Ты уволена!

— Я до сих пор не могу поверить, что у тебя никогда не было крутого Дорито. Твоя жизнь, должно быть, грустна. — Что не так с сырным начо? — спросила Дженни. — Это классика. — Скучно есть один и тот же вкус снова и снова. Особенно обычный вкус. — Но это хорошо. Какой смысл не связываться с хорошей вещью? — Потому что иногда ты получаешь что-то даже лучше. Например, Cool Ranch Doritos. Джису взъерошила коричневый бумажный пакет в руках Дженни. Она могла видеть её «Дорито» наверху пакета, упаковка все еще взбитая и наполненная большим количеством воздуха, чем чипсов. Она уложила его сверху, чтобы хлеб и мясо не раздавили его, а также потому, что знала, что это нужно ей в первую очередь. Она заставляла Дженни попробовать их, как только они вернулись в комнату. Это потребовало некоторой убедительности, но Джису удалось заменить чипсы Дженни с сыром на её собственные Cool Ranch Doritos. — Посмотрим, — сказала Дженни, не давая никаких обещаний. — Теперь ты можешь помочь мне отнести это наверх по лестнице? — Она подняла пакет на сгиб руки и бросила на Джису остроумный взгляд, на который она ответила с удвоенной силой. Они только что вернулись в отель из продуктового магазина, и Дженни несла пакет с тех пор, как они вышли из такси на стоянке. Она также отнесла его в такси из магазина, и Джису решила, что ей не придется ничего брать в этой поездке. — Ты хочешь нести все пакеты по лестнице? — спросила Джису, глядя на Дженни, как на сумасшедшую. — Нет, я хочу, чтобы ты взяла пару пакетов, чтобы мы могли разделить вес. — Вот мысль, — начала Джису. — Прямо там есть лифт. — Джису указала на пустой лифт, который находился не более чем в двадцати футах от нее. — Ты просто не хочешь ничего нести, — возразила Дженни. — Не правда! — воскликнула Джису, схватив пакет Doritos с вершины кучи и открыв верх упаковки. — Я понесу это. — Она сунула в рот острый треугольник и хрустела, когда Дженни впилась в неё взглядом поверх пакета. — Если мы воспользуемся лифтом, мы сможем разобраться в нем, — сказала Джису, подслащивая сделку. Дженни не выглядела убежденной. — Ты будешь чувствовать себя как Cool Ranch. — Тебе может понравиться. — Джису приподняла бровь и заговорила тихо, и Дженни не могла оторвать глаз от губ. Джису провела по ним языком, чтобы слизать приправу Дорито. — Я не знаю насчёт этого, но ты мне не нравишься, — рассудила Дженни. — Я имею в виду, целую тебя. — Ой. — Джису схватилась за грудь, симулируя боль из-за разбитого сердца или артерий, забитых ароматными чипсами из тортильи. Она не знала, какой именно. — Я тебе понравилась сегодня утром, когда ты приготовила мне кофе и дотронулась ко мне в душе. Неужели я так плохо умею делать покупки, что ты даже не можешь ко мне хорошо относиться? — Да, — ответила Дженни, лишь частично позволив своему сарказму проявиться. — Мое блаженство остается в силе только в течение первых двух часов бодрствования после того, как я занимаюсь сексом. Ты такая горячая, но вкус Doritos делает тебя невероятно непривлекательной. — Лучше поскорее заняться с тобой сексом, если я снова хочу быть на твоей хорошей стороне, да? Думаю, нам придется составлять график секса каждые пару часов. Дженни побледнела, и её горло покачнулось, когда она сглотнула. — Я совершенно не против. — Если ты воспользуешься лифтом, мы поговорим об этом, — уговорила Джису. — Или ты просто будешь стоять здесь в холле со всеми этими продуктами, чтобы еще немного пожаловаться на вес? — Я думала, что в лифте мы будем целоваться, — вспоминала Дженни, избегая говорить Джису, что она права насчет продуктов. Её руки начали неметь. — Мне обещали очень мало разговоров. — Тогда перестань говорить, чтобы мы могли добраться до лифта. Дженни подчинилась, кивая головой. — Верно. К счастью, лифт был пуст, и как только они вошли внутрь, Джису вспомнила, почему. Двери со скрипом захлопнулись, оставив их двоих в ловушке зловония лифта. Пахло не так плохо, как вчера утром, когда они впервые приехали, но Джису пришлось воздержаться от того, чтобы сунуть нос в пачку Доритос, чтобы защитить себя от облака запаха. Дженни казалась слишком озабоченной, пытаясь нажать на кнопку второго этажа с полными руками, чтобы заметить запах, и Джису было так плохо из-за жалкого зрелища перед ней, что она сама нажала кнопку. — Спасибо, — сказала ей Дженни. — Поставь продукты, — потребовала Джису, закатывая глаза от упрямства Дженни. — Убери Доритос — пошла на компромисс она. Джису посчитала это честной сделкой. Она свернула верх пачки, затем положила её обратно вместе с остальными продуктами, и Дженни наконец уронила их на пол лифта. В её руках было облегчение. В поцелуе не было ничего страстного. Не было ни близости, ни тепла, но Джису улыбалась все это время, вызванное гримасой Дженни, которая хмурилась большую часть поцелуя. — К тебя вкус Доритоса, — пожаловалась она, облизав губы, чтобы избавиться от привкуса. — Ты действительно так ненавидишь это? — спросила Джису, обнимая Дженни за шею. Дженни осторожно облизнула губы, пытаясь ощутить остаточный аромат. — Думаю, это не так уж плохо. Держу пари, это вкуснее, потому что это на твоих губах. Джису снова поцеловала её, на этот раз улыбнувшись еще больше. Улыбка унесла её даже дальше, чем лифт. Когда прозвенел звонок и дверь открылась, Джису взяла продукты и повела Дженни в их комнату. — Давай, я приготовлю тебе обед. Обед состоял из бутербродов с ветчиной