Прежний он – другая она

«Самый непростительный грех по отношению к ближнему своему — это не ненависть, а равнодушие. Равнодушие — сущность бесчеловечности».

      Мёрфи не понимал, зачем гнал по трассе с такой бешеной скоростью, что закладывало уши и рябило в глазах. Наверное, окажись у него на пути внедорожник, он сбил бы его, не подумав: настолько было плевать. И ладно бы действительно на все: безразличие — чуть ли не главный звериный инстинкт, но… Принцесса взяла и сломала его одним махом — уничтожила, чем буквально свела с ума. При мысли о ней, сидящей на полу в разгромленной квартире — абсолютно беззащитной, потерянной, парень сто раз пожалел, что не послушал Эдриана, который настойчиво просил ее подвезти: запихнуть в багажник, если придется, но не отпускать девушку с одним лишь номером телефона для сухого отчёта. Черт, только идиот мог подумать, что с принцессой в их кишащем врагами городе ничего не случится — Мёрфи идиот. Даже сейчас непонятно, жива ли она вообще: с их разговора прошло без малого минут десять, и Цербер бы с радостью помолился богам, не будь они теми уродами, что, возможно, стоят за похищением Аполлона. Ну ничего… Монстр на то и монстр, чтобы выследить — живого места от них не оставить: разорвать на части, а после сжечь, развеяв прах над океаном. Да, Мёрфи злился — настолько, что ехал яростно, в диком темпе, со всей силы сжимая руль мотоцикла, будто вот-вот раздавит. Злился на Аполлона, который успел влезть, куда не надо, на Хизер с ее дурацкими затеями, даже на любимый байк, впервые кажущийся недостаточно быстрым, и, самое главное, на себя, потому что позволил принцессе сесть в этот проклятый форд и столкнуться с его проблемами. Весь сегодняшний день Мёрфи пытался поверить в то, что Андреа сама является частью сверхъестественного мира, полного магии, опасностей, смертей, но… Хоть убей, не получалось видеть в ней богиню целомудрия и «скуки» — его личное добавление — вместо обычной девчонки… Боевой, взбалмошной и очень непослушной. К прежней Артемиде Цербер точно бы не помчался, стоило той сообщить о пропаже брата, которого он на дух не переносит, а теперь… Принцесса даже говорила по-другому: не скрывая эмоций, как раньше, а действительно с болью — напуганно, и Мёрфи, видимо, перенял эту жуть сквозь мобильник, потому что иначе его поехавшую крышу было нечем крыть. — Что значит, пропал? — он тут же сел на кровати: сна — ни в одном глазу. — Я не знаю, — всхлип, — Мне оставили записку. — Какую? — За этим точно стоишь не ты? — упрямо продолжила принцесса, пытаясь быть твердой. — Дура что ли? Конечно, нет. Что в записке? Девушка промолчала: не знала, как поступить, а парень на другом конце провода уже вовсю одевался. В динамике раздавались шорохи — вряд ли помехи. — Ответь на вопрос, — приказал он уже на пороге двери. — Ты куда-то идёшь? — допытывалась девушка, а Мёрфи начинал выходить из себя: упёрлась как баран, честное слово. — Что в чертовой записке? — почти что рык. Гневный, адовый, суровый: даже Артемиду усмирил. — «Мы знаем, кто ты такая. Твой брат у нас», — дрожащим голосом процитировала та, на что Цербер со всей силы ударил колесо мотоцикла, — Мёрфи? — всполошилась Андреа. — Я сейчас буду. Никуда не уходи. — Но… — дальше парень не услышал, поскольку сбросил вызов, завел двигатель и поехал вперёд, не оглядываясь. Сейчас он здесь, бежит по ступенькам, поднимаясь на второй этаж запущенного жилого дома. Кругом сплошная пыль, по углам шныряют крысы, и Мёрфи снова видит различия. Не хочет, но видит, потому что Артемида любила позолоченный замок с круглой аркой на входе, а та, что кинулась спасать его после аварии, была… Впрочем, есть ли разница, какой? Это не объясняет состояния Цербера, готового снести все