Заноза.

– Кто это был? – Да никто. Тот самый придурок, которого попросили мои предки забрать меня, – Юнги устраивается на мягкой кроватке, подкладывая под свою спину подушку. Его чемодан открыт, вещи мельтешат кучками на полу. Юнги искал дневник, чтобы излить в бумагу все, что в нем сидит. Он всегда это делает, когда ему не очень комфортно и хочется скинуть тягость мыслей, чтобы дышать стало легче. но прервал сие мероприятие Джисон – его почти лучший друг. Юнги не особо любит сближаться со своими знакомыми. Он старается никому ничего не доверять, кроме сестры, но Джисон – маленькое исключение. Он ему, пусть не всё, но многое рассказывает, как, например, сейчас. – Значит, тебя все-таки забрали... Сочувствую, брат. Буду скучать. – Я еще не умер, чтобы ты скорбел – скрипит Мин. Он бесится, когда его называют братом. Он ему не брат, просто товарищ, – Да и вряд ли кто-то да будет скучать по мне, даже если я откинусь. – Хэй, я буду, мы же друзья! Надеюсь, ты не скоро помрёшь, а то я в последние дни занят. – Планирую на этой неделе. – Потерпи до выходных, ок? Юнги вздыхает и ложится уже на живот. Ноги его двигаются вверх-вниз, взбивая подушку. – Юнги, – тихо прошептал Джисон в трубку телефона и продолжил после Минова мычания, – знаешь, что? Ты... – О, нет, только соплей не хватало. Я только переехал, а твоя слащавость уже здесь обосновалась. Воняешь… – Я вообще хотел сказать, что ты гей, ну ладно – Еще лучше. – На самом деле, я хотел сказать, что Чжухон пользуется тем, что тебя нет примеряет роль, и у него неплохо выходит, по правде говоря, не самая приятная новость… – Да, говори ты, черт возьми! – его поддерживают больше половины. Многие твои сторонники перетекли на его сторону. Юнги резко сел, аж голова закружилась. Его не было на баттлах – больше месяца. Черт возьми! Он не может отдать все этому примитивному, глупому, костноязычному Чжухону. Юнги каждый день тренировался и старался побеждать. С 13 лет был поглощён в андеграунд и спустя два года тоже стал пробовать выступать на сцене. Мало-по-малу, но его заметили, его запомнили. Он стал тогда фаворитом для многих интересующихся этой стороной общества. А потом явился некий Ли Чжухон. Он на год старше Юнги, но это не так важно. Важно то, что этот идиот столь беспардонно ворует все, что криво лежит, а потом выдает за свое творчество, созданное кровью и потом. И никого не волнуют возражения Юнги. И вот рейтинг Юнги снизился, а он не может сейчас выступать. Его не было больше месяца и неизвестно, когда он придёт в следующий раз. Вот только недавно сцена была его, толпа зевак гордо выкрикивала его имя. И сейчас все рушится. Неужели, карточный домик, который Юнги так долго строил, вновь развалился? Юнги снова ненавидит свою жизнь. Ненавидит все, что его окружает. Ненавидит абсолютно все. Он отключает звонок и сжимает кулаки. Еще бы секунду и его маленький кнопочный телефон полетел бы в стену. Черт, ему нужен воздух – в комнате слишком душно. Парень чуть ли с окна не свалился, когда кинулся глотать кислород. Юнги всё твердит, словно в бреду, что ещё не вечер, но мозг думает иначе. Он закрывает ладонями глаза и начинает просто мычать. Юнги не может позволить себе кричать, он не позволит себе бить что-то и сейчас, удерживая в себе гнев, ненависть и отчаяние, Юнги издаёт еле слышные звуки, напрягаясь каждой ионой тела и пытаясь не разрыдаться. Он не позволит себе плакать, он не тот, кто плачет, ему слишком больно это делать. Через пару минут парень успокаивается. Он не знает, что делать и выходит из комнаты. На нем обычная повседневная гримаса недовольствия, затрудняющая идентификацию отдельно взятых эмоций, что в нём бурля – просто сплошное якобы недовольство. На кухне уже остывший обед из спагетти с сыром и колбасками. Юнги просто садится перед едой и смотрит в пустоту. Кажется, что он забыл как есть: то и дело, что гипнотизирует макароны. – Палочки и вилка лежат рядом. Юнги вздрогнул. Он не слышал никаких шагов, но у входа в столовую стоит сам Чон Хосок. Сначала вся информация в голове Мина начала медленно