и порции Cool Ranch Doritos, которую Дженни, казалось, быстро переварила, несмотря на её предыдущие протесты. Несмотря на то, что она настаивала на том, что никакой вкус никогда не сможет превзойти традиционный сыр, пока они были в магазине, она точно не делала таких заявлений сейчас, когда все эти чипсы набивают ей рот. Они ей так понравились, что она ела их весь вечер. — Если ты не перестанешь есть их, завтра у нас не будет чипсов, — отчитала Джису. — Мы можем купить больше. — Ты ешь их буквально часами. — Это потому, что ты не занимаешься со мной сексом буквально несколько часов, — насмехалась Дженни. — Эти чипсы похожи на поцелуй. На данный момент это больше всего похоже на секс. Джису закатила глаза и выхватила пачку из рук Дженни. Она надула губы, но приняла это и мрачно наблюдала, как Джису закатывает верх пачки и кладет на тумбочку. Было уже поздно. Провести целый день в помещении в выходной день в Нью-Йорке — не совсем то, что планировалось, но именно это произошло. Тени накатились на окна прежде, чем они это заметили, и когда Джису инстинктивно подошла к своему чемодану, чтобы найти её пижаму, она вспомнила, что ей, возможно, вообще не нужно было ничего надевать перед сном, особенно если Дженни была хотя бы частично серьезна, когда она шутила о желании секса. — Ты хочешь снова спать вместе? — спросила она, когда Дженни, спотыкаясь, вошла в ванную, решив убрать все остатки чипсов со своих коренных зубов. — Мы не можем снова заниматься сексом и спать до полудня, — кричала Дженни из пенистого рта. У нас завтра встреча. — В какое время встреча? — крикнула Джису в ответ. — Девять. Неделю назад Джису подумала бы, что делать что-нибудь в девять утра нелепо, но после этого полета в шесть утра девять казались не такими уж плохими. Дженни вернулась в главную комнату с чистыми зубами и запахом свежей мяты. — Мы встанем раньше, — пообещала Джису. — Мы можем поставить будильник. — Я не хочу рисковать, — призналась Дженни. — Если ты не хочешь заниматься со мной сексом сегодня вечером, это нормально, — сказала Джису, подходя к своей кровати и откидывая одеяло, как будто она собиралась забраться внутрь. Дженни остановила её, как и надеялась Джису. — Я хочу секса, — сказала она, схватив Джису за руку. — Но я серьезно отношусь к будильнику. Джису раскрыла одеяло пошире. — Я тоже. Залазь. Дженни не могла с этим спорить. .................. Джису первой поймала будильник, больше раздраженная незнакомым звуком, и быстрее проснулась, чтобы выключить его. Как бы она не хотела немедленно снова заснуть, она не могла. Им нужно было пойти на встречу. А у Джису были другие мысли. Регулярные занятия сексом стимулировали её воображение, и она была почти уверена, что ей снился сон о Дженни, которая на неё нападает. Это, или она просто вспомнила, что случилось прошлой ночью. В любом случае, Джису хотела вернуть услугу. Джису знала, что рискует, но в последнее время время, казалось, бежало слишком быстро. У них оставалось всего четыре дня до того, как они должны были отправиться домой, и если они собирались провести весь день сегодня и больше времени в течение недели на встречах с Суманом и Сынри, она хотела максимально использовать то небольшое время, которое у них было в одиночестве. Кто знал, когда у Джису снова появится шанс переспать с Дженни, когда они вернутся в Вашингтон? Она собиралась доить этих друзей с помощью льгот, сколько бы это ни стоило. Она разбудила Дженни поцелуем, как Дженни сделала с ней накануне, и женщина под ней медленно пошевелилась, время реакции замедлилось, когда она открыла глаза и прищурилась от света из окна. Джису снова чмокнула в губы, и на этот раз Дженни ответила поцелуем. — Утро, — был её сонный ответ. — Доброе утро, — сказала Джису низким голосом из-за того, что его не использовали. Она поцеловала Дженни сбоку в подбородок, затем вниз по её шее, затем в пространство между грудью, все еще обнаженной с прошлой ночи. Дженни радостно напевала, чувствуя прикосновение Джису к своей коже, еще на мгновение все еще в сонном тумане, пока её тело не привыкло к бодрствованию, и она так рано не поняла, что они делают. — Будильник сработал? Джису кивнула, целуя края груди Дженни и продвигаясь внутрь, пока её рот не обернулся вокруг соска, нежно посасывая, пока кожа не отреагировала. Дженни застонала, но Джису не была уверена, было ли это протестом или удовольствием. — Мы должны встать, — настаивала Дженни. — Ты должна его поднять, — ответила Джису, проводя рукой по бедру Дженни под одеялом. Дженни улыбнулась и закусила губу, но её чувство долга победило. — У нас нет времени. — Я могу действовать быстро, — пообещала Джису, зная из вчерашнего душа, насколько легко она могла заставить Дженни кончить. Если бы она могла пригласить Дженни к себе на борт, это не заняло бы времени. — Мы должны подготовиться. — Просто расслабься, — успокаивала Джису, снова целуя Дженни в губы. — Это хорошее снятие стресса. Если ты собираешься иметь дело с Сынри весь день, ты станешь напряженной. Позволь мне немного снять это напряжение, прежде чем ты его даже почувствуешь. Дженни молчала, и Джису снова поцеловала её, достаточно легко посасывая кожу на её шее, чтобы на ней не осталось следов. — Ты плохо влияешь на мою пунктуальность, — возразила Дженни, искренне не в оскорблении. Джису не восприняла это как отказ. Она сунула голову под одеяло и снова скользнула по телу Дженни, на