Бортпроводник.

      Пока Бомгю избегает капитана, Хюнин пытается переосмыслить все, что произошло за это время. Была ли эта его влюбленность помешательством или влечением? Может быть, даже настоящими чувствами? Ответы на эти вопросы как-то не приходят с неделями и молодой человек пытается выкрутиться из этого также как и Бомгю - каким-то игнорированием всего, что связано с Енджуном. Нет, Хюнин не винит его, ведь заставить полюбить себя по особенному он не может, как и изменить то, что было сказано и сделано когда-то в прошлом. Кай перекрашивает свои кудрявые каштановые локоны в блондинистые. Было ли это выплеском эмоций, что накопились или попыткой поменять хоть что-то на данный момент в его жизни - непонятно. Юноша и сам не осознает порой всех своих действий связанных со временем, так сказать, «после». Кай не мог прямо ответить, что у него депрессия, ведь какой-то особой угнетенности он не переживал, покончить с жизнью тоже не хотелось, а делать вид, что ничего не произошло получалось все увереннее. Может, это было связано с тем, что Субин как-то по особенному переживал за младшего и находился рядом чаще остальных; все его заботливые знаки внимания теплым одеялом расстилались на диспетчере и ему, действительно, становилось день за днем легче. Как-то на одной из прошедших недель выяснилось, что Хюнин собирается встретиться с какой-то «подругой по переписке». Даже не так. Камал прямым текстом сказал Субину, как близкому собеседнику и другу на тот момент, что собирается пойти на свидание с этой девушкой и попробовать снова жить на «полную». Младшему хочется быть любимым и не только отдающей стороной… Хочется быть рядом с человеком, который любил бы его полностью, хоть Каю и не нравилась эта Юна, но что-то сам себе бывший шатен хотел доказать… И если бы только юный Хюнин имел представление об обжигающих и заставляющих сердце сжиматься чувствах старшего к нему. Если бы только Субин увереннее отговаривал Кая не идти на встречу с человеком, который мог выдавать себя за другого все это время или оказаться ужасным… Все могло бы оказаться иначе и, возможно, диспетчеру было бы не так больно.       Хюнин по дороге к тому самому месту встречи в парке замечает знакомую фигуру Енджуна и именно сейчас его почему-то накрывает всем, что он так уверенно игнорировал - досадливой болью вперемешку с отчаянием. Блондин просто останавливается в паре метров от высокой тени в кителе и фуражке, видимо тот подменял кого-то на рейсе. Так хочется подойти и крепче вжаться в эти знакомые теплые плечи и никогда не отпускать, но вместо этого диспетчер пытается не позволять мыслям заполнить свой рассудок, ведь он так старался держаться все это время. Ощущая тяжелый взгляд на себе Енджун оборачивается, замечая Хюнина, который выглядел особенно чудесно сегодня: его светлые словно снег волосы немного растрепанны ветром, а фирменную рубашку скрывает еще со школьных годов ученический пиджак. Он также примечает и девушку, которая подходит к нему и нежно обнимает. А для Енджуна все наконец-то на своих местах, «Так и должно быть, все правильно» заверяет себя пилот и немного улыбается младшему, когда разворачивается и уходит прочь. Но почему-то Хюнину не кажется это «правильным», а только больше топит ощущениями боли. Не дыры между друг другом хотел младший… — Привет, Кай! Как же я рада тебя видеть! Узнал? — Юна очень к месту вырывает диспетчера из рассуждений о чувствах. Камалу давно пора уже понять, что лучше начать заново и сейчас уделить время себе - отвлечься. Снова. — Юна! Конечно, узнал! Привет! Ты выглядишь еще чудеснее в жизни! — мальчишка полностью отдаётся течению еще совсем не подозревая, что его ждет на следующий день. Но сегодняшний определенно того стоил.       Рабочее утро следующего дня начинается очень странным образом… Хюнин оказывается под испепеляющим взглядом Субина, который уверенным шагом направляется к нему без намека на отступление. Он устал молчать, ждать, терпеть - его нервы на исходе. Кай просто в панике думает ретироваться наибыстрейшим образом из аэропорта, но его прижимают к стене руками по обе стороны и палят грозным тоном: — Я вот все не понимаю… Какого черта, ты ходишь на свидания с кем угодно, кроме меня? — у Субина глаза закрываются в усталом жесте, видать, ночка бессонная выдалась. — Что?! — с минуту осмысляет диспетчер, после добавляя, — Но ты ни разу меня не звал… — а это дает огромную надежду Субину, окрашивая уже в другие краски реакцию Хюки. Чхве сейчас спит что-ли? Не то, чтобы младший думал о Субине в таком ключе, просто от стресса и давления эти слова были первыми, что прокрались в голову. Неловкое молчание размером с особенные 5 минут разбавляет тот же самый Чхве, прямо заявляя: — Сходи со мной на свидание, Хюнинкай? И все бы ничего, вот только сердце Хюнина пропускает удар. Его позвали на свидание? Ладно со свиданием.. Но кто? Сам Чхве Субин? Хюка нервно сглатывает слюну и сжимает кулаки до лунных отметин на ладонях, чтобы понять: послышалось ему это или нет. Но открывая глаза, он все еще видит лицо Субина возле своего, его расстегнутый воротник и отводя взгляд в смущении - Тэхена с Бомгю. Второй явно был в шоке и стоял с открытым ртом, чуть не пролив на себя кофе, что не скажешь о Кане. Тот даже бровью не повел. Но кому как не ему обо всем знать и уже ничему не удивляться. — Я…. Я согласен… — совсем тихо шепчет Хюнин в растерянности, но это было отчетливо услышано Субином. Почему-то Каю показалась симпатичной настойчивость старшего, почему-то именно сейчас он подумал о том, что второй пилот постоянно был рядом в трудные минуты, вот только сам диспетчер тогда был совсем слеп, чтобы заметить намного раньше чувства Чхве.