Демон-хранитель

— Он прибыл к нам. Позовите куратора. — Я уже тут, тут. Где наш почетный гость? — Пред вами. Чудная новость облетела всю Преисподнюю: сам Тэхён, верный слуга Бога, сослан в Ад на исправительные работы за грехи. Оставить такого высокопочтенного ангела без присмотра нельзя — учудит чего, поэтому к нему приставили великого герцога и хранителя сокровищ Ада. — Ох, здравствуй, брат мой по крови. Чем же ты так провинился, что оказался в столь жарком месте? Крылья не испепелятся? — мягко тянет Юнги, обходя вокруг стоящего перед ним мужчину и задерживая взгляд на белоснежных перьях, что так и светятся в царстве мрака. — Не беспокойся, — гордо произносит ангел, крылья складывая и важно голову поднимая, — к сожалению твоему, не испепелятся. Я выдержу. — Господин, его вести ко всем? — встревает в разговор слуга, за что его одаривают взглядом огненных глаз. — Нет. Приказа резать такую красоту, — Юнги снова задерживает взор на крыльях, — не было. Нужно лишь наглядно ему показать, что бывает с грешными ангелами. Чтобы не повадно было… — хищно улыбается он, быстро подходя ближе и заправляя чужую светлую прядь за ухо. — Руки убрал, — шипит Тэхён, отходя назад и смеряя демона раздраженным взглядом, чем вызывает лишь смех. — Хорошо-хорошо, святоша. Пока что уберу, — усмехается герцог. — За мной следуй. Не дай бог попытаешься убежать. Поймаю, и тебе очень… — Милый! — не дав договорить фразу, на шею демона кидается мелкий чертенок, тут же глубоко целуя его в губы. — Ты что тут делаешь? — рычит Юнги, убирая с плеч своих ручонки и сжимая маленькие запястья. — Я услышал, что ты вышел из подземелья и прибежал. Я скучал по тебе, — нежно проговаривает малыш, не обращая внимания на грубость со стороны любовника. — Сколько мне еще смотреть на ваши лобызания? — насмехается стоящий рядом ангел, руки на груди складывая и за ситуацией наблюдая. — Заткнись, — шипит демон, а после поворачивается к чертёнку, отпихивая его от себя. — Я тебя звал? Нет. Сейчас ты мне не нужен, я занят. Позову ночью, когда мне понадобится твоя дырка. — Ладно… — тихо шепчет малыш, отходя от Юнги и наблюдая, как ангела под руку ведут в пыточную. — Так вот чем занимаются великие демоны в самый разгар войны — занимаются любовью с чертятами? — усмехается Тэхён, высокомерно поглядывая на спутника. — Не твоего ума дела, святоша. А вообще, ты ведь и сам не так невинен, коим хочешь казаться, раз очутился тут, — шипит Юн, прижимая ангелочка спиной к стене. — Так… За что же ты тут оказался, м? — он мягко проводит рукой по бледной щеке, чувствуя частое дыхание, и наклоняется, шепча почти в губы. — Так чего ты желаешь? — Не твоего ума дела, демонёнок, — передразнивает белокрылый и вырывается из цепких лап, направляясь куда глаза глядят. — Ты будешь мне экскурсию по Аду проводить или я все сам делать должен? — Ты слишком борзый, как я погляжу, — в глазах злость, кулаки сжимаются, но ответ на это — лишь усмешка. — Я не маленький чертенок, которого напугают твои слова. Поэтому прибереги их для другого случая. Я от тебя скоро уйду, улечу на крыльях белых из этой темноты и буду людям служить. А ты так и продолжишь чахнуть в своем подземелье. Не даром люди говорят: «Там царь-Кощей над златом чахнет». Про тебя речи слагают, — смеется Тэхён и, услышав вдалеке крики людские, направился туда. — Посмотрим, как улетишь от меня на крыльях белых. Ты мне понравился, принцесса, и я сделаю все, чтобы твоя горделивая задница попалась мне в руки, — ухмыляется Юнги. — Здесь у нас раскаленные угли, куда кладут ноги грешников. Считается самым легким наказанием. Справа огонь, что поглощает жертв полностью, их крики разносятся по всему