Иллюзия счастья

      Лоун неспешно шагала так, как мог бы шагать только воин после необычайно долгого и изнурительного сражения по полю недавней битвы. В её глазах не отражались никакие эмоции, словно что-то внутри неё было сломано и не могло больше демонстрировать чувства. Каждый шаг облачённых в болотного цвета брюки и ботинки глухо разлетался по пустому коридору, соперничая за главенство лишь только с её собственным дыханием, заставляющим сокрытую безрукавкой того же цвета грудь тяжело вздыматься время от времени. Редкие капли воды с не обсохших после душа, распущенных волос мирно опадали на красный ковёр, что был расписан золотистым узором по краям. Стены, что словно избегали друг друга, и создающие тем самым обширное пространство для передвижения, на первый взгляд были лишены касания технологии, и оформлены под куда более старинный вид. Настенные светильники одаривали помещение тёплым светом и выглядели так, словно были извлечены из старого мира, который ещё не знал достоверно ни о существовании ангелов и демонов, ни о существовании Рая и Ада. Вазы, скульптуры и картины, встречающиеся то там, то тут на постаментах и в застекленных рамах словно служили напоминанием о давно забытых временах, когда подавляющая часть искусства еще не была цифровой. Новоприбывших всегда шокировал контраст между старинным оформлением жилого помещения, персонала и обставленным по последнему слову техники комплексу, находящимся на подземных этажах.       Однако, взгляд девушки не цеплялся ни за одно из данных произведений, созданные руками мастеров. Отчасти потому, что за время жизни в данном месте, все эти вещи попросту приелись обладательнице голубых глаз. А отчасти потому, что её сознание разрывалось от происходящей внутри головы битвы между двумя выходами из сложившейся ситуации. Выходами, ни один из которых не вёл представительницу прекрасного пола к абсолютному счастью, заставляя делать выбор между той частью себя, с которой придётся проститься раз и навсегда. В столь воспаленном состоянии её мозг отчаянно пытался найти решение головоломки, которое бы не приводило к новой душевной боли, не желая больше страдать, однако сама волчица попросту не хотела думать в данный миг. Всё, чего она хотела, это добраться до своих покоев, подойти к кухне, взять верную ей ёмкость с бурой жидкостью, наполнить стакан, и выпить. А затем ещё раз. И ещё раз. И ещё. Повторяя до тех пор, пока ей наконец-то не удастся утопить страдания в согревающем алкоголе, хоть она и знала, что после каждого подобного "ритуала очищения сознания" её боль всё лучше и лучше училась плавать.       И, когда концентрация алкоголя в её организме превысит все допустимые нормы, упасть на кровать и забыться, хотя бы на несколько часов полностью отключая свой мозг и пропадая из мерзкой, холодной, колючей реальности. По утру, быть может, ей будет куда хуже физически, но это только к лучшему - физические недомогания не дадут сознанию вновь начать самоистязание, по крайней мере на некоторое время, за которое она сможет восстановить собственные моральные силы, дабы обдумать всю ситуацию, как следует. В голове командира всегда был план того, как именно стоит действовать, и даже на поле боя она могла поставить себя под угрозу, если это увеличивало шансы на достижение поставленной задачи. А сейчас её душе крайне сильно хотелось того, чтобы поставленная задача по прекращению вечных мук была выполнена.       