на своем пути, лишь бы девушка друга не пострадала. Хотя… Зачем ломать голову? Причина ясна как день — он устал: выдохся, работая на износ, а ещё не мог дать Эдриану погубить себя, стоило любимой покинуть его снова. Именно Ньюман был виноват в том, с каким облегчением выдохнул Мёрфи, когда толкнул дверь, обнаружив, что та не заперта, не заминирована или что ещё хуже, вошёл внутрь и тут же нашел глазами принцессу без единой царапины. Ее слегка потряхивало, но девушка пыталась бодриться, судя по резким движениям рук: собирала кусочки разбитой вазы, складывая их в кучу, — сильная. Эдриан, чтоб его, заставил парня паниковать, мучиться по дороге сюда, чуть ли не свернуть шею от скорости, а сам сейчас спит — горя не знает, и Мёрфи даже не хочет признавать, что это он никому ничего не сказал: сорвался с места, как сумасшедший, — спасать девушку, которую… Уважал — пройденный этап понимания. В какой-то момент Цербер осознал, что стоял на одном месте несколько минут и без зазрения совести разглядывал принцессу: бледную как полотно, но одновременно красную в области щек от кропотливой работы: она уже успела взяться за клей и с глубокой сосредоточенностью соединяла самые мелкие осколки с большими. Мёрфи понимал, что для Андреа — это лишь способ отвлечься, чтобы не впасть в отчаяние, заблокировать страх, но, черт, как же он был очарован… Нет, слово совсем не то — что за глупости? — поражён ее умением воспрянуть духом в любой ситуации. — Откуда ты знаешь мой адрес? — неужели Мёрфи так залюбовался, что не заметил бросившую занятие принцессу, которая, нахмурив брови, недоверчиво уставилась на него? Цербер мысленно провалился сквозь землю: он уже злился на весь мир, а потеря контроля над чувствами ещё сильнее выводила из себя. Почему бы просто не найти блондинистого кретина, отдать Артемиду в руки Эдриана и не забыть о сладкой парочке хоть на час? Ему ведь правда не было дела до Тома. Аполлон и везение, — как известно, антонимы — Мёрфи не собирался пожинать плоды его неосторожности (только если они не касались других богов), так почему? Почему парень переживал, беспокоился и начинал где-то на подкорке сознания понимать, что вовсе не за психическое здоровье Ньюмана? Он же постоянно кого-то ищет, охраняет: обязан, будучи правой рукой Аиды, но то, что случалось с людьми, которых Цербер вынужденно защищал, никогда не вызывало эмоций — так почему волнение появилось именно за принцессу? Бред. — Я должен перед тобой отчитываться? — от него разило холодом за версту. Девушка и без того замёрзла, но Мёрфи не собирался ее щадить. Что прикажете делать? Утешать, жалеть, сочувствовать? Это задача Эдриана — не его, и плевать он хотел на обожженную льдом девчонку. Кэмпбелл почти растерялась под равнодушным взглядом парня, явившегося к ней без спроса. Теперь Андреа точно жалела, что первым делом позвонила не в полицию, а именно человеку, которого презирала, пускай и не во время их странного прощания. Его безучастность вообще не должна была задеть девушку, но та все равно чувствовала себя преданной, хоть Мёрфи ничего ей не обещал: просто дал пиджак и велел сообщить, когда она доберется до дома, а сюда приехал из своих личных целей — вовсе не потому, что хотел помочь. Какой тогда смысл выручать незнакомку? Парень явно что-то вынюхивал. — Да, — отрезала Кэмпбелл, пытаясь скрыть в голосе обиду — получилось не очень. Добивало то, что, повернись время вспять, она бы снова набрала его номер, поскольку тот был единственным в списке контактов, а пустота в квартире казалось пыткой: девушку пугали даже зеркала — спасибо буйному воображению, которое упорно рисовало рядом с ее отражением того, кто мог навредить — уже навредил брату, — Ты на моей территории, поэтому да — должен. Конечно, Мёрфи знал, что уколол принцессу и, возможно, перегнул палку. Он ведь сволочь: всегда ею был, но, стоило девушке посмотреть на него так… разочарованно, ему сразу захотелось извиниться и спросить: «Как ты вообще? Держишься?». Господи… Что с ним стало? Он не имеет права распускать нюни — никогда не имел, да и ради чего? В конце концов, Цербер сначала солдат, а потом жилетка, в которую можно выплакаться. — Где записка, принцесса? — спросил тот менее колючим, но все же безразличным тоном, проигнорировав глупую, по его мнению, просьбу. Какой нахрен адрес? Есть проблемы и посерьёзнее. — Зачем она тебе? — не унималась Андреа, пригородив парню путь. Мёрфи не ответил: молча оттолкнул возмущенную девушку, и, не стесняясь, прошел прямо в обуви, осматривая комнату в поисках письма, которое быстро нашёл. — Не трогай! Кэмпбелл попыталась ему помешать, но снова потерпела поражение: Мёрфи уже держал конверт между пальцев, подняв его над головой — ей было не дотянуться. — Принцесса, я, конечно люблю, своенравных девушек, но не время показывать характер, — без особого интереса посоветовал Цербер, изучая добытую записку, — Угомонись. — Бесчувственный… И Мёрфи бы соврал, если бы сказал, что от этого отчаянного шёпота у него не заболело сердце, но боль слишком быстро сменилась удивлением: на бумаге была кровь — почти незаметная, в самом углу — источающая знакомый запах: слишком сладкий, приторный, почти мерзкий… Запах Аполлона. — Это… — Андреа тоже обратила внимание на алое пятно и в ужасе отшатнулась от парня. Неужели брата посмели тронуть? Неужели ранили, убили? Том всегда помогал ей, оберегал, поддерживал, а теперь его нет… Точнее, где-то есть, но не здесь, а может, и вовсе… — Принцесса, дыши. Кэмпбелл даже не сопротивлялась, когда до ее руки дотронулась чужая. Легко, осторожно, будто боясь спугнуть и желая успокоить. Она не понимала, зачем Мёрфи проводил по ней так нежно: вообще не думала ни о чем, кроме бледного лица Тома, умирающего в муках. — Не спеши хоронить брата, — нарушил тишину Цербер, резко дернувшись. О своем мимолётном порыве тот вообще предпочел забыть — сделать вид, что ничего не было, да и разве было? Ну коснулся кожи девушки, ну погладил раз другой. Даже мурашки, пошедшие по телу от ладони, не должны влиять на него, но… Какого-то черта влияют, — Жив он, куда денется. Андреа помотала головой: мысли путались — она теряла самообладание. Нельзя поддаваться эмоциям, нельзя… Как писала Маргарет Митчелл: «Сильные люди не любят свидетелей своей слабости», и девушка никому не позволит видеть ее такой беспомощной. — Почему ты так уверен? — почти ровно — Мёрфи почти поверил. Он хотел было ответить, но развернулся в сторону чьих-то голосов и тяжёлых шагов по лестнице. Принцесса тоже напряглась. — Ты вызвала копов? — неосознанно упрекнул Мёрфи, инстинктивно потянувшись к спрятанному в кармане пистолету. — Вообще-то я ждала тебя, — она все ещё звучала обиженно, но больше отстраненно, — Видимо, зря. И почему слова девушки задели за живое? Цербер ведь сам начал холодную войну — чего теперь злится? На пороге незваные гости, а думать получалось лишь о том, что, по сути, он наказал принцессу за свои ошибки и отсутствие контроля. Нашелся герой — храбростью так и прёт. — Полиция! Никому не двигаться! В квартире показался не кто иной, как Маршал в компании зрелого мужчины с усами и бородой. Гефест сразу заметил Мёрфи, притворно улыбнувшись, чтобы не показать остальным, что они знакомы. Как же Цербера достали его выходки, начиная с самонадеянности и заканчивая… Самонадеянностью. Маршал привык лезть на рожон и тем самым портить все планы, поэтому Мёрфи никогда его ни во что не посвящал: тот сам вынюхивал и умудрялся добавить лишних проблем