Аду. Рядом наказание для самоубийц — им придется закалывать себя снова и снова. А это для тех, кто баловался спиртными напитками, — они пьют пот других грешников. Вообще, много у нас пыток: адские змеи, сдирание кожи, плач кровью, но тебя это не касается, так, для развития рассказываю, — улыбается Юнги и останавливается перед дубовой дверью, за которой можно слышать тихий плач, и поворачивается к бледному ангелу, на лице у которого лишь отвращение и жалость. — Тебе нужна только эта дверь. Это и будет твоим наказанием. — Что же это? — тихо спрашивает Тэхён, растеряв свою былую уверенность и силу. — Место, — дверь открывается, а ангел с силой глаза закрывает и назад пятится, но два сильных демона все же затаскивают его в пыточную и дверь на замок захлопывают за ним, — где ангелов превращают в наших рабов. Место, где мы отрезаем ваши чудные белые крылья. Полюбуйся же. Это то, чем ты будешь заниматься в ближайшее время, самодовольный брат мой. Огромным усилием воли Тэхён все же распахивает свои голубые очи и смотрит на то, как к спине мальчика, юного еще и такого невинного, подносят раскаленный нож. Секунда, и крыло лежит на полу, растоптанное, словно ненужная безделушка, из спины кровь хлещет, а по пыточной разносится громкий вой и крик боли. — Прекрати это, — сухими губами просит парень, на демона глазами полными слез смотря, но тот лишь головой качает. — Голубые глаза твои и слезы хрустальные не спасут его. Он греху предался со мной подобными, падшим стал, за это и платит. Твои крылья резать мы пока что не будем, ты здесь работаешь, на то воля отца нашего, — фыркает Юнги и взмахом руки просит палача подойти ближе. — Ты будешь резать чужие крылья. Ангельские крылья. Чонгук объяснит тебе все завтра, — демон смотрит на парня перед собой и хмыкает, но кивает и снова возвращается к пыткам. — Сегодня ты отдохнешь. — Я не смогу это сделать… — тихий шепот обреченный. — Тебя не спрашивают, — голос грубый лепет прерывает. — Это — твое наказание. Назначил тебе его твой любимый Всеотец. Претензии к нему. Жить будешь со мной, я твой куратор. Вопросы? — Через сколько я вернусь домой? — голос нежный, неуверенный, дрожащий и пугливый. — Зависит от тебя. — Где место моего проживания? — Я отведу тебя туда. Пошли. Сейчас уже поздно, тебе стоит отдохнуть. — Хорошо. И лежа на кровати в комнате, Тэхён все никак не мог успокоиться: молился, просил пощады, пытался отказаться от слов своих, кои сочли за грех и благодаря которым отправили сюда, но безрезультатно. Отец его не слышал. И лишь перед тем как уснуть, он тихо шепчет: — На кого же Вы меня оставили, Отец?

***

— Сечь надо вот так, поперек, чтобы больнее было. Понял меня? — спрашивает Чонгук и, обернувшись на ученика своего, вздыхает громко. — Ты смотреть должен, а не глаза ладонями своими закрывать. — Я не могу… — шепчет Тэхён, зажмуриваясь. — Святоша, — издевательски тянет Юнги, что сзади стоит и на сие зрелище глядит, — помнится, кто-то говорил мне, что упорхнет отсюда скоро, улетит на белых крыльях обратно к своему папаше в Рай. Значит, сдался? Заметь, не будешь слушать волю Божью, крылья сечь будут уже тебе. — И не мечтай, — рычит Тэхён, беря тяжелую секиру и замахиваясь. — Неужели он сделает это? — все так же издевается демон, сложив руки на груди. — Прости, брат мой, — тихо шепчет ангел и опускает секиру вниз, обрезая одно крыло, что тут же падает на пол. Из пореза кровь течет, небесное создание под ним кричит истошно, а Тэхён на колени падает и глаза руками закрывает, рыдая с ним. Юнги смотрит на это, и ему почему-то не по себе видеть страдания этого существа. Нет, на мелкого ангела ему все равно, заслуженно без крыла