Обернуть всё иначе

Hear the voices, I can't leave 'em. Embrace the pain and fight the demons, I'm in pieces, all I see is A little bit of red, a little bit of red roses, Dripping from my hands. Cutting both of them open… * Call me Karizma — red roses

Незаметно протискиваясь через толпы шумных учеников, Трэвис приблизился к обшарпанной двери, ведущей на крышу, куда, как правило, было запрещено ходить. Осмотревшись, он понял, что здесь никого нет. Это местечко стало неким убежищем для парня в школьные дни. Давно заброшенная площадка со всяким мусором. С неё вдали были видны апартаменты Эддисона и дорога, ведущая в город, а еще ненавистная церковь. Свежий воздух отрезвлял затуманенный разум, да и оно было лучшим пристанищем для уединения с собой в стенах здания. Сегодня выдалось очередное неспокойное утро, потому у Трэвиса совершенно отсутствовало настроение посещать уроки. Чего уж скрывать? У парня никогда не появлялось и крупицы желания объявляться на занятиях из интереса к какому либо предмету. Обойдя по кругу крышу, пиная ногой какой-то осколок бутылки, будто он ему чем-то насолил, он облокотился на железные перила. Его взгляд потерялся в листве дерева на школьном дворе, а в голове крутилось сплошное «ненавижу». Внутри будто что-то неприятно зудило, оставляя за собой чёрные пустые дыры, переливающиеся в боль от физических увечий. «Бог тебя никогда не полюбит, так почему должен я?», — пронеслось в голове тоном отца. Идиотские одноклассники, учителя, служители церкви, приспешники отца — все действовали ему на нервы. Ненавистно было то, что Трэвис всегда оставался кем-то чужим: что дома, что в церкви, что в школе. Он грешен, он лжив, он ненавистен самому себе до дрожи в коленях. Попутно обводя взглядом дворик рядом со входом в учительскую, парень заметил еще один предмет для собственной ненависти — Салли. Задумавшись о своем, он шёл вместе с его идиотскими друзьями, пока те увлечённо говорили о чем-то, о чем Трэвису не было слышно. Сведя брови, задира заметил, как тот поднял голову в его сторону, на что тот бросил гневный взгляд и, не дождавшись реакции, отпрянул назад. Признаться честно, хулиган давно приглядывал за этим парнем с неправильной по тому, как он привык судить, внешностью. Каждый раз, хоть и невольно, Фелпс обращал на него внимание. Однако сойтись в общении с ним так и не вышло. Тому он находил много причин, начиная с того, что все его друзья — это кучка поехавших пидорасов, с которыми иметь дело — грех, или то, что с самого начала у них были испорченные отношения, в чем Трэвис отлично постарался. "Горит сарай, гори и хата" – такой логики он придерживался. Но и принимать то, что он хочет узнать одноклассника ближе, юноша не мог, скорее не хотел. Вообще не хотел его знать и видеть. Его безумно пугала эта тяга, ведь она неправильна, отвратительна. Рывком парень сел, облокотившись на серую стену. Зарывшись в свои белокурые волосы руками, растрепав тем их еще сильнее, он потер уставшие глаза. Мысли постепенно растворялись в его голове и через некоторое время Трэв задремал, сидя на окоченелых плитках.

