ты здесь таким же хорошим игроком, как на волейболе. Ходи. — с этими словами она закончила расставлять фигуры и выжидающе на меня посмотрела.       Фигуры были толщиной максимум с мой палец, и я неуклюже, пытаясь не зацепить соседние, сдвинул пешку. Игра началась. Я не мог отказать как минимум потому, что не часто встретишь человека, который может в любой момент достать миниатюрную шахматную доску из сумки. По привычке кусая губы во время активного размышления, я старался не проиграть, и тот факт, что Вальда ходила в секцию, немного на меня давил в плане игры. Потому что я полагался на интуицию в шахматах. Я вообще по жизни всегда ей следую, ибо она у меня хорошо развита и исходит из опыта и логики. Но сработает ли такая «стратегия» с ней? Сейчас и проверим.       Вообще, игра в шахматы — это не только стратегия, но и психология. Во время принятия решений игрок выдаёт разные эмоции, и на основе этого можно понять, стоит ли мне сейчас рискнуть и пойти в быструю атаку, или же лучше повременить. Но у меня есть ещё кое-какое преимущество.       — Я не понимаю, что ты творишь, ты же просто так отдаёшь фигуру… Блин, я просто пока что не могу понять, для чего это понадобилось. Жди, я тебя всё равно выиграю, — она азартно улыбнулась, хотя всё ещё пребывала в недоумении. Да, я сбиваю с толку… иррациональной игрой. Делаю очевидно глупые ходы, и противнику кажется, будто я делаю их не просто так. Но это двойная ловушка: ища подвох там, где его нет, противник отвлекает своё внимание от медленно, но верно продвигающихся вперёд других фигур. Вальда же играет по «опекающей» тактике — она следит за каждым ходом и не позволяет строить планы, перекрывая их на корню. Но теперь это сыграет против неё же.       — Шах и-и-и, — я медленно, всё ещё неуверенно, переставил ладью, — мат. Ну как, что скажешь?       — Ого, Коля, ты меня запутал, — она слегка удивлённо смотрела на результат партии и на меня. — Ну, хотелось бы ещё задержаться, но теперь мне пора домой. Спасибо за игру, мне понравилось. Я уже поняла, что ты блефовал, но делал это хорошо. Теперь у меня ещё одна цель: научиться обыгрывать тебя, аха-ха.       Мы попрощались и разошлись в разные стороны, по домам. Мне тоже хотелось бы продолжить. (Полдевятого, всё ещё на холмах)       — А потом, я помню, что в следующее утро проснулся и увидел от тебя сообщение: «Хочешь партию? :)»       — Похоже, с того момента мы и начали общаться. Как интересно это теперь вспоминать… Солнце уже зашло. Да и дождь начал моросить. Пойдём, а?       — Хорошо, — хотя, если бы я был один, я бы никуда не ушёл, потому что порой хочется посидеть и погрустить без причины. Даже безэмоциональным людям нужен выход эмоций. Удивительно: я не помню, когда в последний раз плакал, потому что не могу заплакать от чувств. Даже если очень хочется. Поэтому мне просто становится плохо, и грудь будто сжимает чья-то рука… Когда я прихожу сюда один, я могу крикнуть во все лёгкие и пнуть дерево, тогда мне хоть и не становится лучше, но не остаётся сил на мысли о суициде. На него вообще так легко решиться — просто берёшь и делаешь… Только вот это абсолютно бессмысленно. Я не боюсь будущего, я просто его не хочу. Я не устал от жизни, я просто видел уже всё, что нужно было видеть. Слишком много «я»… Поэтому ко мне каждый раз приходит напоминание о том, что, если не хочешь жить ради себя, нужно жить ради близких тебе людей. Не уверен, это ли меня действительно спасает.       — Вальда, — безо всякой цели я сорвал попавшийся под руку неприметный цветок, и пальцы сами начали его исследовать.       — Я вся внимание.       — Помнишь, я хотел работать в полиции? — постепенно от цветка отрывались листья, лепестки…       — Конечно, трудно об этом не вспоминать, учитывая то, что ты творил.       — Понимаю… Я больше этого не хочу. Я стану писателем, музыкантом, актёром, психологом, учителем, режиссёром — да хоть всё вместе! Мне постоянно советовали связать свою жизнь с чем-то «серьёзным», «достойным твоего ума»… Но это не моё. Это были не мои мечты, а просто выбор в безысходности, — я чувствовал, что моя вторая половинка не до конца понимает, что скрывается за этой резкой сменой приоритетов. Неудивительно, читать мысли она не может. Я так хочу ей донести это, но даже не знаю, как это назвать, и вообще, мне сложно даже самому себе объяснить, что произошло. Но, думаю, Вальда скоро заметит, насколько я стал лучше себя чувствовать… несмотря на то, что сейчас стою на распутье. И стою я здесь без карты, без единой догадки, куда опустить ногу для своего следующего шага. Я ещё немного покрутил в руке то, что осталось от цветка, и выбросил за спину.       — Никогда не поздно менять свой выбор, — с этими словами она обняла меня, и мне удалось заплакать в первый раз за несколько лет. И слёзы не были теми простыми слезами, что текут при обиде.       Я так и не понял, чем я занимался семнадцать лет, кроме как того, что я жил по собственному сценарию, который сам же себе и придумал (а может, и не сам), совсем забыв о том, что невозможно предсказать свою жизнь. Нужно быть счастливым, а не показывать, что ты счастлив, — почему я понял это только сейчас, чёрт бы всё побрал?!       Моросящий дождь без ветра всё так же уютно капал, и мы наконец зашли ко мне в подъезд, а дальше — на балкон, где ещё час мы просто болтали. Каким бы я ни был неумелым романтиком, но даже мне удалось проникнуться моментом, и мы надолго уплыли в путешествие, мерно покачиваясь в лодке объятий под парусами нежного поцелуя, забыв обо всём на свете. Если бы нас засняли и подставили красивую музыку, это был бы восхитительный момент для какого-нибудь фильма, где трудная история закончилась хорошо. (9-е октября, мой семнадцатый День рождения, 22:14)       Какой отличный день.       Пару минут назад я попрощался с Валей и отправился домой. Мы заказали кучу еды и оба объелись; Валя подарила мне чёрную толстовку с рисунком красной лисы из клипов The Prodigy. Обожаю эту лису, хах, и Вальду обожаю.       Я прошёл половину пути до дома. Вы знаете, что вероятность смерти в собственный день рождения выше, потому что люди теряют бдительность и вообще пробуют многие рискованные штуки? Вот надо бы мне по сторонам поглядывать, а то поздно уже… В кармане ютился выкидной нож, который я взял с собой, чтобы резать пиццу. Фонари, свет которых мягко пробивался сквозь туман и дождь, приятно освещали улицу.       Ко мне вернулось давно забытое воспоминание, в котором я с мамой и отцом гулял по аллее в другом городе, в котором мы жили раньше. Я счастливо пинал каштаны, а в руках у меня была пачка чипсов, и тогда я ещё даже не ходил в школу. Я был самым беззаботным существом из всех мне известных. Я знал, что мы идём на детскую площадку, на которой буду я один, и никакие дети не будут таскать меня за длинные волосы. Я один буду кататься на качельке, на которой так же одиноко, как и на моём любимом холме в будущем. Я был идеальным ребёнком, который слушался родителей, не дрался с другими и был умнее, чем большинство детей моего возраста, начав читать с трёх лет.       Родные возлагали на меня большие надежды… А сейчас что? Сейчас мне крайне трудно поддерживать статус отличника, я охочусь (охотился) на преступников, перепробовал весь алкоголь (несмотря на то, что мне ни один напиток не понравился) и слушаю металл… (Хотя сейчас у меня в наушниках играет Nothing More — I'll be okay). Наверное, не таким меня представляли в будущем родственники. Окружающие продолжают видеть меня дипломатом, адвокатом, депутатом, учёным… А у меня другие желания.       