Как я Малфоя на своего дракона посадил, или Dracon 2

Шестой день

Проснулся я довольный, уверенный, слегка похмелился и стал еще довольнее и увереннее. Правда, в зеркало смотреть перед выходом побоялся. Наверняка ведь вчерашние посиделки с Джин не прошли даром для моей и без того стремноватой физиономии. Ну, что называется, покорять будем внутренним миром. Покосившись на клизму, угрожающе наставленную на меня на душевой полке, я выскочил из душа как ошпаренный рак и помчался к Драко. Несмотря на то, что подошел к дому я поздно, ожидания себя оправдали, и собиралась наша ледяная принцесса долго. А совместное опоздание опозданием не считается. Когда распахнулась дверь домика, и из нее напомаженным павлином выплыл наряженный, белоснежный и словно глазированный, как кремовая пироженка, Малфой, стало понятно, на что он потратил эти три часа. От нестерпимого желания сорвать эту мантию, разлохматить волосы до спутанных кудряшек и зацеловать лицо до появления пятнистого румянца руки чесались. Ну, или он заразный. С Драко было приятно, смешно и горячо. Пафос слетел с него, стоило прикоснуться. Как кошечка, он ластился к моим прикосновениям, и я понимал, что скоро каждый на ферме будет знать, но это было даже по-своему приятно. Мое. Драко смешно задирался, словно нам снова по 11, смешно бегал и фырчал, как настоящий хорек. У Драко под мантией, куда лучше сидящей по фигуре, чем халат, виделись очертания задницы, и я сообразил нам полет на драконах, причем на разных, чтобы скрыть стремительно нарастающий стояк. Ну, и для романтики, конечно. Драко отпирался, как вредный капризный… Ну, таким он, собственно, и был. Но потом все равно вскочил в седло, как упрямый, но трусливый… И таким он тоже был. Не представляю, как в нем это сочетается и не разрывает. Выбрали мы прелестную самочку опаловоглазого антипода — такой редкий вид, как раз под стать ему! Драко заценил ее блестяшки, служащие для охоты при свете дня, что здорово снижает конкуренцию: блики на солнце отвлекают внимание, и многогранные глаза, которые видят на все 360. А я оценил ее спокойный, покладистый нрав и готовность идти на контакт с Драко. Он ей сразу понравился. Наверное, потому что тоже блестит на солнце. Умная и всевидящая, она сразу просекла обстановку.