остался, а вот помощник Бога чувства ранее неизведанные в груди пробуждает и страшно от этого. Неправильно. Нельзя. Запрещено. Демон головой трясет, стараясь мысли лишние из нее выкинуть, и аккуратно толкает Тэхёна в плечо. — Второе крыло еще. Дело на половине пути не бросай. Сегодня тебе еще около двух пар крыльев отрезать предстоит. — Я не могу… — шепчет Тэ, слезы на рукоять секиры роняя. — Не можешь. Ладно. Тогда, — Юн на колени садится и, беря лицо ангела в свои руки, губами к его прислоняется, целуя сразу страстно, кусаясь и рыча. — Ты что делаешь?! — А что? Ты все равно останешься тут навечно, раз крылья сечь отказываешься, так зачем тянуть? Я все равно в кровать тебя затащу свою, медлить не будем. Бросай секиру, раздевайся, ноги раздвигай, а я пока что Джуна предупрежу, что и твои крылья после нашей ночи обрезать надо, а самого на каторгу. Как тебе этот вариант, а?! — ангел молчит, губы поджимая и в пол смотря. — Я ответа не услышал. Вариант этот тебе подходит? — его лицо снова обхватывают цепкие пальцы, вверх поднимая и заставляя в глаза напротив посмотреть. — Нет… Не надо… — Неужто ночи со мной испугался? Так я нежным буду. Обещаю. — Нет. Не хочу. Я сделаю то, что требуется от меня, — шепчет Тэхён, с колен вставая и губы свои трогая пальцами. Поцелуй на губах горит, обжигая, и не верится, что это случилось. — Молодец. Держи, — в руки снова секиру окровавленную вручают и на нового ангела указывают — у предыдущего Чонгук сам крыло отрубил. И в этот раз, хоть на сердце и скребутся тысячи кошек, ангел рубит крылья, не слушая вопли и крики, рубит под довольные крики палача и стоящего рядом демона. — Ты молодец сегодня. Удивил меня. — Угу. Вот только я не рад этому. — Почему же? — Знаешь ли, сечь братьям своим крылья — такое себе занятие. — Ну, я не против был бы. Ненавижу этих мерзких тварей. — Эй, мы вполне себе милые, — обижается ангел, но в ответ слышит лишь смех. — Я не об ангелах. О демонах говорю. — Почему же? Я думал, что вы друзья… — Мой хороший, в Аду друзей нет. Есть коллеги, есть знакомые, но друзей — нет. Мы ведем войны не только с вами и другими врагами, но и меж собой. А это…. Сложно бывает. Есть у меня один друг, сам Сатана. Мы с ним познакомились, когда его ранили в одной из битв, а я его спас. По идее, мог бы и не спасать, стал бы тогда правителем, но мне этого не хотелось, я покоя желал. Тогда-то он и понял, что мне довериться можно. — Ого… Я не знал… — Ты еще многого не знаешь, — усмехается Юнги, мягко поглаживая щеку напротив стоящего ангела. — А… Ты мне расскажешь? — он кажется таким невинным и слабым мальчиком сейчас, даже забывается, что и вдарить может так, что улетишь. — Расскажу… — Юн ведь обещал себе не делать этого больше, клялся весь день, но вот он снова подается вперед и припадает к столь желанным губам, готовясь к удару, однако в ответ его лишь прижимают к себе ближе и на поцелуй отвечают со всей нежностью. Пара вламывается в дом, чуть не снося дверь с петель, ангела в стену вжимают и на руки поднимают, заставляя ногами бедра обхватить, а поцелуй из невинного переходит в хищный. То не нежность — борьба за первенство, кто главнее и сильнее, но обоим это по душе. — Стой! Нам нельзя, — шепчет Тэхён, от губ, на удивление горячих отстраняясь и в глаза смотря. — Кхм… Ты прав. Нельзя, — демон партнера на пол ставит и к двери направляется. — Куда ты теперь пойдешь? — К Джуну загляну. Поболтаю. — А… Хорошо… — Доброй ночи тебе заранее, — улыбается демон, дверь за собой закрывая. — Ага… Доброй ночи… Тэхён к окну снова подходит, как и вчера, чтобы на уходящего демона посмотреть и тихо прошептать в никуда: — И что я, черт подери, наделал?

