Время меняться!

Под противные смешки я вышла из класса и прислонилась спиной к закрытой двери «Как же я устала…» — эта мысль вспорхнула в мозгу и начала раздирать когтями череп. Я нежно потёрла ноющие виски, и попыталась разобраться в своих чувствах и в том, что сейчас произошло. Меня одолевала гордость и приятное, сладкое чувство мести. Математичка всегда кичилась своим авторитетом, возрастом и особенно — статусом Учителя. Пожалуй, она заслужила, чтобы кто-то бунтовал против неё. Она не должна была обвинять, прежде чем разобраться, унижать, оскорблять. Вдруг шестое чувство заставило меня отвлечься от мыслей. Я услышала мерные, резкие шаги. Стук каблуков доносился со стороны первой, «парадной» лестницы. Когда в школу приезжали важные гости или инспекция, они неизменно поднимались по первой лестнице, в то время как ученикам разрешалось ходить только по второй — чтобы глаза не мозолить. Я отпрянула от двери и на цыпочках, стараясь не издавать ни единого звука, пошла в сторону второй лестницы. Вот, вот, почти… — Жаткина, Вы почему не на уроке?! — резкий, неприятный, холодный голос заставил меня вздрогнуть. Это была классуха. Её фишкой являлось обращаться на «Вы» к тем ученикам, которые ей не нравились. Я впала в немилость из-за своей плохой успеваемости и неактивности на уроках. К тому же, я интроверт, а Анна Ивановна (классухино имя) считала, что я просто ленивая, не умею находить общий язык с одноклассниками и не готовлюсь к урокам. На самом деле, когда меня резко спрашивают какой-то вопрос, я не могу собраться с мыслями и думаю очень медленно. Тем более, меня всегда напрягало, что одноклассники поворачиваются и в упор смотрят на меня. Даже рот открыть страшно… «Хотя мне пора к этому привыкать» — быстро мелькнул в голове совет из подсознания. — Я к Вам обращаюсь! — классуха чуть ли не бежала. — Так и будете стоять СПИНОЙ ко МНЕ?! Я оглянулась через плечо. Классуха шла, неумолимо сокращая расстояние между нами. Губы до того поджаты, что стали едва заметной ленточкой. Рыбьи глаза выражают откровенную ненависть. (Классуха терепеть не могла прогульщиков, а я сейчас — одна из них) Мне стало, мягко говоря, не по себе. Ну вот ЧТО я ей сейчас скажу? Ложь придумывать долго, правду говорить не хочу… И я не придумала ничего лучше, как дать дёру. — Стойте!!! — манеры не давали Анне Ивановне сорваться на крик. Но она была максимально близка к этому. «Всё, мне конец» — подумала я, когда перепрыгивала сразу через четыре ступеньки. Чуть не сломав ногу, я побежала в сторону туалетов и закрылась…в мужском. Наверно, вы подумаете, что у меня мозги набекрень. Отчасти, это правда, но в данном случае моя хитрость удалась. В мужском туалете никого не было, и я просто зашла в открытую кабинку и прислушалась. «Да, так я и знала» Быстрыми, нервными шагами классуха протопала в сторону женского туалета (Логично же!) До моих ушей дошло её тихое, недовольное бормотание, и она направилась в сторону раздевалки. Несмотря на всю напряжённость ситуации, я улыбнулась. Хороший трюк. Но пора отсюда выбираться, пока не заметили. Неслышными шагами я направилась к чёрному ходу, через который ходили уборщицы, чтобы вылить грязную воду, и сторож. Холодный ветер заиграл моими волосами и я с болезненной жадностью начала дышать. Мысли полились сами собой: «Каждое действие влечёт за собой последствия. Я высказала учителю своё мнение — после урока она 100% пойдёт к директору. Тааак… Классуха застукала меня за «прогулом» и сейчас ищет по всей школе. Расспрашивает каждого встречного, наверное…» Я нервно потёрла нос и хрустнула пальцами. «…выход всегда есть. Но не всегда этот выход тебе понравится. Вот, прямо сейчас поднимайся на третий этаж, зайди в свой класс и при всех попроси прощения у математички. Желательно, заплачь — это максимальное унижение, и только после него училка будет удовлетворена…» Я примерила эту ситуацию на себя и яростно ударила по кирпичной стене. «Не бывать этому! Не хочу унижаться, тем более — при всех. Как я могла подумать о таком?» Резкая боль заставила меня посмотреть на руку. Из разодранной кожи сочилась кровь, появился отёк. Чёрт! — Что ты