Обернуть всё иначе

Склонившись над очередной порцией снотворного, Салли поник в своих мыслях. Парень никак не мог выкинуть разговор в кладовой из головы. Он понимал, что Трэвис что-то не договаривал, ведь за все оставшееся время они не обмолвились ни словом. Совсем не похоже на того задиру, который почти каждый день донимал своего одноклассника. Если подумать, Фишер никогда не видел на том смуглом лице ничего, кроме злорадной ухмылки и гневного взгляда, хотя можно поклясться, с отчаянием в глазах ему никак не лучше. Тело Фелпса было покрыто синяками, на левой руке красовались бинты. Лицезреть такое было больно, но Сал и подумать не мог, что все настолько плохо. Вернее всего постарался его отец, а может быть он просто влез в драку. Каким бы мудаком не был Трэвис, он не заслужил такого обращения к себе. Никто не заслужил. Где-то внутри трепетало сильное желание хоть как-то помочь парню. Если бы только между ними уладились все разногласия, возможно он смог бы стать поддержкой и опорой для юноши, изредка укрывая его от отца и прочих бед в апартаментах. А насчет ставки… Неужели Трэвис так сильно желал унизить его перед всем классом? Насладиться, причиняя ему боль? А может его самого мучил интерес — узнать "настоящее лицо"? Фишер хотел верить, что это была просто заинтересованность, хотя получалось плохо… Внезапно что-то теплое и пушистое бесцеремонно уселось на коленях Сала, — Ой, Гизмо! — Прохрипел парень, — Везет тебе, валяешься тут и кушаешь целыми днями, — тонкие руки подхватили котейку в крепкие объятия, на что питомец довольно замурчал. Юноша оглядел лежащий на кровати пакет с одеждой Трэвиса, телевизор и лежащую рядом игру, которую Салли удалось достать для совместного прохождения с Ларри. Точно! Ларри! Они ведь сегодня ночью затусить собирались. Парень выпустил Гизмо из рук, напялил кеды и, схватив игру, направился к лифту. Минуя серые стены и автомат с едой, он зашел в квартиру. — Здравствуй, Салли! — Донеслось с кухни, — Ларри у себя, а я вас позову на ужин чуть позже. Лиза в непривычной для глаз домашней одежде стояла у плиты, откуда шел вкусный запах лазаньи. Такая картина очень грела душу, ведь с тех пор, как умерла мать Фишера, ему приходилось готовить себе самому. Все таки Генри часто пропадал на работе и особыми навыками в готовке не обладал. Но больше согревало чувство, что парень здесь всегда был желанным гостем. Хотя и гостем его уже не назовешь. Семья… — Привет, Лиза, — Пролепетал он с улыбкой, — Ты как? — Все хорошо, разве что работенки в последнее время много навалилось, но я справляюсь, — Сказала женщина, прокашлявшись, — Ты то как себя чувствуешь? Генри сейчас в командировке? — Главное не перенапрягайся, пожалуйста. А я вот неплохо… А папа сейчас весь в работе, потому так редко дома бывает. Думаю, скоро его перестанут так загружать, он что-то об этом говорил, — Ответил мальчик, идя в комнату друга. — Скажи ему, чтобы заглянул, как выдастся минутка! — Обязательно! — Выбросил Сал. — Йо, чувак, — Ларри сидел на полу у телевизора, — Ты вовремя. — Агась. Парни взяли джойстики и принялись проходить игру, в которой нужно было отстреливаться от зомби и выполнять разные квесты. Не отрывая взгляда от экрана, друг поинтересовался, — Слушай, насчет этой игры в карты… — Он замялся, — Почему ты так легко согласился? Да еще и с этим кретином. Вы хоть в кладовке то не сцапались? Фишер нехотя ответил, — Я и сам был удивлен, но все прошло довольно гладко… Не могу сказать точной причины, почему я пошел на эту глупость, но думаю, просто из интереса, — Вероятно Ларри не одобрил бы то, что его друг хочет наладить отношения со своим обидчиком. Лучше уж не трепаться об этом. — Странно конечно, но в следующий раз думай головой, Сал, — Парень подхватил, — Ой-ей, чел, прикрой меня!