этот раз ниже, к плоскости её живота и подъему бедер. Её рука продолжала рассеянно поглаживать бедро Дженни, гладя кожу плоской ладонью от передней части ноги к её ягодицам, где она просунула руку между Дженни и простынями и схватила её за зад. Дженни удобно потянулась, двигаясь под прикосновением Джису, позволяя своим чувствам пробудиться, а тело расслабиться. Язык Джису крутил круги по впадине между её бедрами и тазом, и она была бессильна сделать что-либо, кроме как откинуть голову на подушку, закрыть глаза и притвориться, что ей снится лучший сон в её жизни. Джису пошла медленно, согревая Дженни вместо того, чтобы нырнуть прямо без предупреждения, и когда её рот, наконец, прошел через равнину холма Дженни, её язык сначала прошел по окраинам её пола, облизывая края её губ и тугую кожу чуть выше клитора. Джису почувствовала, как женщина под ней приподняла бедра, позволяя своему телу найти столь желанное трение о Джису. Когда язык Джису раздвинул складки Дженни, влажность, ожидающая её, приветствовалась, покрывая центр Дженни и стекая вниз между её ног. Джису уловила её вкус на кончике своего языка, густая струйка спермы последовала за её ртом, когда она подняла его вверх и медленно, но твердо ласкала клитор Дженни. Дженни все еще была гладкой по сравнению с прошлой ночью, и Джису использовала это в своих интересах, позволяя своему языку быстро перемещаться из стороны в сторону, пока она не застонала, задыхаясь от чувствительности и потянув голову Джису к центру для некоторого облегчения. Джису позволила вести себя, зацепившись руками за верхнюю часть бедер Дженни и прижимая ногти по плоти, чтобы показать, что она в порядке с направляющей манерой, которой Дженни тянула за волосы, дергая за локоны, как поводья. Она подчинилась желанию Дженни, используя свой язык, чтобы исследовать центр Дженни, обходя отверстие и лакая сок вытекающий из него. Независимо от того, сколько раз они пробовали друг друга, Джису никогда не могла понять, насколько острой была Дженни, насколько сладким был её вкус, когда Джису действительно обращала внимание на это. Ей нужно было больше этого, и она погрузила свой язык глубже в Дженни, чтобы вывести из неё побольше сока, заставив Дженни капать ей на лицо. Дженни хныкала, пытаясь замолчать ради соседей, но не имея самообладания, которое она обычно делала утром первым делом с умом, настолько омраченным похотью. Её тело было еще более бодрствующим, чем её разум, и её зубы кусали нижнюю губу, царапая кожу почти так же сильно, как её бедра касались рта Джису. Она приоткрыла губы только для того, чтобы дышать, дыхание прерывистое, слабым шепотом. — Джису. Джису использовала это как ободрение, постоянно вонзая язык в ядро ​​Дженни с большей силой. Ей так хотелось подразнить её, грязно уговорить Дженни выкрикнуть её имя, но её рот был немного озабочен, и ей нужно было, чтобы Дженни кончила раньше. Она удвоила свои усилия, пока Дженни впивалась короткими ногтями ей в затылок, Джису ласкала языком стенки Дженни и вибрируя языком из стороны в сторону, прежде чем свернуть его вверх до точки G. Дженни кончила с громким приглушенным стоном и выгнула спину, а Джису приложила столько усилий, сколько могла, чтобы бедра Дженни были прижаты к кровати, а её язык был погружен в киску Дженни, когда она выходила из оргазма. Джису сделала своей личной миссией навести порядок в том беспорядке, который она устроила, и Дженни ценила то, что Джису никогда не уходила от секса, пока её дыхание снова не выровнялось, и она больше не могла сказать, что не полностью проснулась. Джису скользнула вверх по телу Дженни, по пути невинно целуя, оставляя небольшие укусы на груди, плече и, наконец, щеке. Джису устроилась рядом с Дженни, положив голову на изгиб её плеча, когда Дженни немного пошевелилась, нежно прижимая к себе. — Спасибо, — сказала Дженни. — Мне это было нужно. — Я люблю быть полезной, — восторженно сказала Джису, встретив Дженни на полпути для поцелуя в губы. Они поцеловались, давая легкость, смакуя кожу при контакте с кожей. Это было приятно, расслабляюще, и Джису хотела, чтобы этот момент длился вечно. У телефона Дженни были другие планы. — Опять. — Джису вздохнула, но в глубине души была счастлива, что телефон Дженни зазвонил только один раз. Это было текстовое сообщение. Не телефонный звонок. Дженни неловко потянулась к телефону, изо всех сил пытаясь удержать Джису под рукой, когда она вытягивала свое тело. Когда она достала его, Джису обнаружила, что бессознательно смотрит на экран, но как только она увидела имя Ирэн, она почувствовала, что нарушает конфиденциальность Дженни. Она не могла заставить себя прочитать текст. Она отвернулась, закрыла глаза и снова поцеловала гладкую кожу плеча Дженни для большей меры. Дженни так быстро положила трубку обратно, что Джису даже не была уверена, что она удосужилась ответить Ирэн. Очевидно, в офисе больше не было серьезных дел. По крайней мере, это были хорошие новости. — Мы должны встать, — сказала Дженни, все еще слегка покраснев, но на этот раз более непреклонно. Она осторожно стряхнула с себя Джису, и Джису не возражала против того, чтобы она увидела Дженни, поднимающуюся с простыней полностью обнаженной. Дженни с сожалением посмотрела вниз, как будто она ненавидела вставать с постели или, может быть, просто уходить от Джису. — Хочешь принять душ вместе? Джису приподняла бровь, потянулась и позволила простыням