погружаться глубже в голову и дальше от глаз, хватило уже перенесённого стресса, второй не нужен. потом только юноша фыркнул и взял железные палочки в руку. Он лишь молча начал ковыряться в еде. В обеденной комнате висло неловкое молчание и нервирующий звук посуды. Но быть честным, Сок разбавлял неловкость еще большей неловкостью своим просто возмутительно сексуальным видом: его волосы и кожа блестели от оставшейся на них влаги после принятого душа; сам Хосок был одет в домашние шорты с рилаккумой. Это выглядело бы забавно, если бы это не выглядело так красиво. Юнги снова забыл, как работает человеческий организм – его глаза не моргают уже минуту. Некогда моргать, когда столь изящный, взрослый мужчина ходит в одних шортах, обнажив свой подкаченный, сносно складный торс. Маленькая капелька воды стекает, сливаясь с другими капельками и образуя большую капельку, по рельефу груди, а затем перебегает по прессу, мелькает в растительности, идущей от пупка к самому паху, и скрывается в неизвестности, под тканью. Полуголый Хосок не с проста решил устроить рандеву по дому, оставив вне поля зрения юнги только область причинных мест. он приметил глаз Мина на себе, решил убедиться. Все-таки, Этим можно пользоваться в разговоре с парнем, манипулировать или использовать как рычаг давления. Хотя хосок, вероятно, был бы и не против сношаться с кем-то вроде юнги: человек в непосредственном доступе, всегда рядом и безе возможности уйти. Но есть нюанс: Юнги вовсе не симпатизирует хосоку. Он нескладный, какой-то будто вечно грязный, да и вообще, ему 17 так-то. Рано еще ему. Хотя, признаться, этот подросток как будто уже вполне осведомлен. Мин промахивается палочками с едой мимо рта. Только тогда он осознал, что слишком долго пялится на своего искусителя. Юнги подтёр свою красную и грязную щёку рукавом чёрной кофты и дождавшись, пока хозяин дома не уйдёт, выдохнул и сжался как-то нелепо. – Мин, – Хосок резко вернулся обратно в обеденную комнату, – я сейчас отправляюсь в тренажерный, а буду у себя я где-то через часа два, понадоблюсь – стучись в дверь, договорились? – Не собираюсь я к тебе вообще заходить... –договорились? – Хосок перебил парня и уже настойчивее повторил последнее слово. – Да... – Отлично, за шикарный обед не благодари. – И в этот момент Чон исчез, уже точно оставив Юнги наедине. Парень быстро начал заедать испытанный стресс. Он не знает, почему засматривается на лучшего друга его семьи, на человека, который в заговоре против него, но тем не менее, интересные мысли уже не покидают голову и юн поперхается чаем, не успев сделать полный глоток. "А что, если соблазнить его?" На кухне Юнги. Незнакомый, чужой Мин Юнги, который ещё и так откровенно пялится и краснеет. Хосок по началу не заметил, но как только – так сразу стал пялиться в ответ и ждать, когда его соперник в гляделки проиграет. Конечно, Хосок, благодаря заботе его родителей и его к себе самому, вырос с нормальной самооценкой и понимал, что как минимум женская доля его окружения была бы не против пребывания наедине с ним. Некоторые даже заявляли об этом откровенно, например как мать Юнги, что когда-то просто села на — и без того влюблённого по уши — парня и устроила незабываемую ночь для обоих. Тогда Хосок задумался, почему у нее аж трое детей.. Сок находит пластиковый контейнер, полный калорийными продуктами для перекуса в перерывах, и идёт в зал, который обосновался у них близ крытого бассейна. – Лестница вниз слева от главной, – обращается хосок к юнги, а затем дожидается хоть какого-то признака наличия интеллекта в черепной коробке этого подростка. Чтож, к черту, он уходит, погрузившись в мысли о предстоящей деятельности. Он давно достиг того результата, к которому стремился – подтянутое, сильное и красивое тело уже на нём, но никто не запрещал поддерживать себя в форме и оправдывать все те пьяные вечеринки и усыпанную фантиками и банками постель. Он снизил интенсивность тренировок, считай, просто проводит свободное время. всяко лучше, чем утопать в работе или сидеть с этим зверёнком в одном помещении.

