Как я Малфоя на своего дракона посадил, или Dracon 2

Когда меня назначили сопровождающим для министерской проверки, грянувшей в лице Малфоя, я решил, что спятил. Они все там просто рехнулись: мой начальник, его начальник и в особенности сам Хорек. Драконьи яйца, ну хоть Гермиона-то могла предотвратить этот пиздец, неизбежно бы настигший драконоведчество после малфоевской проверки! Услышав об этой чудеснейшей новости за пару дней, достаточных, по мнению хозяина фермы, чтобы приготовиться, я быстро начеркал письмецо старине Хагриду с просьбой прислать свою самую старую куртку, а затем Рону с вопросом о прикрытии в случае случайного обнаружения хоречьего трупика в реке. Если Малфой собирается попортить мне жизнь — я попорчу ему ее сильнее!

День первый

Пришествие Малфоя на земли эти священные было трагически-мрачным. Все наши ребята благоразумно попрятались по своим домикам, оставив меня на растерзание хоречьим когтям. Не могу их винить. Даже погода поддержала общее настроение, создав нам дождливую и хмурую атмосферку. Помня, насколько маленькой ложечкой Гермиона обещала выесть мне мозги в случае, если я не сдержусь и обматерю Малфоя, план издевательств над ним был выработан следующий: использовать его же стратегию. Холод и вшивая учтивость. Его тон общения взбешивал меня до печенок в школе, как ничто другое. Раз уж мне пообещали отобрать из-под моей опеки Фреда за любое заклятие в сторону проверяющего, я оставил палочку от греха подальше дома. Никто ничего не говорил о кулаках. Надо сказать, Малфой оказался по-прежнему премерзким и бесячим в своем идеально белом халате, вылизанный и правильный, но каким-то…менее задиристым, чем в школе. Он даже выглядел потухшим и безжизненным, и совершенно неожиданно это пугало. Как будто я должен беспокоиться о его хоречьей заднице! Но я беспокоился… Все мои беспокойства мигом растворились, когда Малфой знакомым презрительным взглядом оценил мой подобранный специально для Его Мерзейшества гардероб, и на родном змеином прошипел нечто неразборчивое, но довольно понятное. Вот, узнаю своего старого недоброго Хорька! Надо заметить, что надевать самые старые из джинс, завалявшиеся пару лет назад где-то за матрасом в куче пыли, пустых тюбиков смазки и непустых презервативов; выпрашивать у старины Хагрида его детскую куртку из разноцветных лоскутов, которую его несчастный отец перешивал по пять раз в году, чтобы поспеть за неординарным ростом сынишки; а также доставать из закромов аврорской раздевалки бутсы древних предков, полегших где-то там за уничтожением малфоевских сородичей, было необязательно. Но, если что, это — исключительно для максимального доставания противника. Рон заценит, а Гермиона не прознает, хочется верить. Протянуть ЕМУ руку было сложнее, чем добровольно сесть на кол. Не то, чтобы я пробовал, но уверен, ощущения схожи. Однако — одна чисто хоречья усмешка, знакомая нам обоим со школьных времен, и я растаял. Чертова ностальгия по тем прекрасным годам детства, когда убить меня пытался лишь один недо-человек, и всего раз в году, а не каждый день по сотне драконов! Однако, надо признаться, по нему я скучал. По Хорьку, а не по безносому. У Хорька нос есть, и очень длинный, и я уверен, что засунет он его в мои трусы по самые пятки. Хотелось бы надеяться, что хоть не буквально. Вечером, поскорее спровадив Малфоя в его домишко с глаз долой, чтобы не чувствовать это подозрительное сжатие в груди, совсем как на шестом курсе, я слетал на Фреде до горы, поигрался с Краснопером и его необычно притихшей подружкой и завалился спать, но эти прежде блядовские, а теперь безжизненные серые глаза с прежним прищуром, но уже без запала, никак не выходили из головы.

День второй

Stand Out Fit In - OneOkRock

Итак, к утру я порешил во что бы то ни стало растормошить Малфоя. Так как вчера Малфой не оценил моих усилий и не сказал ни слова про со вкусом выбранную хагридовскую куртку, древнее чем я целиком, сегодня я решил не мучить себя потоками пота. Следуя за ним, я невольно подмечал и трясущиеся руки, и бегающие глаза, и дрожащие ресницы, и неровное дыхание… все признаки того, что Малфой — драконофоб, на лицо! Зато придирками к нашим дракончикам сыпал, как из рога изобилия! Не удивлюсь, если у него где-то засунут автоматический генератор оскорблений. Стоило мне отойти чуть вперед, как Малфой уставился на мой красный свитер так, будто сжечь его хотел. Небось весь Гриффиндор сейчас проклинает, гаденыш! Доказать ему что-то было необходимо. Все и сразу доказать. Зачем, к чему, а главное — нахуя мне это, я не знал. И не хотел знать! Просто…неправильно это, когда Хорек ходит как в воду опущенный. Вроде и огрызается, но как-то без прежнего запала! И бледность его из аристократической стала скорее болезненной. Я, конечно, за него не волнуюсь, но скуку-то надо развеять. Только как… Интуиция заверещала внезапно и истошно. Действуя на рефлексах, выработанных на той гребанной войне, я метнулся к Малфою и сдвинул его с траектории пламени валлийской зеленой девчули, совсем недавно появившейся здесь. Оказалось, Хорек под своей моднявой мантией еще тоньше, чем кажется. И глаза у него, когда не щурятся в фальшивом презрении, оказалось, просто огромные. Еще и ресницы такие длиннющие… украл у подружки книжку с заклинаниями красоты чоли?! Кстати, надо поинтересоваться у Гермионы, не женился ли он на той корове Паркинсон или на швабре Гринграсс… Ну, так, для компромата вражеского. Идея пришла внезапно, как ебнувшийся на бошку мандарин. Малфоя надо прокатить. На драконе. И срочно. Я помню, насколько далеко был слышен мой восторженно-испуганный тринадцатилетний писк, когда я впервые ощутил полет верхом на гиппогрифе. Надо заметить, когда в восемнадцать мне в добровольно-принудительном порядке разрешили оседлать дракона, визжал я не меньше, но об этом бы стоило забыть. О да, это то, что должен испытать каждый. Пока Хорек не опомнился, я живенько перебросил его через загон, схватил принадлежности и принялся уламывать дракониху. Вообще-то, она молоденькая и новенькая, еще совсем необузданная, и потому на ней кататься пока нельзя, но Малфою фору для побега давать нельзя тем более! А начальство само виновато, что на меня проверку повесили! Знали, на какой риск идут. Девочка оказалась очень даже хорошо идущей на контакт, а может, дело в том моем таланте, про который Хагрид вместе с Чарли мне все уши пропели. Надо, кстати, имя ей сообразить… Обрадованный успехом, я схватил Хорька в охапку и закинул его на дракониху. Пристегивая его ноги, чтобы не свалился (но в основном — чтобы не сбежал — я хорошо помню, какая у него цепкая хватка), невольно подметил, какие же они тонкие. Жрет он вообще хоть что-то?! Счастливый донельзя от того факта, что Малфой от меня теперь никуда сбежать не сможет, я повел Виноградинку мягко вверх. На удивление, она послушалась, прелесть какая замечательная, но Хорек все равно выглядел так, будто сейчас блеванет. Эх, а еще Ловец! Не уставая наглаживать Виноградинку за то, какая она умничка, краем натренированного глаза я послеживал за Малфоем. Надо сказать, его растерянный и перепуганный вид оказался трогательным. Как котенок. Но когда этот пессимистичный зануда скривился так, будто ему в голову сейчас пришла неебически грустная самоуничижающая мысль, я невольно и сам прочувствовал всем телом его настроение. Это было непонятно и потому бесило. Все раздражение на Хорька смыло как рекой, когда он внезапно меня послушался и взглянул вниз, на муравейник фермы, а после сжался в испуганный комок. Только челка торчит. Даже позаботиться хочется. Это какой-то особый прикол людей, которым ты обязан жизнью, или я чего-то не понял? Мы поговорили. О ужас. Выяснилось, что Малфой умеет говорить нормально. Просто кошмар, и как мне теперь жить? Перепуганный Драко таращился на меня, как на Иисуса, или кто там у них, чистокровных. Может, он испытывал похожий шок. Я, наверное, слишком отвык от чужих взглядов, особенно таких — восхищенно-опасливых. Здесь, на ферме, в заповеднике, меня никто не трогал.

Apartment 402

Прибыл я вместе с Чарли как обычный паренек без образования даже полного школьного, и меня со скрипом взяли в какие-то помощники помощника помощников — навоз убирать. Румыны знать не знали ни о каком Гарри Поттере, только мельком слышали со всемирных журналов. В худом потрепанном жизнью пареньке, с практически черными синяками под глазами едва не до ботинок, с замазанным взятым у Джин консилером шрамом, никто не смог узнать звездного Спасителя Британии с обложек. Как забавно, что эффект от беготни по судам, консилиумам, аврорату и академии оказался более действенным, чем от жалящего проклятия Гермионы, полугода в бегах по лесам и горам и пары непростительных. Наверное, в том, кем я сюда явился, даже Драко бы не узнал золотого мальчика. А вот «мальчик-который-выжил» было куда более подходящим эпитетом. Ощущал я себя просто выжившим. И довольно зря выжившим. Вырвав себя из воспоминаний — чертов лес предков, над которым мы нечаянно пролетели, я незаметно покосился на Драко. Задумчивый и даже какой-то печально-мечтательный, он смотрел вдаль, и в серых глазах плескалось столько тоски… Да, этот лес определенно влияет и на него. А может, и не лес. Полеты в принципе способствуют размышлениям и внезапным обнаружениям в себе всякого…неожиданного. Драко перевел взгляд на меня, и не успел при этом надеть свою маску обратно. На секунды его глаза оставались беззащитными и открытыми, и у меня возникло ощущение, что я заглянул в ту часть его души, которую не должен был видеть. Не хотелось его смущать, и я отвернулся.

midnightlove

Когда он, кстати, стал «Драко»? Ну, примерно после того, как за ледяной глыбой презрения и фальши мне довелось увидеть его маленьким и трогательным. Когда оказалось, что зализанные бесцветные волосы выглядят смешно и мило растрепанными. Когда выяснилось, что прозрачные глаза отражают такую смесь чувств, что не всем из них я знаю название, а невыразительные блеклые ресницы очаровательно хлопают, как маленькие крылышки… Ощутив, что я уже совсем бред думаю, я повел Виноградинку на снижение, пока это все не стало еще стремнее, чем уже есть. Надо бы не приближаться к этому лесу, пока рядом Малфой. Еще, чего доброго, слишком соблазнюсь на предложение Рона спрятать там труп. А нового, открывшегося мне сегодня — Драко — убивать не хотелось. А если и хотелось, то не убивать.