La parole lontane — Måneskin

Я взлетел на первом попавшемся под руку драконе, оказавшимся чрезвычайно норовистым самцом, но и такими можно управлять. Всего через пару мгновений раздался звонкий визг, меня ослепило вспышкой белого света, и белые крылья развернулись прямо передо мной, а между ними, взъерошенный и испуганный, как крохотный пушистый кролик, сидел Драко и сверкал. Придя в себя после взлета, он глянул на меня, и я чуть не потонул в его испуганных, но полных азарта и предвкушения, глазах. В них снова намечалась буря. Я уже говорил, что люблю грозы? Так вот, Драко, походу, тоже. Мы носились под небом, как пара драконов перед случкой. Драко изгибался на своей Жемчужинке, как я успел услышать, и поглядывал на меня через плечо. Дразнится, хорьчатина. Дразнилки заходили все дальше, его провокации становились все прозрачнее, а небо, наоборот, затягивалось тучами. Мне не хотелось прекращать. А Драко и не собирался останавливаться. Бешеный и дикий, как едва выпущенный на свободу после долгих лет заточения дракон, он взмывал все выше, выписывал невероятные кренделя и пируэты, и, казалось, полностью слился со своим драконом. Завороженный этим танцем белой точки в темных тучах, я остановился. И мое сердце остановилось тоже. Драко поднимался все выше и выше. Мой дракон совсем обезумел от страха, и вышел из-под контроля. Я не поспевал за ним. Впервые в жизни! Тучи все тяжелее нависали над нами, и несколько молний прорезали их совсем недалеко от нас. Я закричал, я звал его, но Драко только уносился прочь. Крохотная белая точка в небе удалялась, безразличная к моим переживаниям. Отчаявшись, я бросил поводья и достал палочку. Совсем рядом воздух разрезало молнией, и я вскинул взгляд вверх. Белая точка стремительно увеличивалась. Драко падал. С силой смирив своего дракона, я вскинул палочку и замедлил его падение, сам пытаясь подлететь ближе. Когда точка приблизилась, стало ясно, что это. Жемчужинка летела кубарем вниз, свернувшись клубком. Я бросил в нее мощный Энервейт, и она расправилась в нескольких футах выше нас. Из складок ее крыльев выпала крошечная белая фигурка. Как игрушечную, ее мотало и переворачивало. Сделав еще одно заклинание замедления на подлете, я подогнал дракона прямо под Драко и он упал мне в руки. Крепко ухватив свою спасенную принцессу и пообещав никому не признаваться в своих ассоциациях, я повел на снижение, ставя защитный купол и убеждаясь, что Жемчужинка в относительном порядке и летит следом. Опустившись на комфортную высоту и отдалившись от центра бури, я перепроверил каждого и драконов. Драко был все еще без сознания, но в полном порядке. Молния ударила рядом, но не в них, и основной удар взяла на себя смелая Жемчужинка. Пару часов спокойного и размеренного полета я посвятил воспитательным беседам с драконами. Жемчужинка получила свою долю похвалы и перестала фырчать, но на Драко косилась крайне возмущенно. И справедливо, думаю. Принц очнулся, когда от бури остался лишь легкий дождик. — И каков же был твой план? — спросил я. — У меня не было плана, — тихо и расслабленно сказал, как покаялся, Драко. Он лениво перебирал ногами в воздухе, нюхал мою куртку, и, походу, обрел тот дзен, который неизбежно настигает всех здесь. — Где мы? — вскинулся Драко. Ну, может, не моего уровня, но тут все утверждают, что у нас впереди еще свадьба и пятьсот лет совместной жизни… Вдохновленный мыслью, я слегка приблизился, а Драко в ответ вытаращился так, словно я залез к нему в штаны. Хотя, контролировать свои руки было действительно сложно. Помедлив, осторожно, словно я — зверь какой-то, он потянулся к моим волосам. Холодные пальцы впутались и принялись терпеливо расчесывать так, словно времени у нас еще — целая жизнь. Что ж, меня это устраивало. С закрытыми глазами стало еще приятнее. Я не видел, но чувствовал, что Драко тоже волнуется. Ну, боятся вместе всегда легче, да? Ласковые пальцы уже почти больно, но неизмеримо горячо тянули за волосы, а Драко дышал мне в лицо, как огненный шар. Не знаю, может, он и правда превращается в дракона, но очень хочется узнать… Мои руки скользнули к его застежкам на мантии, и Драко замер, как громом пораженный. Было бы смешно, если бы я еще мог смеяться. Да, мы еще не готовы. Перешагнув опасный порог, я медленно изучал его шею, плечи, ключицы. Драко был холодный, мокрый и гладкий. Его так хотелось согреть, что эти объятия в случае чего могли считаться спасительной миссией. Драко выгибался навстречу, дышал с хрипом, как будто собирался выдохнуть огонь, одна его рука уже просто выдирала мои волосы, а вторая проскользила вниз, к бедру. Внутри разгорался пожар. Сам срываясь на хрип, я продолжал приближаться, гладить его, изучать. У Драко мокрые волосы струятся между пальцами, как жидкий шелк. Драко дышит огнем и оставляет ледяные следы пальцами. Драко под пальцами нежный и податливый, а волосы дерет, как взбешенный дракон. У Драко кожа на лице, как бархатная чешуя, а ресницы — как крылья. Драко, Драко, Драко вдруг стало так много, словно я дышал им. Чем я тогда дышал до этого?.. Я не успел понять этого. Узкий подбородок под моими пальцами опустился, чуть подался вперед. Мы снова нос к носу. Непонятно, кто из нас решился первым. Скорее, мы оба хотели и трусили дольше, чем следовало. Одно касание, и у меня вышибло весь воздух из груди. Мое дыхание вернулось мне же, когда Драко мгновенно, словно невыносимо долго сдерживался, раскрылся, прильнул, притянул к себе, и я утонул. Тонул в его губах, зарывался пальцами в волосы, нетерпеливо забирался под одежду. Драко думал так громко, что мне пришлось отстраниться на секунду, чтобы сказать ему… Не вышло, без его губ уже тянуло в груди, и мы снова впились друг в друга, но он понял меня. Он словно скинул с себя последние цепи, и теперь отдавался, раскрывался с каждой секундой, позволял прижимать крепче и шарить голодными руками по своему телу. И Драко не отставал. Кусаясь, он притирался ко мне, почти вгрызался в рот, остервенело притягивал за волосы, потом бросил их, как измочаленную игрушку, совсем отчаянно всхлипнул мне в рот и ухватился за гребаную хагридовскую куртку, бешено дергая застежки. Дикий Драко. Хотелось его ужасно, до зуда в пальцах, горящих губ и тугого напряжения в паху. Но только не так, не сейчас… Не на чертовом драконе, упадет ведь, разобьется. Страх за него окончательно остудил голову и помог успокоится. Оторвавшись от Драко, я потрясенно смотрел на его лицо, полностью покрытое нежно-розовым тоном зефирки, на всколоченные волосы и шальную, счастливую до невозможности улыбку. Я не мог поверить, что это действительно сотворил с ним я. Драко выглядел, как будто наступило его первое рождество. Будто я был подарком, который он заслужил. И тогда я понял, что отпускать меня он не хочет. Да и я, по правде, тоже.

