Обернуть всё иначе

С каждым новым днем прохлада приближалась все ближе к стенам апартаментов, окутывая мерзлотной пеленой окраины тихого городка Нокфелл. Что заставляло и без того хмурых жителей ежиться от холода, строя еще более недовольные выражения лица. Всё это можно было сказать и о Трэвисе. Парень совершенно не любил зиму, да и остальные времена года тоже не приносили ему радости. Разве что с наступлением весны его отпускали ужасно ознобшие онемевшие конечности по пути в школу или в храм, а значит назойливых стихийных проблем становилось чуть меньше. Впрочем никакие времена года не снимали с лица Фелпса то сердитое выражение, которое привыкли видеть окружающие. — Чего хмуришься, волчонок? — Бросила стоящая над юношей фигура. — Какого хуя ты назвал меня так? — он уже чуть было не замахнулся кулаком на собеседника, но из-под спавшей на глаза белокурой челки парень заметил Филлипа, — А… Так это ты, кретин. — Я смотрю, руки у тебя так и чешутся, волчонок Трэвис, — усмехнувшись прыснул одноклассник. — Чего это тебя на милые прозвища потянуло, А? Совсем неймется, что решил окружающих доебывать? — смерив раздраженной улыбкой в ответ, он продолжил, — А знаешь, раз уж тебе так хочется. У меня для тебя тоже прозвище есть — педик крашеный. Как тебе? — недовольно сведя брови, он приземлился обратно на свой стул в ожидании, что его слова смогут заткнуть парня, — И че тебе надо от меня? С чуть заметной растерянностью Фил оглядел одноклассников, — Кажется, ты понравился моей сестренке. Не хочешь после уроков зайти ко мне? — Сестренке? — Юноша вскинул брови, — Это у тебя план такой, чтобы затащить меня к себе? — Может и так, — собеседник игриво улыбнулся, подхватив ситуацию в свои руки, — Останешься у нас на ужин, сделаем твои любимые бутерброды с колбасой. — Ты, блять, серьёзно? Ты не купишь меня за еду, — решительно бросил Фелпс. — Ну, ты подумай. Все таки не часто выдается такая прекрасная возможность уйти из дома и не шляться без дела по улицам, — он развел руки в стороны и направился к своей парте, — Если что, я буду ждать тебя после уроков. «Гр-р-р» — чуть слышно прорычал парень в ответ.

