Внеорбитные

— Я обязательно спасу тебя, обещаю. — На мизинчиках? — Да. На мизинчиках.       Всё так. Неделю назад тебе удалось вытащить его из лап смерти. Вот только ты не был полицейским, который провёл блестящую операцию по вызволению жертвы маньяка. Твой десятилетний опыт в области криминалистической психологии и психоанализа помог тебе оказаться внутри гипнотического сна маньяка, чтобы узнать, где он спрятал очередного «утопленника», коим этот двадцатилетний Мью, к счастью, так и не стал.       Но теперь возникла другая проблема. Если физически Мью в безопасности, то ментально он практически в вегетативном состоянии. Причина тебе известна: психологически он всё ещё в плену психопата. Тогда ты решаешься повторить эксперимент: проникнуть в подсознание маньяка и Мью одновременно, попав в сюрреальность их общего сна.       Всматриваешься в кажущееся безмятежным юное лицо: складка над верхней губой подрагивает, ресницы трепещут, а хмурка между бровями то и дело становится глубже — всё это скрытые от глаза обывателя признаки тревожного сна. Более того, ты подозреваешь, что выход из его глубокой фазы произойдет как раз перед тем, как Мью окажется внутри кошмара, навеянным его самым большим страхом. Ты уже был в их сне несколько раз. Именно там, уговаривая Мью протянуть тебе руку, чтобы провести его по узкому канату над бездной, ты и дал ему обещание на мизинчиках. Но тот психопат снова проснулся и прервал общий сон, из которого ты тоже моментально вылетел. Каждый раз он просыпается, не давая тебе спасти Мью и выполнить обещание.       Подходишь ближе. И, не думая о цели, берешь длиннопалую руку в свою, шепча: — Я кое-что придумал, Мью. Но ты должен мне помочь… перестать бояться и довериться мне. И тогда я вытащу тебя оттуда. Обещаю.       Ты уже хочешь отпустить его руку, как самый маленький пальчик слабо поддевает твой мизинец. Замираешь, а затем быстро проверяешь его глаза. Нет. Он спит. Но как же… тогда?       Ещё раз взвесив все «за и против», подключаешься к оборудованию, изменив привычную программу. Прекрасно понимаешь, чего это может стоить тебе. Но времени всё меньше и меньше.       Знакомая узкая площадка на вершине почти отвесной скалы. До большой земли — метров десять по тонкому канату, натянутому над бездной с кипящей водой. Подаёшь ему руку, спокойно повторяя: — Не бойся, Мью. Я обязательно спасу тебя. Обещаю. — На мизинчиках? — Да. На мизинчиках.       Мью протягивает тебе руку. Хватаешь её и делаешь шаг к канату, а сбоку звучит гнусавое: — Не-а, не выйдет.       Засаленные, грязно-жёлтые волосы, безумная ухмылка и острый топор в руке, который замахивается над канатом: — Вам никогда отсюда не выбраться.       Предсказуемо.       Для психопата.       Не но для тебя. Не сегодня.       Смотришь пристально на топор: — Ошибаешься. — Хах. Почему это? — злобно скалится маньяк.       Улыбаешься спокойно и, быть может, даже жутко: — Потому что это мой сон.       Псих в ужасе таращит глаза, сминая в руках топор, оказавшийся бутафорией из плюша. Не слушая его воплей и угроз, крепче сжимаешь руку Мью и в считанные секунды выводишь его на безопасную сторону. Тот психопат так и остаётся на той стороне. Ведь ему некому подать руку. — Вот и всё, Галф. Всё получилось, — в порыве Мью обнимает тебя.       Но ты отстраняешься и, всё ещё держа его за руку, произносишь: — Нет, Мью. Ещё не всё. — Как это… почему? — Теперь ты должен проснуться, — нехотя отпускаешь его руку, — просыпайся, Мью, просыпайся… просыпайся.       На самом деле, проснуться должен ты сам. Ведь сейчас все были участниками твоего сна.       У вас двоих это получается. А тот третий, успевший наяву, а не во сне погубить больше десятка ни в чём не повинных людей… ему так и не суждено было проснуться.       Кипы рапортов. Объяснительные. Служебное расследование. Он должен был предстать перед судом по всем эпизодам, а из-за твоей «ошибки» ушёл на тот свет несудимым. Тебя успокаивает лишь то, что есть ещё, кроме суда мирского, суд небесный. Там, ты уверен, он получит по заслугам. А пока ты остался без работы. И на отложенные за несколько лет деньги решаешь отправиться в небольшое путешествие. После этого дела тебе жизненно необходимо сменить обстановку. Чтобы просто самому не сойти с ума. — Галф?.. — Э-э, Мью?       Когда он пришел в себя, то, конечно, не узнал тебя. Всё-таки сны, в большинстве своем, это область подсознательного. Конечно, он знает твоё имя и твою теперь уже прошлую должность, но это всё. — Да… я тут неподалеку был на сеансе реабилитации… решил заглянуть к вам. А почему у вас в руках коробки? — Потому что это был мой последний рабочий день, Мью. — Почему?       Ты вовсе не собираешься посвящать его в свои дела. — Решил взять отпуск. За десять лет — второй раз. — Ого! — Мью солнечно улыбается.       А ты вдруг с тревогой хмуришь брови: — Мью. Будьте осторожны. Не нужно, чтобы подобное повторилось.       Мью кивает и неожиданно поднимает руку, слегка оттопыривая мизинец: — Обещаю на мизинчиках, Галф. И вы тоже себя берегите.       И всё-таки природа сновидений удивительна. Но куда удивительнее реальная жизнь. Во всяком случае, так любит повторять твой двадцатилетний парень, когда вы, покинув каждый свою сюрреальность, окунаетесь в ваше общее настоящее, такое же, как ваш спасительный сон когда-то.