Torna a casa — Måneskin

Мы так и не расцепили объятий, и этого не хотелось делать ну никак. Извернувшись, чтобы не отнимать от уже вовсе не замерзающего Драко свои руки, я повел вниз. Едва мы спешились, Драко направился к реке, оставив меня с драконами. Я вовсе не возражал. Если ему нужно что-то еще обдумать, то у меня как раз есть хлопоты с драконами. Я-то все решил. Я хочу его, и хочу не только на сегодня, а надолго, и, может быть, даже навсегда. Покосившись на моего…эм…моего, я увидел тонкую гордую фигуру над горным ручейком. В воде всегда можно увидеть истину — так Чарли говорит, и я узнал это и сам позже. Драконам нужен был отдых — и я отпустил их. Драко стоял, полностью неподвижный, над рекой и смотрел в воду. Не иначе, запоет сейчас. Осторожно, чтобы не потревожить размышлений, я приблизился к нему. Драко молчал, от него веяло холодом, и я рассудил, что не может быть ничего лучше объятий сейчас. Он тяжело вздохнул в моих руках, и я чувствовал грудью, как его тяготит что-то, но не мог понять, не знал, чем помочь. Может, он передумал? Ну, тогда мы просто займемся сушкой одежды и доберемся на ферму, как только драконы достаточно отдохнут. Но Драко в ответ на мое предложение резко вывернулся, сбросил мои руки, шагнул и кинулся в реку спиной. Только подхватив его и опустив так, чтобы не разбил себе затылок о камни, я спокойно заключил, что Драко не в себе. Что ж, если он не в себе, в нем могу быть я. Шлепнувшись рядом, я покосился на довольного Драко. С ума всегда легче сходить вместе. Драко лежал, и я разделял это вместе с ним. Я чувствовал, что он переживает нечто важное для себя, и мне хотелось быть рядом в этот момент. Вода бежала, холодная, и так мокрая одежда просто пропиталась насквозь. Хваленый малфоевский костюмчик, должно быть, испорчен. Ну, посыл Драко я понял. Повернувшись к нему, я увидел фантастическую смесь любовного безумия и безумной любви. Я не мог увидеть, плачет ли он, но его глаза блестели, ласково и слегка отчаянно, когда он приподнялся и склонился ко мне, сразу вбирая со всем напором мой язык, запуская руки под куртку, и мне резко стало наплевать на все остальное. На то, что мы в реке, на то, что нас могут увидеть, на ебаный малфоевский костюм. Я рвал с него тряпки, и он отвечал мне тем же, зажмурившись и подаваясь навстречу волнами. Ледяная вода прожигала холодом до внутренностей, но Драко плавился в моих руках. Голый, худой и бледный, он показался мне таким беззащитным в этой холодной реке, что я подавил порыв вдолбиться прямо сейчас, и выудил из кучи мокрого насквозь тряпья свою куртку, бросил на траву, уложил сверху беспрестанно постанывающего Драко и накрыл его сверху собой, чтобы не дрожал. Я лазал руками по его стройному телу, а он изгибался змеей и просил большего. От похоти в глазах потемнело, но я все-таки нашел в себе сил призвать смазку и начать с одного пальца. Благослови Чарли все ебаные боги, как он стонал! Мне казалось, я сейчас кончу только от его стонов и восхитительно красного лица, но хитрый Драко извернулся и сжал мой член, контролируя. В знак мести я добавил еще палец, но враг, кажется, месть только заценил. Извиваясь и непрестанно прося больше, он насаживался на них, а я смотрел на его тяжелый, качающийся в такт толчкам пальцев, розоватый член и не мог решиться к нему прикоснуться. Драко извернулся на пальцах как-то особенно мудрено, вскрикнул, и я понял, что нашел что-то такое, про что Чарли твердил часа два, но все теперь повылетало из головы. Действуя по методу тыка, я нащупал это снова и снова, Драко закричал, прося не сдерживаться, и задрал ноги. Его промежность, густо смазанная и поблескивающая от влаги, оказалась полностью на виду, и мне пришлось самому себя пережать. Боже, знал бы, что Драко окажется таким, трахнул бы его еще в школе. Осторожно, с напряжением до белых мушек в глазах, я двигался внутрь. Драко, дыша мелко-мелко, бегал глазами по моему лицу, по небу, потом зажмурился и зажался совсем. И без того тугое отверстие сжало меня так, что я охнул, а потом торопливо зашептал для Драко что-то такое, что хотел бы услышать перед своим первым полете на драконе. Может, и не похоже, но главное, что подействовало. Драко старательно длинно выдохнул, обнял меня тонкими длинными руками за шею, расслабленно развел ноги по бокам, и его лицо разгладилось. Действуя как можно мягче и медленнее, я проталкивался вглубь, мотал головой, борясь с собственным желанием. Следил за выражением его лица, чтобы не допустить, если снова сделаю больно. Драко же все больше откидывал голову, все неровнее дышал, нетерпеливо подергивал ногами, и наконец, попросил «Смелей!» Все еще боясь причинить боль, я мелко задвигался и закусил губу, что бы слабой болью перекрыть наслаждение. Драко, горячий и мягкий внутри, холодный и костлявый снаружи, утягивал меня. Я посмотрел в его глаза, и это стало ошибкой. Там бушевала та же буря, в которой Драко чуть не погиб сегодня. Драко сам стал моей бурей, и я не мог с этим бороться больше. Толчок сильнее. Драко распахивает глаза во всю ширь, ахает и выгибается. Еще, и еще сильнее. Драко вскрикивает на каждом толчке и сжимает мою шею. Поднять его бедра, чтобы войти глубже. С протяжным оханьем Драко отпускает мою шею и вцепляется в собственные волосы. Глубже, и сильнее, и еще. Драко воет почти без остановки и дерет ногтями все, что попадается под руки. Испугавшись за его волосы, я беру обе его ладони своей и несильно, но настойчиво прижимаю к земле. Второй задираю его ноги выше, и вхожу еще глубже. У Драко глаза едва не выкатываются из орбит, а горло хрипит на выдохах. Мне кажется — мало. Нужно еще сильнее, и быстрее, и тогда Драко на особо-высокой ноте кричит, и просит, и я все-таки кладу свою руку ему на член, и двигаю так, как хотелось бы мне. Драко обращается к каким-то богам, выгибается причудливой фигурой, выдирает траву комьями из земли, дерет мою руку и пачкает семенем вторую. И тогда мне ничего не остается, кроме как последовать за ним. Очнулся я уже лежа на Драко. Широко улыбаясь небу, он глубоко дышал и обнимал меня всеми конечностями. Улыбнувшись в ответ, я залюбовался его прилипшими ко лбу волосами, горящими, как два бриллианта, глазами и пунцовой кожей. Умиротворенный и довольный, Драко заморгал медленнее и вскоре заснул. Испугавшись его раздавить во сне, я перекатился на бок и оказался на гальке. Ничего, зато Драко со своей нежной кожей на куртке. Приобняв его плоскую грудь, я устроился рядом и тоже заснул.

