Ты уволена!

— Хорошо. Значит, мы могли бы пойти в лесбийский бар или… — Ага. — Ага? — Да. Куда я ещё могла бы пойти? — Я не знаю, — защищалась Джису. — Я не была уверена, гей ли ты. Я имею в виду, что ты никогда не упоминала о мужчинах, но ты все равно можешь быть би, или пан или что-то в этом роде. — Я лесбиянка, — пояснила Дженни. — Я бы предпочла пойти в лесбийский бар, если тебя это устраивает. — Меня это совершенно устраивает, — сказала ей Джису, прислонившись к стене гостиничного номера. Они вернулись после прогулки, чтобы размяться и составить план на ужин. Дженни занялась развешиванием их пальто на вешалке, чтобы они высохли. Растаявший снег действительно действовал на них. Джису скучающе смотрела на неё. — Я могу подцепить цыпочек. — Планируешь ли ты снимать цыпочек сегодня вечером? — спросила Дженни, стряхивая воду с перчаток. — Зависит от того, насколько хорошо ты относишься к тому, что я приведу одну или двух к нам в номер. — Я бы предпочла, чтобы ты этого не делала, — преуменьшила Дженни. — Давааааай. — Джису толкнула Дженни в бок, шевеля бровями. — Ты можешь посмотреть. — Я не собираюсь быть жалким четвертым колесом, наблюдая, как ты занимаешься сексом втроем в нашем гостиничном номере. — Тогда приведи кого-нибудь для себя. Если ты с Ирэн не вместе, это означает, что ты можешь спать с кем хочешь, верно? Если ты не заботишься о ней, расслабься и немного повеселись, что происходит в Нью-Йорке, остается в Нью-Йорке. Дженни поджала губы, слегка нахмурившись в ответ на вызов Джису. — Может быть. — Хорошо, — сказала Джису. — Это сделка. Если мы оба сможем найти свидания, которые подходят для какой-нибудь странной оргии с туристическими номерами в отеле, мы приведем их сюда. Но если мы оба не найдем свидания, я буду внимательна и оставлю свое в баре, чтобы я не мешала тебе спать всю ночь. — Ты предполагаешь, что это я не найду пару? Джису пожала плечами. — Я просто говорю, что я крутая и у меня хороший послужной список, когда я получаю шоты каждый раз, когда выхожу из дома. — Может быть, у мужчин, — усмехнулась Дженни. — Мужчины легкие. — Ну и что? — спросила Джису. — Ты просто завидуешь. И у тебя би-фобия. — Меня не волнует, спишь ли ты с мужчинами, — защищалась Дженни. — В любом случае, это не имеет значения. Я не думаю, что в лесбийском баре будет много парней, о которых стоит волноваться. — Ага, — согласилась Джису, внезапно взволнованная перспективой заняться чем-нибудь интересным. — Это равное игровое поле. У нас обоих будут только девушки, и я готова поспорить, что я все равно буду получать больше взглядов из-за стойки, чем ты. — Взгляды из-за стойки не имеют значения, — возражала Дженни. — Люди могут смотреть на тебя, потому что у тебя в зубах еда или очевидная проблема с алкоголем. Номера телефонов имеют значение. — Да, если ты собираешься пригласить их на ужин в следующие выходные», — возразила Джису. — Не знаю, как ты, но когда я забираю кого-нибудь в баре, я даже не помню их имени. Я не роюсь в их вещах в поисках номера телефона или адреса, по которому я могу связаться с ними позже. Просто кредитную карту, чтобы я могла украсть их личность. Глаза Дженни расширились. — Это шутка, — пояснила Джису, указывая на себя двумя большими пальцами. — Богатая, помнишь? У меня нет причин воровать деньги. Дженни выглядела скептически. — Скажи это каждому старому белому мужчине на любом руководящем посту. — Как Суман? — спросила Джису. — Кроме Сумана. Если бы он украл деньги, они бы у нас действительно были. С другой стороны, Сынри, вероятно, без колебаний прорывался бы к вершине. — Тогда тебе, наверное, платили бы больше. — Сынри оставит деньги себе. И, вероятно, уволит меня. Я все равно не оправдываю воровство. — Ты не собираешься украсть сегодня сердца? — спросила Джису, шевеля бровями, что, вероятно, было не так заманчиво, как она хотела. — Мне нужны не сердца, — призналась Дженни. — Мы не берем телефонные номера, помнишь? Джису расслабила мышцы лица. — Ты права. Я забыла. Я не думаю, потому что я голодна. Еще потому, что я бисексуал, но в основном потому, что я не ела с тех пор, как мы вышли из самолета. — Тебе следовало пообедать, — отругала Дженни. — У меня было, вроде, шесть завтраков. — У тебя было два. И поздний завтрак. Готовишься к брупперу? Джису больше не ела во время завтрака. Одна мысль об этом заставила её заткнуться. — Меня вырвет по всему телу. Попробуй подцепить кого-то, когда ты пахнешь, как мой пищеварительный тракт. Дженни выглядела такой же недовольной, как и Джису. — Я все равно не хотела ужинать. Давай поедим сейчас. — Дааааа! — Джису протянула. — Должны ли мы заказать обслуживание номеров? Зря потратить часть украденных денег Сынри? Дженни покачала головой. — В отеле списываются деньги с карты Сумана. Я не хочу с ним этого делать. — Что, он не может позволить себе пару спагетти за 30 долларов? Дженни впилась в неё взглядом. — Давай поужинаем в баре. — Звучит неплохо. Мне не впервой пробираться с уборную бара, чтобы съесть девушку. Дженни снова посмотрела на неё. Джису преувеличила понимание, ударив себя по лбу. — Оооо, ты имела в виду еду! Да, я могла бы пойти на жирные начо в баре. — Она подмигнула, и Дженни покачала головой. Однако улыбка, которую она упустила, не ускользнула от Джису. — Пойдем, леди-убийца. .................. Джису не осознавала, насколько она голодна, пока не набрала половину тарелки начо и пива. Пиво обычно не было её любимым напитком, особенно если она выходила с намерением не быть трезвой, когда вернется, но ей нужно было что-то горькое, чтобы разбавить сладкий вкус горячего шоколада, а алкоголь не подходил к начо, как хороший эль. Дженни пошла по тому же пути, но выбрала гамбургер вместо начо, и она уже наполовину выпила свою вторую бутылку выпивки. Она выпила первую бутылку еще до того, как подали их еду, и Джису подумала, насколько пьяной она пытается быть сегодня вечером. Пиво не могло даже навесить Джису, и два, похоже, тоже не помогли Дженни, особенно со всей этой свежей едой в желудке, чтобы смягчить воздействие алкоголя, но ночь только начиналась, и Джису хотела остаться достаточно трезвой, чтобы увидеть, как Дженни сорвётся. Однако Дженни не собиралась напиваться пивом. Джису подняла руку, чтобы остановить бармена. Она никогда раньше не была в этом конкретном гей-баре, но пока что лучше всего в нем было то, что все, кто здесь работал, были симпатичны и покрыты татуировками, в основном в ярких оттенках небесно-голубого и зеленого цвета морской пены, а бармены были в униформе без рукавов. Ни одна из девушек здесь не была непривлекательной, и если ночь у неё и Дженни пройдет хорошо, она наверняка не забудет вернуться сюда в следующий раз, когда будет в Нью-Йорке. Даже если Sugar Spice и Everything Nice Nation были дурацким названием для бара. Милая девушка с длинными каштановыми волосами и татуировками, закрученными вокруг её бицепсов, словно инопланетные галактики, приблизилась к ним по мановению Джису. Она была хорошенькой. Ничего особенного, но неплохо. — Я хочу мартини или что-то в этом роде, — сказала Джису Дженни. — Ты хочешь что-нибудь? Джису надеялась, что она скажет «да», закажет что-нибудь с немного большим количеством алкоголя, но Дженни покачала головой. — Еще пива, пожалуйста. Джису была разочарована, но все равно сделала заказ для них обоих. Может, Дженни захочет чего-нибудь