упасть вокруг неё, обнажая почти такую ​​же наготу, как и у Дженни. — Уже рвешься ко второму раунду? — Никакого второго раунда, — подчеркнула Дженни. — Это сэкономит нам время. — Да, пускать слюни на себя из-за того, что я обнажена перед тобой, — это очень быстрый способ принять душ. — Я серьезно, Джису. Не отвлекай меня, иначе нам придется принимать отдельный душ, и я не думаю, что кто-то из нас этого хочет. К тому же у нас нет времени. Дженни была права. Джису предпочла бы смотреть и не трогать, чем вообще не смотреть. Она могла вести себя прилично. Наверное. Душ был быстрым. Два человека, принимавшие ванну вместе, не только сэкономили воду, но и сэкономили время: они сразу же вышли из ванной только для того, чтобы вернуться в неё, чтобы сделать прическу и нанести макияж. Джису нравилось смотреть, как Дженни наносит подводку для глаз, пока телефон Дженни не зазвонил на стойке с раковиной. Джису боялась шума. Дженни разблокировала свой телефон так же быстро, как и раньше. — Опять Ирэн? — спросила Джису. — Нет. Я спросила Сумана, нужно ли ему что-нибудь для встречи, и он прислал мне свой заказ на кофе. По дороге мы останавливаемся в Starbucks. Джису вздохнула с облегчением. — Сынри все еще хочет, чтобы я принесла ему кофе после того, что случилось в прошлый раз? Что он хочет? — Карамельное фраппучино. — Холодный кофе, — отметила Джису. — Умный ход. Ты же знаешь, что я не угощу его карамельным фрапучино, верно? — О, я знаю, — сказала Дженни, поправляя воротник пиджака перед зеркалом. — Просто убедись, что ты правильно поняла заказ Сумана. — Хорошо. А ты что будешь? — Ты поклонник Starbucks. Так что выбор за тобой, только не отрави меня. — Не обещаю. — Джису могла бы взять ей что-нибудь хорошее, что-нибудь для Дженни, чтобы Дженни отказалась от претенциозного пристрастия к местной кофейне и села с ней в поезд Starbucks. По сравнению с бесплатным кофе в отеле, который они были вынуждены пить весь отпуск, Джису не могла не думать, что что-нибудь из Starbucks было лучше. Тем не менее, Джису хотела произвести на неё впечатление. .............. Здание, в котором работал Суман, было выше почти любого здания, которое не являлось национальной достопримечательностью округа Колумбия, а поездка на лифте, на котором Джису и Дженни поднялись в зал заседаний, была почти дольше, чем их полет. Из-за этого поездка в лифте в их отеле выглядела быстрой, но они не могли тратить время на поцелуи. Они были не одни. Дженни было нормально целоваться на заднем сиденье такси, когда она была навеселе, но она не собиралась демонстрировать какую-либо физическую привязанность, чувствуя себя в тесноте в задней части лифта за считанные минуты до встречи со своим боссом. Джису даже не пробовала. Также не помогло то, что они всю дорогу пили из своих чашек. Дженни с трудом могла опустить свой стакан, и Джису не думала, что сможет вырвать напиток из своих рук, чтобы целоваться с ней, даже если бы она захотела. Она просто надеялась, что Дженни так упорно пьет из своей соломинки, потому что Джису сделала хороший выбор в кофе, а не только потому, что Дженни нужно было любое количество кофеина, которое она могла получить перед работой на все утро. Зал заседаний, в который они прибыли, был заключен в стеклянную оболочку, похожую на офис Дженни, но в гораздо большем масштабе. Суман приветствовал их теплой улыбкой, когда они сели за стол — массивную прямоугольную деревянную полоску, окруженную большим количеством стульев, чем им четверым когда-либо понадобится. Джису подумывала использовать их в качестве подставок для ног и иметь по одной для обеих ног, но она не думала, что Суман это оценит. Шрам на губе Сынри дернулся, когда он поздоровался, и Джису не могла сказать, слабая это была улыбка или хмурый взгляд. Джису разносила их напитки с подноса в руке, как официантка, прежде чем сесть, а Суман встал, чтобы поприветствовать Дженни и пожать ей руку через стол. Он откинулся на сиденье рядом со своим сыном после того, как взял свой напиток у Джису, а Джису села рядом с Дженни, напротив Сынри, который выхватил свой кофе из рук Джису, как будто он ждал его несколько часов. Сынри засунул конец соломинки за щеку, а Джису выжидательно наблюдала за ним, ожидая его неодобрительной гримасы. Она не была разочарована. — Что это? — спросил он, сглатывая, как будто у него в горле был стакан, и пристально смотрел на Джису через стол. Он ударил стаканом по дереву. — Я просил карамель. — Карамель? — Джису притворилась невежественной. — Дерьмо, я думала, в тексте написано сахарная вата. Мне следовало обратить больше внимания. — Она виновато посмотрела на Дженни, как если бы она была боссом, с гневом которого она столкнется, когда закончится день. Она не хотела вызывать у Сынри чувство сочувствия. Или страх. — Я не могу пить это! — Сынри кричал в никуда. — Это слишком сладко! — Я очень сожалею об этом, — сказала Джису, потянувшись за своим стаканом, словно проверяя, правильно ли она сделала заказ. Ах. Карамель. Очень вкусно. Сынри снова поднял свой стакан, как будто его содержимое могло измениться по волшебству, только чтобы от разочарования хлопнуть его обратно. Если тонкий пластик лопнет и разольется по всему телу, на этот раз Джису не возьмет на себя вину. Она тоже не убирала его. — Как бы то ни было, — вздохнул он. — Полагаю, мне и так сегодня не нужен кофеин. — Замечание было саркастическим, и Джису преуспела на его