Заноза.

Вечер, Хосок в своём любимом тотал-блэк, в который он влез лет десять назад и не собирается вылезать, направляется в дом друзей семьи. Их большой дом был наполнен тремя детьми, с одним из которых нужно "разобраться". Этим ребенком является Мин Юнги. Он в хороших отношениях с Минами, а особенно со старшими. Отец семейства – его лучший друг, а мать – очень близкий ему человек, поэтому отказаться от просьбы старших после её умоляющего взгляда он не смог. – алло? – Хо, слушай, есть разговор. – здравствуй, я был занят и ты меня отвлек, надеюсь, что не надолго. – Хосок подпаливает сигарету и облокачивается на статую в парке. – что хотел? – в общем... я не знаю, как тебе сказать, но Юнги стал неуправляем последнее время! Знаю, он тот ещё гадёныш, но когда мы стали разговаривать на тему взрослой жизни, он стал уходить от разговора и гадить пуще прежнего! – мужчина жестикулирует, эмоционально возмущаясь и переживая, а Чон курит и с ебалом грустной лягушки слушает друга. Пепел падает с сигареты, обнажая фильтр, и Хосок тихо матерится, а потом, швырнув бычок, вздыхает. – слушай, может вы перестанете доёбывать его своими взрослыми разговорами? Я тут каким боком? Я похож на боженьку? – нет, ты не понимаешь! Он довольно хорошо относился к тебе раньше.. нужно поставить его на место, потому что дело даже не в разговорах, он просто стал наглый и грубый... Хосок, я тебя прошу.. я знаю твой характер, у тебя подчинённые все как по струнке ходят, ты знаешь, как его усмирить. – слушай, ничего хорошего не выйдет, я не хочу портить подростку психику. Нет, бро. – я заплачý.. Хосок нервно посмотрел куда-то в сторону, а потом вновь вдохнул. – дорогой мой, нет. Ужин двух семей показался неплохой идеей и кажется, господин Мин знает, на какие уловки пойти, чтобы уломать Хосока на помощь. Хосок с радостью бы, но он не в том положении, чтобы воспитывать кого-то. Ну, не тот он человек, чтобы растить и воспитывать живого ребенка. Однако, ужин выдался весёлый: Юнги показал всю сущность свою: огрызался, пререкался и устраивал концерты на бис! Порой, Хосоку удавалось его заткнуть, потому как собрались они здесь ради светской беседы, а не ради истерик Мин Юнги. Поняв, что пытаться что-то объяснить юноше – дохлый номер, как и говорил Мин старший, Чон подумал о том, чтобы всечь как следует этому недоразумению, но, пораскинув мозгами, засунул эту мысль себе поглубже в зад. Детей воспитывают не так. – Хосок, можем мы поговорить? – произносит госпожа Мин, когда мужчины ушли играть в азартные игры и пить, а дети разбежались по комнатам. – Да. Что-то важное? – Да, важное. Нужно уединиться. – женщина уводит его в спальню, куда никто, кроме мужа не ходит, и начинает взволнованно говорить, – Тут такое дело... понимаешь ли, Юнги.. – Понял, – перебивает Хосок довольно резко, что ручки женщины сжались в кулачки. – твой муж уже говорил мне. Я отказался. Я не знаток в воспитании. – Но Хоби, дорогой, ты справишься, я уверена, просто у нас уже нет сил! Он стал таким хулиганом.. не то, что его сестры.. я не знаю, что это и не знаю, как бороться с этим всем! Я прошу тебя.. проси, что хочешь! – Мне от тебя ничего не нужно, дорогая. В понедельник я буду готов забрать Юнги.. не могу отказать тебе.

***

later Широкое чёрное пальто борется с ветром, волосы немного мешают обзору, а черный смокинг как будто кричал; "люди, я с работы сразу на похоронную церемонию имени себя, окей?". Он физически подготовился к Юнги и уже готов был силой брать – как знал, что эта истеричка будет рваться. – заткни свой поганый рот! – на повышенных тонах говорит Сок, скрутив руки Юну и прижав к себе. Он уже минут десять борется, – Теперь ты не сможешь так поясничать. В моём доме я тебе такого не позволю, ушлёпок. Или ты тут себя главным возомнил? Отныне – нет. Родители были взволнованы, но в отчаянии они уже готовы на всё. В семье Мин никто так Юну не грубил, так что Соку будет проще воздействовать на Мина. Он кидает Юнги в машину, блокирует двери сзади и садится за руль. Родители смотрят на уезжающий автомобиль, а на заднем язвит господин Юнги, который уже порядком заебал хосока за эти каникулы, что даже не успели начаться.