Однако, перед всей этой процедурой оставалось ещё одно препятствие, с которым ей так же предстояло справиться. Перед тем, как отправляться в алкогольное небытие, ей явно стоило предупредить Эйда о том, что сегодня лучше обойтись без каких-либо встреч. Лоун не хотела, чтобы сердце столь чуткого и заботливого создания было омрачено её нынешним состоянием. Тем более ей не хотелось, чтобы представитель кошачьего рода лицезрел её в состоянии сильной алкогольной интоксикации - ибо что-то внутри женской груди хотело демонстрировать лишь только лучшие качества в присутствии доктора. В голове на миг проскочила мысль о том, что сегодняшнему вечеру предстояло стать первым за последнее время, когда девушка позволяла бы себе притронуться к бутылке, ибо с того момента, как она была окружена заботой юноши, нужды в алкоголе становилось всё меньше и меньше, словно его присутствие вымывало данную потребность из зависимого организма. Однако леди так же прекрасно понимала, что сегодняшнюю рану не удастся залатать теплыми объятиями и добрыми словами.       Так же волчице стоило отправить сообщение другому медику, чтобы тот подделал сигнал с её браслета так, дабы показания не выдавали её нынешнего занятия, ибо она не желала различного рода медицинскими отклонениями вызывать ненужное беспокойство. Хоть та личность, на которую работала сама хищница и весь её отряд, знала о её ситуации и всегда говорила, что командир вольна делать всё, что ей захочется до тех пор, пока это не вредит её работе, сама капитан всё ещё хотела выглядеть образцовым офицером. Вернее, старалась на него походить, ибо той юной девушки с огнем в глазах и безупречным послужным списком, которую ставили в пример другим офицерам, уже давно не существовало. Она перестала существовать в тот роковой день, когда Лоун получила свою, кажущуюся уже родной, травму. И, хоть она и оставалась великолепным командиром, женский разум никогда не покидала мысль о том, что её прошлое "я" было бы полна стыда за то, во что именно она превратилась с течением лет.       Добравшись до двери в собственный номер, леди приложила левое запястье с медицинским браслетом к замаскированному под старинный глазок датчику, который тут же считал нужную информацию, подтверждая личность владелицы номера. Характерный звук отпирающегося электронного замка отдался особо радостным стуком в женском сердце, словно оповещая об ещё одном испытании, что было преодолено перед желанной наградой в виде блаженного забвения. Легким движением руки, она отворила дверь, уже собираясь сделать шаг внутрь, однако увиденное заставило её замереть, словно под действием самого сильного парализующего вещества всех миров.       Её ничем не примечательный кофейный столик, коим она практически никогда не пользовалась, стоял посреди комнаты, уставленный самыми различными блюдами разной степени изысканности. Из-за собственного ступора, Лоун даже не обратила внимание на то, что все блюда являлись если не самыми её любимыми, то как минимум приятными на лишенный изысков волчий вкус. Однако же, не заметить то, что стол так же был украшен горящей свечой, было крайне трудно, ибо столь редкое украшение было весьма и весьма не просто достать в век полной и окончательной победы электричества над огнем. Обычный, серебряный свет в её комнате был заменён на более теплый, приглушенный, словно настроенный создавать согревающую душу и растапливающий ледяные сердца атмосферу.       Но больше всего её удивлял находящийся в комнате антропоморфный кот, который так же неподвижно замер в процессе установки последних декоративных штрихов на стол. Его переходящая из одного цветного пятна в другое шерсть одновременно умудрялась гармонично сочетаться и вызвать необычный контраст с тёмным, деловым костюмом, что скрывал всё его тело. Вычурная, опрятная белая рубашка выглядела старомодно даже по меркам дизайнера всего здания, но в то же время сидела на госте так, словно подобный дизайн был создан именно для него. В юных глазах читалась смесь удивления и минутная растерянность от внезапного появления владелицы номера, однако в то же время твёрдая, крепкая решительность, кою девушке не так давно доводилось видеть в совершенно других глазах.       