еще, увидев напиток Джису. Бармен поспешила с заказом, вероятно, потому, что было еще довольно рано, а бар еще не был переполнен. Это также было причиной того, что Джису не так уж много пила. Когда в комнате было больше персонала, чем посетителей, было не из чего выбирать. Однако она все еще ела. Может, к тому времени, как они закончат ужин, бар заполнится вместе с её желудком. -Мы не сможем получить много девушек, — отметила Джису. — Почему? — спросила Дженни, открывая ярлычок на своем новом пиве. Их три пустые бутылки были сложены в середине стойки между ними, выстроившись в идеальный треугольник, как будто Дженни собиралась опрокинуть их жирной скомканной салфеткой и выиграть у Джису мягкую игрушку, которая не поместится в её багаже по дороге домой. — Все, что мы делали, это ели и разговаривали друг с другом, — объяснила Джису, потягивая свой напиток, вкусовые рецепторы приспосабливаются к изменению вкуса. — Мы не можем цеплять девушек, если не общаемся с ними. Единственная женщина, на которую мы смотрели всю ночь, — это бармен. Как будто её звали «Бармен», и это была какая-то коктейльная вечеринка, женщина за стойкой, которая обслуживала их двоих всю ночь, появилась снова, на этот раз более дружелюбной, чем когда они только пришли. Она положила татуированную руку на стойку, как будто собиралась остаться ненадолго. — Ребята, вам еще что-нибудь нужно? Хотите еще джин? — спросила она Джису, глядя на почти полупустой стакан в руке. — Нет, спасибо, — отказалась Джису. — Я делаю это немного медленно. — Я вас двоих здесь раньше не видела, — продолжила женщина. — Вы часто сюда ходите? — Нет, мы просто в гостях, — сказала ей Дженни. — это наш первый раз. — Это круто, — соврала бармен. Джису могла только представить, сколько туристов ей пришлось слушать, когда они рассказывали свои истории о том, как сильно они любили Большое Яблоко. Она быстро сменила тему, прежде чем Дженни смогла стать одной из этих людей. — Вы двое пара? Дженни практически подавилась гамбургером. Джису засмеялась. — Нет, мы деловые партнеры, — солгала Джису. — Мы прилетели сюда из Вашингтона, чтобы встретиться с владельцами нашей компании. Она президент, я вице-президент. Дженни искоса посмотрела на Джису за то, что она снова рассказала их историю таким образом, но она была слишком занята вырубкой мяса из своих легких, чтобы высказаться и поправить её. Сразу же бармен выглядела более впечатленной парой, её спина слегка выпрямилась, а брови приподнялись от её настроения. Джису могла привыкнуть к этой идее ухаживать за женщинами с титулами, которых у неё на самом деле не было. Может, ей стоит заняться бизнесом только для признания. Не то чтобы кардиохирурги не впечатляли девушек по-своему. У нее было слишком много возможностей соблазнить женщин репликами о том, как исправить их разбитые сердца. Боже, она действительно проводила слишком много времени с Чеён. — Как долго ты в городе? — спросила бармен. Дженни, наконец, удалось прочистить горло, но её лицо все еще было красным, либо от удушья, либо от смущения из-за того, что её приняли за пару с Джису, на самом деле это не имело значения. Джису воспользовалась шансом снова поговорить. — Около недели, — сказала ей Джису, крутя соломинку в стакане ловкими пальцами. Пластик звенел о стороны кристалла, эффективно привлекая внимание бармена к изящным пальцам Джису, именно туда, куда Джису хотела, чтобы она смотрела. Она увидела, как Джису соблазнительно сунула оливку в рот, прежде чем заговорить снова, голосом таким же горячим, как и движения Джису. — Что ж, не стесняйтесь зайти в любое время на этой неделе. Не стесняйтесь. А если вам что-то еще нужно, просто позовите меня. Я, кстати, Эхо. — Эхо? — спросила Дженни, когда бармен отошла от их секции стойки. — Это вымышленное имя, если я когда-либо слышала такое. — Да, это вымышленное имя, — покровительствовала Джису. — Как ты думаешь, сколько жутких, навязчивых пьяных людей нападают на неё каждую ночь? Ей не нужно, чтобы все знали её настоящее имя. Кроме того, Эхо звучит как забавное имя, чтобы кричать в постели неоднократно. — Она не собирается с тобой спать, — заявила Дженни. — Ты этого не знаешь. Она полностью со мной флиртовала. — Я тебя умоляю. — Дженни закатила глаза. — Она живет на чаевые. Ей приходится флиртовать со всеми своими клиентами, если она хочет платить за квартиру. Она, вероятно, думает, что ты просто еще одна из тех жутких людей, о которых ты говорила. — Если она думала, что кто-то из нас был противным, то это была ты, — обвинила Джису, зачерпывая последнюю оставшуюся лужу сыра неразбитой лепешкой. — Ты та, кто вообще с ней почти не разговаривал. Тайными серийными убийцами всегда являются тихие люди. — Как бы то ни было. Она была здесь секунд пять. И ты украла мой разговор. У меня не меньше шансов с этой девушкой, чем у тебя. — Может быть, в твоих снах. Я даже дала тебе более высокий титул, и она все еще была во мне. Очко Джо Байдену. Извини, Барак, на этот раз вице-президент выходит победителем. — Ты ей бы не понравился, если бы я сказала ей, что ты просто помощник, — пригрозила Дженни. « — Я вижу, как ты играешь, — внимательно посмотрела Джису. — Ты знаешь, что я лучше тебя, поэтому ты должны оторвать меня, чтобы поставить себя на первое место. Это грязная тактика, мисс Ким. С таким же успехом ты можешь называть себя республиканцем. — Это политика. Дженни пожала плечами. — И бизнес. Это беспощадно. — Да, я врач, и мы лечим перерезанное горло. Я могу лечить женщин лучше чем ты. — Ты в порядке, — предложила Дженни. — Забудьте о свиданиях. Побеждает первый, кто соблазнит бармена. — Вызов принят. ....................... Согласиться соблазнить бармена, вероятно, было их первой ошибкой. И единственное, что им нужно было сделать. Было очень много способов пофлиртовать с барменом, пока она была на часах, и около девяти из них были связаны с алкоголем; заказывать, переупорядочивать, спрашивать рекомендаций, обсуждать новинки миксологии. Когда дело дошло до алкоголя, Джису беспокоило только то, приятен он на вкус или нет. Дженни, кстати говоря, она хранила молчание, пока Эхо изливала свое сердце, рассказывая о новых стаканах, которые она купила на прошлых выходных, похоже, совсем не заботилась об алкоголе. Джису не совсем хорошо проводила время, но, по крайней мере, она могла быть осторожной в этом. Дженни была слишком напористой. Был момент, когда Дженни просто сдалась. Её нетерпение взяло верх, и пока Джису пыталась придумать какую-нибудь историю о том, как, когда она достаточно утвердилась в деловом мире, она хотела рискнуть самостоятельно и открыть свой собственный гей-бар в Вашингтоне, Дженни могла бы с таким же успехом прямо сказала Эхо, что её единственная цель в жизни — переспать с ней. Сначала она попыталась скопировать Джису, заказав мартини, который она проглотила в рекордно короткие сроки, чтобы Эхо пришлось вернуться в свой угол прилавка, чтобы снова поговорить с ней. Это Джису не расстраивало. Дженни, наконец, напилась так, как этого хотела Джису, но чем больше она пила, тем более шумной она становилась и тем больше Джису приходилось пить, чтобы не отставать от нее, так что Эхо не думала, что она может сдержать свой ликер. Не более чем за полчаса все быстро превратилось из довольно трезвого в уродливое, но не такое уж трезвое. Джису была пьянее, и она была уверена, что