Бортпроводник.

      Бомгю стоит возле входной двери в персональную комнату в аэропорту, все не решаясь почему-то войти туда. Посадка уже через 20 минут, а он мнется как школьник за дверью директора, боясь пересечься с кем-то вроде Енджуна или даже конкретно с ним. Бортпроводник рассматривает красный плетеный браслет, подаренный Тэхеном, так и не снимал его с того самого дня. Ему и не хотелось, даже нравилась эта вещица, вполне себе в его стиле. — Капитан Чхве и Венди разошлись, представляешь? — Ужас какой! Никогда бы не подумал… — врет Кан, который давно прекрасно знал об этом, когда случайно раскладывал таро на новый рейс. Тэн замечает Бомгю прежде, чем шатен переспросит «Венди?» и мысленно себя винит за то, что вообще начал разговор об этом. Читтапон глубоко вздыхает, берет высокого парня из Тэгу под руку и отводит дальше от прохода: — Я совсем забыл, что ты не знал. Капитан был в отношениях целых пять лет с Венди, которая еще свой бренд косметики имеет. Дело даже к свадьбе шло, кажется. А тут резко…. — Очень странно, наверное, случилось что-то плохое. На капитане даже лица нет эти месяцы, все же это заметили? Помнится, он рейсы пропускал из-за здоровья,— перебивает Кан, чтобы таец не сказал лишнего, ведь блондин давно понял о заинтересованности Бомгю, — Нам пора идти, опоздаем.       Капитана все не было. Рейс задерживается уже на 2 часа. К Тэну подходит какой-то высокий молодой мужчина, таец обеспокоено начинает закидывать того вопросами: — Енхо? Что ты тут делаешь? Где капитан Чхве? Что-то случилось? — при чем блондин даже не церемонится обращаться с уважением по должности, ведь второй, судя по кителю - пилот. Они так близки? Бомгю быстро опускает ненужные вопросы в голове. Его волновал лишь один: — И тебе привет! — саркастически выдает тот самый Енхо, — Он снова не прошел мед, его вызвали в офис компании. Кажется, будет вопрос о вынужденном отпуске. Субин и Кай отказались вести хоть какие-то рейсы без Даниэля, шумиху там навели так, что их на этот раз тоже отстранили. Сегодня мы с Джэ будем…       Бортпроводник даже не слушал дальше. Кожу рук окутали мурашки, а по шее пробежался какой-то холодок. Как это он сегодня будет не с двумя Чхве? А если что-то случится? Именно им он доверял свою жизнь и был уверен в выборе, но от мыслей о новых пилотах страх почему-то сам поселился в разуме, а мысли путались из-за переживаний о Енджуне. Что если они больше не увидятся? Хоть Чхве и проходил стажировку, летая несколько недель с другими пилотами, именно за эти месяцы он привык к Енджуну и Субину. — Бомгю-щи, ты выглядишь болезненно, тебе плохо? — Чону, действительно, беспокоится о друге, его выражение лица выглядит очень неспокойно, ведь у шатена даже губы приобрели неестественно-бледный оттенок. — А? Да, все нормально, я отойду пока, — мямлит юноша, он не слушает, что ему отвечают, просто идет в сторону служебного выхода, прикладывает ключ-карту и выходит вдохнуть ледяной воздух. Бомгю пытается понять, случилась ли у него паническая атака или еще чего… Почему так резко стало не по себе? Дыхание сбилось и сердце сильно колотится, вот-вот вырвется из грудной клетки. Его выдох разносится паром в свете ночного фонаря. На улице уже глубокая ночь, стоит середина декабря и снег валит медленно, но не тает сразу же. Слышатся гулы самолетов, людей совсем нет на этой стороне - обычным гражданским сюда не попасть, от чего создается совсем обратное впечатление ассоциациям к слову «аэропорт». Бортпроводник прислоняется спиной к ледяной двери, после сгибается от резкого кашля и сжимает рукой свой тот самый именной бейдж, даже не может ответить мысленно на вопрос: «Чем тебе это поможет?». Его волосы от снега стали мокрыми, в голове проносится - «жалкий», хотя такое могло произойти с каждым. Какой из него стюард, если он даже себе помочь не в силах? И только сейчас кореец замечает, как чужие начищенные до блеска туфли останавливаются от него в паре сантиметров. Бомгю честно пытался поднять взгляд, но начал снова закашливаться, — Чеееерт, — отчаянно протягивает шатен. Чхве сейчас больше всего на свете не хотелось, чтобы его хоть кто-то видел в таком состоянии. Стыдно. На плечи падает черный чужой китель, а свисающие рукава сразу же вводят в ступор. Незнакомец напротив присаживается и кутает парня лучше, после чего встает рядом и прикуривает, кладя в конечном итоге одну руку на спину Бомгю, поглаживая и успокаивая.       