Devil Eyes — Hippie Sabotage

Просыпался я медленно и неохотно. Сначала почувствовал ломоту во всем теле, потом — впивающиеся в зад камни, и только затем — запах размороженных ягод, мягкие щекочущие волосы и тонкую прохладную ладонь на животе. Открыв глаза, я еще долго не мог сообразить, как мы оказались-то лежащими у реки, он — на моей куртке, я — на гальке, голыми и согревшимися. Загорали, что-ли? Хотя этой белой коже уже ничего не поможет. А потом как вспомнил. И прихуел так, что прямо сразу проснулся, подскочил, согнулся от боли в каждой мышце и уставился на Драко. Наверное, я долгонько так простоял, изучая все, на что терпения сразу не хватило. Потом увидел, как и мой член живенько поднимается от такой картины, и решил заняться делом. Не хотелось будить Драко, а секс со спящим партнером как-то слегка попахивает насилием. Суперкрутой малфоевский кафтан деда обнаружился за ближайшим поворотом реки, как и большая часть наших вещей. Что-то, например, трусы и носки, унесло далеко в лес, но это меня не печалило. По правде, я буду очень не против, если Драко будет ходить без трусов. Он проснулся, когда я выжимал одежду обратно в речку. Сначала я услышал копошение, потом — сдавленный хрюк, а потом обернулся и увидел нагло ухмыляющуюся хорячью морду. Да, видок у него был неплохой. Надо и Джинни благословить за то, что задница моя к этому моменту была гладкой, как чешуйки новорожденного морского змеевика. Драко улыбался мне так умильно открыто и доверчиво, что я не смог сдержаться и выдал шутку про женитьбу. Это все влияние сверстников! А потом, когда Драко вдруг заявил, что согласится за кольцо, внезапно осознал, что вообще не против такого развития событий. То есть, может, не прямо сейчас, но вскоре… Драко ни разу не говорил ничего о том, что будет, если он уедет обратно, поэтому мне подумалось, что, если я найду, что ему предложить здесь, он может и вовсе перевестись на работу сюда. Надо обкашлять с начальником этого ОКР, а пока… А пока я старательно выбирал принцессе колечко среди разнообразных кустов. Остановился на том, что с белыми ягодками и колючими ветками. Намек же прозрачен, да? Драко уже искал меня глазами. Улыбаясь, я подошел к нему и помешкал немного, прикидывая степень его ебанутости. Тонкой изящной фигурой он растянулся на моей куртке, и я решился. Сказать по правде, я не ожидал, что он согласится. Видимо, я недооценил Его Ебейшество. Я так и не понял его первую реакцию на мой продукт самодельного творчества, но, когда Драко решительным жестом утянул меня к себе, сразу забыл все, что хотел спросить. Зажмурившись, он поцеловал меня так крепко, что я не сразу понял, что лежу на спине, а счастливый Драко нависает сверху. Это… Немножко пугало, но только совсем немножко. Внимательно осмотрев мое настороженное лицо, Драко прицокнул и перекинул через меня ногу. Ну, спасибо, что пощадил. Я облегченно выдохнул и огладил длинные тонкие ноги, но хищный взгляд намекал, что в следующий раз так просто не отделаюсь. Извиваясь и словно пританцовывая под какую-то неспешную классическую мелодию, Драко приподнялся и сразу опустился, присаживаясь на член. Растянутые с предыдущего раза, расслабленные негой мышцы с трудом, но приняли меня, и оставалось только кричать и подмахивать, потому что двигался Хорек нарочито медленно. Еще и ухмылялся, поганец, мучая меня. Хотя, вообще-то, он не возражал, когда, совсем озверев, я перекинул его на спину и принялся мстить в ответ. Опомнился я, когда мы уже вновь лежали на траве и купались в солнечных лучах. Госпожа Погода решила, что мы уже достаточно настрадались за сегодня от бурь, влаги и холода, и устроила нам летнюю сказку, не иначе. Горячий огненный шар в небе, прохладный живот Драко под головой — что еще может быть нужно для полного счастья? Ну, может, только мое кольцо на его пальце. Да, теперь я полностью удовлетворен во всех смыслах. Пекло, как в аду, но привыкать нам надо заранее. Я же теперь содомитом считаюсь, да? Когда попадем туда, надеюсь, вариться в одном котле нам позволят. Горячая