Кое-что от боли

Препарат подействовал сразу. Тони усадил Локи спиной к парапету и помчался надевать броню. Затем перенёс его в мастерскую и устроил на столе, как и три недели назад; вот только теперь никто не задавал каверзных вопросов, а вокруг громоздилось оборудование и пышущие холодом баллоны. В который раз всё проверив, он подвел манипулятор, оттянул ошейник и навел на него сопло. Когда морозная струя с шипением коснулась асгардского золота, Тони захотел зажмуриться. Он боялся, что металл снова будет срастаться, и все старания пойдут прахом. Зря. Жидкий азот сдувал частицы прочь и выстуживал края разреза до трещин. Наконец Тони рванул звенья в стороны, да так и остался с жалкой цепочкой в руке. Так просто? – Сэр, возможно неконтролируемое разрушение! Артефакт нестабилен. Происходило нечто жуткое. Вокруг ошейника изгибалось и пульсировало само пространство. Иллюзорные круги разбегались на несуществующей воде быстрее и быстрее. – Радиус поражения? Время есть? – Около полумили. Данных недостаточно, данных… Пять. Четыре. Забросить ошейник куда подальше? Не успеет даже в костюме. – Три. Взгляд упал на спящего Локи. Надеть эту проклятую штуку на него обратно было бы равносильно убийству, но других вариантов не оставалось… – Два. «Если только не...» Пока одна половина сознания вопила «Какого хрена?!», другая знала, что делать. Точнее, предполагала. Тони стащил шлем и замкнул ошейник на себе. Звенья скользнули по шее, стянувшись почти впритык. Джарвис не досчитал до одного: мир перестал плавиться. Тони ощутил, как вдоль позвоночника под футболкой и броней течёт холодный пот. Расчёт на то, что артефакт уймётся до поры, если почует живое, оправдался. Таймер на одном из экранов, висевший над душой целый месяц, показывал пятнадцать минут до конца. Если не сработает вторая, куда более рискованная ставка, что ошейник настроен на Локи персонально и не будет убивать кого ни попадя, этот конец станет концом его, Тони, самого. Или их обоих. Он похлопал себя по щекам: «Так не пойдёт». Локи пока ещё спал, поэтому отнести его подальше, на край участка, где никто не найдёт, пока он не проснётся, не составило большого труда. Бросить в укрытии между скал, не зная, вернётся ли, было гораздо сложнее. Вернувшись, Тони стер информацию обо всем, что происходило в доме на протяжении месяца, и запустил протокол, по которому в случае его смерти хозяйкой Джарвиса становилась Пеппер. Попытка записать видеообращение закончилась плачевно – для стола, попавшего под железную руку. Слишком много лжи… Вместе с тем Тони чувствовал, что поступил правильно. Локи непременно прошёлся бы с фирменной ухмылкой по чокнутым героям, которых хлебом не корми, только дай пожертвовать за кого-то жизнью, даже если их об этом не просили. Но Локи здесь не было, а ошейник стал нагреваться и стягиваться. Пальцы костюма не влезали в зазор. Вскоре и того не стало, а потом на шею будто бы накинули раскалённую удавку. Все экраны в мастерской вспыхнули алым. Попытавшись сосредоточиться на голосе Джарвиса, который ничем не мог помочь и лишь твердил что-то об уровне кислорода в крови, Тони обнаружил себя на полу. Ставка не сработала. От нехватки воздуха начинало темнеть в глазах. Нет, перед Тони не пролетела вся жизнь в ускоренной перемотке. Зато подумалось, что он уже много раз умирал: вначале страшно, а потом никак. Ладно, почти умирал. «Что ж, таких экспериментов ты ещё не проводил…». Эта глупая мысль могла стать последней перед полным погружением во мрак небытия, но удавка на шее вдруг ослабла, и в голове прояснилось. – Сын мой, – скорбный голос Одина был подобен грому, – я не могу тебя казнить. Твоим приговором будет прожить такую же жизнь, как и у смертных, которых ты презираешь и хочешь поставить на колени. Потом ты станешь прежним, но даже не пробуй ускорить приход смерти. Надеюсь, ты хоть что-нибудь поймёшь за этот срок… Стоило эху стихнуть, как ошейник щекотно рассыпался