День третий

Эмбер из ветеринарного корпуса разбудила меня ни свет ни заря своим патронусом в виде крошечной ящерки, сообщившей тонким, а с утра просто режущим голосом, что им там нужна очень срочная помощь. Мысленно прокляв тот день, когда я пообещал милой девушке в белом халате (на которые у меня какой-то фетиш открылся походу), любую помощь в любое время, кастанул ей ответного оленя и забрался в первое, что под руку попалось. Идея взять с собой Малфоя показалась моему невыспавшемуся мозгу самой гениальной на свете. Не знаю, за что он так со мной. Гоняться за вивернами — скучное и неблагодарное занятие, и никакие светлые крашеные кудряшки на стройной Эмбер в белом халатике этого не стоили. А с Хорьком хотя бы скучно не бывало никогда в моей жизни. В целом, можно сказать, он оправдал ожидания — закатил истерику из-за одежды. Ну и чем, спрашивается, он отличается от девчонки? А это я имел (не)удовольствие проверить собственноглазно. Худой и плоский торс светлее белого халата, пересеченный сверкнувшими застарелой болью шрамами — не то, что я готов был увидеть этим утром. Пожалуй, видеть голого Малфоя вообще не входило в мои жизненные планы. Не знаю, чем облил мою голову кто там сверху, но короткое замыкание случилось качественное и на восстановление рабочих функций ушло еще пару часов. Благо, как раз за это время наша недама соизволила одеться. Вырядиться, точнее. Ну кто идет в горы в замшевых ботиночках? Малфой идет. И ему идет. На валенки Хоречек наш избалованный отреагировал, как на расчлененного кизленка. Хотя, кто их знает, из чего они это делают. По крайней мере, его вопли здорово скрашивали атмосферу, и да, я извращенец. Хотелось бы надеяться, что только в отношении звуков, но периодически вспыхивающий перед глазами увиденный образ белого малфоевского торса, возбужденный сплошным снегом вокруг, моим надеждам не способствовал. Оный обладатель столь шикарного стройного… (ЧТО?) тела, короче, — тащился за мной, как полудохлый слизняк, раздавленный КАМАЗом. Как он остается таким худым при своем образе жизни офисной саранчи? Точно ничего не ест. Некстати вспомнилась яркая брошюрка о признаках депрессии, всученная мне несколько лет назад Гермионой и благополучно поселившаяся в том же складе херни под матрасом. Тогда я нашел у себя все пункты, но постепенно Румынский заповедник со своими грубовато-веселыми брюнетами, в чью компанию я легко вписался и быстро начал сходить за своего, чистый воздух, удивительный климат с горами с одной стороны и побережьем с другой, мозговыносящие понятия о природе, низменном месте человека в ней и драконьем могуществе, все это… через пару лет здесь брошюрка должно была быть сожжена, но спасли ее от этой участи моя забывчивость и ненависть к уборке. Солнце скрашивало наш недолгий путь, погода была на радость ладная, дорога — легкой, а за спиной тем временем слышались все более тяжкие хрипы. Во избежание нахождения хоречьих трупов в непосредственной близости от меня, что было бы проблематично объяснить Герм, пришлось развернуться и протянуть руку задыхающемуся Малфою. Где-то я такое уже видел, ну да ладно. Драко схватился, как за последнюю свою надежду, и стало ясно, что ему еще хуже, чем он показывает. Подтянув и поставив рядом, я вгляделся в его лицо. Серые глаза бегали по моему лицу с непонятным выражением восторга, отраженные от снега лучи делали их совсем потусторонними. Сказать честно — как обкуренный он выглядел. На вас когда-нибудь смотрела надвигающаяся буря так, будто собирается поглотить, затянуть, размазать? Так же смотрит дракон на добычу, что хочет сожрать. Страшно же? Вот и я пересрался. За него, не за себя — я-то грозы люблю. И драконов. После хорошей встряски буря рассеялась, оставив привычный серовато-прозрачный туман и нормальные кривящиеся губы. Так-то. Не лучше, но как-то побезопаснее смотрится. Что-то от страха за него я совсем раскис и наболтал всякого… Ну, не в первой. Главное, что прежний Хорек вернулся из глубин неожиданного Драко и отвесил подзатыльник с веским «Поттер, ты дебил». Даже злиться на него невозможно, такого привычного. Сладкий горный воздух, в который я влюбился в первый же день здесь, как выяснилось опытным путем, действует даже на хорьков. Драко с каждым шагом оживал на глазах. Сквозь кожу, что белее снега, проступили красные пятна — и с каких пор я его разглядываю? Что-то эти отражающиеся от снежного покрова лучи определенно сделали с его глазами — они сверкали с каждым метром все ярче. Не иначе, скоро совсем в бриллианты превратятся. Дикий здешний ветер растрепал его волосы, бросил на лицо, откинул назад, поигрался с прядями. Какие же они светлые, с метра уже от снега не отличить! Драко подставил лицо своему приветствию от лица природы и повел пальцами, погладив ветерок. Познакомились, значит. Не ожидал, но он понравился этой земле. Все-таки есть где-то там за бурями замерзшая душа. Он отошел к краю — видимо, знакомиться поближе и подумать. Это хорошо. Для него. Почему для меня хорошо, что ему хорошо — я еще не придумал. Не успев заняться необходимой работой, я услышал смех — открытый и чистый, как речка горная, где мой Краснопер живет. Не веря, обернулся. Драко Малфой стоял на краю склона и делал всякие вещи, которые у меня никак не укладывались с образом Драко Малфоя. Смеялся, например, но не как всегда, а как будто… Не знаю, никогда не слышал такого смеха. Ни у себя, ни у крестников. Потом он обернулся. И продолжал улыбаться. Тоже престранная вещь. Улыбался-то он небу, но так радостно и открыто, что в душе расцвела цветами…что? Я до сих пор не могу понять, как именно мы реагируем друг на друга. Я не знаю, первым ли у меня упало сердце, и одновременно с этим он перестал улыбаться, предавшись каким-то неприятным мыслям; или сначала Драко пришла в голову такая мысль, что он свернул улыбку, и в ту же секунду у меня ухнуло сердце, узнав еще до меня, что там у него в таком же органе твориться. Решив, что для таких решений я слишком глуп, а Малфой — слишком Малфой, я живенько свернул происходящее престранное действо. Думать о таких вещах — опасно, и додумывать такие мысли до конца — вредно. Работать с Хорьком оказалось одно сплошное удовольствие: постоянные насмешки, язвительные комментарии на каждое действо, сомнительные подбадривания. Ну, вы ведь уже поняли, что я извращенец, да? А я на тот момент еще нет. Не учел я только того (помимо еще примерно 1600 пунктов) что изнеженным аристократам такое количество кислорода за раз вредно — организм сопротивляется превращению из зомби в человека. Еще на спуске у него нога за ногу заходила, но это не самое страшное. Он не отказался от моей руки — вот, что по-настоящему настораживало! Ладонь у Малфоя оказалась ледяной и такой тонкой, что к страху за его общее состояние добавилось и опасение попросту переломить ему пальцы. Снежная королева, блять. В ветеринарке Эмбер приняла у меня виверну, рассыпаясь в нарочитых благодарностях, прильнула к щеке губами. Оно-то, конечно, круто и приятно, только там у меня за дверью Хорек замерзший и едва воспринимающий действительность стоял лбом в стенку. С сожалением отодвинув от себя теплые груди вместе с обладательницей, я отправился доставлять пострадавшего до дома. Уж не знаю, в принципе ли у Малфоя проблемы с кровообращением или я и правда хуйню сотворил, потащив его на эту гору, только ни о чем сожалеть не получалось, а повисший на мне унылой сосулькой Драко призывал исключительно к каким-то подозрительно теплым мыслям. В смысле, горячий чай и толстое одеяло — это понятно, но не только они требовались, по мнению некоторых частей моего тела, этому замерзшему зверьку. Твердо задвинув их подальше, я, наплевав на всякие обязательно последующие за этим вопли и слухи, закинул Хорька на руки. Он повис на мне, как огромная тощая мартышка, вытащенная из ледовитого океана, и это окончательно убедило меня в том, что оставлять это в одиночестве просто нельзя. Конечно, можно позвать на помощь кого-нибудь из нормальных медиков, но это ведь придется объяснять, как так получилось. Короче, закончилось тем, что я поставил Малфоя на ноги в его доме, убедился, что он не стоит, захлопнул дверь, раздел его и закинул на кровать дрыхнуть, отправляясь за бодроперцовым зельем и дровами для камина. Сопящий Хорек, завернутый в миллион одеял, оказался самым милым зрелищем, что я наблюдал. А я наблюдал вылупление драконят и даже живорождение у речных! Как-то так вышло, что за слежением постепенно розовеющих щек и приоткрытого рта я немного завис. Часов так на шесть. Судя по тому, что проснувшийся Драко не орал, не истерил, не слал мне громовещатели — он ни черта не осознал, кто притащил его домой и уложил. Это… Не знаю. Не могу определить, какие чувства эта мысль во мне вызвала, это слишком сложно как-то. Почему-то хотелось, чтобы он помнил, чтобы… знал, где ему найти надежное плечо? И… что? Обращался еще? Звучит еще тупее, чем чувствуется, так что лучше вообще не объяснять.