Дженни тоже, но чем больше они пили, тем более конкурентоспособными они становились, и чем более конкурентоспособными они становились, тем больше они пили. Эхо не жаловалось. Ей платили. У неё была какая-то компания. Она с ними мирилась. Сначала. Затем Джису и Дженни, казалось, забыли, что Эхо была барменом. Читать людей, резюмировать их, оценивать язык их тела и их намерения — вот её специальность. Она видела их уловку насквозь, точно знала, что они затевают. Что-то вроде. Она знала, чего хотела Джису, когда назвала её красивой и сделала комплимент её татуировкам. Она знала, к чему стремилась Дженни, когда ей удавалось стратегически работать с каждым разговором, насколько она одинока и как в Нью-Йорке она не может встретиться ни с одним из своих контактов с DC. Но когда Дженни спросила её: " Во сколько заканчивается твоя смена?» это была последняя капля Эхо. Эхо сцепила руки друг над другом на липкой барной стойке, как будто это был стол из красного дерева в офисе Дженни, как будто она была главной, а Дженни собирались уволить и отправить в поездку с шантажом за пределы штата. — Смотри, — начала она, теряя улыбку, которую она выдавливала, кто знает, сколько часов назад, когда началась её смена. — Это нужно прекратить. Я могу сказать, что вы двое ко мне подкатывает, хорошо, и я также могу сказать, что вы не бизнес-леди. Бизнес-леди? Да, они так не поступают. — Она обвиняюще указала пальцем на них обоих, вращая им, как будто они оба были напитком, который она смешивала. — Вся эта история с президентом и вице-президентом? Ты даже не пытаешься быть тонкой. Это, очевидно, секс, и ты могла бы просто называть себя её доминатрикс», — сказала она, глядя на Дженни. — Я могу сказать, что вы двое пара, потому что вы ссоритесь, как будто женаты. Черт, вы, наверное, женаты. У вас нет колец, но что делает замужняя женщина, когда приходит в бар и хочет наброситься на своего бармена, как какой-нибудь подлый извращенец? По крайней мере, большинство людей делают это осторожно и не берут с собой гребаных жен, чтобы забрать других женщин. Но что бы там ни было, — закончила она. — Я не буду судить вас двоих за то, что вы любите делать в постели, но прямо сейчас я даю понять, что мне неинтересно с вами. Я пока не выгоню вас, но если кому-то из вас отныне понадобится что-нибудь еще, попросите другого бармена. Оба они потеряли дар речи. Джису была почти уверена, что Эхо вырвала ей голосовые связки, пока она была занята разорванием Дженни второго засранца. Как только она нашла их снова, первые слова с её языка были: — Какого хрена? Дженни засмеялась. Типа, полный хрипящий хохот, и Джису не могла сказать, было ли это нервной привычкой или она действительно находила это смешным. Потому что это было весело. Может быть, дело в том, сколько алкоголя она заказала за последний час, или, может быть, смех Дженни был таким же заразительным, как и глупость Эхо, но Джису присоединилась к ней, запрокинув голову и расслабившись. Их смех был достаточно громким, чтобы привлечь внимание в по-прежнему довольно пустом баре и когда они оба попытались успокоиться, все, о чем могла думать Джису, — это то, что Дженни права. Иногда девушки не смотрели через стойку, потому что думали, что кто-то симпатичный. Иногда они пялились, потому что две девушки смеялись, как будто они были намного пьянее, чем были на самом деле. Они вдвоем не успокоились, пока за стойкой не появилась другая женщина, которая больше походила на босса Эхо, чем на её коллегу. Она начала мыть столешницу и рыться в баре в поисках напитков, чтобы налить, но не спускала глаз с Дженни и Джису более десяти секунд, и было более чем очевидно, что за ними наблюдают. Эхо явно донесла про них одному из своих руководителей. — Из-за тебя нас могут выгнать, — прошептала Джису сквозь стиснутые зубы. Она наклонилась поближе к Дженни, чтобы не слышать голоса, боясь, что еще один писк выкинет их на улицу. Дженни наклонилась к ней еще ближе, даже осторожнее, чем Джису. — Я ничего не делал! — она защищалась. — Ты нарочно разозлила этого бармена! — Джису возразила. — Я не знала! Она сошла с ума! Ты её слышала? Что я могла бы получить от того, чтобы рассердить её? Джису сделала еще один спокойный глоток, осторожно глядя на менеджера через стакан, чтобы убедиться, что она все еще смотрит на них. Она была. — Я думаю, ты напугала бармена, чтобы тебе не пришлось с ней спать, — прошептала Джису, ставя стакан и глядя Дженни в глаза. — Ты не хочешь найти кого-то другого и заменить Ирэн. — Это даже не имеет смысла! — Это так! У тебя должно быть больше игры, чем это. У тебя нет возможности так плохо разбираться с женщинами. У тебя была девушка, черт возьми. И у тебя есть Ирэн! Как ты могла получить хоть одну из них если ты не знаешь, как разговаривать с женщинами. Ты сделала это специально. — Теперь ты просто пьяна, — извинилась Дженни. — Теперь ты отрицаешь это, — парировала Джису. — Тебе небезразлична Ирэн, и ты не хочешь испортить с ней то, что у тебя есть. Я знаю, что ты это делаешь, хочешь ты это признать или нет. — Я не забочусь о ней так, — настаивала Дженни. — Тогда замени её. — Хорошо. — Дженни наклонилась вперед, так что между ней и Джису почти не осталось места, пока её шепот не стал таким тихим, что Джису могла слышать открывающийся и закрывающийся её рот более отчетливо, чем звуки самих её слов. Дыхание у неё было горячим, кислым, и Джису не могла сказать, исходил ли запах спиртного из её собственных губ или из губ Дженни. — Что ты делаешь? — спросила Джису, и у неё внезапно появился ком в горле. От того, как у неё кружилась голова, она почувствовала себя пьянее, чем тридцать секунд назад. Если Эхо не допила свой последний глоток, Джису не была уверена, что может винить в этом глоток алкоголя, который только что выпила. — Ты мой заместитель вице-президента, не так ли? — спросила Дженни, дразня Джису ложным прозвищем, которое она дала себе. — Так что замени моего вице-президента. Поцелуй застал Джису врасплох, но прижатие её губ к самой Дженни не было таким удивительным, как то, насколько Джису это понравилось. У Дженни был вкус кетчупа и джина, как запахи её детства и острые ощущения взрослой жизни в одном флаконе. Она была острой, горькой, соленой и сладкой, и то, как Дженни запустила руки в волосы на затылке Джису и подтолкнула её вперед, что заставило Джису почти упасть с барного стула, чтобы приблизить их двоих еще ближе, уперевшись руками об колени Дженни. Поцелуй закончился только тогда, когда она почти сделала это. Дженни была единственным, что спасло её от падения с барного стула и перекручивания лодыжки о ножки сиденья. Её руки мгновенно обвились вокруг талии Джису, схватив её и стабилизируя, пока Джису не смогла снова сосредоточиться на стуле и сделать движение для второго поцелуя по собственному желанию. Джису была почти уверена, что это она представила свой язык поцелую. Вероятно, это было лучшее решение, которое она приняла за всю ночь. Губы Дженни были атласно-мягкими, её язык был бархатным, а то, как она двигалась во рту Джису, сжимая её челюсть, удерживая её на месте, заставляло Джису задыхаться. Вот почему у Дженни была Ирэн. Вот почему она собиралась жениться на Наён. Может, у девушки не было игры, но, черт возьми, она могла целоваться, когда забивала. Ей придется извиниться перед Дженни позже за то, что оскорбила её. Или просто