Для неё всегда было загадкой то, по какой причине Эйд на самом деле решил занимать столь важное место в её жизни. Она много раз думала об этом, ибо подобного рода мысли были куда приятнее для неё самой, чем вечное, нескончаемое самоистязание, при этом так же озвучивала этот вопрос самому виновнику зарождения долгих дум. И всегда получала один и тот же ответ: "Потому что я хочу помогать, а тебе действительно не помешала бы помощь". К несчастью, в подобного рода доброту волчица не верила даже до собственной травмы, а потому не имела ни малейшего представления о том, была ли это правда, или же лишь сладкая ложь для того, чтобы подобраться к командиру поближе из-за каких-то своих корыстных целей. Однако офицер сделала всё, чтобы никакие из даже возможных целей с личной выгодой не были исполнены, ибо представитель кошачьего вида получал такое же жалование, как и все остальные, а за провинности получал такие же выговоры, как и все. Быть может, Лоун просто привлекала его своей внешностью, и юноша хотел от неё получить того же, чего хотят многие молодые парни от противоположного пола? Но за всё время, что он помогал и заботился о своей подопечной, он ни разу не проявил даже намека на подобного рода желания. Её сердце предательски подкидывало идею о том, что он не проявлял подобного желания до этого дня.       И хоть вопрос о кошачьих мотивах оставался не отвеченным, командир знала наверняка, что с тех пор, как в её сломленной жизни появилась опора в виде Эйда, ей стало куда легче проживать каждый новый день. Мир начал казаться менее холодным, словно молодой доктор своей заботой и лаской согревал душу девушки и пел успокаивающую колыбельную её сердцу. Желающее помочь создание всегда было столь чутко, что при малейшей опасности доставить обладательнице серой шерсти хоть какой-то дискомфорт, тут же просил прощение, хоть она и тысячу раз говорила ему этого не делать. Как она может винить того, кто помогает пройти по бессолнечной долине отчаяния на встречу свету счастья? Она прекрасно осознавала то, что привязалась к подобному теплу, и не хотела расставаться с ним никогда, из-за чего недавний выбор терзал сознание столь неистово. Но была ли это привязанность к теплу, или именно к самому представителю кошачьего семейства? Ответа на этот вопрос она не могла знать, ибо даже мысль о том, чтобы спросить подобное у себя самой вызывала страх, заставляющий скоропостижно позабыть эту тему.       -"Я... Рассчитывал, что у меня будет слегка больше времени" - с легкой улыбкой решил нарушить неловкую тишину гость, всеми силами стараясь скрыть собственное смущение от происходящего. Однако, его энергично ходящий из стороны в сторону ухоженный хвост говорил о радости своего хозяина с необычайным красноречием. Чистый взгляд его глаз был направлен точно на небесного цвета очи волчицы, словно стараясь прочитать в них хотя бы намек на ответ о том, правильно ли он поступил, затевая столь необычную засаду. Но следующие несколько секунд ответом ему была лишь тишина, в которой буквально можно было почувствовать волнение, исходящее от той, что тщательно старалась найти правильные слова для подобного случая.       -"Эйд, что здесь происходит?" - Лоун старалась звучать как можно более спокойно, однако на самом деле организм девушки был крайне далек от подобного состояния. В данный миг она чувствовала себя, словно добыча, осознавшая, что она оказалась в капкане хитроумного хищника, что готовился нанести решающий удар - и самым пугающим было то, что часть её сознания была этому только рада. Она действительно пока не могла знать, что задумал её подчиненный, однако мозг строил самые разнообразные, изощрённые догадки, одна из которых заставляла её сердце бить куда сильнее, периодически пропуская удары лишь от одной мысли от того, что может произойти. Часть её сознания была готова начать умолять, чтобы её догадка оказалась ложной. Другая же часть была готова начать умолять, чтобы её догадка оказалась верной.       -"Если говорить на чистоту, капитан..." - юноша на мгновение замер, словно от произнесения следующих слов зависела его дальнейшая судьба, а затем продолжил: "Я организовал небольшой, скромный ужин. По моим предположениям, ты была бы голодна после тренировки, а потому я посчитал, что это может тебя порадовать" - и он улыбнулся так, как могло улыбнуться создание только с чистейшей душой, словно лишь в очередной раз подтверждая искренность своих намерений. При этом не имея ни малейшей догадки и том, что часть разума его собеседницы из столь необычайно большого количества яств считала именного его самым лакомым кусочком.       Услышав подобные слова, волчица поняла, что её тело начинает сдавать. Закрыв собственные глаза, она оперлась одной рукой на стойку под барабанный бой собственного, взволнованного сердца, издавая шумный, звучный вздох. Её ноги физически, без проблем, удерживали тело на полу, но эмоционально Лоун хотелось перенести собственный вес на что-либо, словно это могло бы помочь с грузом решения, нависшим на её плечах. Оставляя свою владелицу во тьме неведенья на несколько мгновений, голубые глаза всё же распахнулись для того, чтобы лицезреть обеспокоенного представителя кошачьего вида, что стоял в шаге, словно собираясь что-то сказать, но не находя слов. Видя эту картину, девушка смогла промолвить лишь только одну фразу, позволяя своему голосу впервые за долгие годы продемонстрировать нотки слабости: "Зачем... Зачем ты делаешь это таким сложным?"       -"Прости..." - волнение в глазах Эйда постепенно начало сменяться испугом, словно его худший кошмар начал воплощаться в жизнь, но тем не менее он продолжал говорить, не взирая на страх: "Прости, я всё сейчас же уберу. Я не хотел, капитан, я... Я сейчас всё исправлю" - с этими словами он хотел было развернуться, но офицер резким движением положила руку на его плече, разворачивая к себе лицом. Не успев опомниться, медик отряда тут же оказался заключенным в крепкий плен тёплых объятий, что сковывал как тело, так и разум, заставляя замереть на несколько мгновений в состоянии ступора. Плен, в котором ему хотелось бы провести всю оставшуюся жизнь.       -"Я не хочу" - тихим, дрожащим голосом прошептала Лоун, словно впервые срывая с себя маску сильного лидера, и демонстрируя свою слабую сторону: "Я не хочу... Я не хочу тебя терять, Эйд" - не в силах более сдерживать собственные чувства, леди уткнулась лбом в плечо своего гостя, и зарыдала так, как может рыдать только тот, кто всегда скрывал настоящего себя от всего мира. Она больше не пыталась задушить свои эмоции, не пыталась быть сильной, не пыталась казаться непробиваемой, сделанной из железа. Ей было стыдно за то, кем она стала, так и не сумев справиться с кровоточащими ранами прошлого, и она буквально чувствовала взгляд осуждения от той, кем она когда-то была, но в этот миг слабости ей было плевать. Всё, чего ей хотелось в этот миг - это чтобы её пленник не исчез, не растворился, словно наваждение больного разума.       Не отвечая абсолютно ничего, юноша лишь приобнял хозяйку номера, с необычайной нежностью обеими руками прижимая ту к себе, будто в своих безмолвных действиях стараясь показать то, что он никогда не собирается её покидать, давая безмолвное обещание быть с ней столько времени, сколько было отмерено ему Богами. Не имея представления, что делать в такой ситуации, молодой доктор лишь перевёл одну руку на голову девушки, ласково проводя подушечками пальцев по её локонам, хоть как-то стараясь смягчить происходящее. И в таком положении они провели многие мгновения, что превращались в секунды, а те в минуты, до тех пор, пока эмоциональный порыв волчицы не начал постепенно затухать, сводя бурные реки слез к слабым ручьям, кои так же со временем полностью пересохли.       -"Моё любопытство сейчас неуместно, знаю, но...