Bottom Of The Deep Blue Sea - MISSIO

За своими размышлениями я не заметил, как проснувшийся Хорек встал, умылся и начал бодренько расхаживать по дому. Только тогда я вспомнил и смутно порадовался, что натянул мантию при выходе за зельем — не хотелось мне, чтобы спрашивали потом коллеги, зачем я мало того что Малфоя на руках притащил, так еще на ночь глядя к нему бегаю. Драко и сам меня не замечал, поглощенный каким-то слегка мандражным состоянием. Выглядело жутковато, но многообещающе, хотя смутновато я и беспокоился, что это могут быть последствия переохлаждения. Едва не с пеной у рта и горящими глазами, взбесившийся Хорь засел за мольберт…и принялся…рисовать. Святые драконьи яйца, надеюсь, это хотя бы будет моя карикатура, иначе мои шаблоны окончательно полетят. Никакие яйца меня не пожалели, поэтому Малфой стал рисовать вид с горы. Красиво, главное, и даже как-то особенно. Он добавил изумрудную вспышку. Разве там было что-то зеленое? Мне казалось, только белый снег и серый камень. Только белые волосы и серые глаза… Драко подорвался, как будто ему в анальной пробке резко увеличили мощность до максимума… И проткни меня шипом хвосторога — откуда я знаю такие вещи?! Еще и в контексте Малфоя! Эти высокие переживания отвлекли меня от того момента, как Драко вылетел за дверь, а раньше, чем моя хваленая ловецкая реакция успела вякнуть что-то осмысленнее «э», вихрем ворвался обратно, прилетел за мольберт, запорхал своими тонкими пальцами над ним, словно играя какую-то неведомую мне мелодию. Я чувствовал ее впервые, но сразу узнал. Свобода. Он поет о свободе, и поет пальцами, кистью и красками. Это таинство, которое я не должен был видеть, не имел на это права — приморозило мои ноги к полу. Ледяной король, блять. Смотреть за его руками, выводящими на холсте нечто прекрасное и увиденное им там — это ощущалось интимнее, чем секс, чем любой контакт с людьми, что вообще я ощущал в своей жизни. Драко с прерывистым вздохом растер между ладонями свежий зеленый лист, глубоко вдохнул его запах, и принялся испачканными в соку пальцами выводить что-то ведомое только ему, чего я там не увидел. Убейте меня, это гораздо ближе, чем секс, и я разделяю это с Драко Малфоем. Говорил же, что жизнь моя покатиться в тартарары после этой проверки. А она покатилась сразу и сейчас грохнулась в свободное падение с обрыва. Завороженный, я подошел ближе, желая увидеть больше, как можно больше, и ничуть не задумавшись. Белые ресницы обрамляли прикрытые глаза, почти светящиеся мягкой, обволакивающей магией. В темноте, под слабым лунным отблеском, он стал совсем волшебным, просто невероятной красоты творцом. Драко распахнул прикрытые веки, и я застрял в них. На мгновение, до того, как стать осмысленным, в его взгляде было что-то… то самое, что я боялся там увидеть. Душа. Она все-таки есть. Как теперь с этим жить. Добрый Драко Малфой, кажется, решил быстренько избавить меня от этой проблемы. Резко развернувшись, он выхватил палочку и цепким внимательным взглядом обшарил пространство. Спохватившись, я начал неслышно отступать в самый угол. Слишком близко. Зря я недооценил змеюку-ловца. Мгновенным неуловимым движением он вскинул палочку и снес мантию. Оказавшись открытым, я неожиданно ощутил себя пойманным на чем-то неприличным. Его озлобленное лицо, задетое за самое живое, обещало решение всех проблем простым и дешевым способом — Авадой в лоб. Я ничего не мог сделать бесконечно долгое количество мгновений, за которое это лицо перестало источать желание убивать и в неком размышлении вытаращилось в ответ. Подсвеченные Люмосом глаза у Драко казались голубоватыми. Как луна, отражающая солнечный свет за неимением собственного, бесцветные радужки принимали любой цвет, и мне хотелось изучить их палитру полностью. Исследовать его, как неизвестного науке дракона… Да, точно. Драконы… Заповедник… Ферма… Проверка… Малфой… Блять! Резко вспомнив, что этот направляющий на меня свой мистический Люмос и атакующий самыми красивыми глазами прекрасный юноша — мой проверяющий, я рванул в сторону раньше, чем успел додумать мысли до конца. Его голос тормознул меня на подоконнике. Обернувшись, я снова увидел эти чарующие глаза, и поспешил свалить раньше, чем моя выдержка изменит мне, и я останусь здесь насовсем. Уже улептывая в сторону своего дома, я осознал, кого напомнили мне его освещенные зрачки. Опаловоглазый антипод. Надо их познакомить. Если только Малфой мне простит сегодняшнее…все. Заснуть получилось далеко не сразу, слишком сильно взбудоражили мое сознание сегодняшние открытия. И мне не очень нравилась реакция собственного тела на это.