продолжать целовать её и никогда больше не давать ей тратить время на бесполезные разговоры этим чудесным ртом. Её рот мог делать и другие вещи. Много другого. То, что Джису не могла делать публично перед барменом, которого она только что пыталась убедить, что не встречается с Дженни. Разбираться на виду не помогло их делу, и это только дало Эхо больше оснований, но, если сбудутся и остальные её странные политические фантазии о ролевой игре, возможно, это будет не так уж плохо. Хотя Джису собиралась стать президентом. Замена вице-президента или нет. Джису владела поцелуем, как будто она владела целой страной, и чем больше Джису давала, тем больше принимала Дженни, пока Джису едва могла вспомнить, что именно Дженни была инициатором поцелуя. Джису сейчас много чего не могла вспомнить. Её разум был где-то в другом месте, и это лишь отчасти вина алкоголя. Каким-то образом, когда Дженни отстранилась, чтобы наклонить голову и поправить поцелуй, Джису собралась с духом, чтобы положить руку на грудь и раздвинуть их двоих так, чтобы их губы не могли встретиться, даже если они оба потянулись. И, Боже, неужели Джису хотела потянуться для этого? Дженни выглядела расстроенной, как будто боялась, что сделала что-то не так, но Джису успокоила её беспокойство быстрее, чем несколько бутылок пива. — Ты хочешь уйти отсюда? По тому, как Эхо смотрела на них через бар, казалось, что у них нет выбора. Менеджер тоже подходил ближе, и когда Дженни сказала: «Да», Джису вздохнула с облегчением. Управляющая была крупной женщиной, которая выглядела больше подходящей для положения вышибалы, чем бармена, и она преследовала Джису и Дженни, как будто собиралась схватить их за шкирку, по одному в каждую мускулистую руку, и выбросить их на заснеженный тротуар. Она наклонилась к ним так близко через стойку, что Джису смогла прочитать слово «Queen», написанное почти неразборчивым курсивом на её предплечье. Даже пение «We Will Rock You» не могло их спасти сейчас. Это было больше похоже на «Under pressure» или «I Want to Break Free», или «Another One Bites the Dust». — Я думаю, вам двоим стоит уйти, — хрипло сказала Королева, глядя на них двоих так, словно собиралась побить их из-за денег на ужин, если один из них в ближайшее время не заплатит счет. Дженни отчаянно порылась в кошельке, словно искала карту «Выйти из тюрьмы бесплатно», но не нашла её, пока Джису не нашла свою карту. Королева схватила её из-за бара, как будто не собиралась возвращать, и Джису чуть не подумала уйти прямо сейчас, когда Королева подошла к кассе и стала вводить суму для оплаты. — Я могу заплатить за своё, — настаивала Дженни, все еще тревожно просматривая свой бумажник. Джису положила руку ей на плечо, чтобы остановить. — Все в порядке, — успокоила она. — В этом нет ничего страшного. Это будет быстрее, если мы позволим ей оплатить все сразу. Дженни не могла с этим не согласиться. Она кивнула и сунула бумажник обратно в карман. Королева мгновенно вернулась, бросив в неё карту Джису, как будто это был дротик, а мишенью на доске было её лицо. Когда они двое собрались уходить, Королева любезно провожала их: «Не возвращайтесь!» Это было предупреждением, к которому они оба собирались прислушаться. Ночь была холоднее, чем раньше, и Джису показательно натянула перчатки, чтобы защитить пальцы от холода. Когда она посмотрела на Дженни, она не сделала то же самое. Она оставила перчатки на стойке. Джису не вернется за ними. Дженни тоже нет. В любом случае, она, похоже, не слишком возражала против холода. Между тем, как они разжигали друг друга и беспокоились из-за этого поцелуя и зажженной Королевой огня под их задницами, холод был почти желанным. Или, по крайней мере, более желанным, чем Джису и Дженни в этом баре. Это было действительно забавно, и когда Джису наконец натянула перчатки и они встретились взглядами, они оба разразились очередным приступом смеха. — Я говорила тебе, что из-за тебя нас выгонят, — поддразнила Джису. — Я до сих пор не думаю, что это была моя вина, — защищалась Дженни. — Сначала ты разозлила Эхо, а потом поцеловала меня, — напомнила ей Джису. — Совершенно твоя вина. Надеюсь, ты используешь это время, чтобы подумать о том, что ты сделала неправильно, — пошутила она. — Ты спрашиваешь меня, сожалею ли я о том, что поцеловала тебя? — спросила Дженни. — Потому что это не так. Джису закусила губу. — Нет? — Неа. — Дженни застенчиво улыбнулась. — Мне понравилось. — Мне тоже, — признала Джису. Дженни сунула руки в карманы пальто, скорее для того, чтобы куда-то деть руки, а не согреться. Она на застенчиво покачнулась на носках, прежде чем оглянуться на Джису, как подросток, собирающийся пригласить её на выпускной бал. — Хочешь еще? Улыбка Джису была не такой невинной, как у Дженни. — Я думала, ты никогда не спросишь. На этот раз Джису поднялась на цыпочки, чтобы начать поцелуй, схватив губы Дженни своими, чтобы согреть их в прохладном ночном воздухе. Это было инстинктивно, легче, чем большинство поцелуев, которыми Джису делилась с незнакомцами за пределами бара, и как только их губы встретились, неловкость исчезла. Руки Дженни были на её щеках, и она целовала Джису со всей уверенностью, которая была у неё в первый раз, когда она сделала это в баре. Когда язык Дженни скользнул по её нижней губе, проник в её рот, чтобы ласкать собственный язык Джису, все, о чем Джису могла думать, это о том, как образовавшаяся в её животе огненная яма согревает все её тело лучше, чем любая чашка горячего шоколада. — Ты действительно хорошо целуешься, — похвалила Джису между прикосновениями к нижней губе Дженни. — У меня много что хорошо получается, — хвасталась Дженни, подражая Джису и притягивая её к себе за талию. То, как их бедра столкнулись друг с другом, не было случайным. Джису радостно напевала. — Мм, а? Это всего лишь слова. Может, тебе стоит просто показать мне вместо этого. — Что плохого в небольшом грязном разговоре? — спросила Дженни, демонстрируя еще один глубокий поцелуй. — Это способствует отличной прелюдии. И все знают, что прелюдия — лучшая часть. — Это только прелюдия, если после этого ты действительно займешься сексом, — отметила Джису, убирая руки с бедер Дженни, чтобы обернуть ими её шею. — Что мы никогда не сможем сделать, если ты не вызовешь такси и не отвезешь нас обратно в отель. — Или я могла бы трахнуть тебя прямо здесь, посреди улицы» — предложила Дженни. — За баром есть переулок. — Как бы санитарно это ни звучало, я думаю, что рискну с грязным гостиничным матрасом. Думая обо всех стариках, которые заказывали порно с оплатой за просмотр и дрочили, это меня действительно заводит. — Ух, — простонала Дженни. — Это не заставляет меня быстрее возвращаться в отель. — Отвези меня в отель, или я просто трахну себя позже в душе, а тебе придется мастурбировать под дерьмовое порно в отеле, — пригрозила Джису. — Хорошо, — согласилась Дженни. — Но если в какой-то момент на этой неделе ты все-таки будешь трахать себя в душе, пожалуйста, позови меня в ванную, чтобы я могла присоединиться к тебе. — Договорились. Дженни была не намного выше Джису, но то, как она протянула руку в воздух, чтобы вызвать такси, заставило Джису почувствовать, что Дженни возвышается над ней. Она чувствовала себя маленькой, когда прижалась к Дженни, ожидая подтверждающего гудка машины, готовой забрать их обоих. Долго ждать не пришлось. Какой