***

Уже вечереет. Хосок работает у себя в кабинете и за минут десять до конца онлайн-совещания пишет мину на фейсбуке, чтобы тот к определенному времени пришёл к нему в кабинет. Как заботливый Хён он указал мальчику путь (нахуй) и, пока тот добирался, старший чуть прибрался после работы. У него везде всегда царит порядок и его невероятно выводит из себя любая, лежащая не на своем месте, вещь, но, кажется, он скоро привыкнет. Придётся. Он организовал Юнги важный разговор, о котором заранее не сказал, чтобы не нервировать мелкого. Говорить он будет об условиях его жизни здесь, с ним, и собирается разузнать о его интересах. Конечно же, Юнги опоздал, чем показал всё свое нежелание находится с Хо. – снова здравствуй, Юнги. Как проводишь время? – мужчина теребит ручку меж пальцев и, бросив её, встаёт с места. – должен поговорить с тобой об условиях твоей жизни тут. и о правилах в моём доме. – Хосок делает легкую паузу, отвечая кому-то на звонок, судя по разговору – работа. Но долго он не длился и хосок вернулся в разговор, – Начну с простого: ты учишься в своей школе – насчёт этого не беспокойся. Не запрещаю ничего, кроме наркотиков, но до тех пор, пока ты не попытаешься найти приключений на зад и не поведёшь себя, как последний говнюк. Либо нормально – либо сидишь дома, ясно? Также можешь поговорить со мной о чём-то, что тебя беспокоит, есть преимущество: это останется только между нами. Будут обижать или возникнут какие-либо проблемы – тоже говори, я разберусь. – Хосок вдыхает на витающее в воздухе безразличие и удерживает мысль о том, что Мин в любом случае услышал его, хоть и виду не подал, – Ты можешь не бояться рассказать о каких-то скрытых от родителей увлечениях. Они сказали мне докладывать всю личную инфу, но я с этим не согласен. Мне не выгодно морально угнетать тебя. Хосок садится на край стола прямо рядом с Юнги и увлеченно поправляет рукава пиджака, а сам смотрит на Мина, в его глаза. Быть честным, Хосок не понимает этот взгляд: он пустой, словно парень накурен, но зрачки в порядке и поведение нормальное. Юнги чем-то обеспокоен? – сегодня вечером я буду в гостиной фильм смотреть. Захочешь поговорить – я весь твой до часу ночи. Свободен. И мужчина меняет свой фокус вновь на рутину, расслабляется, переодевает смокинг на домашнюю одежду.

***

Пиво, снеки, чипсы и прочая гадость приукрасили кофейный столик в гостиной, а домашний кинотеатр проецирует на холст какой-то красивый, романтичный и приятный фильм. Хосок не любит что-то проблемное или слишком сопливое. Его золотая середина вполне его удовлетворяет и ему всё равно на стереотипы, гласящие о том, что мужик должен смотреть только военные фильмы, футбол, женский спорт всё на этом; что мужчины не смотрят романтические фильмы. У творчества нет пола и хосок гордо смотрит мелодрамы и бытовые комедии. Чон погружен в мысли о том, что Юнги может прийти вот-вот, но уверенность, что он не придёт из вредности, крепчает, потому Сок как свинья пожирает пиво с чипсами, не переживая за усыпанный крошками рот и пролитое на футболку пенистое.