День четвертый

Проснулся я от достаточно пугающей в целом, но приятной в некоторой частности мысли о Малфое, как о…ну, вот это всякое. Гребанные мистические глаза, блядовские ресницы, белоснежные растрепанные волосы, легко порхающие над бумагой тонкие пальцы, и худой разукрашенный мной же торс — этого было слишком много. Что-то все эти образы со мной сделали вчера, и это не было хорошо. Наверное. Но это было приятно, так что я и сам не заметил, как проснулся во второй раз с рукой в трусах и позорным липким пятном. Матерясь на чем свет стоит, я рывком поднялся, мигом обмылся, не прерывая ни на секунду поток ругательств в сторону блядского Хорька, сломавшего во мне натурала. Выскочив из дома в первом, что под руку попалось, я понесся к своему мучителю, понятия не имея, что ему сказать и как оправдываться. А виноватым я себя определенно ощущал, особенно после этого позорного утра. Сученыш выходил из дома сверкающим на солнце бриллиантовым принцем, снизошедшим до жалкого меня. Проклятый белый халат не вызывал ни единой приличной мысли. Словно в насмешке зализанные волосы сверкали лаком на солнце. Гребаные белые снова пальцы летали над бесячим блокнотиком, но теперь — зная, что ими же Драко умеет творить невообразимую красоту, они злили особенно. Сверзив взгляд на боты, я честно старался не таращиться на него. Мало ли, вдруг и легилименция ему хорошо удается. Однако, весь день не смотреть на Малфоя — это подозрительно настолько, что он и без легилименции догадается, что дело неладно. Смело подняв глаза, я был вознагражден светящимися на утреннем солнце теплыми прищуренными глазами. Словно Драко изо всех сил прятал улыбку, и она отразилась только в глазах. Не выдержав, мой рот дернулся в ответ, и не только он. Малфой, однако, меня не жалел. Прищурившись еще сильнее, он тут же затребовал объяснений. Тупо отговориться ожидаемо не вышло, и придумать что-то требовалось срочно. Воспоминания об утреннем позоре и вчерашнем не меньшем нахлынули ебаной волной, и я просто от страха спалиться выпалил то, чего сам от себя не ожидал: «Не знал, что ты фантазируешь обо мне по ночам, Малфой, но мне приятно это выяснить.» Драко, казалось, оторопел не меньше меня, а потом добавил ужаса и стеснения всей ситуации, начав медленно приближаться. Я видел этот хищный взгляд — так лесной дракон подбирается к своей добыче. Собственные мысли только усиливали панику, а решивший, что хищный белый дракон с серыми глазами — это сексуально, член, вообще вводил меня в ступор. Приближавшийся с неумолимостью каминг-аута Малфой настойчиво загонял меня в угол. Морально, так точно. Битва взглядов — наша старая и добрая, любимая, закончилась полным моим поражением. Драко приблизился едва не вплотную, в нос ударил его свежий запах, растягивающиеся в хищной ухмылке губы оказались в опасной близости, а блядские глаза вообще что-то переворачивали в животе, как первый полет на драконе, как первая любовь. Смущенный окончательно и доведенный до отчаяния, я дернулся и отшагнул подальше от такого соблазна. Жизнь научила, что соблазнительные вещи никогда не оказываются безболезненными. Малфой, насади его дьявол на шип хвосторожий, обошел меня полукругом и сказал напоследок: «Не начинай игру, которую не готов довести до конца.» Оставшись тупо пялиться на забор, я не был способен даже понять, что это означает. Только каким-то седьмым чувством я ощущал, что должен делать. Я должен пойти за ним и надрать эту чертову задницу в любом смысле. Просто чтобы доказать несносному Хорю, что так просто со мной не справиться. По пути к ветеринарке мы оба остыли и перешли в состояние пассивной борьбы. Однако, по мере брожения по одинаковым коридорам и продвижения вниз и вверх по списку одинаковых вопросов в малфоевском блокноте, мой задавленный силой внутренний зверь постепенно наращивал мощь. Я наблюдал за Малфоем, он чувствовал мой взгляд, и мне нравилось то, как он нервничал, чувствуя, что я чувствую, что он чувствует. Это звучит запутанно, да, но чувствовать это было еще запутанней. Странно, но будто нормально и обыденно. Приятно, но страшно и стыдно. Драко заходил в очередной кабинет, и я наблюдал, как тонкие пальцы обхватывают бронзовую дверную ручку. Я не знал, боготворить мне или проклинать свою бурную фантазию. Драко стоял ко мне спиной, зачитывая с блокнота очередной вопрос, а я словно от скуки шарил взглядом прямо перед собой. То, что мои зрачки почти всегда были направлены на тыловую малфоевскую сторону — так это всего лишь потому, что он стоит прямо передо мной, а косить глаза в сторону вредно — они и так не очень у меня. Драко выходил из очередного кабинета, шел по одинаковым коридорам и периодически едва заметно оборачивался, кося на меня одним цепким зрачком под полуприкрытым веком, будто лениво разглядывал стенды с лучшими работниками на стене. Убеждаясь, что я по прежнему смотрю и прекращать не намерен, он неровно выдыхал, и я видел это по качнувшимся кончикам волос у уголка его губ. Казалось невероятно важной задачей выяснить, было ли в этих вдохах больше испуга, облегчения или напряжения… И какого именно напряжения? Какого бы характера оно ни было, в один момент напряжение определенно стало таким сильным, что мне казалось, между нами искрит электрический ток. Я знал из своего маггловского детства, что ток больно жалит, но отказываться от горячих сэндвичей не собирался. Как и от холодного Малфоя. Белый затылок передо мной заметно взмок, и хотелось узнать, какого прижаться к нему щекой. Четко выпирающие лопатки подрагивали, и просто необходимо было очертить их линию по белой коже. Тонкая кожа на ушах розовела, и я должен был прихватить их зубами. Зачем, почему — не так важно. Важно, что Малфоя хотелось поближе и желательно голым. Только его характер мешал. Вот если б он был покладистее и послушнее. Фантазия споро нарисовала мне Драко, стоящего на коленях, лежащего со вздернутым задом и раскрывающим ноги. Едва не упав от такого наплыва, я помотал головой, прогоняя эти кошмарные, нереализуемые образы. С Малфоем такого не получится. Тем более, что я — не гей, а сам Драко явно не в восторге от происходящего. Он разгонялся, уносясь вперед как можно скорее. Да, я, возможно, переборщил с местью, и теперь Хорек стремиться восстановить какие-то незримые границы. Оно понятно. Но Малфой не останавливался. Он уже просто летел по коридору, норовя вмазаться в какой-нибудь угол своей красивой белой мордой. Вздрогнув от мыслей, с наличием которых я все еще не смирился, я окликнул его. Драко не отозвался, только ускорив шаг и стремительно приближаясь к повороту. Мне показалось, я освоил аппарацию без палочки и в антимагическом куполе над фермой, настолько быстро я нагнал Малфоя и ухватил за локоть, чтобы не расшибся. Как и ожидалось, благодарности я не дождался, зато ругани отхватил полный рот… Да чтоб тебя, почему теперь все вокруг кажется мне таким пошлым! Только мать драконов знает, зачем я потащил его на улицу. Но почему Малфой согласился, не знает никто. Я завороженно разглядывал его пристыженное покорное лицо целую сладкую секунду, а в следующую он вырвался и пошел совсем не в ту сторону. Ладно, любые сказки должны кончатся. Да раздери его кто-нибудь уже! Малфоевские метания по коридорам напоминали полет дракона с отрубленным хвостом. Какое-то время это было слегка забавно, но постепенно становилось все более пугающим, и в конце концов я не выдержал ужасного беспокойства за этого вредного уебка и просто потащил за собой. За руку. Бог ты мой, пока я тащил, собственно, это было не так уж неловко, ну, надо же было за что-то взять, сказал бы спасибо, что не за задницу. Ужас начался, когда мы вышли на улицу, а отпускать мою ладонь Малфой не спешил. Драко глубоко вдохнул и сразу стал выглядеть посвежевшим и расслабленным. Его освещенная солнцем довольная мордашка выглядела до того умиротворенной, что я надолго засмотрелся на блики лучиков на алебастровой коже, такой тонкой, что на веках и на ушках просвечивались капилляры. Только спустя непонятное, но явно подозрительное количество времени я сообразил, что мы с Малфоем стоим на пороге рабочего помещения посреди оживленной фермы, и моя рука сжимает тонкое запястье. Я не имел к этому ни малейшего отношения, но на нас уже косились некоторое работники, снующие туда-сюда. Пара приятелей даже подмигнули мне. Драко не замечал их, очевидно, улыбаясь солнцу и воздуху. Мне не хотелось ничего этого показывать никому, и я не понял даже, больше в этом моего страха, ревности или беспокойства за репутацию Драко. На всякий случай я предложил ему отправиться на реку. Она была первым, что пришло в голову, но позже я осознал, что это было действительно хорошее решение. Еще позже я узнал, что с Драко хорошо вообще в любом месте, но все происходило по скучному порядку. «Мы туда не полезем» — первое, что сказал мне перепуганный Хорек, когда я представил его своей любимой проводнице в мире природы, реке. Малфой просто еще не знал, что все, что я задумываю, так или иначе реализуется, и сопротивляться этому бесполезно. Когда я сказал, что мы собираемся залезть на вершину, Драко вытаращился на гору, как хорек на гиппогрифа и слегка присел. Моя рука оказалась обвитой вокруг его плеч, а вторая сама собой взлетела к его лицу. Конечно, я боялся, что сбежит, все-таки Малфой это Малфой. Драко согласился быстро, так что я убедился, что ему это нужно. Просто во избежание моя рука осталась на его плече. Камень за камнем мы поднимались выше. Драко сдавленно пыхтел, боялся, но не ныл и принимал помощь. Наверное, я во сне. Если так, мне нравился этот сон. Драко спросил, что такое «дрейф». Точно сон, если он не высказал мне кучу издевок насчет магглов. Не удержавшись, я обернулся на него. Драко как-то почти беспомощно посмотрел в ответ снизу вверх, и от этого я почти растекся вниз вместе с рекой по камням. Внезапно стало так тепло, легко и хорошо, что улыбка сама растеклась и отразилась в глазах Драко. Да, здесь, наверху, как и в полете, Малфой перестает быть Малфоем и становится просто Драко. А имя у него красивое, гордое и летящее — совсем не под стать фамилии. Мой спутанный, перемежающийся пыхтением рассказ о континентальных дрейфах он слушал, не отрывая взгляда от своих ног. И правильно делал. На очередном прыжке его нога проскользила по камню, и пришлось призвать все ловецкие навыки, чтобы удержать его. Драко всматривался в мое лицо, и я как никогда жалел о своих очках, что так некстати запотели, как и ладони. Кажется, я озвучил это вслух, потому что Драко вдруг потянулся и протер стекла, едва коснувшись. От этого жеста и того невообразимо нежного взгляда, что мне открылся, я будто заледенел. Кто из нас кому снится? Или мы оба надышались какой-то дрянью в ветеринарке и теперь видим парные глюки? В любом случае, видения эти были удивительно приятными, и я не собирался упускать это. Мы добрались до верха, и я имел счастье определить, что ничего такого Драко про меня не думает, и это я один из нас извращенец. Вместо облегчения стало как-то резко холодно, и, чтобы заполнить эту неуютную пустоту, я начал рассказывать Драко про речных драконов. Отреагировал он по-настоящему умилительно. На какие-то минуты я снова залюбовался им, склонив голову для лучшего вида на его скулу и то прекрасное место за ухом, где скула переходит в шею. Только осознав, что откровенно пялюсь, а Драко это, наверняка, неприятно, я сообразил охренительный способ избежать неловких разговоров. Просто кидай своего оппонента в реку! Драко визжал, как резаный, а потом с громким плюхом упал в воду задом, сложившись почти вдвое. Запоздало сообразив, что охренительный способ я реализовал, не озаботившись тем, умеет ли подопытный хоть плавать и желательно правильно приводняться, сиганул следом. Краснопер, красавчик, уже явно ознакомился с моим…э-э, местным проверяющим, и приветливо кружил вокруг зажмурившегося Драко. Он не делал ни единой попытки выплыть, и это напугало так, что я пообещал себе извиниться перед Роном, когда встречу. Я успокоился, когда вытащил Драко и почувствовал его частое дыхание на мокром лице. Поганец просто от страха сжался и ждал, пока его… Что? Вытащат? Съедят? Это так тупо, что я удивляюсь, как он дожил вообще до этого дня… А, ну да, не в последнюю очередь благодаря мне. Я скромно ожидал благодарности и, ну, чисто из прикола, может, поцелуйчика в знак благодарности, но вместо этого, конечно, Драко, с-сученыш, очень больно пнул в живот и отплыл подальше. Так умеет все-таки плавать, черт! А скандала-то! Эту важную мысль донести до нагло скалящегося Хоря не получилось. Как оказалось, ругаться в воде очень неудобно. Наверное, поэтому-то у Краснопера с Синехвосткой тишь да гладь, любовь и будущий драконенок. Походу, легилименцией Драко все-таки овладел, потому что и сам тут же вспомнил о драконе и возвестил об этом громким визгом. Испугавшись, я нырнул. Там возбужденно вьющийся Краснопер кинулся к моим рукам и сбивчиво поведал о том, что мой белый человечек очень напугался, а еще он, как детеныш красного огненного, в воде беспомощен, поэтому за своим человечком мне надо присматривать. Что-то такое… Очень интересное провоцировало во мне то, что дракон принял Драко за моего человечка. Вынырнув вместе, мы лицезрели обиженного Хоря в дикой природе на пару. Краснопер повел носом и спросил, почему белый человечек ведет себя, как моя самка, а пахнет, как человеческий самец. Оторопев на несколько добрых минут, я откашлял воду и отослал Краснопера проведать Синехвостку. Мне, пожалуй, и самому не помешает узнать. В реальность происходящего не верилось, скорее это походило на самый странный мой сон, поэтому все далось легко. Подплыть, взять за плечо, развернуть, осознать, какой же он продрогший. Смутно пожалеть о своей тупости, но все-таки оно того стоило. Поговорить. Это то, чего у нас еще ни разу не получалось по нормальному, но, хотя бы и по ненормальному сойдет. Драко постепенно таял, как ледяная статуя, а мне так хотелось его согреть, что как-то само собой мы оказались совсем рядом. Он ощущался под рукой таким живым, твердым и настоящим. Если сжать пальцы чуть сильнее, можно ощутить его бьющийся пульс, а если чуть опустить, то чувствовалось, как вздымается его грудь в частом дыхании. Это все было слишком настоящим, слишком волнующим, слишком сильным, слишком…слишком. Потупившись, я слегка отодвинулся. Еще вчера я даже не думал в таких плоскостях о мужчине, а тем более о Драко-блядском-Малфое, и в этот момент резко ощутил себя неготовым. Только Драко неумолимо приблизился, столкнулся нос к носу, и все это уже никак не могло выглядеть никак иначе. Заразившись его уверенностью в стальных глазах, я покорно замер, подставившись. Если Драко уверен в происходящем, то я разберусь с собой позднее. Только в последний момент что-то испугало его, и мы просто столкнулись лбами. Застыв так, я не мог понять, рад ли я тому, что ничего не произошло, или разочарован. Одно стало понятно по разрастающемуся напряжению, только какому-то более неприятному, чем прежде. Мы больше не сможем притворяться, что ничего не происходит. И мне надо спросить у Герм брошюрку о принятии своей бисексуальности, для друга. Зато у меня появился отличный повод прокатить Драко на Краснопере. Смущенный донельзя, он на какие-то минуты стал совершенно безотказным, а когда опомнился, было уже поздно. Ох, это было круто! Драко оказался подо мной тяжело дышащим и периодически визжащим, вода — чистой и красивой, Краснопер — быстрым как никогда! Явно красовался перед «моей белой самкой». А потом наступил штиль. В моей душе так точно. Вот за это я люблю природу, стоит прокатится вот так — и все сомнения из головы выдуло, а при звуке мерного журчания и легком покачивании всегда становится легко и хорошо… Жаль, пришлось от Драко слегка отодвинутся, чтобы он мой стояк не палил. На нас хватило этого…вот этого вот. Но полностью я его не отпустил. Ну, так, на всякий случай. А потом предпринял еще одну попытку поговорить. На удивление, у нас почти получилось. Драко действительно выслушал меня. Наверное, у всего этого есть какой-то шанс. Его, видать, совсем разморило после тяжелого дня, так уютно и расслабленно он устроился в моих руках. Наблюдать за этим было умилительно до защемления в ребрах, и, когда вдали показалась ферма, стало так грустно. Завтра, отоспавшись и надумав себе непонятно чего, Драко снова выйдет из своего домика напомаженный, вылизанный и идеальный, и как я тогда узнаю, что все это: мокрые разметавшиеся в беспорядке волосы, прилипшие ко лбу, доверчивый взгляд снизу вверх, податливое под руками тело, сбитое влажное дыхание и робкое сближение — мне не приснились? Поэтому, когда Драко сам предложил мне переночевать в лесу… Я согласился быстрее, чем успел понять, на что подписался, а потом ферма уже осталась далеко позади, а расцеплять руки на умиротворенно вздымающемся животе так не хотелось…