***

Угрожающая темная фигура возвышалась над смуглым телом, павшим на колени. Парень опустил голову с красными из-за недосыпа глазами и тихо бормотал себе под нос, —Господи… прости мне тяжкие грехи, сними кару, наказания… помилуй, ибо я слаб и нечестив... И вот оно повторяется снова. Страх, пронизывающую каждую клетку тела. Нельзя делать резких движений, нельзя поднимать голову, нельзя вставить слово, нельзя спустить ни единой слезы. Любая мелочь может вывести отца из себя, и одними криками не отделаешься. Хотя довольно часто эту грязную работу, стоящую за криками, выполнял даже не сам отец... — Ты окончил молитву? — Мужчина в черных одеяниях обвел сына презрительным взглядом. — Да. — Тогда можешь идти, — Кеннет обернулся и направился к рабочему столу. Фелпс младший бесшумно поднялся с пола и в мгновение вылетел из кабинета. На самом деле парню очень повезло, что он не нарвался на отца сразу при возвращении домой. Поймав он Трэвиса в чужой одежде, что ему, что вещам было бы суждено отправиться на мусорку искалеченными. Пройдя мимо кухни с гостинной, Фелпс зашел в свою комнату и громко выдохнул. Только тут он чувствовал себя в безопасности, хоть и совсем немного. Он частенько оглядывался, слыша шаги за дверью, лишь бы отец не знал, чем занимается его сын. И совершенно не важно, чем он занимался, будь то прослушивание альбома, который он заметил на значке рюкзака Сала, или уборке в комнате. Даже будучи целиком под одеялом, уткнувшись носом в стену, Фелпс сжимал обе руки у груди что есть мочи, повторяя раз за разом - "прошу, уйди", пока шум не стихал. Распахнув окно, юноша выглянул на улицу и закашлял от потока прохладного воздуха. Не обращая внимания на боль в горле и слабость по всему телу, он бросился собираться в школу, чтобы скорее покинуть этот треклятый дом. Уроки шли медленно и нудно, даже если задира пытался уловить что-то из темы урока, информация растворялась, не желая складываться в единое целое. Голова гудела, а по коже бегали мурашки от холода. Наконец наступила длинная перемена. Кромсалли подошел к Трэвису с пакетом, но тот не поднял головы с парты. — Эй, Трэв, — ответа не последовало, — Ты уснул что-ли? — Салли наклонился к белокурой макушке и потрепал парня за плечо. Собеседник резко поднялся от испуга и тут же приземлился обратно на стул. — Вот твои вещи… — с недоумением он потянулся рукой ко лбу парня, — Ой! Да у тебя же жар! — чуть вскликнув, бросил Фишер, — Тебе нужно в медпункт. — Блять, не трогай меня, — возмущенно пробормотал в ответ. — Сейчас не время ворчать, дурак, — Сал протянул руку, — Идем. Он аккуратно схватил одноклассника и вывел из класса. Трэвис не хотел, чтобы кто-либо видел его в таком состоянии, однако послушно шёл рядом с Салли, так как сил спорить в этот момент не было никаких. Но и идти так руку об руку с ним было тепло и приятно. Хотелось, чтобы это продлилось чуть дольше. Однако через пару лестничных пролетов они уже заходили в медпункт. Фишер настоял на том, чтобы больной лег на койку и ждал его с лекарством. «И почему именно этот придурок…?» — Пронеслось в голове юноши. Хвостики пошатнулись в такт с движением мальчика, хоть лицо и скрывал протез, по его глазам можно было заметить волнение. Он присел к койке со стаканом воды и парой таблеток и передал больному. — Чего ты дома-то не остался? Ты как вообще? — Тело ломит и голова раскалывается… — Трэвис запил лекарства водой и тут же отстранился от мальчика, — Эй, тебе то вообще какое до меня дело? — Я волнуюсь за тебя, так что не переводи тему, — он смотрел прямо в его карие глаза. Юноша цокнул себе под нос и отвел взгляд, — Я не хотел оставаться там, — он сделал паузу, — Из-за отца. Кромсалли сразу вспомнил огромные синяки и ссадины, покрывавшие смуглую кожу одноклассника. Все-таки он был рад, что Трэвис пошел сегодня в школу. Куда спокойнее видеть его с недовольной мордахой тут, чем вообще не видеть и гадать, что с ним могло случиться. Фишер нервно вздохнул, — Слушай, я представляю, каково это — жить рядом с таким влиятельным человеком. Должно быть тебе сейчас очень тяжело, — парень смял рукав своей толстовки, — И я хочу чтобы ты знал, что в трудные моменты я буду на твоей стороне. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если захочешь выговориться или еще чего… — Хорошее же время ты выбрал для таких разговоров, дурень, — Трэвис не мог поднять глаз на своего собеседника, — Не нужна мне твоя жалость. Неловкость будто сочилась изо всех углов помещения, а голос парня постепенно превратился в шепот, — Неужели я так противен тебе? Между юношами снова повисла тишина. Белые старые шторы несильно колыхались от ветра из чуть приоткрытого окна. Стол, стоящий поодаль от койки, заполняли куча разных бумаг и канцелярии, на которых бесцеремонно стояла чашка кофе. Помещение было таким же пыльным и неухоженным, как и всё здание школы, что было далеко не удивительно. Обычно в этом месте ученики часто прогуливают уроки, так как медсестра находила дела поважнее, чем сидеть здесь и выполнять свою работу. Уныло. Очертания профиля парня, лежащего напротив Фишера, скрашивали эту бездушную комнатушку. Светлые растрепанные локоны спадали на лоб, руки чуть дрожали от лихорадки, а темно синяя толстовка скрывала все побои, что Салли видел во вчерашний день. Хотя сейчас больше всего волновал ответ и, сказать честно, в последнее время его почему-то достаточно сильно заботил этот вопрос. — Знаешь, а мне нравится, как ты заботишься обо мне… — с усмешкой выбросил Трэвис, не отрывая глаз от окна. -Чт… — не успев ничего возразить, ошарашенного парня отвлекли шаги женщины позади. Это была медсестра. Черт! И почему именно сейчас?! Однако Салли покорно встал и вышел из комнаты, не сказав ничего напоследок. Облокотившись к стене, мальчик с замиранием сердца начал перебирать все слова хулигана. Все запуталось еще больше: «Получается, он не ненавидит меня?». «А может он просто решил поиздеваться? С чего бы ему вообще говорить такое?». Прикусив губу и смотря в пол, юноша ушел в свои мысли. — Сал? Ты чего тут делаешь? — с недоумением поинтересовалась девушка, заходящая на верхний этаж. Быстро сообразив, парень пробормотал на автомате, — Голова что-то заболела, но медсестра уже дала мне таблетку. Нужно немедленно уходить подальше от этого кабинета. Нельзя допустить того, чтобы она зашла туда. Он мгновенно оказался рядом с Эшли, — А ты что здесь забыла? — Вообще-то мы с Ларри тебя обыскались, — девушка надула губы, но тут же обида сменилась на милейшую улыбку, — Пойдем, мы сейчас собирались пообедать у школы. После чего оба подростка направились к лестнице.