До дома осталось ещё немного — пройти мимо нескольких зданий и небольшого магазинчика.       В тёмное время суток желательно обходить друг друга, я так считаю. Чтобы не было случайностей. Но, очевидно, избежать некоторых невозможно. Я зашёл за поворот очередного здания. Мужчина, который шёл мне навстречу, почти сбил меня с ног плечом. За его спиной я заметил ещё одного. Мне кажется, надо бы убежать, — и я решил не стоять столбом. Параллельно я поспешил достать из кармана ножик, выкинул лезвие нажатием кнопки, после чего прижал его к руке. Комок адреналина уже в который раз растёкся по моему телу, и если бы я остановился, то не смог бы уже бежать далее.       Дождь ни на секунду не останавливался.       До заветного подъезда с жёлтыми ступеньками оставалось пробежать мимо ещё одного длинного дома и магазинчика. Я свернул на вытоптанную тропинку, по которой обычно шёл в школу, и подскользнулся, упав на не до конца зажившую от ножевого ранения руку. Только сейчас я услышал топот бегущих за мной ног и в ужасе попытался встать. Меня преследуют!!! Но звуки вдруг раздались очень близко, и меня догнали.       Двое мужчин начали бить меня ногами, а потом один из них принялся душить. Поэтому, я не то, чтобы закричать, я и двигаться не мог особо. Воздух начал поразительно быстро заканчиваться, кадык начал болеть, будто после серии ударов боксёра, и в глазах начало темнеть, как в те моменты, когда ты резко встаёшь с кровати. Я вспомнил про нож в руке и начал беспорядочно тыкать им воздух, иногда попадая в ноги напавших на меня ушлёпков. Когда дышать стало вообще невозможно, я собрал все силы, смахнул руки душителя, ткнул ножом его ладонь и плечо, так и не достав до лица, и пнул ногой в живот. Благодаря скорости, этого хватило, чтобы скинуть душителя наземь. Дальше я собрался свернуть шею моему второму новому знакомому, но, когда принялся, он съёжился, прижал подбородок к груди, и ничего не вышло, поэтому я просто оглушил его ударом в ухо. Пока они на секунду замешкались, я вскочил с места и побежал из последних сил, ощущая, как внутри меня кровь течёт по неправильным путям, вне сосудов. Меня бросило в холодный пот. До дома осталось пробежать лишь мимо магазинчика… К сожалению, он закрыт, и единственное взаимодействие, которое я смог извлечь из него, — увидеть своё отражение в витрине. В глаза сразу бросились многочисленные царапины и раны на лице (и когда они успели появиться?!) да вырванные клочки моих длинных чёрных волос… Deja vu. Волосы слиплись, и в нос мне бил запах железа; глазам стало больно моргать из-за крови (к несчастью, моей). Я бежал, выкачивая из своих лёгких последний воздух, который вырывался с хрипом, а мышцы отдавали последние запасы энергии. Когда я был совсем близко к жёлтым ступенькам моего дома, меня снова настиг один из этих, и от бессилия я закричал на всю улицу.       Второй нагнал нас спустя несколько мгновений и с разбега влепил мне удар по лицу, а через мгновение агрессивная гримаса сменилась удивлённой, и он со вспоротым животом сполз по моей ноге. Моя холодная рука согрелась от кончиков пальцев до запястья, и нож выскользнул, упав на извивающегося от боли и близости смерти мудака.       