День пятый

С Краснопером мы попрощались, когда ему стало неудобно тащить нас по совсем измельчившейся речке. Спрыгнув в воду по бедро, я осторожно швырнул Драко на бережок. Пока возмущенный Хорек жаловался на какие-то превратности судьбы, Краснопер склонил голову ко мне, и мы обнялись. Ему предстояло проплыть довольно много. Справится ли он? Краснопер возмутился моему недоверию к его силам, и я внезапно вспомнил, как впервые увидел в устье горной реки маленького, с мою руку, драконенка. Чарли протянул восхищенное «ого-о!» и сказал, что впервые видит, чтобы такой малец и по такому бурному водопаду взлетел. «Но как…как он плывет против воды? Он же такой крошечный и почти бескрылый…» Чарли хмыкнул, как я делал на вопросы трехлетнего Тедди. «А вот так и плывет. Жить хочет, а чистая горная вода ему необходима. Уж не знаю, чего его из гнезда выгнали, али потерялся. Ты-то знаешь, на что живые существа способны ради своей жизни». Я стоял у обрыва, наблюдая за крошечной с высоты точкой в огромном холодном озере, за единственным созданием, что смогло сюда добраться, и очень много думал. Про себя, про войну и тягу людей к выживанию. Про свое желание жить, оказавшееся сильнее физических возможностей и магических законов. А потом пошел и выбил разрешение на личную опеку этого драконенка, чтобы его не переселили на ферму в террариум, как редкий экземпляр. Пообещал сам ему найти самку, только от всех предложенных вариантов растущий Краснопер гордо отказывался, и в какой-то момент привел к себе ту, что выбрал сам. По-отечески гордый за своего подопечного и его подругу, сдал обратно тех самочек, выслушал от всех, как дорого они обошлись заповеднику и как важно этот редкий вид размножить любой ценой, а потом сидел на краю обрыва и с улыбкой наблюдал за резвящейся парочкой. Настоящей любви не нужны какие-то «любые цены», она просто появилась независимо от того, насколько это удобно и правильно, и хрен ты че сделаешь. Опять эти хреновы деревья! У нас тут давно поговаривают, что в лесу предков обитают духи, и почти все в зависимости от личной чувствительности ощущают тут…всякое странное. После того, как меня, зеленого и едва устроившегося, закинули сюда добрые товарищи ночью для поимки лесной виверны, вернулся я спустя двое суток, и видок, должно быть, был соответствующий. За эту показавшуюся мне бесконечной ночь я видел всех своих умерших родственников, и это, знаете ли, ни черта не прикольно, когда все твои родственники — мертвы. Тот ужас надолго засел внутри, но со временем закрылся, переработался, забылся. После мордобоя от Чарли, ставшего моим защитником и наставником на первые пару лет, меня просто надолго перестали гонять в этот лес, отправляли вместо этого на гору, если кто-то сбежал или завелся. Со временем я перестал так остро реагировать на треклятый лес, но думается в нем исключительно о прошлом, тягостные воспоминания сыпятся градом, а образ Сириуса не выходит из головы. Наверное, от того, что он был ближайшим родственником, с которым я провел больше всего времени в сознательном возрасте. Драко шел и восторгался редкими видами растений. Снейповский любимый ученик. Так мило. Гермиона тогда на мой перепуганный рассказ прошерстила список растущей здесь флоры и успокоила меня тем, что местная Алихоция вызывает своими испарениями всякие реакции человеческой психики, и полностью их не изучили. Как всегда, самые классные штуки скучные травники оставляют на потом, вместо этого занимаясь каким-нибудь гнойным бубонтюбером и шепчущей плесенью. Этот легкий наркотик сначала заставил Драко неконтролируемо болтать, а меня — безостановочно умиляться его восторгам от травы. Но в зарослях началось то, почему я так этот лес не любил и без просьбы Драко никогда бы здесь не заночевал добровольно еще раз. Голос мамы, отца, Сириуса, а дальше — каких-то незнакомых мне бабушек и дедушек, что я видел в зеркале Еиналеж когда-то давно, а теперь слышал, и все равно не мог ничего о них узнать. Эти голоса не давали тепла или любви, они только проходились по каждой старой ране и напоминали мне о моем беспросветном одиночестве. Спровоцировал нападение на мать и отца просто своим рождением, сам доставил Сириуса к месту смерти, позволил Римусу, Доре, Фреду встать своими жизнями за мою, оттолкнул Джинни своей послевоенной депрессией, бросил Рона с Гермионой там и сбежал от проблем в заповедник, чтобы через несколько беззаботных лет встретить Драко, настигшего меня, как Немезида, напомнившего обо всем, что не должно быть забыто.

Манхэттен — Банд’Эрос

Очнулся я остервенело продирающимся сквозь заросли. Прошел на всякий случай еще немного и остановился. Драко за мной не было. Голова кружилась, но из мутноватых воспоминаний я понял, что произошло. Драко тоже накрыло, но местная трава устроена так, что, если захотеть, дорогу к этой поляне всегда можно найти. Лишь бы только он захотел. Наговорить, конечно, я мог много. Кажется, Драко пытался, не знаю, утешить меня? Получилось, конечно, по-малфоевски, то есть никак, но это мило. Хмыкнув, все-таки расстелился и принялся ждать. Отчего-то я был точно уверен, что он вернется. А еще — что Драко не нужна моя опека, если он об этом не просит. Большой мальчик. Вспомнил, как самого бесило, когда кто-то из близких решал, что лучше меня знает, что нужно мне, и утвердился, что поступаю правильно. Я буду просто ждать, захочет ли он вернутся и сможет ли ради этого подвинуть свою хваленую гордость. Опрокинувшись на спину, я смотрел в расцветающее звездами небо. Самая яркая звезда в созвездии Пса сочувствующе подмигнула, и я вскинул руку, помахав ему. Что ты скажешь, старина? «Скажу, что парень твой красивый. Змеюшник мы тут не одобряем, правда, но ты и не с таким справлялся, малец.» «Он не мой.» «Да, конечно, поэтому-то он и прется сюда по твоим проломам через заросли.» Вскинувшись и прислушавшись, я убедился, что действительно, Драко, поминая Мерлина, Мордреда, Моргану и Люциуса прется сюда. Погрозив напоследок кулаком излучающей ехидство звездочке, повернулся к выходу на поляну, лихорадочно придумывая достойное приветствие. А потом из кустов показался длинный хоречий нос. Пообижавшись скорее для приличия, Драко сел рядом. Огонь костра подсветил его кожу теплым и мягким оттенком. Он смотрел на меня, как перуанский ядозуб на истекающую кровью добычу, а я не мог определиться, пугает ли меня это больше, чем заводит. Сверху явственно хихикала лающим тоном звезда.

We will rock you - Why Mona

Оказалось, у Драко очень мягкий голос, когда он того хочет. Еще снежные волосы пахнут уютом и ощущаются на щеке теплым шелком. Серые глаза окрашиваются в оттенок надежного гранита рядом с костром. А когда Драко наклоняется совсем близко, так, что становится иррационально страшно, будто его кожа может расплавиться от близости горячего огня, на глубине этой каменной пещеры отражается блеск пламени. Волосы, обрамляющие высокие острые скулы, кажутся темнее, и тогда становится понятно, что кровь Блэков в Драко не исчезла под малфоевской. Где-то там, я уверен, есть типичная блэковская тяга к свободе, боевой дух, страстность и горячечность решений. Если Драко позволит себе вспомнить, что он — не только Наследник Малфой, но и личность. Он лежал совсем рядом со мной, в тесном спальнике, под звездами. Вокруг что-то нашептывали деревья, прохладный ночной ветер легко проходился по волосам, признавая в лесных гостях двух путников и мчась рассказать об этом дальше, подлеску, полю и реке. А Драко лежал рядом и открывался мне все больше.