горечи. — Мы можем начинать? — спросил Суман, явно раздраженный банальными неудобствами собственного сына. — Да, — ответила Дженни. — Давайте приступим к делу. — Ей нужно быть здесь? — спросил Сынри, не называя имени Джису, но и без нужды. — Разве Вам нужно быть здесь? — возразила Дженни, и Джису попыталась не фыркнуть, не глядя через соломинку. — Да, — защищался Сынри, недоверчиво глядя на Дженни. — Папа позволил мне помочь составить статистику, и он доверяет мне рассказать о ней. Мне действительно нужно быть здесь. Она этого не делает. Она всего лишь помощник. Она не может уйти? Может сходить за кофе который я просил и вернуться уже с ним. — Так, — прервал его Суман. — Ты делаешь большое дело из ничего, Сынри. ​​Джису может остаться, если захочет. Успокойтесь. Дженни выглядела довольной. Как раз когда Джису собиралась сказать, что будет рада уйти, потому что, честно говоря, она едва ли была даже помощницей и предпочла бы заниматься чем-нибудь еще, Дженни заговорила за неё и разрушила все надежды Джису на покупки в центре города или обед в красивом месте в одиночестве. — Она останется, — настаивала Дженни, и Джису знала, что говорила это просто для того, чтобы разозлить Сынри, а не потому, что она думала, что Джису действительно что-нибудь добавит к разговору. Джису сразу же пожалела, что она не заклеила веки наклеенными глазами, чтобы она могла вздремнуть во время праздника сна, который должен был быть. Если бы только она подумала об этом заранее. Встреча была хуже, чем она думала. Сынри присутствовал в передней части комнаты, но это было все, что он хотел. Его слайд-шоу мог бы улучшить ученик средней школы, и, черт возьми, о чем он ни говорил, было настолько неинтересно, что Джису никогда не была так счастлива, что она предпочла заняться медициной, а не бизнесом. Она совершенно ничего не знала о компании и понятия не имела, где Суман и Дженни приобрели навыки расшифровки делового языка. Это было почти так же плохо, как юридический жаргон. Несомненно, они должны были быть такими же потерянными, как и она. Но Суман действительно выглядел развлеченным. — Это была отличная презентация, сынок, — похвалил он, и Джису чуть не пожалела его, потому что он искренне это имел в виду. Если Суман думал, что это было приятно, старик определенно никогда в жизни не получал никакого удовольствия. Он был даже хуже, чем Дженни. — Вы так не думаете, девочки? Дженни выглядела так, будто она собиралась заставить свою голову кивнуть ради Сумана, как бы сильно ей это ни было больно, а Джису едва могла сидеть, чтобы смотреть, как женщина рядом с ней испытывает такое неудобство. По крайней мере, у Дженни хватило ума и она ненавидела презентацию Сынри так же сильно, как и она. Джису высказалась за них обоих. — Довольно скучно, если вы меня спрашиваете, — честно сказала Джису. Сынри выглядел рассерженным. Суман выглядел удивленным. Дженни посмотрела на Джису, как на своего героя. — Это бизнес, — выплюнул Сынри. — Помощник не поймет. — Вы все равно можете сделать PowerPoint немного интереснее, — возражала Джису. — Я имею в виду, что если бы вы проводили эту презентацию перед всей компанией, не все в ней знали бы столько бизнес-жаргона, сколько люди, которые ею руководят. Вашим сотрудникам будет скучно, если вы не будете поддерживать их вовлеченность, а затем все, что вы говорите, попадет в одно ухо и вылетит из другого. Тот факт, что вы можете написать несколько цифр на слайде, не означает, что ваше сообщение является эффективным. — Я не буду проводить эту презентацию для всей компании, — возразил Сынри. — Я отдаю её своему отцу, у которого есть концентрация внимания и образование в лиге плюща. Моя аудитория в этой комнате — кстати, не включая вас — точно знает, о чем я говорю. — Мисс Ким права, сынок, — вставил Суман. — Когда-нибудь, ты, возможно, будешь проводить презентации для всей компании. Было бы неплохо немного оживить. Дерьмо. Хорошо, что Суман согласился с ней, но он также категорически сказал, что у Сынри есть шанс когда-нибудь взять на себя ответственность. Джису не пыталась дать Сынри советы о том, как стать лучшим лидером, она пыталась показать Суману, что Сынри сейчас дерьмовый лидер. Самообладание Дженни было высечено из камня, но Джису могла сказать по тому, как она сжала челюсти, что Дженни тоже уловила эту маленькую деталь. — Да, отец, — согласился Сынри, и как бы приятно было видеть, как Сынри унижается, Джису почти захотелось, чтобы у него была еще одна вспышка, чтобы показать своему отцу, насколько хорошо он не может контролировать свой характер. — Теперь мы можем поговорить об этих цифрах, или кто-то еще хотел бы раскритиковать мой выбор переходов между слайдами? Не последовав ни одному совету Джису, Сынри начал еще одну скучную тираду, на которую Джису не могла обращать внимания или понимать. Однако она начинала понимать, что Сынри специально не сделал так много своих чисел красными, чтобы они не совпадали с синим фоном слайдов. Компания просто…действительно не вела дела. Вообще. Даже Джису могла это видеть, и она понятия не имела, на что она смотрит. — Как видите, нам нужно внести некоторые изменения. Большие. Суман переместил руки через стол, но торжественно кивнул. Дженни ничего не сказала, пока Сынри раздавал раздаточные материалы, намеренно ничего не передавая Джису. — Вот копия бюджета, — сказал Сынри. — Посмотрите на это, отметьте на нем, выясните, что