по своей же тупости. — Добрый вечер, я детектив Райдер, — представился настоящий полицейский, осматривая помещение, — Это мой консультант — Маршал. Мёрфи еле удержался от смеха. Гефест на полном серьезе утверждал, что якобы важное лицо в участке, а тут… Консультант? Да в ноги кланяться мало. — Вас что-то веселит? — угрюмо спросил Маршал, явно оскорбленный тем, что его постоянно оставляли за бортом. — Не обращайте внимания, — влезла девушка, чтобы уже открывший рот «клоун» не продолжил цирк, — Меня зовут Андреа Кэмпбелл. Я здесь живу, и мой брат совсем недавно пропал. — А этот… — скривился мужчина, — С вами? — Нет, случайный прохожий. — Поправочка, — хмыкнул Мёрфи, натыкаясь сразу на две пары испепеляющих глаз, — Свидетель произошедшего: мистера Кэмпбелла последний раз видели на вечеринке в доме, где я… Арендую комнату. — И вы знаете, кто мог его похитить? — предположил Райдер, все ещё изучающий обстановку. — А вы? — усмехнулся Цербер, — Откуда информация про похищение? — Кто-то из соседей позвонил в службу спасения, мол из этой квартиры вынесли тело некого Тома — вашего брата, — обратился детектив к Андреа, — У вас есть документы, подтверждающие личность, мисс? Кивнув, девушка скрылась в спальне и вернулась уже с паспортом, который Райдер незамедлительно одобрил. Дальше последовала череда однотипных уточнений перед поездкой в участок. — Мисс Кэмпбелл, не поймите меня неправильно, я уважаю ваши желания и чувства, но мы обязаны взять с собой всех свидетелей, — отказал детектив, когда все четверо вышли на улицу, ожидая вызванной подмоги. — Да какой он свидетель? — всплеснула руками Андреа, — Я вообще не понимаю, что ему тут надо. — Предлагаю выяснить, — добродушно улыбнулся Райдер, кинув любопытный взгляд на своего консультанта, переговаривающегося с Мёрфи. Сегодня полнолуние — поистине мистическое событие — самое то для таинственных исчезновений и жутких преступлений, а когда луна сменяет привычный окрас на багровый, будто окропляя землю кровью, — точно жди беды. — Ты сейчас процитировал статью из астрологического журнала? — отмахнулся Цербер от уверовавшего в природные знаки Гефеста. — Мне не до шуток, — нахмурился тот, — Для чего, по-твоему, новым богам понадобился Аполлон? — У него много недоброжелателей, так что не спеши с выводами, — «и вообще не лезь». Маршал посмотрел на Мёрфи как на идиота. — Ты серьезно не понимаешь? Мы для них угроза — спустя годы все ещё. Они хотят обезопасить себя, и тебе, как Церберу, нужно беспокоиться за сохранность хозяйки. — Обезопасить как? Убив? Мы бессмертны, придурок, — парень закатил глаза, — Проснёмся через пару тысяч лет — с ума не сходи. — А если появился способ? Если Аполлон что-то знал? — не унимался Гефест, начиная порядком раздражать. — Что знал, родной? — Мёрфи перешёл на властный тон, и его зрачки сузились от вновь подступающего гнева, — Наш ванильный мальчик витает в облаках и не помнит ничего из прошлой жизни, поэтому хватит меня бесить, — прошипел он, — Шуруй к начальнику. Маршал отрицательно качнул головой, не давая Церберу пройти к машине — тот совсем терял терпение, останавливая себя лишь из-за присутствия посторонних. — Нужно рассказать Артемиде. — Нет. — Нет? — Нет! — рявкнул Мёрфи, на что Райдер с принцессой с интересом покосились в их сторону. Гефест приветливо помахал коллеге, будто говоря: «все хорошо, босс, мы просто болтаем», а после тихо сказал: — Кто-то должен ввести её в курс дела. — Верно, — Маршал выгнул левую бровь, удивившись тому, что с ним в кой-то веки согласились, пока Мёрфи железно не добавил, — Но точно не сейчас и не ты. Мужчина фыркнул. — Сам посвятишь? — Для такого у принцессы есть принц, если помнишь, — проворчал Мёрфи, мечтая поскорее избавиться от «назойливой мухи». — Что-то я его не вижу, — театрально вздохнул Гефест, походив по кругу, — Эдриан, где ты прячешься? Церберу далеко не впервые за их своеобразное общение с богом хотелось сдать того в больницу под крыло санитаров. — Чего ты добиваешься? — Ищу наследника царства мертвых, — буднично сообщил Маршал, доводя Мёрфи до точки кипения. Да, он не разбудил Ньюмана — не предложил составить компанию, хотя прекрасно знал, что друг за своей суженой побежит на край света. Просто в этом не было необходимости: разве Цербер не справляется? Всё идёт как по маслу, исключая Гефеста с его параноидальными мыслями, и парень обязательно наберёт Эдриана — позвонит из участка, все разложит по полочкам, чтобы продолжить искать Тома вместе. Мёрфи ведь правда заботился о его состоянии: чего только стоила одна бутылка текилы после избиения Майкла… Других причин нет. — Маршал, пора! — окликнул мужчину детектив, приметив приближающийся автомобиль с отрядом криминалистов. Мёрфи аккуратно, чтобы не смутить окружающих, схватил Гефеста за край куртки, задержав того напоследок и еле слышно приказал: — Значит так, мистер консультант, вот тебе план: перестаешь нудить, секретами не бросаешься и спокойно выполняешь миссию профессионального лгуна, идёт? Иначе скормлю Химере. Тот неохотно кивнул, будучи явно не в восторге от задания. — Отчего же не себе? — с насмешкой уточнил он. — Не ем тухлятину, — едко усмехнулся Мёрфи и, последовав примеру Райдера, сел на переднее сидение его патрульного шевроле. Сзади, слегка сжавшись, устроилась Андреа, рядом с которой занял место Маршал, напряженно уставившийся в лохматый затылок приспешника Аиды. Может, он и не раскроет всей сути, но кто запрещал ему намекать, подсказывать, чтобы направить в нужном направлении? Девчонка с мозгами — быстро догадается, и тогда мужчина наконец обретёт союзника, который не сочтет его сумасшедшим. Артемида ведь была благоразумной, внимательной — Гефесту такой помощник и нужен. Время спасать мир.

Rage of the Titans — Supernatural

В отделении пахло пончиками — Андреа никогда раньше не сталкивалась с полицией и была удивлена, что этот кино-миф оказался реальностью. Неожиданно в горле появился ком: сказался целый день на пустой желудок. Плюсом к голоду добавились пару часов нервотрёпки из-за Тома, а также утреннее происшествие — девушка чувствовала себя лимоном, из которого выжимали сок. — Кофе будешь? — подал голос зашедший в камеру для допросов консультант, — Есть с ароматом ванили, миндаля и шоколада, — перечислил он названия заварных пакетиков. — Нет, спасибо, — Кэмпбелл подумала, что смешивать кофе с одним лишь вином, которое она пила на вечеринке, — не самая хорошая идея. — Правильно, — улыбнулся Маршал, плюхнувшись на стул напротив, — Гадость редкостная. В помещении было очень ярко: искусственный свет буквально ослеплял, и девушка с трудом могла сосредоточиться. Отступившая истерика вот-вот грозила вернуться, выдержка хромала, а ещё дико раздражало чавканье мужчины, с удовольствием жующего сдобу. — Простите, мы можем начать? — Андреа нетерпеливо ёрзала на месте. Наряд был неудобным — к тому же она успела в нем вспотеть, а переодеться девушке не дали. Помощник детектива даже не отреагировал на дерзость: лишь достал, блокнот, ручку и заговорил: — Вы с Томом не кровные родственники, я прав? — Да, его родители удочерили меня после рождения. — О настоящих ты ничего, конечно, не слышала… — задумчиво произнес Маршал — Андреа кивнула, — А с братом что? Были у него враги? — Том — мирный человек — не думаю, что кто-то мог желать ему зла, — поделилась девушка, вспоминая всех людей, с которыми блондин поддерживал контакты. Вдруг перед глазами всплыло веснушчатое лицо Шейна… Они же ушли вдвоем — как можно такое забыть? — Нужно срочно связаться с парнем по имени Шейн! — Зачем? — недоуменно спросил Маршал. — Он был последним, кто видел Тома, и, когда мы встретили его у Ньюманов, сказал, что им надо поговорить, а брат испугался… — тараторила девушка, не понимая, почему до сих пор не сложила два и два: Шейн либо был виновен в случившемся, либо тоже стал жертвой. — Андреа, успокойся, — остановил ее консультант, — Я позабочусь о том, чтобы велись поиски. — У вас есть полномочия? — нахмурилась она, — Вы же даже не детектив. Мужчина пожал плечами, расслабленно качаясь на стуле. — Райдер занят, — объяснил тот, — Допрашивает твоего дружка, а я выполняю вторую часть работы. — Не друг он мне. — Кто тогда? — полюбопытствовал Маршал, — И почему был в твоей квартире? Подперев подбородок рукой, Андреа устало вздохнула. Служителям закона ведь нельзя врать, а значит, снова придется себя корить. — Это я ему позвонила. — Зачем? — продолжил забавляться мужчина, или его интонации только казались подтрунивающими? — Мне было страшно, — призналась девушка, опустив взгляд в пол, переливающийся бликами света, — Мёрфи — пока единственный житель Нью-Йорка, с которым я обменялась телефонами. — Не против это исправить? — дружелюбно предложил Маршал, ободряюще улыбнувшись, — Запиши мой номер. Так Андреа и поступила, а после ответила ещё на множество вопросов касаемо вечеринки, гостей и жизни брата: интересов, любимых мест — в целом того, что не особо касалось его исчезновения. Странно… Маршал будто не участвовал в процессе, лениво записывая материал в протокол. Он словно ждал, что Кэмпбелл сама выдаст верную мысль — созреет и выдаст, в чём, собственно, был прав. — Похитители оставили сообщение, — осенило девушку, — «Мы знаем, кто ты такая. Твой брат у нас», — повторила она на память. Подняв голову, консультант оторвался от документов. — Почему раньше не сказала? — лёгкий, но все же упрёк. Да сил не было просто — ни физических, ни моральных. Думать не хотелось, говорить — тоже. Андреа бы с радостью продала душу дьяволу, пообещай тот вернуть ее в постель, в которой она провалялась бы до утра, а после обнаружила Тома, колдующего над его фирменном блюдом — панкейками с клиновым сиропом. — Ты веришь в сверхъестественное? — внезапно выдал Маршал далёким от иронии тоном. — При чем здесь это? — не поняла Андреа. — Соседи говорят, что видели на вашем этаже огромного монстра — интересно, как ты к отнесешься к такой информации. Поверишь? — Вы шутите? — Совсем нет, — и правда не шутит: продолжает буравить пристальным взглядом. — Допустим, но как это относится к записке? Считаете, ее подкинуло чудовище? — предположила Кэмпбелл, не скрывая скепсиса, — Или, может, я сама чудовище, раз они «знают, кто я»? Андреа нервно хихикнула: настолько бредово прозвучало сказанное. Вот только Маршал остался непроницаем. — В любом случае, скоро мы докопаемся до правды, — заверил её тот, а девушке оставалось лишь хлопать ресницами: он что, действительно допускает возможность вмешательства мистики? — Думаю, хватит с тебя на сегодня, — решил мужчина, от внимания которого не ушли опухшие веки и трясущиеся руки допрашиваемой. — Но… — Никаких но. Отдохни хорошенько, поспи, обязательно поешь чего-нибудь полезного, — намек явно не на пончик, от которого остались лишь крошки. — Вы позвоните мне завтра? — Как только что-то станет известно, — пообещал консультант, указав пальцем на дверь, — Можешь идти, Андреа, и… Мы найдем Тома — вот увидишь. Девушка почти благодарно кивнула, поднялась с места на затекших ногах и направилась к выходу. Облегчение от разговора не наступило, но какая-никакая надежда все же поселилась в душе.

«Мы найдем Тома — вот увидишь» — и она честно готова поверить.