Black Mambo - Glass Animais

Мне тоже хотелось открыться ему больше, и за один этот невнятный ночной разговор Драко узнал компромата на меня, которого бы хватило на всю оставшуюся жизнь. Я давно задвинул роль героя в дальний ящик с намерением никогда не доставать. Я четко знал, кто я и что хочу делать в этой жизни — пока Драко не начал расшатывать мои установки одну за другой. А ведь они едва появились! Ну, в своей гетеросексуальности я как-то даже не сомневался, но каждый вдох его легкого и нежного, но несомненно мужского запаха стремительно меня разубеждал. Можно было перекатиться на него, прижать к пледу поверх травы, и… А вот что делать дальше, я не знал абсолютно. Хотя, выбора там ведь особого нет… Но все-таки что-то было пока не так. Я не мог и не смогу объяснить словами, но мне казалось — стоит трахнуть его здесь и сейчас, как попало и без толковых объяснений, и завтра я увижу ледяную корку на его глазах вместо едва появившегося там теплого отблеска. То, что было в этот момент между нами, ощущалось таким хрупким, едва зародившимся, что любое лишние движение или слово могло его разрушить. Когда навпечатлявшийся за сегодня Драко умиротворенно засопел, доверчиво и открыто рядом со мной, я осторожно перекатился на спину. Звезда над нами одобрительно подмигивала и тихонько посмеивалась с чисто отцовскими нотками гордости. Я крепче обнял Драко и показал в небо кулак свободной рукой, прежде чем снова обвить его торс. Звезда лихо подмигнула и заботливо притихла, давая отдохнуть, наконец. Благословил.

Cool Out - Imagine Dragons

Наше утро испоганил один недалекий хрен, по ужасному стечению обстоятельств оказавшийся малфоевским начальником. Мое настроение тут же спас лежащий на мне тяжеленькой тушкой Драко. Умудрившись развалиться поперек узкого спальника, и изогнуться виверной, он обхватил меня целиком длинными тонкими руками, как змеями Медузы Горгоны, а свою белокурую голову устроил на моей груди за неимением подушки. Я и не возражал. Осторожно, чтобы не потревожить профессиональную актерскую игру, любовался разметавшимися волосами, завитушками и колечками торчащими по всей голове. Можете себе представить — Малфой и кудрявый! Вот, а я мог, а теперь и видел. Утреннее солнце легко проходило сквозь тонкие пряди, играло на крупных завитках, подсвечивая каждый волосок. Как никогда я пожалел о своем зрении. Хотелось разглядеть каждую волосинку, а желательно — каждую клетку кожи, а еще лучше — прокопаться глубже и узнать, что там происходит в дивной и чудной драконьевской душе. Все-таки Малфоем его уже звать не хотелось.

Bullet In A Gun — ImagineDragons

Драко вдруг дернулся и слетел с меня, как прокаженный. Точнее, сначала дернулся член Малфоя, а потом и он сам. Ну, бывает. Прикрыв лицо и тоже поиграв в «я тут только что проснулся и ничего не заметил», я попытался спасти его положение. И все-таки пошедший красными пятнами Драко был слишком умилителен, чтобы держать лицо долго. Да, актерскому мастерству мне еще у него учиться и учиться. С другой стороны, помня свой дикий стыд, когда у меня вчера встал на мужчину, да еще и хорька… Мне показалось на мгновение, что Драко что-то прочитал по моим глазам, и я отвернулся, чтобы натянуть привычную оправу. Она, конечно, не защищала от легилименции Снейпа, но уж Малфой вроде не славился специалистом. Не сказать, что бы меня так уж пугала перспектива проникновения Драко…блять, проникновения в мои мысли, но все-таки монахом я не жил тут несколько лет, а отвечать на его вопросы… Дотошный хорек способен все испоганить ревностью на ровном месте. Надо бы, кстати, и с Эмбер разобраться. Прежде чем затевать что-то с Драко. Это будет честно по отношению к обоим. Драко сбежал в кусты, дав мне наводку на своего начальника. Что ж, я буду знать, где его искать. Вряд-ли он согласится бросить все, что там у него есть. Эту его серьезную и наверняка хорошо оплачиваемую работу, мэнор с матерью, всякие родовые штуки. Наверное, он согласится встречаться хотя бы иногда. Осознав, что на полном серьезе продумываю пока даже не начавшиеся отношения, я застонал и накрылся одеялом. Днем не видно, но звезда-то где-то там есть. И всякие предки тоже. С другой стороны, почему нет? То есть, причин, чтобы нет, было дохрена, но теперь… Все изменилось, он изменился, и я тоже. Драко здорово разбавил мою жизнь. Капризный и отмороженный, он совершенно не вписывался в мир, в котором я жил, не покидая его пределов, несколько лет. Я сбежал сюда от себя прежнего, и нашел здесь почти все, чего хотел, но ощущение, что там, в хмуром скучном Лондоне, я оставил что-то слишком важное, не покидала. Списывал на банальную скуку по родине, но на самом деле серые стены никогда не вызывали отклика во мне. Чувство абсолютной наполненности впечатлениями не отпускало меня с момента пришествия Малфоя, я проживал каждый момент с ним на полную мощность, полностью в этом, и меня не отпускало интуитивное чувство, что я нашел то, что мне нужно. Или оно нашло меня, когда я не понял ни в Хогвартсе, ни на войне, ни после, когда непокорные, холодные глаза цвета замерзшего грязного стекла, взирали на меня снизу вверх на суде. После того, как Драко выпустили из Министерства под административку, этот взгляд словно отпечатался на моей сетчатке, никак не выходил из головы, и тогда я пошел и напился до беспамятства. А потом оказался здесь, чтобы встретить его снова и вспомнить разом все, что нас разлучило когда-то, и не дало мне узнать, какой же он — Драко без отцовской тени за спиной и с чистыми руками. Додумать всякие умные штуки мне не дал дикий крик из кустов. Только Драко умеет так визжать. Подорвавшись, я занял боевую позицию за ту же секунду, как из зарослей выскочил Драко и со скоростью супергероев из комиксов Дадли вскочил на мою спину. Буквально. При этом он не переставал орать ни на секунду. Не знаю и знать не хочу, откуда в нем столько воздуха, но слышать что-либо я перестал на сутки точно. Поэтому, когда из куста вылезла вполне себе милая шпинелька, я даже взвыл. Все равно Малфоя не переору. Отдирать от себя Хорька пришлось, как жвачку от волос. А потом еще и оказалось, что штаны Драко застегнуть не успел, слишком торопясь сбежать от этого опасного хищника. Хищник, кстати, очень дружелюбно для дракона, на которого только что наорали два человека и наставили оружие, улыбался, но подойти ближе боялась. Отставив Драко в сторону и напомнив про штаны, я собирался подойти успокоить шпинельку, но и тут мой пугливый дракончик выдал нечто. Короче, не поссать он ходил в эти кусты. За несколько мучительных минут, в которые я усердно занимался драконихой, а Драко — делал вид, что тоже нашел себе важное занятие, я с уже отсраненным удивлением обнаружил, что смущает меня то, что Драко на меня тоже дрочил, гораздо больше, чем пугает. И вообще, ну, подумаешь, член у него. Может, это не такая уж большая проблема. Неслышно прыснув, я разом повеселел и принял окончательное решение позвать его на свидание. Только надо сначала посоветоваться с кем-то знающим, как вообще оно… А парней точно зовут на свидания, как девушек? Блять, мне нужна консультация специалиста, и срочно. Драко, придя в себя, подошел ко мне, и возникла проблема с тем, как его позвать, но так, чтоб не совсем свидание, а типо чтоб можно было еще повернуть назад, если что… Ну, нельзя же вот так за два дня огеевиться! Надо хотя бы три, что-ли. Тем не менее, Драко, кажется, меня понял. Его предвкушающий взгляд заставил меня снова трижды пересмотреть свое решение, но в итоге мы все-таки отправились на ферму. По дороге он рассказывал о своей жизни. Про скучную работу, которая его достала, про серый Лондон, который портит его кожу, про так и не восстановленный толком после войны мэнор, где не осталось ничего, что напоминало бы ему о прежнем доме, о матери, так и не отошедшей от потерь. «Почему не уедете?» — резонно спросил я, — «Мать в санаторий, себя — куда хочешь». «Ну как же ты не понимаешь, Поттер?!» — возмутился Малфой, — «Не могу я все бросить». Что там такого бросать, я, честно, и правда не понял, но кто я такой, чтобы судить? У самого семьи нет и не было, конечно, если б была, я б, наверное, тоже держался за нее даже тогда, когда и спасать-то уже нечего. Мы разошлись у его домика. То есть, я его провожал, но считалось, что мы там просто разошлись, так совпало. Драко со скоростью затраханной черепахи поплелся мыться и готовиться к работе, а я — тоже мыться, пока мысли о затраханном Драко не привели ко всяким нехорошим вещам.