***

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Утро добрым не бывает. У Юнги так проходит вся жизнь. Может всё-таки вечером он и сможет оторваться со своими друзьями, но не сегодня. Определенно не сегодня... - ДА ПОШЛИ ВЫ К ЧЕРТУ! Юнги в очередной раз хлопает дверью в свою комнату. Он падает на кровать лицом вниз и пытается не дышать. …"Нам придется"… …" Юнги"… …"Мы так не можем"… В голове так и остались эти разорванные диалоги после ужина. Он просто не может выносить все это. Ощущение, что весь мир против него, чего уж там родители – они самые первые добровольцы выстрелить пулей ему в лоб. Можно сказать, они так и сделали. Чувствовал ли Юнги себя неловко? Определенно да. Бесило? Еще как! Присутствие Чон Хосока сегодня очень давило на парня. Он чувствовал что-то неладное, словно что-то должно произойти. – Юнги, ты знаешь, что Хосок довольно хорошо знает психологию.. – Отец чуть было не рассказал биографию своего друга, но его тактично и вовремя перебила мать: – Хосок нам очень долгое время помогает. Даже в трудные времена. И сейчас они наступили. Юнги чувствовал, что буря надвигается. – Мы уже не можем справляться одни. Как ты видишь, у нас есть проблемы и нам нужна рука помощи… Юнги направлял свой взгляд то на мать, то на Хосока, то на сестру, что прятала свою злобную ухмылку. Что-то явно нехорошее назревает. И Юнги не понимал, что именно. – как ты уже догадался, наш дорогой Хосок поможет нам. – Мать так и выделила слово "дорогой", что показалось странным не только Юну, но и всей семье. Женщина прокашлялась, – Он согласился взять тебя к себе на некоторое время, пока мы здесь все не уладим. И концовку торжественной речи договорил Мин старший. Задохнуться Юнги в своей комнате не смог, что его сильно разочаровало. Как бы он хотел, чтобы это оказалось шуткой. Семья, которая якобы его любит, отправляет хрен знает куда к почти незнакомому мужчине. Юнги знает Чон Хосока только в лицо, а то, каким тот предстаёт из себя, он не имеет понятия. Если приходит в дом Минов, то всегда сдержанно улыбался и любил больше всего общаться на бытовые темы с мамой и выходить с отцом на перекур. Странный тип, о котором Юнги не знает ничего. Однако то, что он позволял себе влезать в семейные ссоры, выводило парня. Юноша схватил свой телефон и быстро начал печатать Суран – своей старшей сестрёнке. Слава всевышним богам, девушка отвечает моментально, даря своему брату свою любовь. Она – единственный человек, которого он любит, единственная, кто его понимает и поддерживает, а то, что она не рядом, Юнги переживает с трудом. – «Может не будет так плохо, как ты себе уже представил, Юни-я? Я знаю, Хосоки-хена, он прекрасный человек. Все будет хорошо! Напиши мне завтра. Только не забудь. Файтин!" Мин посмотрел в окно, за которым уже давно пейзаж низвергнувшего алого заката. На окнах решётка, которая дико мозолит глаза. Это чтобы парень не сбегал из дома. Каждый раз, когда парень смотрит туда, накатывает горькое одиночество. Больно, словно он птица, но крылья ему с мясом выдирают. Юнги обнял телефон с последним сообщением от Суран. Он поверил словам своей сестры. Они, как минимум, его успокоили.

***

Утро добрым не бывает, особенно утро понедельника, и особенно утро Мин Юнги, как только подъехала машина к дому. Парень просто не хотел уезжать. Он не хотел бросать это место: рядом есть друзья, которые правдами и неправдами держали его психику на плаву, есть дорогое ему место под деревом, эффективность которого не заменит ни один психолог. И за последнее Юнги больше всего переживал. – Уебок! Мин не мог не обматерить мужчину, только что выкинувшего его в машину. Все как он и думал: из отечественного адского котла он отправится на курорт в забугорный. Мужчина ещё не успел открыть дверь машины, как его уже успели отправить на все три. Всю поездку юноша то смотрел в окно, то жаловался Суран, зная, что она либо ответит вечером, либо завтра вечером; то рассматривая профиль Чон-гребанного-Хосока на фейсбуке. И по правде говоря, на фотографиях мужчина очень даже привлекал Юнги, машинально кусал губу, лицезрел фото, но тут де ловил себя Яна этой мысли и сразу отворачивался рассматривать невероятно захватывающий пейзаж за окном. Как только они подъехали к пункту назначения, Юнги быстро схватил без лишних слов свой чемодан и отправился внутрь, поспешно толкая самого хозяина. — ты хоть знаешь, куда идти?