Что же выбило тебя из равновесия, капитан?" - всё так же неуверенно, но при этом с необычайной теплотой в голосе произнес представитель кошачьего семейства, когда удостоверился, что прекрасные глаза леди более не извергают реки горя, попутно продолжая: "Мои познания всё же более глубоки именно в изучении физических недугов, но, быть может, я смог бы..." - он не успел договорить. Речь была прервана волчицей, что своими устами впилась в губы юноши, сливаясь с ним в долгом, по началу неуверенном, но со временем все более полном страсти поцелуе. Лоун совершенно не волновала неопытность партнера в происходящем, ровно как и то, что она почувствовала напряжение от смущения во всем теле молодого врача, ибо она знала, что пленник объятий был как минимум не против мгновения проявления истинных чувств пары. Впервые за долгое время она позволяла себе делать то, что ей по настоящему хотелось, а в данный миг ей не хотелось ничего более, чем просто быть с ним. Вечно.       Окончив слияние уст, офицер взглянула в глаза партнера, и, видя в них легкую растерянность, смешанную с неподдельным, чистым счастьем, она позволила себе сделать то, что не делала уже давно. Она улыбнулась. Не фальшивой улыбкой, чтобы скрыть истинные эмоции под маской сильного, смелого и колкого капитана, а лишь настоящей улыбкой девушки, испытывающей мгновение счастья. Чувствуя себя так, словно вырвавшаяся из объятий чудовищного шторма и добравшаяся до уютного убежища, обладательница серой шерсти нежно провела ладонью по щеке своего партнера, наслаждаясь мгновением.       -"Ты читал моё досье. Ты знаешь, что в прошлом, перед тем, как весь отряд покинул ряды официальной армии, я потеряла множество друзей, множество тех, кого я называла семьёй. В тот же день я потеряла и того, кого по-настоящему любила. Этот эмоциональный удар сделал меня такой, какой я являюсь в данный момент - сломленной, отчаявшейся, жалкой" - женский голос был лишён прошлой неуверенности, словно та покинула её тело вместе с потоками слез, и каждое слово, что она произносила, отдавало твёрдостью нерушимого камня. Услышав последние слова, Эйд открыл свой рот, словно собираясь что-то сказать, но палец хозяйки номера коснулся его уст, словно накладывая на них магический замок, запрещающий произносить любые слова.       -"Не перебивай, прошу - я не думаю, что в будущем смогу произнести то, что собираюсь" - слегка боле твердо произнесла Лоун, ожидая увидеть в кошачьих глазах согласие со своей просьбой, и, как только тот кивнул, продолжила: "Все эти годы я страдала от самого различного спектра психологических заболеваний, и, как не странно, пыталась забыться разными способами, но до недавних пор всё было тщетно, и мое состояние ухудшалось. До тех пор, пока в моей жизни не появился ты. Я не знаю почему именно ты стал проявлять свою заботу, но..." - она отвела взгляд в сторону на мгновение, лишь только за тем, чтобы прильнуть губами к носу парня с такой нежностью, с коей стоит прикасаться к лепесткам редчайшего и ценнейшего цветка исчезающего вида.       -"Но ты заставляешь меня чувствовать то самое тепло в сердце, что я чувствовала раньше. А это ставит меня перед выбором, Эйд. Либо принять тебя в свою жизнь окончательно и бесповоротно и из-за страха потерять тебя навсегда уйти в отставку, утащив тебя за собой, и жить где-нибудь в тиши и покое, сказав "пока" тому, кем я являюсь. Либо оттолкнуть тебя, оставить всё как есть и волочить своё существование и дальше, утоляя боль алкоголем и битвами, пока не загнусь. Такой выбор диктуют мне условия мира. И знаешь что?" - леди задала риторический вопрос, продолжая легко, искреннее улыбаться, все так же держа указательный палец у рта своего избранника.       -"Я - не героиня, это уж точно. Я сделала много дурного за время своей службы - как официальной, так и состоя в частном отряде. И я точно не сделана из железа. У всех нас есть свой предел возможностей, через который переступить невозможно. А потому, я определилась со своим выбором: нахер идут условия этого мира" - произнеся последние слова, Лоун более крепко обняла доктора, прижимаясь к нему всем своим телом, аккуратно утыкаясь своим носом в его нос, продолжая: "Я хочу быть с тобой, но я - солдат. Всегда им была, и всегда буду. И я не позволю чувству страха отнять у меня то, кем я являюсь, а потому я не уйду из отряда, даже, если..." - она не успела закончить свою речь, ибо юноша, чьи уста более не были скованны, тут же произнес без тени сомнения в голосе: "Я уйду".       