вода, булькающие пузырьки, голый Драко — такая смерть видится мне неплохим вариантом. Мозги растекались, как пломбир. Недодуманные думки лениво переваливались там, в кашице молока и масла. Голову занимали исключительно вопросы жизненной важности. Если положить масло на Драко, кто из них будет таять первым? А если налить на Драко молоко, кто из них будет белее? Драко что-то спросил, и я услышал его голос как сквозь плотный слой сахарной ваты. Сладкой и пушистой, как место за ушком у Драко… Я что-то отвечал, с трудом понимая смысл сказанного. Кажется, он сказал что-то колкое, и я на автомате ответил. А потом Драко так явно возмутился, что мне показалось очевидным, что успокаивать его надо методом дополнительного языка во рту и не только. Короче, встали мы с травы очень нескоро. Оторваться от его податливого, нагретого солнцем и сексом тела, было так же сложно, как остановиться в поедании сладостей. Только моя сладость не только соблазнительно лежала перед глазами, но еще и призывно терлась, провокационно смотрела из-за плеча и подначивала нескончаемой язвительностью. Так что, думаю, никто не посмеет нас осуждать за полное отсутствие на работе. Всегда можно просто посмотреть на Драко и убедиться своими глазами, что сопротивляться ему совершенно невозможно.

House of Memories — Panic! At the Disco

По дороге к лесу мы много говорили. Драко спросил про Академию, но я чувствовал, что он хочет знать больше, чем может спросить и не выглядеть совсем бестактным. Подумал, что, если я действительно собираюсь завязать с ним отношения всерьез, мне нужно рассказать. И я рассказал все. Все, что было между последней битвой и моим побегом из Англии. Драко слушал внимательно, вдумчиво и без осуждения. Он понимал меня настолько, насколько вообще может понять человек другого человека. А потом рассказал о себе. — Поттер, Поттер… У Слизеринцев было куда жестче. Доставалось мне от светлых героев за Метку, доставалось еще больше от своих же бывших друзей и сотоварищей за то, что не смог убить Героя, когда мог. Только мне было почти наплевать. Отца упекли в Азкабан на пожизненное, мать от горя рыдала по ночам, а днем выстраивала линию защиты для меня. Потом был суд надо мной. И тут, конечно, не обошлось без твоего геройского участия. На самом деле, я так благодарен, но «спасибо» не скажу, Малфои не благодарят. Если б меня тоже упекли за решетку, боюсь, мама бы до моего возвращения не дотянула. Выпущенный на волю, я сразу ощутил, что воли-то никакой и нет. Не у меня, по крайней мере. Ни у кого из «наших». Мать шаталась бледным привидением по безжизненному мэнору, я таскался на работу полуразложившимся инфери. Авроры утащили все, чего касалась темная магия, а у нас все фамильные драгоценности и артефакты соприкасались с темной магией. Ни денег, ни сил у Главы Рода на восстановление поместья не осталось. А Главой стала мама, да. Когда отец скоропостижно скончался в Азкабане, я совсем раскис, и она решила, что я не потяну эту ответственность. Наверное, правильно решила. Я и так находил в себе силы на существование только на чувстве долга перед ней. План у нас понятный и почти простой: мне надо дослужиться до вышестоящих чинов, ввести в светский круг мать в обновленном виде, жениться, принять статус Главы Рода, быстренько сделать Наследника, и дать уже матери спокойно вздохнуть. Не могу похвастаться тем, что мне нравились его планы на жизнь. Наверное, я бы спокойно принял все это, если бы Драко говорил так, будто действительно хочет стать достойным Лордом Малфоем и мечтает о ребенке. Только от его слов веяло заунывной тоской, говорил он мертвым, смиренным тоном, и мне совсем это не нравилось. С другой стороны, имею ли я право просить его изменить свой путь? Думаю, что нет. Драко — другой человек, и имеет полное право на свой выбор. Только почему мне от этого так грустно, словно я потеряю его завтра навсегда? У нас будет целый день, утром я еще посоветуюсь с друзьями и, если он сам не предложит, то просто подарю ему порт-ключ в виде драконьего когтя. А там… Он решит сам.