мы можем сократить. Через два дня мы снова встретимся здесь и обсудим, что мы можем изменить. Сокращение бюджета? Ой. У Weather Corp. уже не было бюджета. Они не тратили лишних денег, они даже не тратили достаточно, чтобы покрыть все свои офисные потребности. Они не могли позволить себе избавиться от чего-либо еще, но, очевидно, они не могли позволить себе и то, что у них уже было. Джису просто надеялась, что сотрудники не участвовали в этих сокращениях. Она бы этого не допустила. Она также позаботится о том, чтобы Дженни этого не допустила. Лицо Сумана побледнело… Когда он отклонил встречу, с ним что-то не так. Он не был тем веселым мужчиной, с которым Джису познакомилась два дня назад. Он был оболочкой своего прежнего «я», и Джису не осталась незамеченной, каким несчастным он выглядел в оставшуюся неделю. — Увидимся в среду, — крикнул он, когда они уходили, и произнес это так, будто видел их в последний раз. ............................ — Давай сходим куда-нибудь. — Я не хочу сейчас выходить, — ответила Дженни. — У меня много работы, но не так много времени. — У тебя все завтра, — рассудила Джису. — И я не имел в виду выходить. Я имел в виду, давай пойдем куда-нибудь, куда ты хочешь пойти. Осмотрим достопримечательности. Это поднимет тебе настроение. — Это тоже подбодрит Джису. Они оба чувствовали себя довольно подавленными после той встречи. Впрочем, понятно. То, как Дженни надулась, говорило о том, что она не была так увлечена идеей быть туристкой, как та ночь, когда они с Джису вместе пошли в Центральный парк. Сынри действительно убил её настроение. Этой искры возбуждения больше не было в её глазах, и Джису заметила это. Она поклялась вернуть его. — Может, мы пойдем завтра, — уклончиво сказала Дженни. — Я не могу оправдать прогулки по городу, если мне нужно сделать работу. — Время от времени тебе нужно что-то делать для себя, — вмешалась Джису. — Дело не всегда в работе. — Вся эта поездка до сих пор была обо мне. И о тебе. Мы действительно должны нести ответственность в какой-то момент. — Мы можем нести ответственность позже. Что ты всегда хотела сделать? Что-то, что ты всегда хотел увидеть? Музей острова Эллис? Музей современного искусства? Метрополитен? — Как ты узнала, что мне нравятся музеи? — спросила Дженни. — Я тебя умоляю, я богата. Я все время встречаю твой типаж. Надменные бизнес-леди, которые считают себя воплощением этикета и ума. Тебе нравится пить вино и смотреть на Доритос свысока, и ты бы предпочла работать, а не воспользоваться уникальной возможностью бесплатно исследовать Нью-Йорк. Разумеется, музеи и претенциозные исторические произведения искусства — это твоё дело. Дженни выглядела уязвимой, как будто она не знала, что её так легко читают, но в её глазах вспыхнуло дикое возбуждение, как будто, возможно, она ценила, что кто-то понимает её, так же сильно, как и ненавидела его чужеродность. Джису нравился золотой блеск в карих глазах. — Я действительно хочу увидеть Метрополитен, — мягко произнесла она. Это было именно то, что Джису хотела услышать. — Тогда пошли. Садись в такси и посмотрим. — Дженни выглядела почти убежденной. Она балансировала на грани, и Джису просто нужно было её подтолкнуть. — Бюджет по-прежнему будет в силе завтра, и ты не сможешь справиться с ним, пока находишься в состоянии стресса. Тебе нужен перерыв. Ты была на собрании все утро. Дженни вздохнула, запустила пальцы в волосы и нежно кивнула Джису и себе. — Ты права. Мы можем сделать небольшой перерыв. Я тоже могу пойти пообедать. После всего этого кофе я голодаю. — Я куплю тебе хот-дог, — сказала Джису. — Если есть какие-то продавцы, которым не повезло работать в этом снегу, — добавила она. — Думаю, у нас это есть для нас. Даже если Сынри — придурок, по крайней мере, нам не нужно работать на улице. — Если я не выясню этот бюджет, мы все будем жить на улице. Дженни была в стрессе, но с таким утверждением у неё была причина. Тем не менее, Джису знала лекарство от недугов. — Давай. — Она похлопала Дженни по спине, повела их обоих по улице в сторону от офиса Сумана. — Я куплю тебе два хот-дога. ........................ Два хот-дога успокаивали нервы Дженни. Посещение музея было даже лучше. Все заботы Дженни улетучились к тому времени, когда они взбежали по ступеням террасы здания, и Джису изо всех сил пыталась не отставать от неё, она догнала Дженни, когда Дженни искала свой бумажник у кассы. — Знаешь, тебе не нужно платить, — сказала ей Джису. — Вход бесплатный. — Я делаю пожертвование, — пожала плечами Дженни, вытаскивая из бумажника пару купюр. — Каждый должен иметь возможность увидеть музей. Пожертвования делают его бесплатным, и если я могу немного пожертвовать, это поможет. — Суман не платит тебе ни гроша. — Джису вздрогнула. — Я президент, Джису, — просто сказала она. — Я получаю достойную заработную плату, и я благодарна за это. Многие мои сотрудники этого не делают. Я знаю, что другим не так повезло, как мне. Я стараюсь отдавать, когда могу. Дженни протянула ей деньги, и женщина у билетной кассы выглядела благодарной. Она поделилась с Дженни улыбкой, которой завидовала Джису, хотя она не могла точно определить, почему она была так обеспокоена. Она развеяла это чувство и полезла в собственный задний карман. — Что ты делаешь? — спросила Дженни. Джису пожала плечами. — Пожертвование. Она сунула женщине за будку хрустящую купюру из собственного бумажника, и женщина