***

— Ладно, идем, — прохрипел хулиган, даже не взглянув в глаза однокласснику. Фелпс нервно оглядывался в разные стороны в страхе, что кто-то из знакомых заметит его с новым «приятелем». Все таки образ высокомерного принципиального парня нужно было поддерживать вне дома. Будет невыносимо стыдно и противно, если люди из школы начнут насмехаться над ним, хотя с малой долей вероятности его могли бы начать жалеть. А как считал Трэвис, это бы ударило по нему еще сильнее. — Я знал, что ты просто не сможешь отказать мне, — тот же улыбнулся и поспешил за шагом знакомого. В сознание Трэвиса уже начинали закрадываться сомнения об этой затее, но последнее, что хотел делать мальчик, так это оставаться наедине с самим собой или, что хуже, с отцом в стенах родного дома. Ведь тогда все его мысли будут поглощены чувством страха, вины, стыда и ненависти к себе за случившееся с Кромсалли. В тот день он действительно надеялся, что его простят. Наблюдая за поведением самого добрейшего в мире человека, что знал юноша, он давно подметил, как сердечен и альтруистичен его голубоглазый одноклассник. Этот мальчик прощал даже своих самых злейших обидчиков и первый шёл извиняться в любой ссоре, даже если он и вовсе не был виноват. «Похоже, я сильно ранил тебя…» — Только есть кое-что, что я должен занести в церковь, — В его голосе чувствовалась неприязнь, — Ты будешь ждать меня снаружи. Ясно? — Хорошо, так уж и быть. Но что тебе нужно занести, волчонок? — Догнав приятеля, спросил Фил. — Не твоего ума дела, педик крашенный, — злорадно усмехнувшись, кинул Фелпс. По мере приближения парней к храму Фелпсов, сын основателя этих владений все сильнее сжимал лямку своего рюкзака. Быстро приметив, что в округе никого нет, он остановился. Порыскав в содержимом рюкзака, он достал пару скрепленных резинкой между собой свитков. Даже неопытный сказал бы, что пергамент очень стар: охрового оттенка бумага, темные вмятины и следы от чернил украшали рукописи. Юноша настороженно посмотрел в глаза однокласснику, дав ему понять, чтобы он сидел тихо, и направился к главным дверям храма. Время шло, а Трэвис все не возвращался. Оставшийся у церкви Филлип начинал переживать. «Вернется ли он вообще?.. А может он передумал и просто решил кинуть меня?» Но тут взгляд опустился на рюкзак, что оставил хулиган в руках приятеля. Вряд-ли бы он поступил так, бросив здесь свои вещи. «Может стоит заглянуть внутрь?» Но ведь ему наказали оставаться здесь. Скорее всего, если парень ослушается, Фелпс младший будет обижен и разочарован в нем. И с огромной долей вероятности план с совместным ужином потерпит крах. Ход мыслей прервал странный звук в главном зале, похожий на падение чего-то, а следом за этим еще пару ударов об плитку. Юноша невольно дернулся от этого шума, а приходивших в голову «а если» становилось все больше. Все таки Трэвис — своенравный парень, было бы неудивительно, если бы он нахватался неприятностей даже в таком месте как священный храм. Но в конце концов одноклассник задиры не смог побороть свое любопытство и поддался соблазну лицезреть случившееся. Тихо приоткрыв дверь, он заглянул в щель, стараясь не выдать свое присутствие. — И как только Догма позволил тебе, мерзкому отродью, нести столь ценные материалы в своих руках? — лицо зачинщика шумихи искривилось в надменном выражении. — Это убожество и в прошлый визит смело замарать священные писания, — стоящий рядом сжал руку в кулак. — Ничего сделать нормально не можешь. Ничтожество. — Я приношу свои извинения… — Пробормотал предмет насмешек. Оперевшись на локти, Трэвис лежал на полу. Невольно цокнув от раздражения, он отвел взгляд. Но тут в прощелине приоткрытого входа он заметил подсматривающего за происходящим Филлипа. В мгновение сменив удивление на маску ледяного безразличия, Фелпс сделал вид, что не заметил его. Внутри юноши бушевал пожар. Разлитый керосин в образе стыда и страха, сгорающая от гнева в алом пламени плоть охватывали тело знатного рода. Колени начинали дрожать в непреодолимой жажде стереть эти самодовольные выражения с омерзительных лиц, выместить всю ту злость, что копилась годами в сознании мальчика. Стереть в памяти момент об очередном еще более отвратительном унижении. — Стоит оповестить Догму о том, чтобы его сыну больше не давали таких поручений, — прыснул человек в мантии. — Плевать на него. Идемте, у нас есть незавершенные дела. — Ах да, ну чтобы ты хоть на что-то был годен, может вынесешь за нас мусор? — Усмехнулся второй. После чего черный пакет со стеклом и обертками от еды свалился на тело хулигана из рук культиста. Объедки и жидкие остатки вывалились из мешков, запачкав одежды угнетенного, оставив отпечатки позорного дня. Не решившись заступиться за знакомого в страхе усугубить ситуацию и вовлечь себя в большую передрягу, Филлип все это время оставался стоять у дверей и наблюдать. Парень отпрянул назад и опустил взгляд на свои же кеды, облокотившись на белоснежную стену. «Вот оно как значит… Волчонок.» Культисты удалились из главного помещения. А Трэвис в свою очередь поднялся с пола. — Блять! — бросил он, что есть мочи пнув ногой лежащую на полу банку. Но все же смирившись со своим поражением, сын основателя культа схватил мусор и удалился из зала.