***

— Джун. Ты здесь? — О, друг мой сердечный. Как дела с подопечным твоим? — Сатана выходит из своей спальни, поправляя воротник элегантного костюма. — О нем и хотел поговорить. Сложно все очень, — вздыхает Юнги и падает в большое бархатное кресло, обрамленное золотом. — Что такое? Не слушается? Наказать, может? — спрашивает Намджун, напротив садясь и беря в руки граненый стакан с виски. — Нет-нет, не трогай его. Просто… Тэхён, он… Справляется со своей работой, хорошо даже, но боюсь, что его это сломает. Как он потом в Рай вернется таким? — Так, старина, рассказывай. Ты темнишь явно. Что произошло? — хмурится Правитель Ада, напиток в сторону отставляя и пристально смотря в глаза демону. — А что произошло? — Тебя никогда не волновали ангелы и уж тем более их состояние душевное. Какая разница, как он чувствовать себя будет потом? Он прибыл сюда из-за греха, и так самое легкое ему дали, даже крылья резать не стали, а посему отвечай. Живо. — Ах, — сдается Юнги, вздыхая и глаза прикрывая. — Просто… Меня тянет к нему. Я не знаю, что происходит. Он весь нежный, ранимый такой, его слезы трогают меня до глубины… — Души? — фыркает Намджун, смеривая друга надменным взглядом. — У тебя нет души. Это удел слабых, ангелов и всего божественного оттуда, — тыкает пальцем вверх, намекая на Рай. — Уж я-то знаю, каково жить с таким бременем, как душа. Папаша Всеотец решил «вдохнуть в нас жизнь», но сделал лишь слабыми ублюдками. — Почему ты так считаешь? Почему у нас не может быть души? Почему ты считаешь, что демон любви испытывать не может? — Как наивный ребенок. Они ранимые, их можно задеть так же, как и мелких людишек. Они слабы перед всеми, льют слезы. Боль испытывают, отпор дать не могут. Душа — их проклятье, хотя все считают, что это «дар Божий». Тэхён слезы сразу лить начал, чем разжалобил тебя, неужели не понимаешь? Но он слаб, не может вынести этого. Мы, демоны, прекрасны, души нет, сострадания и сочувствия тоже. Мы не можем любить, не можем чувствовать. И так хорошо живется. Разве нет? — Не согласен. Мы сильнее будем, если любить научимся, ведь вдвоем легче преодолевать все, — бурчит Юнги, руки свои разглядывая. — Мне не нравятся твои слова и все, что ты говоришь. Что с тобой случилось? Словно подменили тебя, — хмурится Сатана, ближе к демону наклоняясь. — Это я, Намджун. И всегда им был. Люди меняются. Ангелы меняются. Демоны тоже могут. Я изменился. Немного. Не утверждаю, что на голове у меня нимб появится, да крылья белоснежные отрастут, но внутри, вот здесь, — Юн руку по центру груди кладет, нажимая, — что-то есть. Я чувствую. — Хм… Это из-за ангела, верно? — демон глаза в сторону отводит, а Намджун губы поджимает, обратно на кресло откидываясь. — Можешь не отвечать. Итак, с сегодняшнего дня его наставником становится Чимин. — Что?! — Я не хочу терять тебя, друг, пойми. — Ты не можешь этого сделать, — рычит Юнги, с места своего вскакивает и на главу Ада яростно смотрит. — Милый мой, ты, видимо, забыл, кто я. Я могу все, — смеется Сатана и пальцами щелкает. Тут же исчезает все: дивный замок, прекрасные убранства и сам хозяин. Вокруг лишь тьма и холод. Демон знает, где он. Снова подземелье, сокровищница, снова золото. Он сторож. Как пес. Думал, что то почетно, гордо, но на деле ведь лишь пешкой является, всегда под присмотром. И тошно от этого. *** — Вставай! Крылья сечь пора! — раздается грубый голос за дверью, что ударами кулаков сопровождается. — Юнги? — тихо спрашивает Тэхён, к двери аккуратно подходя. — Нет. Он больше не твой куратор. Я — Чимин, и мне тебя навязали. Я зол, если ты еще не понял. Так что в твоих интересах открыть мне дверь, иначе я выломаю ее к херам собачьим. — Иду, иду… — Тэхён на улицу выбегает и нос к носу с демоном сталкивается. Вернее, с его грудью. Голову наверх задирает, стараясь лицо разглядеть, но тут же жалеет. — Чего уставился? Меня своей смазливостью не сможешь разжалобить. Одного уже сломал. — Что? Я ничего не делал… — Нет времени твой лепет слушать, пошли скорее. Идя за высоким демоном Тэхён губы поджимает и почти бежит за ним, боясь отстать. Что он сделал, чем провинился? И… Самое главное… Где же Юнги?