обменяла наличные на их билеты, Джису была довольна своей щедростью. — Я не хотела заставить тебя заплатить из-за чувства вины, — с сожалением сказала Дженни. Джису покачала головой. — Это не так, ты права. Пожертвования — это хорошо. Джису была обеспечена. Она могла позволить себе потратить несколько лишних долларов там, где другие не могли. Она подумала о том, как Чеён не могла позволить себе даже собственное жилье, и как Лиса едва могла позволить себе физиотерапию. Джису повезло. Она знала это. Женщина в билетной кассе вывела их из очереди, чтобы обслужить стоящих за ними людей, и Джису и Дженни были мгновенно поражены размером места. Везде были люди, везде были произведения искусства. Все здание казалось бесконечным. — Куда ты хочешь пойти в первую очередь? — спросила Джису, надеясь, что Дженни примет решение за неё. Она все еще удивлялась, что её родителям удалось не потерять её, когда они привели её сюда в детстве. Все было намного больше, чем она думала. Дженни глубоко вздохнула, оглядываясь по сторонам, как будто это было не менее важно для неё. Она была для Джису такой же полезной, как Джису для неё, как её помощник. — Везде. — Тогда тебе лучше позвонить Суману и сказать ему, что мы опоздаем на встречу в среду примерно на неделю. — Слишком много. Они никогда не смогут увидеть все это до отъезда, не говоря уже о том, чтобы за один день. — Ты была здесь раньше? — спросила Дженни, заметив тот факт, что Джису, похоже, знала, что это не однодневная экскурсия. — Да, но это было очень давно, — ответила Джису. — Мои родители забрали меня, когда я была ребенком. В десять лет я не очень ценила все, что Ван Гог сделал для нас, когда отрубил себе ухо. — Ты сейчас это ценишь? — спросила Дженни. — Конечно. Я почти пошла в художественную школу. — Действительно? — удивилась Дженни. — Почему ты вместо этого пошла в мед.? Джису пожала плечами. — Потому что моя мама врач. Потому что я хотела быть врачом столько, сколько хотела рисовать. Потому что работа в больнице платит лучше, чем работа голодающим художником, и это дает мне больше возможностей помогать людям. Мне нравится помогать людям. Мне нравится заботиться о пациентах так же, как тебе нравится заботиться о своих сотрудниках. Дженни кивнула, принимая аргументы. — Я не думала, что врачи могут быть искусствоведами. — Конечно, можем, — пошутила Джису. — Как ты думаешь, кто выбирает все картины на стенах? Дженни поморщилась. — Картины в кабинете врача вряд ли будут высококлассными. — Если у меня когда-нибудь будет собственный кабинет, я выберу лучшее искусство, — пообещала Джису. — Или нарисую своё. Хотя нам не нужно много картин в операционной. — Может, ей удастся это изменить. Нарисовать что-нибудь веселое, чтобы её мама повесила на стену, чтобы посмотреть во время следующей операции, что-нибудь, что вселит в неё надежду. Были и более странные идеи. — Тогда пойдем искать Ван Гога, — решила за них Дженни. — Посмотрим, нравится ли он тебе больше сейчас. Найти карту было почти так же сложно, как найти что-нибудь в Метрополитене без карты, но независимо от того, сколько раз Джису настаивала, чтобы она могла открыть карту на своем телефоне и сэкономить время, Дженни хотела, чтобы физическая копия забрала с собой домой. Это было неприятно, но тоже мило. Если бы это был кто-то другой, такое отношение к туристам раздражало бы Джису, но что-то в мысли о том, что Дженни вернется домой и обрамляет дешевую бумажную карту Музея искусств Метрополитен, которую она получила во время своей первой поездки в Нью-Йорк, была милой. Дженни все время была настолько строгой, опытной и профессиональной, что было приятно видеть, как у неё кружится голова, чтобы попробовать что-то новое для разнообразия. Никто из её сотрудников не видел её с этой стороны, и Джису не могла понять, почему она так боялась Дженни в тот первый раз, когда они встретились, или почему все остальные на работе так боялись за неё. Она была рада, что именно ей удалось увидеть эту сторону Дженни. Это была сторона, к которой она была почти уверена, что Ирэн была единственным человеком, которому был предоставлен доступ. Может быть, двое из них смогут сблизиться из-за этого. Может быть, Джису подружится с Ирэн, когда она вернется на работу в офис округа Колумбия. Или нет. Чем больше она думала о дружбе с Ирэн, тем меньше ей нравилась эта идея. Также она постоянно забывала, что у неё больше нет этой работы. Она никогда не сможет увидеть Дженни в перерывах и ускользнуть в туалет, чтобы по-быстрому переспать с ней. Они никогда не смогут сесть в комнате отдыха и пообедать вместе, как теперь они могут разделить трапезу в своем гостиничном номере. Осознание этого расстраивало её. Кроме того, все меньше и меньше говорилось о её друзьях или помощи Чеён. Больше всего ей будет не хватать Дженни из-за своей дерьмовой офисной работы. Хотя было глупо думать об этом. Джису даже не видела Дженни на работе до той рождественской вечеринки. Не то чтобы они теперь работали бок о бок только потому, что знали друг друга. У Джису была совершенно другая работа, чем у Дженни. Было ключевое слово. Weather Corp. была в прошлом Джису. Она начинала сожалеть о том, что сделала Дженни этот дурацкий подарок. Но на самом деле она этого не сделала. Это была единственная причина, по которой они узнали друг друга, и знание Дженни было единственной причиной, по которой Джису хотела остаться. По иронии