Girls Go Wild — LP

Мне хотелось показать Драко свой дом. Просто так. По дороге мы иногда находили остатки малфоевских драгоценностей, зацепившиеся за какие-нибудь прибрежные травы и ветки первых деревьев, выцепили из камыша мои трусы, а вот моя футболка и труселя Драко, уж которые, надеюсь, он не спёр у своего деда, были признаны бесследно пропавшими. По поводу последних я ничуть не сожалел, а вот на футболке был принт человека-паука! Смотря на мои причитания, Драко ухахатывался, а потом заявил, что я ничего не смыслю в одежде, и давай затирать про то, как важно носить дедовские платья, что-то там про энергетику и мудрость предков… Только я знал, что в одежде, может, и не смыслю, зато как ее снимать — вполне! И намеревался этим вечером Драко это доказать! Лес расступился перед нами мягко и доверчиво. Этот лес — хвойный, тихий и влажноватый — я полюбил сразу. Здесь не было никаких духов, зато запах стоял обалденный. Дышать и обкончаться можно. Об этом я, разумеется, сообщил Драко. В ответ мне прилетел тот самый взгляд, который обещал, что моя гладкая задница нам сегодня еще пригодится. Ну, переживем, да? Едва мы выступили на опушку, цепкий хоречий взгляд зашарил по деревьям. Пережив приступ умилительнейшей гордости, когда Драко сам нашел домик, я повел его в свой дом. Момент — и мы наверху. Навыки с маггловской жизни никогда не были лишними. Сказать по правде, я жуто волновался, что ему не понравится. Что высокочестивый наследник Малфой осудит мой образ жизни. И что тогда? Оставив ошарашенного Драко пялится и думать, я отправился готовить тесто на пиццу, чтобы занять руки и не теребить что-нибудь в ожидании. Да и есть хотелось зверски после такого-то насыщенного денька. Я, кажется, за этот день имел больше секса, чем за весь предыдущий месяц. А Драко выглядел так, будто вообще жил девственником до меня. В это я, конечно, не верил, но очень хотел. Драко, кажется, просто смирился спустя несколько минут. Он выглядел ошарашенным каждый раз, когда я показывал ему что-то из своего быта, вроде гибридной самодельной техники или прекрасной кровати, под которой не копится пыль, потому что копится прямо на ней. Драко захохотал, когда я сказал, что ем в кровати каждый день, а потом резко замолк, когда я уточнил, что это не шутка. Драко с настороженной моськой старательно принюхивался к муке, а потом ткнулся в нее, рассыпанную на столе, носом и глубоко втянул, и хохотал уже я, пока он откашливался. Драко изучал мою духовку, как последнее изобретение человечества, и восхищался кофеваркой, как божеским посланием. Драко не умел держать нож как нож для резки овощей, а не для метания. Драко неистово краснел каждый раз при виде скалки, и отказался к ней прикасаться. А я был просто счастлив. Счастлив видеть его недоуменную мордашку за плечом, счастлив залечивать каждый мелкий порез, как ребеночку, облизывать перепачканные в соусе пальцы и слышать возмущения бескультурьем, а потом ловить этого магистра культуры и засовывать кусочки колбасы ему в смеющийся рот. А потом мы плюхнули на стол наш первый продукт совместного творчества и дружно восхитились его кривотой. Ну, яблоко от яблони… После ужина я ловил руки Драко и облизывал их, хохоча над его лицом. Но вот что-то резко поменялось в его взгляде, и это занятие уже не кажется таким веселым.