99 - Barns Courtney

Дома меня ждал родненький матрасик, родименький беспорядок и нераспечатанное письмо от Герм с Роном. Написав в ответе, чтобы позвонили по зеркалу, как смогут, метнулся в душ. Дерево деревом, магия магией, отсутствие цивилизации тоже имеет свои плюсы, но душ, кофеварка и духовка — это святое! Через пару часов в обломке сквозного зеркала мелькнуло рыжее пятно, потом еще одно, и розовый слюнявый рот громко заорал: — Гарри! — а потом я имел счастье видеть еще и его ноздрю в полный размер, прежде чем с грозным окриком Рона отогнала Герм и усадила на нормальном расстоянии. Тяжело, но счастливо вздохнув, я уселся на край матраса, улыбаясь в обломок: — Здрасьте! — начал я, разглядывая улыбающихся лучших друзей и еще одну мордашку поменьше, но такую же веснушчатую и слюнявую, как у Рона. — Колбасьте! — отрапортовал Рон. — Мальчики, не дурачьтесь, вы подаете плохой пример Рози… — завела шарманку Герм, но под двумя перекрестными взглядами мгновенно сдалась: — Ладно, забор покрасьте. Широко ухмыляясь друг другу, мы с Роном одновременно подмигнули, но и тут лекторским тоном начала Герм, пытаясь одновременно держать серьезное лицо, ребенка и мужа: — Так, о чем ты хотел поговорить, Гарри? — пыхтя, она пыталась не обращать внимания на маленькие ручки, выдирающие ей волосы и слюнявящий пуговицу рот. — Да вот…тут такая хрень с Малфоем… — Не ругайся при ребенке, Гарри Джеймс Поттер! — Ты захерачил его, да, скажи, Гарри, что ты его прикончил, размазал и выеб… — РОНАЛЬД! — Знаешь, Герм, я думаю, Розу надо сдать бабушке, а то без мата тут разговор не получится, — прервал я зарождающуюся ссору, потому что Рон мне был еще нужен живым. Сопроводив угрожающим взглядом, Гермиона вышла из зоны видимости зеркала, и я готов поклясться, угрожала Рону жестами все это время. Послав воздушный поцелуй жене, он придвинулся ближе и заговорщически прошептал: — Так что, ты все-таки убил его, братишка? — Э-э-э, нет. То есть, я хотел, но потом он применил ряд запрещенных приемов… Ну, ты знаешь. Так вот, э-э, — озвучить происходящее оказалось даже сложнее, чем просто признать его. Я мялся и мялся, пока Рон все-таки не прошиб меня по краснеющему лицу: — Так что, ты его просто выеб, без убил? — ЧТ…Нет! Ну, то есть, мы не, хотя я-то да, а вот он вроде нет, хотя может и да, но тут непонятно где да а где нет, потому что непонятно, что вообще непонятно. Во-от. Понимаешь? — Понимаю. — глубокомысленно покивал Рон. — Так вот, я знаю, что я знаю, что он знает, что я знаю, но я не знаю, знает ли он, что знаю я, о том что знает он, когда я вообще ничего не знаю, и в этом главная проблема! Ты ведь знаешь такое? — Знаю, брат, знаю. — серьезно выпятив губы, подтвердил Рон. — Фух! Все-то ты знаешь и понимаешь! Вот подскажи мне тогда, что делать? — Ну, я-то как бы тоже не эксперт, то есть, я, конечно, эксперт, но не в этом, а в том, которое это как его… — пощелкав пальцами, он мучительно думал, скорчив рожу, а потом вскинулся, увидев подходящую Гермиону, — слушай, жена, дорогая, а как это зовется, когда, ну… — он незамысловато потыкал пальцами друг в друга. Лицо Гермионы выражало одновременно высшую степень охуения и величайшего смирения. Подсев рядом, она почти ровно спросила: — Так что случилось? — Гарри влюбился в Малфоя и не знает, с какой стороны к нему, как бы сказать, подступиться. — с обескураживающей прямолинейностью сказал Рон все то, что я сам для себя не мог четко сформулировать. — Как ты понял?! — испуганно вскинулся я. Рон с Гермионой переглянулись. — Ну, типо, это всем понятно? — уточнил Рон с тем выражением, с которым объяснял мне прописные истины в мире магов. — Да, мы думали, ты знаешь, что мы знаем. — подтвердила Герм с каменной рожей и пытливо вгляделась в охуевшего меня. — Да как! То есть, даже вы знаете, когда я не знаю, так мало того, я даже не знаю, что вы знаете, когда я даже не знаю, что я…я запутался. — Мы знаем, Гарри, — ласково по-матерински протянула Гермиона. — ДА Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ, НО ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ! — А ЧТО МНЕ, ОТ РАДОСТИ ПЛЯСАТЬ?! — вскинулся и Рон, — УРА, НАКОНЕЦ-ТО ДО МОЕГО ДРУГА ДОШЛО ТО, ЧТО ОН ЗАПАЛ НА МЕРЗЕЙШЕГО ЧЕЛОВЕКА ВО ВСЕЙ ШКОЛЕ, И ТЕПЕРЬ ЕЩЕ И СОВЕТА У МЕНЯ ПРОСИТ, КАК БЫ ЕГО… — РОНАЛЬД! ГАРОЛЬД! — Не называй меня так, — одновременно пробурчали мы, разом поникнув и обиженно сопя. — Давайте все успокоимся. Гарри, то, что ты влюблен в Малфоя, а он — в тебя, было понятно всем, кроме вас. То, что теперь ты это неожиданно осознал, видимо, горный воздух и правда положительно влияет на мозг, кстати, Рон, может, съездим туда на следующие выходные?.. — она протараторила это с такой скоростью, что мне понадобилось время, чтобы все осознать, и за эти пару минут они как раз успели поругаться, помириться, поспорить и решить совместно, что приедут на следующие выходные. — Короче, брат, непосвященный тут только ты оставался. Но мы рады, что ты знаешь, потому что знать, зная, что ты не знаешь… — Перестань! — она хлопнула его по бедру, — ты знаешь, я не люблю, когда вы так разговариваете. Понимаете только вы друг друга, а я сижу, как дура. — Бро-ось, — протянул Рон, широко ухмыляясь и притягивая к себе жену, — Мы знаем, что ты не знаешь, когда только мы знаем… Вывернувшись из его рук, Герм отправилась обижаться, а Рон повернулся ко мне, ничуть не огорченный: — Короче, братишка, меня это все, конечно, от радости ссать не заставит, но, ты знаешь, я всегда на твоей стороне, так что пойди и завали этого Хорька! — Рональд! — В смысле, на лопатки завали и вы… — РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ! — Найди Чарли! А мне срочно нужно мирить жену, извини, пока! — прокричал он, трясясь и тряся зеркало, а потом обзор заполонила какая-то возня, и я положил зеркало на пол у матраса сквозной стороной вниз, чтобы не мешало думать.

Doin’ time — Lana Del Rey

Чарли нашелся в стойлах для китайских огненных. Слишком чувствительные к температуре, они часто мерзли на улице, и по ночам их загоняли сюда. А днем здесь прибирался кто-то провинившийся. — Хей, — положив локти на перегородку, я перевесился через нее. Чарли, подняв уставшее лицо, уже почти полностью покрытое рыжей бородой, улыбнулся мне: — Посмотрите-ка на него, малыш Гарри решил проведать старину наставника… — Брось корчить из себя старика, я сразу начинаю чувствовать себя взрослым. — А не мешало бы, — выпрямившись, он подал руку, перепачканную в навозе, и, почти не колеблясь, я пожал ее. — Ну хорошо. Давай, спрашивай. — опершись о противоположную перегородку спиной, он одним движением очистил руки и скрестил их на груди. Обычно серьезный, иногда Чарли ухмылялся так бесовски, что в его лице я ясно видел Фреда. Сейчас был такой момент. Очистив и свою ладонь после этой издевательской «проверки», я набрал воздуха в грудь. Потом выпустил его и снова набрал. — У-у, серьезно дело! — покивал Чарли с таким же видом, который делал Рон полчаса назад. Успокоившись об эту мысль, я все-таки начал: — Значит, меня послал Рон. — Ага-а, — протянул этот рыжий…собирательный образ Билла, Перси, обоих близнецов, Рона, Джинни и взявший от них максимум: ума, хулиганских замашек, пронырливости, доставучести, изобретательности, проницательности и язвительности. Если со всеми его братьями и сестрой можно было справится, то Чарли являлся просто чертом во плоти. Может, потому ему и комфортнее было среди драконов, чем среди людей. — Рон сказал… — Да что Рон сказал, я и так знаю. Ты мне скажи. — Я… Подожди, Рон связывался с тобой? Чарли ухмыльнулся еще шире, как только рот у него не рвется, и достал соломинку пожевать, демонстрируя, что ждать моего признания он сможет долго. — Я хочу от тебя это услышать, малыш. — Не зови меня так! — я вскинулся и заходил по стойлу, не зная, куда бы себя деть от стыда. — Хватит топтать мое свежее сено, как буйный самец перед случкой, — проговорил Чарли через несколько кругов. Справедливое возмущение затопило меня, и я открыл рот для тирады. — Давай-давай, поори на меня, глядишь, полегче станет. — спокойным тоном отъявленной суки посоветовал Чарли, и орать перехотелось. В бессильной злобе я пнул стену, разделяющую нас. Его б я тоже сейчас с удовольствием пнул. — Ну, ты потише, жеребец! Разломаешь, а мне объяснять, что я тут с тобой делал в этом стойле. — Чт?! Да я сам! Сам это… Тебя! Засранец уже откровенно ржал, и я подумал, что его вполне могли просто выгнать из семьи. И что не понимаю, как Молли не поседела с ним. А еще, что у близнецов был хороший учитель, а позже они его даже превзошли. — Ну давай, произнеси это, мал… — Я! — угрожающе заорал я, наставив на него палец, чтоб заткнулся. — Ты. — подтвердил Чарли с каменной рожей, которую точно взял у Перси. А может, Перси у него. — В…вл… В Малфоя! — отчаянно выкрикнул я. — Да что в Малфоя, это понятно, куда еще-то? — ничуть не удивившись, продолжал пожевывать солому Чарли. Я уже тоже устал удивляться, поэтому только сказал, отвернувшись: — Вот мне бы это и узнать…куда…и как… — Да что тут узнавать-то, малец, — со смешком он оттолкнулся от стены и подошел ко мне поближе. — Ну, че скис-то? Сказал «морда» говори и «хвост». Давай, рожу в порядок приводи перед свиданкой, ща я тебе план накидаю, че купить надо, и все расскажу подробно, ты ток в обморок не грохнись от стыда. Тащить буду до больнички, весь твой зад перепачкаю, как будешь объяснять своему белому швабрию? Сил вякнуть, что он не «мой», у меня не осталось. Да и уверенности в этом, по правде сказать. — Значит, смотри, когда снизу будешь, то для подготовки вот… — Не буду я снизу! — Все так говорят. Слушай и запоминай, потом придешь благодарить еще.