Запах дыма от сигарет не был противным, хотя, казалось бы, Бомгю задыхался пару мгновений назад. Его рассудок как-то приходит в норму то ли из-за смены обстановки, то ли из-за погоды на улице и бортпроводнику думается, что, наверное, пилоту холодно так стоять, когда он, наконец, поднимается во весь рост и переводит взгляд: на него смотрит в ответ пара темно-карих глаз из под намокшей челки и, твою мать, этот человек в одной рубашке в минус на морозе, но на лице ни одного намека, что тому холодно. Гю кутается глубже в китель - странное чувство. — Капитан, здесь курить запрещено, — зачем-то констатирует младший, прекрасно зная, что Чхве в курсе правил. А тот лишь снова затягивается. У него проблемы серьезные, а ему этот малец будет запрещать? — Ты знаешь, что нельзя в твоем состоянии на рейс? — это был вопрос, но сказан таким тоном, будто факт. Или все же факт? — С такими симптомами, как вообще мед прошел? — Я в порядке… — Не перечь, — первый пилот тушит сигарету о снег и скидывает в пустую пачку, пряча ту в карман брюк. Все же он не настолько «правильный», каким кажется, раз нарушает главное табу авиации.       Бомгю по возвращению к ребятам передает слова Енджуна экипажу, сразу отмечая, что встретил того по дороге: — Сегодня мы будем под руководством капитана Чон Джэхена, пожалуйста, покажите, какой мы хороший экипаж, — парню неловко говорить такие пафосные слова, будто они могут принадлежать только Енджуну и Субину. На теле все еще ощущается аромат сандала от кителя первого пилота и именно эта мысль заставляет улыбнуться, а не сказанные слова ребятам. «Наверное, капитан любит поджигать благовония…» — думается Бомгю и тот не ошибается. Старший, действительно, через раз делает это, пытаясь расслабиться.       Но не только это укрывается от всех. Енджун решает дать бортпроводнику шанс справиться со своим страхом. Опыт работы позволяет ему, капитану, отличить простуду от паники. Перед посадкой он решает поговорить с Джэхеном лично - своим давним хорошим приятелем: — Чхве Бомгю. У него проблемы сейчас, но мед прошел. Не буду поднимать шумиху и просить замены, рейс и так задержали. Присмотри за ним. В случае чего - спрошу с тебя. — Хорошо, — Джэхен немногословен как и Чхве. Им порой хватает пары слов, чтобы понять даже мысли друг друга.       На этом потрясения Бомгю за день не закончились. Во время рейса он узнает от Сыльги с Айрин, что Суен - чье место занимает бортпроводник, на этой неделе должна вернуться на работу. — Ты, Бомгю-щи, хорошо показал себя за это время работы, поэтому капитан рекомендовал тебя к переводу, а не увольнению, — молвит старшая стюардесса, через минуту добавляя — в экипаж Чон Джэхена.       А у юноши даже коробки с сахаром падают, которые он нес на кухню, чтобы подготовить все для подачи горячих напитков. Он садится на пол в попытках собрать все пакетики обратно в коробки, руки предательски дрожат, а рядом аккуратно присаживаются девушки и начинают помогать. Все его нынешние друзья именно в этом экипаже, ужасно не хочется прощаться с ними, работой и Енджуном. Бортпроводник только понадеялся, что он кто-то особенный для капитана, когда стоял с ним на улице под снегом и принимал всю заботу от старшего. Когда отдавал китель обратно его хозяину и тот гладил юношу по волосам. Сыльги чувствует, как расстроен коллега, ей становится понятна реакция парня. Она хочет поддержать, говорит, что экипаж капитана Чона хороший и они не перестанут быть друзьями после этого. А Бомгю отказывается в мыслях намертво принимать звание капитана хоть у кого-то, кроме Енджуна. Никто его не заменит.