таксист лет тридцати не хотел бы посреди ночи подобрать двух пьяных молодых женщин? Джису пошла против своего здравого смысла и все равно села на заднее сиденье такси. Если что-нибудь случится, они с Дженни смогут дать ему отпор. Но если он ничего не сделает, у Джису и Дженни есть еще много вещей, которыми они могут заняться в такси. Водитель был достаточно дружелюбен для кого-то, кто явно неохотно работал в ночную смену, и он внимательно слушал, как Дженни сообщала ему адрес их отеля. Он казался еще более довольным, когда Дженни сказала ему свои последние слова. — Едьте длинным путем. Водитель переключал передачи с улыбкой на лице, надеясь положить в карман несколько лишних долларов для быстрой поездки, на которую он обычно не зарабатывал бы, и Дженни рухнула на заднее сиденье с злой ухмылкой, как будто она знала, что у неё есть Джису в ловушке. Джису как раз собиралась приказать водителю срезать путь и пригрозить Дженни пообещать запереть дверь ванной в следующий раз, когда она примет душ специально, чтобы Дженни не могла присоединиться к ней, но затем рот Дженни снова оказался на её губах, и Джису забыла, почему она когда-нибудь захочет испортить шанс переспать со своим боссом. Кабина была маленькой и вмещала не более двух человек, но Дженни каким-то образом удалось превратить крошечное заднее сиденье в место, подходящее для троих. Джису села за водителем, а Дженни втиснулась в выступ между водительским и пассажирским креслом. Это не могло быть очень безопасным или очень удобным, но Дженни явно думала о других вещах, которые отвлекали её от неудобств. Она наклонилась, поцеловала уголок рта Джису и развернула шарф Джису, пока он не лег вокруг её шеи, как расстегнутый галстук. Её правая рука обвилась вокруг горла Джису, и они снова поцеловались. Дженни не останавливалась, пока горло Джису не завибрировало против её руки с легким стоном, и Джису отстранилась, затаив дыхание. — Не могу поверить, что мы зря потратили весь день, не целовавшись, — пожаловалась Джису. — Мы могли целоваться последние двадцать четыре часа. — Она подчеркнула свое заявление еще одним коротким поцелуем. На этот раз Дженни отстранилась. — Я действительно не думаю, что Суман или Сынри оценили бы, как мы целовались на протяжении всего бранча, — отметила Дженни, кидаясь на еще один поцелуй. — Кто? — спросила Джису, но потом поняла, где она и зачем она здесь. — Ах, да. Извини, моя работа — последнее, о чем я сейчас думаю. Дженни просунула руку между бедер Джису, пальцы взбирались по джинсовой ткани колена Джису. — Сейчас у меня на уме определенная работа, — поддразнила она, улыбка залила её лицо, как трава. Джису приподняла бровь и понизила голос. — Ты действительно хочешь дать мне работу в такси? — прошептала она, стараясь пощадить уши таксиста, хотя в свое время он, вероятно, слышал и похуже. — Я бы хотела, если бы могла, — призналась Дженни, поигрывая тканью, закрывающей её руку от кожи Джису. — В следующий раз надень юбку. — Ты хочешь, чтобы моя киска отвалилась? — Нет, это будет позже, — предупредила она, продвигая шарф Джису через плечо и слегка покусывая ключицу. Джису положила руку в перчатке на обнаженную руку Дженни у её бедра, чтобы было за что держаться, и чтобы Дженни не пошевелилась. Дженни переплела их пальцы. — Ты оставила свои перчатки в баре, — заметила Джису. — Твои руки замерзнут. Рука Дженни скользнула еще дальше по бедру Джису, волоча Джису за руку, пока они оба не остановились у шва её джинсов. — Не волнуйся, я знаю, куда их положить, чтобы согреть. Пятка ладони Дженни прижалась к её центру, и Джису действительно начала сожалеть, что не надела юбку. Возможно, обморожение того стоит. Именно такая мысль заставила Джису понять, что дела идут очень далеко, очень быстро, и если она не займется делами сейчас, её голова никогда не будет достаточно ясной, чтобы сделать это позже. Она положила свободную руку на грудь Дженни и оттолкнула её достаточно далеко, чтобы они могли поговорить лицом к лицу. — Хорошо, прежде чем это дойдет до точки невозврата в задней части такси, мне нужно знать, насколько ты пьяная. — Я не пила много, — заверила её Дженни. — Это также означает, что ты была более трезвой до этого, — отметила Джису. — Я не настолько пьяна, — настаивала Дженни. — Это подозрительно похоже на то, что говорят пьяные люди, когда они недостаточно трезвы, чтобы дать согласие, но все же хотят потрахаться. — Я хочу заняться с тобой сексом, — пообещала Дженни, изо всех сил стараясь казаться как можно более трезвой. У нее все хорошо, но Джису все еще нужно было убедиться. — Ты пьяная и поэтому хочешь заняться со мной сексом — обвинила она. — Даже трезвая хочу. Джису приподняла бровь. — Правда? Дженни пожала плечами. — Ты горячая. И такая сучка для меня. — Что прости? — спросила Джису, гадая, правильно ли она расслышала. — Ты сучка, — многозначительно сказала Дженни, глядя Джису в глаза. — Хотя я в это вовлечена. Хорошо, Джису была немного сукой. Она не была достаточно тупой, чтобы отрицать. Если бы кто-нибудь, кроме Дженни, сказал ей это в любом другом месте, кроме задней части такси и пока она была трезвой, она, вероятно, восприняла бы это как оскорбление, но здесь, когда Дженни была так близко к ней, и её разум был затуманен алкоголем, и признанием, что девушка, с которой она целовалась, тоже думала о том, чтобы переспать с ней, пока она была трезвой, Джису была слишком польщена, чтобы волноваться. Она не оттолкнула Дженни снова, когда она наклонилась для еще одного поцелуя, на этот раз более нежного и сдержанного. Однако Джису не забыла о руке между ног. Она старалась не изгибаться слишком очевидно. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — наконец спросила она, давая Дженни последний шанс выбраться. — Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом утром. — Я не буду, — пообещала она. — Я хочу сделать это. — Джису почувствовала искренность в том, как Дженни поцеловала её, и когда она отстранилась и прошептала: — Ты не слишком пьяна, не так ли? — Джису знала, что голова Дженни находится в нужном месте. — Нет, я в порядке, — заверила она. — Уверена? — повторила Дженни. — Потому что это подозрительно похоже на то, что говорят пьяные люди, когда они недостаточно трезвы, чтобы дать согласие, но все же хотят… — Заткнись и поцелуй меня, — потребовала Джису с улыбкой. Дженни не отказалась от её просьбы. Больше не было нежности, невинности в том, как Дженни прикусила нижнюю губу, а затем успокоила рану языком, и не было ничего PG в том, как рука Дженни нашла пуговицу на её джинсах. Ей удалось отцепить металл умелым большим пальцем и замкнуть пальцы на молнии под ним, прежде чем Джису сжала её руку своей, подавая ей сигнал остановиться и нервно взглянув на зеркало заднего вида в передней части машины, откуда был вид на неё, она смотрела в зеркало и видела как её глаза расширились и блестели, зрачки были такими большими, что она едва могла сказать, что они были карими под всем черным. Дженни проследила за её взглядом, пока не увидела то, на что смотрела Джису. Она смотрела на Джису в зеркало, когда говорила с ней. — Он видел и хуже, — сказала ей Дженни, теребя молнию, но не расстегивая её без согласия Джису. — Он все равно наблюдает за дорогой. Ему все равно. Джису прикусила губу именно там, где была Дженни. Кожа была такой огрубевшей, что чуть не лопнула под