***

Скопившаяся капелька воды на прядке блондинистых волос скатилась на щеку. Начался дождь. Причём с каждой минутой он все усиливался. Нужно было уходить. Медленно пройдясь по этажам, Трэвис решил, что последние уроки можно и посетить: все же его пугали последствия регулярных прогулов. Спустя несколько минут после окончания урока, дверь открыла миссис Пакертон, бросив неодобрительный взгляд на парня. Он ответил пару «да, понял» на ее претензии и поучения, быстро смывшись в класс. Бросив промокший рюкзак у стула, он огляделся. Почти все одноклассники кучей столпились у поставленных друг к другу парт, Салли с его дружками не были исключением. Подойдя ближе, он увидел, как Пых, поджав губы, с встревоженным взглядом рылся в большом веере карт. Напротив него сидел Филипп, полный уверенности в своей победе. Парни играли в дурака, и, похоже, все остальные уже выбыли. С ухмылкой Фил выбросил оставшиеся карты на стол, после чего соучастники игры начали суетиться. — Мы уже выбрали наказание, — подмигнув, прыснул один из них, — Ты должен поцеловать Мэйпл. После этих слов девушки из толпы захихикали, вытолкнув её в центр. Залившись краской, Чак нехотя подошел к Мэйпл, которая от смущения не могла поднять глаз с пола. Он бросил обиженный взор на одноклассников, которые с предвкушением пялились на обоих. Но отнекиваться было уже поздно. Девушка отвела прядку волос за ухо и наклонилась к губам парня, после чего они соприкоснулись ими. Раздражает. Трэвис с отвращением цокнул, переведя взгляд на Сала, — Развели здесь… хер знает что, — пробормотал он. Парень не ожидал, что его услышат, — Да ладно тебе, не нуди, — усмехнувшись, Салли кинул в ответ. — Отъебись, пидор, — прорычал задира, — Не удивлюсь, если вы со своими заднеприводными дружками так после школы «не нудите», — губы скривились в усмешке. — Черт, Трэвис, не начинай опять, — мальчик свел руки на груди. Сзади него возвысилась фигура Ларри, дающая понять, что если еще хоть одно слово вылетит из его рта, кое-кто вернётся домой с парочкой новых синяков, — Сал, не обращай на него внимание, — шепнул он. — Ну и почему твои поганые приятели постоянно вмешиваются?! — вскинув верхнюю губу, он сжал руку в кулак. Но в тот же момент вздрогнул и обернулся, ощутив чью-то ладошку у себя на плече. — Почему бы тебе не сыграть тоже? — подцепил Филипп с азартной ухмылкой. Фелпс резко скинул руку знакомого и отошел назад — «Этого только не хватало!» — он посмотрел на недовольные взгляды остальных — «Обломал дурацкое шоу этих недоумков. А этот идиот надо мной поиздеваться решил?». — Еще чего? Вам делать нечего? — Неужели страшно стало? — парня поддержали одноклассники. Не дождавшись ответа, Фил кивнул в сторону Сала, — Хмм… Как насчет того, что, если Трэвис продует, мы закроем вас с Салли в кладовой на пятнадцать минут, — он сложил руки, — И вашей задачей будет обменяться одеждой? От услышанного мальчик поперхнулся, — «Это ведь и для меня наказанием будет… Но в таком случае у меня выдастся шанс поговорить с Трэвом...» Эш и Ларри с недоумением смотрели на друга в надежде на отказ в участии в этой авантюре, ведь кто знает, что задира может учудить за злосчастные пятнадцать минут. Натиск заинтригованных одноклассников усилился. Однако, взяв себя в руки, парень с вызовом посмотрел в глаза противника, — Идет, я согласен. Тот ошалело отступил еще на шаг. С замиранием сердца он до мелочей вообразил себе ситуацию, которая может произойти в случае проигрыша. В голове парня разыгрались стыд и панический страх. Эти два ненавистных чувства были готовы мигом разорвать парня. Но ведь отказавшись, он покажет свою слабость, чего ему хотелось меньше всего. Выбора не было… — В таком случае, — он запнулся, — при твоем проигрыше ты при всех снимешь свою стремную маску, кретин, — язвительно прыснул Трэвис. Фелпс прекрасно понимал, как это потрясет Сала, потому сразу же решил пойти ва-банк. Раз бой уже начался, то и жалеть врага никак не стоит. Внутри себя он даже усмехнулся от этой пришедшей ему идеи. «Я обязан выиграть». Два парня сидят друг напротив друга, в руках по шесть карт, козырь — черви. Эш втихую ругается на Кромсалли за такое решение, Ларри растерянно смотрит на друга. Спустя небольшой отрывок времени беспрерывного молчания Фелпс замечает, что положение его плачевное. Еще пару ходов и игра закончится. Дрожащей рукой Фишер спускает свою последнюю карту на стол. Это было поражение. Трэвис облажался. Вот они уже оба стоят