безобидным песком, а затем Тони обдало целым облаком углекислоты. Видно, беднягу Дубину совсем переклинило от магии, и он запоздало «вспомнил» об огнетушителе. Тони закашлялся, с грохотом откатился прочь и заржал. Со смехом он справился, только когда сердце перестало выпрыгивать из груди, и тут же до боли закусил губу, чтобы не впасть в противоположную крайность. От асгардских методов воспитания продирала дрожь. Весь этот месяц, прожитый под неумолчное тиканье часов, оказался всего лишь попыткой проучить... Всё встало на свои места. И бессмысленная отсрочка на Земле. И упомянутое Локи отсутствие Тора на ритуале. Прямодушный и открытый, он вряд ли поддержал бы затею отца и стал бы ей подыгрывать. «И правильно, от таких уроков кто угодно озвереет», хмыкнул Тони. Как ни парадоксально, сломав план Одина, он случайно добился именно того, чего тот и хотел. Локи, попытавшись уйти, досрочно сдал экзамен на человечность. Может, это и было преувеличением, но Тони нравилось так думать. От этого зависело, кого он встретит в следующий раз: врага или… Тут пришлось себя оборвать: если Локи не сбежал, едва открыв глаза и обнаружив, что магия снова при нём. Пока Тони устало размышлял, какой исход ему больше по душе, заговорил Джарвис: – Ничего не имею против мисс Поттс, но я рад, что вы остались моим хозяином вопреки всем прогнозам. Должен признаться, мне не удалось… – Забей, случился форс-мажор по имени Один. Лучше скажи, где Локи? – На подъездной дороге. Сэр, хоть вы и не приказывали, все это время я анализировал его действия, рассматривая два варианта… Тони вскочил и уже хотел бежать наверх, но что-то заставило вслушаться. – …согласно второму – притворством было все, кроме страха смерти. Интерпретация невербального поведения, анализ особенностей речи и физиологических реакций… – Джарвис, результат или сошлю в Нью-Йорк управлять светофорами! – Я не знаю. – Что? – застыл Тони. Нечасто услышишь такое от искусственного интеллекта. – Оба варианта в равной мере могут оказаться правдой. Он провёл рукой по лицу и вздрогнул от прикосновения холодной перчатки. Что если перед ним и вправду разыгрывался спектакль? И каждый шаг Локи служил единственной цели: сделать так, чтобы Тони решил любой ценой его спасти? Под таким углом идиотский наказ не будить надежду выглядел намеренной провокацией, как и попытка ухода… Нет, слишком много переменных. Предугадать всё, что произошло после того, как Тони пустил в ход снотворное, было невозможно. Даже для Локи. Или же он просто рискнул вслепую?.. Из бешеного водоворота мыслей наконец-то вынырнула одна толковая: он пытается разгадать то, чего за месяц не смог самый мощный машинный разум. А потом его осенило: – Манхэттен! – Простите? – Ты не заметил обмана, но не стал отбрасывать эту версию из-за того, что Локи натворил на Манхэттене. Я тоже не заметил обмана, но прислушался к тебе, ведь машина, в отличие от человека, непредвзята. Якобы. На самом деле Манхэттен опровергает версию с ложью. Будь Локи настолько умён, хитёр и уравновешен, чтобы обвести вокруг пальца нас обоих, он не проиграл бы тогда. И сейчас продолжалась бы война на уничтожение с читаури. «Хвала тебе и честь, Один, что ты вырастил не-сына не гением…». Возражений не прозвучало. Вопрос догнал его уже в дверях мастерской: – Вы готовы рискнуть головой ради проверки этой гипотезы? Замерев, Тони честно попытался найти в себе сомнения. Риском было впускать Локи в дом, постель и сердце. Даже не так – стопроцентной гарантией неприятностей. Стоило ли оно того? Он никогда ничего не делал ради благодарности, но предпочитал знать, были ли с ним искренни. Хотя бы в этой самой постели. Или хотя бы сегодня, перед лицом смерти, когда Локи, желая уберечь от себя, впервые сбился с лающего «Старк» на мягкое «Тони». – Да, готов. – Мой вам совет как непредвзятой машины: наденьте шлем. Тони фыркнул, но всё-таки послушался, а затем шагнул навстречу неизвестности.