её зубами. — Мы не можем, — сказала она с сожалением. — Мне не нравятся странные мужчины, наблюдающие, как женщины трогают меня на публике. Кроме того, что случилось с «прелюдия — это лучшая часть»? Прибереги это для отеля. Двигай рукой. Дженни повиновалась, позволив молнии ослабнуть, но она проверила границы Джису, переместив руку к пальто, задевая её бок, пока её пальцы не переместились вверх по центру груди Джису, где Джису разделила руки, позволяя Дженни двигаться самостоятельно. Молния на штанах Джису могла быть запрещена, но Джису не возражала, когда Дженни стянула молнию пальто до талии и просунула руку под открытый клапан ткани, поглаживая рукой грудь Джису. Джису не спускала глаз с зеркала. Было до боли очевидно, что они делают, но, по крайней мере, низ её пальто скрывал руку Дженни, оставляя что-то для воображения. Водитель такси не мог видеть, насколько жесткие были её соски, как сильно они давили на чашки бюстгальтера, что торчали и из-за ткани её рубашки. Он не мог видеть, как Дженни катала их между пальцами, зажимая так, что они выделялись даже больше, чем холод. Джису было трудно не хныкать. Когда Дженни бросила одну грудь, что само по себе было достойным содроганием, чтобы обратить внимание на другую, Джису была почти уверена, что она издала довольно громкий стон. Однако было трудно сказать. Её голова была более туманной, чем окна такси рядом с ними, и она ничего не слышала, кроме Дженни, тяжело дышащей ей в ухо, когда она целовала чувствительную кожу под ним. Слава богу, таксист включил музыку. (Хотя, вероятно, он все еще слышал их.) (Джису начинала все меньше и меньше беспокоиться.) Каким-то образом Джису осталась незамеченной, что Дженни расстегивала пуговицы на её рубашке, продевая пластиковые шарики через их отверстия так же искусно, как и на джинсах, пока она не увидела в зеркале вспышку собственной кожи, небольшое, бледное пространство посередине её груди достаточно велико для Дженни, чтобы просунуть руку между второй полосой ткани и погладить её за пределами бюстгальтера. — На тебе слишком много одежды, — пожаловалась Дженни, наказывая Джису за нарушение её ханжества, слегка покусывая мочку уха. Кто знал, что у Джису Ким есть фетиш на грязные разговоры? Джису Ким этого не знала. Она начинала сожалеть о том, что велела Дженни убрать руки от промежности. Теперь ей было не о что тереться, и смотреть, как она корчится на сиденье, было более чем жалко. Дженни не могла оторвать глаз от нежного покачивания бедер Джису. — Не могу дождаться, чтобы попробовать тебя, — призналась она, особенно сильно сжав грудь Джису. Другая её рука была напряжена на её собственном колене, явно сдерживаясь от прикосновения к чему-то. Джису могла только вообразить, что она хотела с этим делать. Но, возможно, Дженни тоже не пришлось тратить время на воображение. Джису подождала подходящего момента, пока водитель не решился повернуть за угол и не стал смотреть на встречное движение, чтобы стянуть перчатку с её руки и ненадолго засунуть себе в штаны. Из-за расстегнутой кнопки она не встретила сопротивления. Она легко пробралась в нижнее белье, не обращая внимания на то, насколько оно уже было мокрым, и нырнула прямо в источник его сырости, прижимая палец к своему центру, чтобы покрыть его той же жидкостью, испортив свои трусики. Смочив палец, она быстро убрала руку, прежде чем водитель успел поймать её, проведя тем же пальцем по её клитору на выходе. Ей нужно было как можно больше временного облегчения. Дженни в изумлении уставилась на колени Джису, зрачки вздулись, словно вена, которую Джису наверняка собиралась лопнуть. Дженни не моргала несколько минут, но когда Джису поднесла пальцы к губам Дженни, глаза Дженни закрылись в экстазе, и она слизала соки с пальцев Джису, как будто её мучила жажда. К большому разочарованию Джису, рука Дженни выскользнула из её рубашки, обвилась вокруг её талии и резко сжала бедро. Дженни извивалась теперь даже больше, чем Джису, и она не была спокойна из-за того, как она стонала вокруг пальцев Джису или отпускала их с громким хлопком после того, как она их облизала. То, как Дженни жадно облизывала губы, говорило Джису, что у неё хороший вкус, но она смогла испытать вкус на себе, когда Дженни снова врезалась губами в её. Она так грубо поцеловала, что Джису была уверена, что на них останется синяк. Однако она приветствовала это, с нетерпением смакуя пьянящий вкус самой себя на языке Дженни. Они целовались долгое время после того, как все следы спермы Джису исчезли с губ Дженни, рука Дженни никогда не отклонялась от нее, а открытая рука Джису пробивалась к коленям Дженни, оставаясь в том же положении, что и рука Дженни на её бедре ранее. Таким образом они легко потеряли счет времени, ни один из них не отделялся, чтобы рассеять туман из окон и посмотреть, в какой части города они находятся. Это водитель сказал им, что машина остановилась. Он от души закашлялся, пока они не посмотрели в его сторону. Ни одна из них не знала, как долго он смотрел или сидел, позволяя счетчику работать. — Хочешь еще раз прокатиться вокруг квартала? — спросила Дженни, и Джису почти подумала, что она настроена серьезно, пока она не усмехнулась и не вырвалась из рук Джису, потянувшись в карман за бумажником, чтобы заплатить водителю, пока Джису застегивала рубашку. Вторую перчатку она держала в руке, решив не оставлять её в такси, как Дженни оставила свои в баре, но не желая вымазать их рукой, которая была во рту Дженни и в её собственных штанах. Дженни не решалась избежать одной и той же руки. Она схватила её, открыла дверь и вышла из машины, помогая Джису выбраться с ней. Таксист бросил их на стоянке, держась за руки в тусклом свете еще освещенных комнат, сияющих из окон над ними этажами выше. Дженни держала Джису за руку, когда они ворвались внутрь, спасаясь от холода, и их вздохи текли за ними, как выхлоп двигателя. Консьерж на стойке регистрации, которая их встретила к настоящему времени, была новенькой, беременной матерью, которая спасла мальчика-подростка этим утром и выглядела так, как будто она потеряла сознание за своим столом с такой же вероятностью, как и большинство гостей, которые наткнулись на нее. Эта женщина устала, но у Джису и Дженни впереди еще целая ночь. — Лестница или лифт? — энергично спросила Дженни, взволнованная перспективой того, что должно было произойти, когда они дойдут до второго этажа. — Лифт, — ответила Джису, крепко сжав руку Дженни. — Я хочу разобраться в этом. — Лестница быстрее, — подумала Дженни, наклоняясь, чтобы поцеловать Джису и дать ей представление о том, что она упустила бы, если бы они зря потратили время на лифт. — Я как бы хочу попасть в комнату как можно скорее. Джису сжала губы, смакуя вкус Дженни и решая, можно ли её подкупить поцелуями или нет. Можно. — Не могу поверить, что говорю это, но ты права. В этом случае лестница лучше. Удовлетворенная, Дженни, не теряя времени, взобралась на них, таща Джису за собой по ступеням, пока они не достигли второго этажа здания и двери в их комнату была не слишком далеко от них. Её руки дрожали, когда она вытащила ключ-карту из кармана, либо от возбуждения, либо от алкоголя, либо от их комбинации, но все же ей удалось открыть дверь вторым движением, и Джису, не теряя времени, ворвалась в комнату позади неё и закрыла дверь, прижав к ней Дженни и атаковав её еще одним