Playboy — Hot Chip

Щекоча ладонь языком и обхватив запястье, я с интересом наблюдал за тем, как в огромных глазах снова закручивается буря. Они постепенно темнели, тяжелели, а когда я совсем откровенно взял два пальца и принялся обсасывать, хотя соуса уже не осталось, почти почернели. Запоздало я подумал, что рою сам себе яму, но было поздновато. Тонкие, четкие губы приоткрылись, тяжелое шумное дыхание опаляло мое лицо, а выпущенные на свободу пальцы принялись влажно очерчивать мой подбородок и скулы. Обжигающий рот впился в мой, и тут рухнул стол. Трансфигурированный из воздуха, он требовал доли концентрации от создателя. Драко застыл, тяжело моргая и явно мучительно соображая, что же произошло. А я кинулся к кровати. Едва моя ноющая после всех приключений спина коснулась родного матраса, по уставшему телу разлилось такое блаженство, что я застонал и закрыл глаза. Драко, заявлявший мне десять минут назад, что устал как фестрал и собирается сразу спать, подошел ко мне с таким настроем, что его я ощутил на расстоянии метра. Он стоял надо мной, высокий и с почти черным давящим взглядом, и я даже трухнул на миг. А потом поднял одеяло, потому что трусить раньше надо было. Драко забрался ко мне, и я дернулся от его ужасающе холодных пяток. И еще раз — от его очень горячего члена, с которым я еще не научился обращаться естественно, но уже привык не пугаться. Мысль о том, что я сплю с мужчиной, больше не вызывала никакого сопротивления внутри. Да и мысль о том, чтобы быть при этом снизу, по правде, тоже. Перекатившись на меня, Драко внимательно вглядывался в мое лицо. Не знаю уж, что он там искал, но, видать, нашел. Действуя медленно и вдумчиво, он скользил по моему телу языком, по пути стягивая штаны. Глядя мне в глаза, внимательно, отслеживая реакцию, развел мои ноги в стороны. Я мог только моргать и рвано дышать. Мельком кинув взгляд в сторону, он заметил мои впившиеся в матрас пальцы, чего не заметил даже я сам, и склонился вниз. Рот у Драко горячий и настойчивый, а пальцы прохладными легкими движениями летают, едва касаясь кожи. Волосы под рукой мягкие и пушистые, а плечо под второй — твердое и напряженное. От этих противоречащих себе ощущений я будто плыву на волнах, в лодке, которой управляет Драко. Потерявшись в этом, я просто доверяю ему. Драко довольно урчит и подтягивается выше, чтобы запустить свой язык мне в рот, а руку — вниз. Прохладная влажная ладонь забирается туда, куда я еще никого не пускал, и я уверен — он это чувствует. Поэтому отрывается от вылизывания моих гланд и принимается покрывать неспешными поцелуями все мое лицо. От этого простого, но такого необычного для меня действия едва не плакать хочется. Никто никогда не целовал меня так, словно я — драгоценный, долгожданный приз. Издав какой-то почти плачущий звук, я обхватываю его шею и затылок. Влажные пальцы перестают бегать успокаивающими движениями и начинают настойчивее массировать. Он чуть ближе прижимается ко мне, и мой член соприкасается с его. Сначала я чувствую разряд удовольствия от прикосновения к нежной плоти, обхватываю их сразу оба, стону и почти задыхаюсь от неизведанных ощущений, и только потом — по остановившемуся на полу-движении Драко понимаю, что отреагировал не так, как ожидалось. Но уже наплевать, в целом, и он со мной согласен. Двигая руками в унисон, мы стонем друг другу в рот. Он проникает в меня пальцем, я надрачиваю наши члены. Ощущения в заднице необычные, даже странные, но если сосредоточиться на удовольствии, все меркнет. Драко проводит вторым пальцем совсем рядом с отверстием, и смотрит мне в глаза. Я киваю, и он осторожно вводит два. Это уже…более чувствительно. Резко втянув воздух, я опускаю взгляд вниз. В темноте видно только очертания наших тел, жадно трущихся друг о друга. Зажатые в одном кулаке, наши члены даже сейчас заметно отличаются по цвету. Плоская грудь Драко, идеально подходящая к моей, как не подойдет ни одна женская, тяжело качает спертый воздух, потерянный где-то между нами и поделенный уже тысячу раз. Он снова коротко приникает к моим губам, словно делая глоток, и вопросительно заглядывает в глаза. «Да» — коротко даю я карт-бланш на всё. Еще один палец. Это уже сколько получается? Драко усмехается, довольный тем, что я уже не могу сосчитать до трех. Пожестче схватив его за волосы, впиваюсь в его рот с зубами, проталкиваю язык. Слышу его громкий стон, какие-то приглушенные ругательства, и вот он вдавливает меня в кровать с такой силой, какой я просто не ожидал от этих тонких рук. Ошарашенный, я не сразу понимаю, что в меня вдавливается головка его члена. Начинаю хватать воздух ртом, перепуганный, и Драко тут же останавливается. С кряхтящим мяуканьем я ерзаю по простыням. Жгучее распирание кажется неприятным, потом — непривычным, а через несколько глубоких вдохов и мягких поцелуев становится вполне терпимым. А потом я понимаю, что это только полголовки. От отчаяния откидываюсь назад и вою в потолок. Драко снова завладевает моим ртом, и никак иначе. Он исследует его так, словно не делал это уже сто раз за сегодня, и ему никогда не надоест. Я верю, потому что мне тоже. Когда я снова расслабленный и открытый раскидываюсь под ним, Драко двигается вперед. Он не устает при этом целовать мое лицо и обещать, что дальше будет легче. Рвет так, будто сейчас что-то лопнет. Кажется, что во мне больше нет места, и он просто не поместится. Но вот внутри оказывается половина, а я все еще жив. Он слегка выходит, и это как-то особенно неприятно отдается во мне, а потом проталкивается на такую же глубину, и это отзывается во мне каким-то глубоким хриплым оханьем. Драко теперь двигается короткими, аккуратными толчками, и с каждым чуть-чуть углубляется. На каждый мое тело реагирует быстрее, чем я успеваю осознать. В какой-то момент я понимаю, что те оглушительные стоны, что уже какую минуту раздаются в комнате — мои. Он стонет надо мной на каждом выдохе. Я не вижу лица, но чувствую его уже нестерпимое напряжение. Пот катится по его спине, мои руки задевают капли. Обняв его крепче, я раскрываюсь больше. Развожу ноги сильнее, потом чуть задираю, экспериментирую с углом проникновения. В какой-то момент меня прошибает, как молнией, и какая-то неизведанная конвульсия сводит все тело сладкой до боли судорогой. Драко смотрит на меня, задержав дыхание и замерев каменным изваянием. А потом начинает двигаться. Уверенно, глубоко, именно так, как нужно, чтобы меня раз за разом подкидывало на кровати, и вглядывается в мое лицо черными глазами, как готовую добычу. Теперь его движения кажутся мне верхом блаженства, и на каждое из моего нутра вырываются неконтролируемые громкие стоны. Но потом он еще и берет в руку мой член, и меня начинает колотить еще сильнее. Извиваясь речной драконихой, я уже просто кричу в потолок. Не сдерживаясь, с громкими хриплыми стонами, Драко склоняется ко мне, кусает, метит, пожирает меня. Голодно и нещадно он толкается в меня, будто ждал этого всю свою жизнь, и что-то хрипло рычит в мое лицо. Я не разбираю ни слова, я качаюсь на волнах экстаза, бьюсь в предоргазменной судороге, изгибаюсь, едва не ломая себе позвоночник, и кажется, что-то ору в ответ. С отчаянным вскриком Драко вдалбливается в меня с такой силой, что мое тело проезжается немного по матрасу, и я окончательно сдаюсь ему. Позвоночник прожигает огненной стрелой, все тело покрывают иголочки совершенного удовольствия. Мы оба кончаем с криками, и мои глаза тут же закрываются. Я проваливаюсь спиной вниз в такой крепкий сон, что не могу разобрать сквозь накатившую дрему, что же шепчет он мне, обцеловывая мое лицо снова и снова.