Мне заломили руки, и моя спина начала хрустеть под напором упирающегося в неё колена. Я предпринял попытку перекинуть наглого душителя вперёд, через плечо, и моя попытка увенчалась успехом, хоть из-за этого всё моё тело пронзила стрела острой боли. Едва согнувшись, я поднял свой нож, но у меня его сразу же выбили и схватили за руку — убежать я не успел. Мои мозги полностью уступили место инстинктам, и я молотил руками-ногами по нападавшему в попытке вырваться из захвата, но тот прижал меня к себе, и я ощутил, как моя кожа на шее разрывается быстрым и сильным движением ножа… Я мигом утратил способность дышать, мои удары превратились в судорожные взмахи. По груди побежали струйки свежей крови, тепло которой неприятно смешивалось с моим собственным. Следующее движение ножа пошло по кратчайшей траектории — мне в живот. Я упал на мокрый асфальт, и мою грудь вдавили коленом в землю, будто я в ином случае ещё мог встать…       После этого боль была такая сильная, что я ничего не чувствовал; я прощался с остатками дыхания, моё тело утратило все возможные силы и немело. Я закрыл глаза и решил немного вздремнуть… Но моё сознание разрезала быстро исчезающая картинка: Вальда.       Погодите, так нельзя! Я должен и буду бороться! Мне нужно увидеть Вальду!!!       Но в этот раз мой организм не принялся меня будить, как обычно, если ему кажется, что ты умираешь.       А после этого ничего. Только темнота и пустота. Вот чёрт. Я надеялся на сновидение…

***

(Утро 10-го)

      Неестественно горячая слеза скатилась по моему лицу и ненадолго осталась одинокой. Хотелось кричать, и я бы кричала, если бы в горле не застрял ком. Это ужасно. Я не хотела видеть Колю последний раз в таком раннем возрасте и в таком виде… Господи, я вообще не хотела никогда видеть его мёртвым! Что такое с моими мыслями… Всё спуталось, и перед глазами всё ещё стоит картинка, на которой он лежит абсолютно бледный, и снаружи у него больше крови, чем нужно, чтобы оставаться живым… Лицо застыло в странном выражении: глаза были спокойные, а рот изображал крайнюю агрессию, во время которой звери обычно показывают зубы. Кожа на животе и шее свисала по краям ранений, из которых вылезли промежуточные ткани. Мерзкое зрелище, но я не обращала на это внимание, как ни странно…       Всем кажется, что это не рядом, что их не коснётся. Но несчастье всегда поблизости, прямо под боком!       Значит… Никогда не поздно делать выбор… Коля его сделал, но прошлое догнало его, как догоняет всех, кто решил изменить свою жизнь к лучшему.       Коля как-то сказал мне, что, если он умрёт, нужно сделать две вещи: вспомнить о нём под его любимую музыку и жить дальше своей жизнью. Очевидно, это всё, что мне остаётся… Но я не могу так просто это принять. Всё вокруг изменилось. Мир будто схватился за голову в отчаянии, но какая-то его часть самодовольно ухмыляется.       Я бессильно опустилась на холодную лавочку. Мне надо было приложить все свои грёбаные усилия, чтобы Коля не ввязывался во всякое дерьмо… Выходит, я тоже частично виновата. Но теперь сожаления уже никому ничем не помогут.

***

(…)       Смерть — самая логичная концовка любой истории.       Где-то вверху включилось мягкое, уютное освещение. Я сижу в кресле, но не чувствую ни прикосновений с обивкой, ни собственного тела. В моей голове крутятся только обрывки воспоминаний. Это счастливые воспоминания. За них мне хотелось бы поблагодарить близких людей, но к сожалению, я не успел… Нужно было делать это тогда, в момент.       «Я снова беззаботно иду с родителями по аллее».       «Мы с Вальдой сидим на крыше многоэтажного дома, завёрнутые в пледы и с кружками кофе в руках. Перед нами обычный городской пейзаж спального района, на фоне солнце прячется за серые дома».       «Глубокая ночь. Зимние каникулы. Мы едем в поезде в другой город. Вальда, обнявшись со мной, что-то говорит мне на ухо. Тихо, чтобы остальные пассажиры не возмущались. Мы оба очень сонные, но перестать болтать не можем».       «Холодные руки Вальды. Заснеженная аллея, фонари, освещающие улицу, гирлянды на деревьях, звук падающего снега…»       «Безоблачное летнее небо, зелёные холмы, я лажу по земле в поисках земляники и думаю о будущем».