Boomerang - Imagine Dragons

Уже ближе к вечеру, бредя от стойла до ветеринарки со сложной миной, я обрабатывал полученные знания, натыкаясь по дороге на людей и пару раз споткнувшись о хвосты. В ветеринарке была небольшая аптека для рабочих нужд, и я думать не хотел, откуда, по утверждению Чарли, все что нужно и даже больше для анального секса в ней всегда было. Хотя, на ферме, где 99% работников — мужчины… Эмбер подскочила ко мне внезапно и напугала так, что я отскочил на метр и шлепнулся об стену. — Привет, а ты чего такой напуганный и…вонючий. — сморщила она маленький носик. Я замер с тяжелым сердцем. Да, конечно, я собирался поговорить с ней, но не так быстро! Мне нужна была подготовка! — Куда ты шел? И откуда? — спросила Эмбер, приглядываясь ко мне, и ее желтоватые кудряшки поскакали по накрахмаленным плечикам халатика. — Да вот, повидал старину Чарли, он сегодня на стойлах… В аптеку иду, а потом домой, отмываться, — нервно улыбнулся я. — Да какой он старина! — возмутилась Эмбер, и тут же приняла мечтательный вид, накручивая на пальчик одну из кудряшек. — Никак не возьму в толк, почему же он не женат? Такой красавчик, едва за тридцатник, а даже девушки нет. Как ни спрошу у его друзей, отмалчиваются да улыбаются. — Да. Очень странно. — Я подумал о том, как Чарли с друзьями и своим парнем хохочет по вечерам, вспоминая такие вопросы от девушек. А еще о том, как же ему Молли простила отсутствие внуков. Хотя, может, для того она и родила столько детей, чтобы меньше 30 внуков не получить ни при каком раскладе. Тем временем Эмбер подошла к двери с надписью «Аптека. Только служебные нужды»: — Ну давай, спаситель стойла, пойдем, мы уже закрылись, вообще-то, но ради тебя, — призывно откинув голову и улыбнувшись, она скользнула внутрь. Блять! Как я мог забыть, что сегодня ее смена?! А, ну да, я же ничего, связанного с девушками, никогда не запоминаю. Выдохнув сквозь зубы, я добавил к списку успокоительного чая с мелиссой и вошел в аптечное отделение. Там, в пустом помещении, за прилавком уже едва не прыгала от нетерпения Эмбер. А, нет, и прыгала тоже. Стало понятно, что мне пиздец. Легким и быстрым этот разговор не будет. А у меня уже почти не осталось нервов после четырех Уизли. Суточная норма превышена! — Кстати, Синехвосточка твоя любимая уже на последних сроках! Вот-вот родится первый малыш речных дракончиков! Я обязательно пошлю тебе Патронус, когда это случится! — в ответ я что-то вяло угукнул, и она, наконец, перестала тараторить, — Давай, навозный герой, выкладывай! С тяжелым вздохом и горящим лицом я выложил на прилавок листочек. Мать драконов, отец ветров, хозяйка горы и богиня жизни, храните Чарли! Умный, пронырливый и проницательный засранец знал, предвидел, что сказать словами через рот я не смогу. По мере того, как глаза Эмбер спускались вниз по списку, я только розовел, краснел, багровел и в конце концов приобрел, видимо, совсем страшный цвет лица. — Слушай, Гарри, я уверена, тебе действительно нужна клизма, ты явно отравился, но… зачем анальная смазка? И… — Пожалуста! — выпалил я уже на последнем издыхании. — Пожалуйста, просто, дай то, что написано. Всё. Многозначительно подняв брови, Эмбер исчезла в подсобке, а я остался переводить дыхание. Точнее, хватать воздух, как загнанная кобыла. Вернувшись с пакетом, девушка еще раз приподняла брови и озвучила цену. Только выложив монеты и принимая покупку, я заметил, что пакет умница-Эмбер выбрала непроницаемо черный. С голубым драконом. Сучка, все-таки, но умная. — Ну, что ж, — прицокнула она, и я мысленно продумал варианты от побега через витрину до пробурения скважины. — Рада, что у тебя хорошо сложилось с новым проверяющим. Мой вдох, наверное, был слышен на всей ферме. Где-то точно расхохотался Чарли. Возможно, где-то на небесах покатились со смеху отец с крестным. Мне казалось, что весь мир смотрит комедию со мной в главной роли, а мне сказать снова забыли. — Эмбер, ты… — Не дура и больше слышать ничего не желаю. Ну, то есть, желаю там вам счастья и все такое, приходи, зови на свадьбу, — скабрезно ухмыльнувшись как-то так, как только женщины умеют, отчеканила она. — Ну, позову. Спасибо, — вполне искренне бросил я, и, уже выбежав на улицу и вдохнув спасительной прохлады, понял, что действительно не соврал. Дома меня встретила крошечная взъерошенная сова от Джинни. В письме она просила позвонить, как только притащу свою подлую задницу домой. Что ж, нервов за сегодня недостаточно помотано, как кажется моей судьбе. По поводу Эмбер погрустить хотелось, но не получалось. Отправив сову с заверением, что сегодня я завален делами, сел за ужин с почти чистой совестью. Но еще никому не удавалось сбежать от Джиневры Молли Уизли, лучшей охотницы Холихедских Гарпий! С этими мыслями я засунул последний сэндвич в рот и подошел к зеркалу, на разные тона надрывающимся звонким голосом: — Гарри! Гарри Поттер! Гарри-глаза-цвета-жабы-Поттер! Гарри-победитель-лысых-дедов-Поттер! Гарри-волосатая-задница-Поттер! Гарри-маленький-ч… О, Гарри, наконец-то! Я уже успела перебрать все твои хорошие качества! — Прямо все? — я сел прямо на пол, скрестив ноги по-турецки, и Джинни, отразив мою улыбку, уселась напротив точно так же. — Ой, нет, прости, кажется, я забыла про очки в форме очка! Так вот, давай выкладывай! Ты, — скорчив обиженную мордочку, она ткнула в стекло пальцем, но нежная улыбка ее выдавала, — Маленький чупакабрик! Луна рассказала мне про них… — на мгновение она почти растеклась по полу, но быстро вернулась в боевое состояние, — Ты ничего мне не сказал! Я, значит, должна узнавать от Луны, которая узнала от Ханны, которая узнала от Невилла, который узнал от Дина, который узнал от Симуса, который узнал от Рона! А я, между прочим, как твоя бывшая невеста, должна быть уверена, что отдаю тебя с твоим маленьким самомнением в хорошие руки! Подперев голову кулакми, я любовался ею, солнечной, яркой, неустанно позитивной и ехидной при этом. Маленькая, милая сучечка. Закончив исполнять ответственную роль главной бывшей, Джинни улеглась животом на пол, проницательно заглянула своими ореховыми глазами и риторически спросила: — Что, совсем разъебало? — и на кивок сочувственно наклонила голову. Тугая тоска и нежная дружеская любовь сквозила в каждом движении. Пожалуй, только от нее звонок я мог принять таким уставшим и не задолбаться еще больше. С Джинни было легко и спокойно. Наверное, потому что мы будто знали друг друга всю жизнь и чуточку больше. Мы были наставником и ученицей, друзьями, парой, боевым дуэтом, снова друзьями, снова парой, снова друзьями. В какой-то момент настало осознание полнейшего принятия. Мы любим друг друга как-то по-особому, без ревности, без необходимости обладать, и, наверное, поэтому у нас никогда не получится нормальных отношений. Момент был упущен из-за войны, а теперь я просто знаю, что у меня есть Джинни, и она всегда может дать хороший совет по поводу секса, как девушка о девушках, а она знает, что у нее всегда есть я, и могу пойти и начистить рожу любому, кто обидит. Теперь оказалось, что и в советах по поводу мужчин Джин не профан. С хитрыми, но не вызывающими у меня никакого смущения, улыбочками, она разъяснила мне все как-то более глубоко, как, наверное, только женщины и понимают. Хотя, мне-то что, я то-их никогда не пойму. — Ну, Гарри, когда поженитесь, напиши заранее. Моя девушка делает отличные комплекты белья. — Да с чего вы все взяли, что мы обязательно поженимся? Мы еще даже не встречаемся. Я вообще не уверен, что там что-то получится. — Ну, когда будешь уверен, вызывай, — подмигнула она. — Да почему… — Да потому, Гарри. Все всегда говорят, что ты глупый и Герм знает лучше самого тебя, что тебе нужно. Ну, здесь, в Норе, говорят, ты ведь далеко, — ухмыльнулась она в ответ на самую суровую мою мину и бессовестно достала сигарету, — Но вообще-то, ты ведь и сам знаешь, что Хорек тебе нужен. Не признаешь, почему-то, но ты чувствуешь это, я уверена. У тебя так глаза горят, когда о нем говоришь, как ни о ком другом. Джин курила, повернувшись боком, а я думал, что она, как всегда, права. И Драко, как птицу счастья, надо хватать, приручать и не отпускать. — Но…дети. — как за тонкую веточку над обрывом ухватился я. — Что, дети? — выдохнула дым Джинни. — Ты хочешь семью, я знаю, но, вообще-то, в детдомах по миру почти 3 миллиона. Бери, сколько угодно. А если так важны тебе свои родные сперматозоиды, то подай заявление, уверена, почти все женщины Британии захотят выносить от самого Героя! Почти все, потому что кроме меня и Герм. — Еще в маггловских клиниках есть…какие-то научные штуки, чтобы…ребенка без секса сделать. — Во! — Джинни вскинула большой палец вверх, смотря куда-то вдаль с тяжелым взглядом. — Гермиона гордится тобой, говорю от ее лица. — Джин, ты как? — осторожно спросил я. — Я? Да все нормально. Что? Не смотри так на меня. Гарри… Не… Ох, ладно. Садись поудобнее, бери вино, история будет долгой. Но с хорошим концом, так что бумажные платочки можешь оставить на месте. Да, правильно, у матраса они тебе нужнее, еще же тренироваться перед завтрашним «не-свиданием», да? Не смотри так на меня, маленький голубой дракон. Что я, первое десятилетие с тобой знакома? И жопу побрей, реально же волосатая. Уже поздней ночью я лежал, слушая неразборчивое бормотание Джинни, и думал, думал. А потом уснул, и стало так легко и понятно.