Подобное заставило Лоун замолкнуть в непонимании, обрабатывая новую полученную информацию, коей явно не хватало от столь небольшого количества слов. Словно чувствуя замешательство своего командира, он продолжил: "Я подам прошение о переводе на медицинское обслуживание базы. Рассуждая чисто теоретически, если это прошение подкрепят ещё и командиры отряда, ссылаясь на то, что подобное приведет к увеличению эффективности нашей деятельности, то Валентайн не откажет" - его речь становилась всё более быстрой и более официальной, что выдавало волнение без каких-либо шансов на сокрытие, однако даже в таком состоянии он говорил уверенно: "Мое постоянное пребывание на базе будет гарантировать безопасность и позволит оттачивать медицинские навыки, в то время, как тебе не придется отказываться от дела всей твоей жизни, из-за чего ты будешь счастлива!" - последние слова юноша произносил на повышенных тонах, словно радующийся ребенок, что разрешил сложнейшую, по его мнению, загадку.       -"Но... Ты ведь хотел..." - начала было хозяйка помещения, но не успела она закончить, как её голос тут же перебил отрицательно мотающий головой партнер, открывая свой рот для того, чтобы начать говорить. Но, остановив себя, представитель кошачьего семейства вдохнул полные легкие воздуха, и неспешно выдохнул, словно заставляя организм очиститься от сковывающих его переживаний, и затем продолжил в более неспешной и размеренной манере: "Я хотел найти свою цель в жизни, Лоун. И я нашел её в спасении наших сослуживцев, в охране их здоровья от всех невзгод, а так же помощи тем, кто будет в ней нуждаться среди гражданских лиц. Однако, со временем я нашел и другую цель. Тебя" - врач улыбнулся доброй, обезоруживающей улыбкой, сделав легкую паузу в своих изречениях, но лишь только для того, чтобы продолжить.       -"Зная твою историю, что с тобой произошло в прошлом, и то, как долго ты страдала из-за всего этого, моей целью стало сделать так, чтобы ты была счастлива, Лоун. Моей целью стало залечить твои душевные раны, и сделать, наконец, так, чтобы ты перестала страдать, и могла пробовать вновь начинать жить. Это моя цель, и если для её исполнения, если для твоего счастья и покоя мне нужно будет перевестись на базу, я сделаю это без намека на сомнение" - с необычайной для себя уверенностью произнес юноша, всматриваясь в глаза девушки несколько мгновений, и с каждой секундой чувствуя, как привычное стеснение берет над ним вверх, заставляя его произнести последние, завершающие пламенную речь слова: "Ты правда хочешь..." - запинка, вызванная неуверенностью, страхом, что тут же была преодолена силой любопытства, позволившей закончить вопрос: "Быть со мной?"       Вместо ответа, капитан лишь вновь впилась своими губами в уста подчиненного, прижимаясь слегка к худощавому телу своим. Она поцеловала его так, как целуют возлюбленного, коего не видели многие годы до этого, считая пропавшим без вести. Закрывая глаза, она на ощупь нашла ладонь партнера, властно, но в то же время аккуратно уводя его к собственной груди, прижимая её настолько крепко, чтобы даже через одежду можно было ощутить тот музыкальный ритм, что выстукивало её сердце. Частые, мощные удары внутри неё самой давали ответ в первую очередь для своей хозяйки, давая ей понять, что отказавшись выбирать, она совершила правильный выбор. Этот стук был красноречивее любого ответа, кои могла бы придумать волчица, даже, если бы потратила на поиски всю свою жизнь. Ибо впервые за многое время, музыка её сердца вещала не о страданиях, а о счастье. Впервые за многое время, ему хотелось продолжать биться.