здесь делаешь? — ещё один резкий голос заставил меня испуганно дёрнуться. *Может, хватит меня пугать?! * Передо мной стоял Максим и нагло улыбался. По лицу текли крупные капли пота, на щеке отпечатались чьи-то пальцы, куртка раскрыта нараспашку, штаны грязные, а в руках — потрёпанный мяч. Я сразу обо всём догадалась и фыркнула. Мне вот грустно, что меня с урока выгнали, а Максу — хоть бы что, сам сбежал в футбол гонять. Максим непонимающе заморгал — Ты чего фыркаешь? Видимо, от пережитого у меня слегка поехала крыша, и я сказала то, что думаю на самом деле. — Да так…очень смешно выглядишь. Я тут же пожалела об этих словах. Кто я такая, чтобы говорить их Максиму? Неделю назад я даже «привет» боялась сказать. Что со мной творится? — Я?! — Максим широко улыбнулся и слегка потупил взгляд — Из девушек мне никто такого не говорил. Все в один голос твердят, что я выгляжу классно-потрясно-отпадно-секси… — Но тебе же это не нравится, — перебила я. Ну вот опять!!! Макс — самый крутой парень в школе, а я ему тут гадости говорю, да ещё и перебиваю… С другой стороны, я говорила правду: видела его реакцию на девушек, которые щебетали ему комплименты. Секунду Максим удивлённо таращил на меня глаза, а потом улыбнулся так, что чуть не до ушей. — Это правда. Теперь наступила моя очередь удивляться. — То есть… ты не сердишься? — Нет! — весело ухмыльнулся Макс. — Помнишь, что я вчера тебе сказал? Ты не лицемеришь, а это редкое качество. Я уважаю таких людей. Быстро прижав руку ко рту, я скрыла глупую улыбку. Приятное тепло разлилось по телу. ОН уважает меня!!! Вдруг Максим нахмурился и подошёл поближе. Не сразу поняв, в чём дело, я испуганно посмотрела в его лицо — хотела прочитать по глазам, что не так. Он резко взял мою ладонь и хмуро уставился на неё. Аааа, вот оно что! Удар об стену, я совсем забыла. Руки Макса были очень тёплыми. Я не могла подавить желание дать ему вторую руку — она была холодной и будто неживой. Запах кедра и цитрусовых приятно щекотал нос (где он покупает такой дезодорант?!) — Расскажи, что опять произошло, — мягко и в то же время твёрдо проговорил Макс. — И помни, ты не ответила на первый вопрос. Что ты здесь забыла? Я откашлялась и в подробностях рассказала всё, что случилось — с самого утра. Макс не перебивал. Когда я закончила, он хитро посмотрел на меня и усмехнулся. — Будь я на твоём месте, никогда бы не догадался спрятаться в женском туалете. Ты очень смелая, Аня… Спасибо за совет, я им воспользуюсь, когда снова буду бегать от директора. Вдруг его лицо сделалось хмурым и жестким. — Марианна оклеветала тебя. Знаешь… это хороший повод отомстить ей. Я давно хотел. Сотни подозрений промелькнули в голове. Давно хотел?! — Почему? Макс нервно пожевал губы и вздохнул. — Год назад она была моей девушкой… — у меня внутри всё похолодело и сжалось от этих слов. — Мы встречались всего неделю, но за это время я понял, какая же она стерва. Она говорила о людях только плохое. Но не это самое страшное. Моя бывшая девушка показала переписку с Марианной. Та поливала её грязью, говорила, что имеет большие планы на меня и что мы давно переспали, а моя бывшая — последняя лохушка, что потеряла такого, как я. Макс измученно вздохнул. — С той девушкой мы расстались по её инициативе. Она полюбила другого, но я её не винил. Сердцу не прикажешь… — Макс грустно посмотрел на меня. — С Марианной я и не думал переспать! Я бросил её сразу, а она ещё долго писала мне по ночам, что я пожалею, приползу к ней на коленях..... И она сделала своё дело. Моего отца уволили из банка — он был кассиром. Отец Марианны унизил его при всех сотрудниках …плюнул ему в лицо. Максим с силой и злостью пнул ближайший камень и сжал челюсти. — Видимо у них это семейное, Аня, — с горечью проговорил он. — Я очень рад, что ты залепила этой оторве пощёчину. Я бы сделал так же, правда. В его глазах читалась приятная гордость, но я знала, как ему больно за отца. Наверняка он винит в случившемся себя… Я шагнула вперёд и крепко обняла Максима. Он ответил тем же. Мы стояли на ветру, но нам было очень тепло и уютно. Я так расслабилась, что не придала значения странному щелчку.