***

Какой странный тип этот Мин Юнги… Огрызается на Хосока, а сам фотографии его рассматривает, да ещё и с интересом — он поглядывал в зеркало заднего вида, но не подал виду. Пусть думает, что никто не заметил. Хосок, как нормальный мужчина, помог выйти Мину путём открытия двери и передерживания за ручку, но каково изумление его было, когда в ответ его обосрали, а потом ещё пинком. Он таким в детстве не был, ему чуждо подобное воспитание. Он за ухо словил парня и наблюдает за попытками вырваться, обматерить и показательно обидеться. – Ещё раз ты меня толкнёшь, я толкну тебя носом в асфальт. Операцию оплачу, но будет очень больно. А ещё это может повредить твой и без того отсутствующий мозг. Будешь либо инвалидом, у которого больше в жизни хуй не встанет, либо сдохнешь на месте. Хосок рычит на Мина и под руку тащит подростка, забрав в свободную чемодан. Юнги всё гавкает и гавкает и у Хосока, кажется, теперь постоянно будет головная боль, потому что она уже успела разболеться за эти недолгие 20 минут. В доме их встречают родители, чему Чон удивляется, но не теряется. Юнги он швыряет на диван и ясно дает знать, что пизда копчёному, если будет попытка побега; а сам заводит диалог с родителями. – Что хотели? – Дорогой, мы съезжаем! Ты любишь быть один, но с появлением твоего мальчика в доме, людей будет очень много и мы решили оставить вас тут вдвоём. Юнги – тяжёлый парень, тебе его за троих хватит! – Родители посмеиваются и Хосок с ними. – Вы правы. Я вызову машину. Доброй дороги, родные. Он нежно целует родителей в щеки и провожает за двери дома, параллельно прозванивая знакомого водителя. А теперь Юнги… Он с ним один и мама права, когда сказала, что ему Мина за троих хватит. Хотя Чон уверен, что за всех десятерых. Он берет Юна за руку и тащит в его комнату. Вернее сказать, в гостевую комнату, потому что в спальню родителей он не пустит его, а в свою - тем более. – Обустраивайся и делай здесь что хочешь – это будет твоё личное пространство, но до тех пор, пока ты не попытаешься съебаться через окно. Ясно? Замечательно. Будут вопросы – я в соседней комнате. Чон уходит, закрыв дверь. В его руках вновь телефон и он пишет мисс Мин: "Я волнуюсь. Ты не представляешь, как сильно, потому что я уже успел нагрубить, применить жесткость и угрожать.." "Всё в порядке, Хоби. Он настолько разбалован, что поначалу невозможно управиться с ним, кроме как грубостью в ответ." – отвечает женщина, но легче не стало. Хосок знает, что Юнги просто подросток, но Хосок, в отличие от мина младшего, не был таким и в лицо не знал таких подростков, и он искренне не понимает, почему Юнги бог обделил хотя бы толикой адекватности. Почему этот проказник не понимает: чтобы пойти на тусовку нужно спросить родителей, а не сбегать, а чтобы родители "не ненавидели и не желали зла" нужно просто быть чуть менее категоричным. Он откладывает телефон и начинает раздеваться перед походом в душ. Мужчина готовит свой любимый домашний плюшевый комплект с мишками и отправляется в свою собственную ванную. Прохладный душ помогает прийти в себя и успокоиться. Чон настраивается на Юнги, на его вредность, наглость и злобу на мир. Свежим он выходит из душа, идёт на кухню и готовит покушать на двоих. Обед выйдет простым до безумия, но Хосок считает это очень вкусным. Конечно, мужчина зовёт новоиспеченного сыночка за стол, после чего слышит совет пойти нахуй. – И тебе приятного аппетита. Тарелка и чай в столовой.