поцелуем. Дженни немедленно пошла за одеждой Джису, просунув руки в подплечники пальто Джису и сбросив его с рук, прежде чем стянуть и свое собственное пальто. Тот факт, что они стояли у вешалки, не имел большого значения для Дженни, когда она беспорядочно бросала их одежду на землю, шаркая вокруг них, пытаясь подвести Джису ближе к кровати. Она не успела уйти далеко, как Джису снова ударила её об стену. — О, нет. Ты повеселилась в такси. Ты не можешь дразнить меня всю ночь и не ожидать небольшой мести. Дженни тяжело сглотнула, а Джису поцеловала её в шею. — Раздень меня, — приказала Джису. Дженни поспешила послушаться и расстегнула пуговицы на рубашке Джису во второй раз за ночь и, наконец, расстегнула молнию на джинсах, где Джису не позволяла ей раньше. Джису стянула свою вторую перчатку и шарф и сбросила туфли и носки с ног одновременно с Дженни, когда они вошли в комнату, и Дженни без труда спустила рубашку Джису с рук и джинсы вниз по бедрам, пока Джису не осталась в одном нижнем белье перед ней. Дженни смотрела, восхищенная видом тела Джису, и Джису использовала её ошеломленное состояние, чтобы расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки Дженни, расстегнув её ровно настолько, чтобы Джису могла видеть декольте и верх чашек шелковистого черного бюстгальтера, она смотрела почти так же страстно, как Дженни смотрела на неё. — Ты просто будешь стоять там? — насмехалась Джису, полуобнаженное тело прижималось к полностью одетой Дженни у стены. Она отошла на пару футов, повернулась и приподняла волосы, чтобы открыть спину и оставить Дженни место для работы. — Ты собираешься снять с меня этот бюстгальтер или мне придется делать это самой? На Джису был бюстгальтер, который Дженни одолжила ей после того, как пролила кофе на себя, тот, который на самом деле принадлежал Ирэн больше, чем Дженни, и Дженни потянула за застежки и освободила их почти до того, как Джису успела закончить предложение. Впечатленная, она наблюдала, как Дженни обернула ткань вокруг груди и уронила лифчик Ирэн на пол, как, без сомнения, уже десяток раз прежде. — Ты довольно быстро справилась, — заметила Джису, повернувшись к обнаженной Дженни. Дженни больше сосредоточилась на её груди, чем смотрела ей в глаза, пока они говорили. — Сколько раз ты раньше снимала с Ирэн бюстгальтер? — Несколько, — призналась Дженни, протягивая руку к груди Джису, дыхание прерывистое, когда её большой палец мягко обвился вокруг соска. Джису наклонилась к прикосновению, коротко потерлась собственной грудью об Дженни поверх её одежды, прежде чем оттащить Дженни от стены за петли для ремня к первой кровати, до которой она могла дотянуться. Это оказалась кровать Дженни. Покрывало на кровати Дженни все еще было безукоризненно отутюжено, заправлено и без складок, потому что на нем не спали, в отличие от постельных принадлежностей матраса Джису. Джису осторожно положила Дженни на кровать, положив голову на подушку, прежде чем Джису оседлала её талию и наклонилась, чтобы захватить её рот в еще одном поцелуе. Руки Джису нашли Дженни, и она направила их вниз по своему телу, минуя грудь и грудную клетку, вниз к бедрам и, наконец, к резинке нижнего белья, где Дженни поняла то, что она должна была делать. Она стянула нижнее белье Джису большими пальцами, пальцы касались изгиба задницы Джису и задней части её бедер. После некоторой перестановки нижнее белье соприкоснулось с полом с остальной частью гардероба Джису, и Джису была полностью обнажена над Дженни, которая снова провела руками по груди Джису, уговаривая её наклониться, чтобы позволить Дженни нежно пососать один из сосков. Джису застонала, балансируя одной рукой на матрасе, а другой прижимая голову Дженни к груди, подталкивая её к соску. Когда Дженни опустила руку ниже, поглаживая живот и спускаясь к Джису между ног, рука которая была запутана в волосах Дженни остановила её, подняв обратно к себе. — Ты хотела попробовать меня, не так ли? — спросила она, на что Дженни горячо кивнула, глаза блестящие и темные. Это было все, что нужно было Джису, чтобы приподняться над матрасом, пока её руки не уперлись в верхнюю часть изголовья, а её киска не оказалась прямо над лицом Дженни, расставив ноги по обе стороны её головы. Дженни, не колеблясь, положила руки на поясницу Джису, скользнула ими вниз, чтобы обхватить задницу, и подняла голову до конца, чтобы встретиться с центром Джису. Её язык жадно пробежался сквозь складки Джису, прихлебывая сок, который вытек из её центра вокруг клитора на её половые губы. Она пососала клитор Джису, вращая языком маленькие круги вокруг бутона, пока он был во рту, а затем выпустила его, чтобы лизать большие овалы вокруг него, не касаясь непосредственно клитора. Это недолго, после чего Джису извивалась, как будто она была в такси, позволяя своему телу расслабиться и опускаться бедрами на лицо Дженни, пока она практически не прижалась к женщине под ней. Дженни позволила Джису прижаться бедрами ко рту, Джису выполняла половину работы, пока язык Дженни скользил вверх и вниз по её щели, лаская её клитор в форме восьмерки, прерываемой случайным нежным посасыванием её губ и еще реже осторожным покусыванием зубов. Глаза открылись, Дженни наблюдала, как грудь Джису вздымалась над ней, грудь слегка покачивалась с каждым рывком её бедер. — Внутри, — выдохнула Джису, и Дженни прислушалась слишком внимательно. Когда её язык опустился ниже, погрузившись во вход Джису, её рука скользнула между её ног, отчаянно пытаясь скопировать действия своего языка на Джису с её пальцами на себя, но Джису почувствовала, как рука отодвинулась от того места, где она хватала её за задницу, и она искала её своей собственной, пока не нашла. Дженни успела только расстегнуть молнию на джинсах, прежде чем Джису убрала её рука. — Жди своей очереди. Дженни скулила, как собака, и Джису потребовалась вся сила воли, чтобы не сказать: «Кто теперь тут сучка?» Джису начала смотреть, как Дженни изо всех сил пытается сдержать себя. Между кабиной, стеной и прямо сейчас она могла только представить, какой мокрой была Дженни, какой мокрой Джису найдет её, когда наконец позволит Дженни испытать то, что испытывает она прямо сейчас. Она пыталась сдержать свой оргазм, продлить его так долго, как могла, чтобы Дженни страдала, но это было тяжело, когда она не могла контролировать свои бедра, её удивляло то, как Дженни умело использовала свой язык, чтобы трахать её, заполняя до тех пор, пока Джису не прижалась к мышцам, покрывающим гребни внутри неё, как будто это был последний раз, когда она когда-либо могла сесть на чье-то лицо. Как только язык Дженни встретился с точкой G, ногтями врезавшись в её задницу, оставляя маленькие следы полумесяцы, Джису кончила, она вскачила над Дженни и осторожно схватилась за изголовье кровати. Упав на простыни рядом с Дженни, тяжело дыша и пытаясь успокоить сердечный ритм, Джису не могла вспомнить, когда в последний раз она чувствовала себя так хорошо после секса. Если Джинён заставил её так себя чувствовать, это было далекое воспоминание, которое висело вне её досягаемости, и когда Джису повернула голову к Дженни, вид её рта и щек, залитые спермой Джису, был эротическим видением, не имеющим аналогов фантазии или секса, который у нее когда-либо был. Джису поцеловала её изо всех сил, ощущая себя на губах Дженни гораздо сильнее, чем раньше. Дженни