перед дверью в кладовую. Когда юноши зашли в пыльное тесное помещение, дверь захлопнулась под смешки одноклассников. Лампа с потолка отдавала очень тусклым свечением, на полках, окружающих парней, стояли коробки разных размеров, инструменты и банки с краской. В воздухе царило напряжение. Нарушив нелепую тишину, Салли дернул ручку двери, — Нас и правда тут заперли, — пробормотал тот, начиная разуваться. — Эй… Ты и правда собираешься сделать это? — настороженно прохрипел сокамерник. — А что, хочешь просидеть здесь всю ночь? — усмехнулся мальчик, отодвинув кеды в сторону, — Или, может, сначала хочешь побеседовать? — не дождавшись ответа, тот решился спросить, — Трэв, почему ты меня так ненавидишь? Слегка замявшись, Фелпс с полной уверенностью завел свою шарманку, котоую повторял из раза в раз почти всегда, когда встречал его, — Да потому что ты и твои друзья — кучка гомосеков! Это противоестественно! Неправильно… На самом деле это началось еще с самого начала учебы — они враги, и с чего бы это должно измениться? Общаясь с такими недоносками, он непременно упадет ниже плинтуса. Бог ни за что не простит эту оплошность. Этих людей не должно существовать! Сквозь все желание поддаться чувствам, Трэвис прикрывался ненавистью так долго, что уже и сам начал верить в то, что вокруг него все люди с черной, скверной душонкой. Отец бы убил его, узнав, что он общается с «ошибками природы»… Стоп. «Какого черта?» — пронеслось у него в голове. Именно отца он и боялся больше всего, далеко не бога. Хотя о каком боге идет речь? Казалось, что ему давно уже приготовили отдельный котел в чертовом аду, когда тот заметил, что после перевода Салли в их класс, его стали посещать странные желания. Безудержный ход мыслей прервал юноша с двумя хвостиками, — Неужели для тебя это веский повод ненавидеть? По моему это лишь незначительная часть человека, которая также может быть прекрасной. Мои друзья — милейшие люди, которых я знаю, да и далеко не все из них геи… У парня сперло дыхание. Почему человек, которому он причинил столько боли, все еще стоит перед ним и спокойно говорит о таких вещах? Как ему бы хотелось повернуть стрелки часов вспять. «Единственная ошибка здесь — я». Глаза чуть заслезились, но он тут же перехватил: — Давай уже скорее покончим с этим… — хулиган отвернулся и стал стягивать с себя сиреневую кофту. — Я не считаю тебя плохим человеком, — тихо произнес Фишер. Стоя в одних боксерах, Трэвис поежился от холода и стараясь не смотреть в сторону Салли, протянул ему одежду, но все же украдкой его взгляд пал на фигуру: выпирающие ребра и плоский живот, по которому будто раскиданы различные шрамы и рубцы, кажется, на руках и бедрах красуются недавние синяки… «Похоже я очень мало о тебе знаю» — пронеслось в мыслях юноши. Невольно он смутился от увиденного. Обменявшись вещами в тишине, оба парня оделись. Фелпсу повезло, что Салли зачастую носит мешковатую одежду, потому она без особых усилий на него налезла, что не сказать о мальчике в протезе. Кофта с шортами сидели на нем довольно нелепо и мило одновременно. Все таки Трэвис явно на сантиметров десять-двадцать выше одноклассника. Тишина. Ее было в данный момент слишком много, словно это какая-то пытка. Тем не менее лучше бы тишина захлестывала мысли, чем звучала в тесной комнатушке между двумя парнями. Может было бы лучше, если бы Трэвис отказался от этой затеи. Но уже поздно, сейчас ему приходится торчать бок о бок с человеком, из-за которого он не находит себе места. Каким надо быть слабаком, чтобы бояться встретиться глазами по случайности? «Боже…» Проторчав в кладовой еще пару минут, мальчики услышали поворот ключа в скважине. Наконец всё закончилось. На них пришла пялиться добрая половина класса. Задира не стал медлить и с растерянностью на лице вышел из кладовой, кинув на последок, — Одежду верну завтра. В классе сидел один Филлип. Вальяжно усевшись за парту Трэвиса, он протянул ему рюкзак, — Ну что, вы поговорили? — Не лезь больше ко мне со своими шуточками, — недовольно пробормотал парень, выхватив рюкзак из его рук. — Ты ведь понимаешь, что я не со зла? — начал он, — Вы как дети малые, всё собачитесь без конца. — Не со зла он… — хулиган недовольно цокнул, — Ты лучше заткнись, а я сваливаю отсюда, — бросил он и направился к выходу. — Тебе бы еще два хвостика заплести, Трэв! — пролепетал с усмешкой, — Если понадоблюсь, обращайся. Фелпс смерил Фила холодным взглядом и скрылся за дверьми помещения.