судьбы, как все так сложилось. Иногда судьба была сукой. Джису молчала, пока Дженни просматривала карту, принимая осторожные решения о том, в каком направлении им следует пойти. Однако она не солгала. Первой остановкой был Ван Гог в Европейском собрании искусства. Все для Джису. Она была тронута. Ван Гог был аккуратным, но Джису обнаружила, что её больше интересуют художники, о которых она не слышала. У большинства из этих художников были имена, которые она даже не могла произнести, не говоря уже о том, чтобы их опознать, и все же они все обладали таким же талантом, как и любой из тех, кто входит в список её самых уважаемых художников. Джису здесь все понравилось. Каждая работа говорила с ней. Она хотела нарисовать что-то, что когда-нибудь могло бы принадлежать такому музею. — Это похоже на тебя утром, — сказала Дженни, указывая на изображение женщины, лежащей обнаженной на спине на простыне. Джису видела сходство. Если она проигнорирует бушующий куст. — Это похоже на нас обоих утром, — возразила Джису. — И ночью. И иногда посреди дня. Дженни внимательно наблюдала за картиной, две обнаженные женщины крепко обнимали друг друга. Просто стиль Дженни. Кроме лебедя в углу, наблюдающего за ними. — Я не припомню, чтобы у меня был секс втроем с птицей, — пошутила Дженни. — Ты была действительно пьяной, — пошутила Джису. — Но, эй, по крайней мере, это был лебедь, верно? Лучше, чем проснуться рядом с гадким утенком. Дженни была почти уверена, что Джису хотя бы частично имела в виду себя, к той ночи, когда они впервые встретились, и они оба были пьяны. Она хотела внести ясность. — Ты намного красивее лебедя. Я предпочитаю просыпаться с тобой. На самом деле, вероятно, не потребовалось много времени, чтобы убедить Дженни, что человек сексуально привлекательнее птицы. Но Джису все равно польстила. Лебеди были воплощением красоты. Пока, конечно же, не появилась Джису Ким. У Джису появилась новая любимая картина. Еще несколько мгновений она восхищалась ей. — Могу я так сжать твою грудь? — спросила она, ощупывая воздух и изображая женщин на картине. — Не публично, — сказала Дженни. — Я не хочу, чтобы меня выгнали из Метрополитена. Может, когда мы вернемся в отель. Это было достаточно справедливо. — Можем ли мы воссоздать это вместо этого? — спросила Джису, указывая в другом направлении. Дженни проследила за её взглядом. — Там женщина целует своего ребенка. — Да, я хочу целоваться с тобой, детка. Если приравнивание матери и её ребенка к романтическим отношениям не оттолкнуло Дженни, то эта линия подбора в сочетании с драматическим образом, которым Джису целовала воздух, безусловно, помешала. Она сморщила нос на шутку Джису, слишком высокомерную для её уровня комедии. — Иногда ты невыносима. — Тебе это нравится, — защищалась Джису. — Не думаю, — настаивала Дженни. — Тебе нравится целовать меня, — упрекнула Джису. — Ты уже призналась в этом вчера и не можешь отрицать это сейчас. Я знаю, что ты все еще думаешь о том, чтобы поцеловать меня, даже если ты говоришь, что не ценишь моё чувство юмора. Дженни неприятно хмыкнула, но не предприняла никаких шагов, чтобы оттолкнуть Джису, когда она наклонилась для поцелуя, улыбающиеся губы слегка прижались к губам Дженни. Это было коротко, мило. Это понравилось Дженни. Даже если ей придется мириться с каламбурами Джису, чтобы понять это. Она могла страдать от плохих шуток в любой день. ................................ Они провели в музее больше времени, чем им следовало бы. Они оба думали об этом, но им было все равно. Они были измотаны, но, в хорошем смысле, совсем по-другому, чем когда они покинули офис Сумана. Это было похоже на усталость после секса или долгой тренировки. Это было хорошо. Освежающе. Ничего похожего на чувство страха, связанное с неудачной деловой встречи, и можно с уверенностью сказать, что музей весь день держал это в голове. Когда они ушли, им не очень хотелось уезжать. Джису хотела максимально использовать свои последние минуты на ступенях, задерживаясь за пределами здания, просто чтобы полюбоваться его существованием. Она вытащила свой телефон, даже не подумав об этом. — Позволь мне сфотографировать тебя, — сказала она Дженни, поднеся телефон к лицу, чтобы Дженни поместилась в кадре, вход в музей позади неё на заднем плане. — Мне не нужна пачка моих фотографий в Интернете, — предупредила Дженни, все еще улыбаясь. Она светилась. Джису хотела сфотографировать до того, как это прекратиться. Она сделала пару фото. — Я не буду выкладывать ничего онлайн, — пообещала Джису. — Что мне делать? Сделать альбом на Facebook под названием «Зимняя поездка с моим боссом 2015 ВУХУ!»? Дженни улыбнулась шире. Джису сделала еще один снимок. — Зачем они тебе тогда? Джису на самом деле не думала об этом. Она просто хотела запечатлеть момент, запечатлеть красоту Дженни. Они смотрели на одни из самых уважаемых произведений искусства в мире уже несколько часов, и Дженни в этот момент все еще оставалась самой великолепной вещью, которую она видела за весь день. Она хотела фото для себя. Чтобы она могла вспомнить поездку. Чтобы она могла вспомнить Дженни. — Я пришлю их тебе, — сказала она. — Ты можешь сохранить их для своего фотоальбома. Никогда не забывай, когда ты впервые посетила Нью-Йорк. Дженни, похоже, это удовлетворило. Она снова улыбнулась и посмотрела в объектив. Джису не была уверена, что сможет когда-нибудь перестать фотографировать.