была соленой, но все же сладкой, и Джису, вероятно, могла бы целовать её вечно. Однако Дженни нужно было гораздо больше. — Пожалуйста, — умоляла она, изо всех сил стараясь не казаться отчаянной, но безуспешно, поскольку она изо всех сил старалась соблюдать правила Джису. Она была нервной и нетерпеливой, но делала все возможное, чтобы убедить Джису, что пришла её очередь. Джису больше ничего не нужно было слышать. Она снова взобралась на Дженни, на этот раз прижав их тела друг к другу, пока она продолжала целовать женщину под собой, прикладывая поцелуи от губ к линии подбородка и шеи, а затем снова поднимаясь вверх, чтобы слизывать влагу с контуров её губ. Её руки опустились ниже, расстегивая остальные пуговицы на рубашке Дженни, пока она не смогла её снять. Дженни маневрировала рукой за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер с чуть более трудной застёжкой, чем у Джису. Вскоре Дженни была обнажена до пояса под ней, и Джису провела рукой по груди, чувствуя выступление соска под ладонью, в то время как другая рука опустилась ниже, проскользнула внутрь джинсов Дженни, где она уже расстегнула их. Дженни вздохнула от удовольствия, как только кончик среднего пальца Джису задел её клитор, её безымянный и указательный пальцы вскоре встали рядом с ним, чтобы поглаживать Дженни широкими, тяжелыми кругами, которые стимулировали почти больше, чем она могла вынести. Она зашипела от удовольствия, впиваясь ногтями в руку Джису, пока та продолжала двигаться, воздействуя собственными соками Дженни на чувствительные нервы. Дженни даже не волновало, что на ней все еще были штаны, просто то, что Джису была обнаженной над ней, Джису целовала её и держала руку в нижнем белье. Она, вероятно, могла бы кончить, увидев, как Джису трогает себя в одиночестве, но она обвила ногами талию Джису, чтобы в любом случае усилить удовольствие и облегчить доступ пальцам. Джису воспользовалась этим, медленно погрузив все три пальца в Дженни, ожидая, пока мышца примет её, приспособится к давлению нового дополнения, прежде чем двигать пальцами внутрь и наружу, увеличивая темп, заставляя Дженни мокнуть ещё больше. Мокрый шлепок по коже заполнил комнату вместе со стонами Дженни, и Джису было все равно, будят ли они соседей. — Я собираюсь… — Дженни хныкала, перекрикивая крики имени Джису, и Джису сжала пальцы, позволив мускулам Дженни сжаться вокруг неё, когда она прошептала Дженни на ухо: — Кончи для меня. Дженни так и сделала, сжимая пальцы Джису в яростной волне пульса, когда её пресс напрягался под Джису, а её тело напряглось от нарастания расслабления. Когда Дженни перестала тяжело дышать, набрала достаточно воздуха, чтобы снова небрежно поцеловать Джису. Джису убрала пальцы, поднесла их к губам и полюбовалась глянцевым блеском, растекавшимся по её костяшкам пальцев до ладони. Глаза Дженни все еще были расширены, расширены и удовлетворены, и когда Джису сунула палец ей в рот, Дженни без колебаний приняла его. Когда Дженни облизнула её, Джису сунула два других пальца себе в рот, наконец, впервые почувствовав вкус другой женщины. Её глаза закрылись, она радостно застонала, наслаждаясь ароматом. — У тебя вкус… почти такой же хороший, как у меня, — поддразнила Джису, и даже смеяться было лучше, чем обычно в их посторгазмическом блаженстве. — Это ложь, и ты это знаешь, — обвинила Дженни, но прежде чем она смогла оспорить свою прелесть, как думала Джису, она сказала, — ты на вкус намного лучше меня. — Я приму комплимент, — сказала ей Джису, — но у тебя определенно неплохой вкус. Джису прикусила нижнюю губу, глядя между блестящими пальцами и обнаженным телом Дженни. — Могу я привести тебя в порядок? — спросила она, и Дженни кивнула, приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть, как Джису скользит по её телу, усаживаясь между ног. Джису быстро расправилась с остальной одеждой Дженни, одним движением спустив её джинсы и нижнее белье, обнажая пол Дженни в воздухе. Она выглядела даже более влажной, чем она чувствовала, и Джису использовала момент, который потребовался, чтобы снять штаны Дженни с её лодыжек, чтобы полюбоваться видом перед ней. Как только Дженни обнажилась, Джису нырнула. Она не спустилась сюда с намерением обрушиться на Дженни, но то, как Дженни стонала, когда её язык скользил по её коже, говорило Джису, что она все еще чувствительна и наслаждается этим так же сильно, как Джису наслаждалась губами Дженни. Она подняла глаза, встретилась глазами с Дженни и ждала кивка, который означал второй раунд. С соками Дженни, покрывающими её язык, у Джису была вся необходимая смазка, чтобы уделять особое внимание клитору Дженни, синхронизируя движения языка по бутону с его собственным легким подергиванием. Чем быстрее Джису облизывала, тем больше стонала Дженни, и, вероятно, было дано, что теперь весь этаж мог их слышать. Меньше всего Джису понадобился персонал отеля, ворвавшийся с жалобой на шум, поэтому она ускорила темп, набросилась на Дженни быстрыми движениями языка, пока она снова не дошла до края, кончая и пропитывая лицо Джису соками. Джису изо всех сил старалась быстро очистить Дженни, когда она закончила. Дженни выглядела измученной, насколько это было возможно, и Джису не думала, что ни она, ни остальные участники зала выдержат третий раунд. Она сомкнула бедра Дженни, пробираясь обратно по матрасу, пока её голова не упала на подушку напротив Дженни. Дженни смахнула сперму с лица Джису еще одним поцелуем. — Ты хочешь, чтобы я вернулась в кровать? — спросила Дженни, удовлетворенно вздохнув и рухнув на матрац, как будто она могла потерять сознание в любой момент. — Мы в твоей постели, — напомнила ей Джису, украсив щеку Дженни еще одним ленивым поцелуем. — Я буду тем, кто переляжет. — О, — промурлыкала Дженни и добавила. — Тебе не обязательно. — Хочешь, чтобы я? — спросила Джису. Дженни покачала головой. — Тогда я останусь, — объявила Джису, усаживаясь на бок Дженни и вытаскивая одеяло из угла матраса. Дженни сделала то же самое, и они оба забрались под одеяло, закутавшись в простыни, чтобы устроиться поудобнее. — Спереди или сзади? — - спросила Джису, и Дженни почувствовала облегчение оттого, что спросила именно она. — Я выше, — отметила Дженни. — Так что я сзади. — Я согласна. Джису было удивительно комфортно лежать в таком положении, рука Дженни обвила её живот, а её грудь прижалась к линии её спины. Она была теплой, мягкой, и вскоре Джису заметила, что её веки опускаются, убаюкивая её. — Черт. — Хм? — Дженни хмыкнула, неуверенная в своем полусонном изумлении, сказала ли Джису что-нибудь. Она решила, что спросить не помешает. — Хочешь встать, чтобы выключить свет? — спросила Джису. Дженни даже не заметила, что он все еще включен. — Нет, — признала она. — Я тоже, — сказала ей Джису. В этот момент смерть казалась лучше, чем движение. Дженни чувствовала себя слишком в безопасности, чтобы от неё уходить. — Я могу спать с ним, — уступила она. — Я тоже, — сонно пробормотала Дженни. — Не мой счет за электричество. Джису засмеялась. Дженни улыбнулась ей в лопатку, последний раз нежно поцеловав её, она даже не была уверена, что Джису заметит. Она сделала. — Спокойной ночи, Джису. — Спокойной ночи, Дженни. Они заснули, освещенные светом лампы над ними и уличными фонарями Нью-Йорка вокруг них. Когда солнце встало из могилы над горизонтом, ни один из них не беспокоился.