День седьмой

R&R — The Classic Crime

Очень романтично проснулся я от пинка в живот ледяной коленкой. Зато потом лицезрел испуганного и застенчивого Драко с кривоватой нерешительной улыбкой. А дальше я решил, что такие холодные ноги — не дело, и надо срочно их согреть. Однако, сам Драко мои планы разделил в свою пользу, и я снова оказался распластан по матрасу с ухмыляющимся змеем-соблазнителем надо мной. Не могу похвастаться тем, что отчаянно сопротивлялся вражеским завоеваниям. Давно надо было сказать Драко, что я мечтаю стать анимагом, как отец, да все не к месту было. Лежит он такой подо мной с расфокусированным взглядом и приоткрытым ртом, а я ему шепчу «Кстати, как думаешь, мне скорее пойдут рога или хвост?» Ну вот и я подумал, что надо подождать удачного момента. Этим утром он настал. Мы были в лесу, места — дохрена, а людей нет. По документам-то я считался живущим в стандартном домике в бараке для рабочих, и только самые близкие знали, что там я появляюсь только чтоб забрать официальную почту или чтоб разложить кого-нибудь не слишком надежного. Кто вообще захочет жить в стандартной коробке вместо своего собственного домика? Драко расположился в гамаке, капризно отказавшись спускаться на мокрую траву. Наверное, я совсем извращенец, если меня это умиляет. Вообще-то обычно у меня ни разу ничего не получалось, но я тут подумал, что перед Драко может резко пойти как по маслу. Ну, с некоторыми принципами так работало. Однако сосредоточиться, когда над тобой откровенно ржет один бессовестный засранец, оказалось задачей непосильной. Хотя в какой-то момент мне показалось, что что-то вот-вот проклюнется из меня. Может, это, конечно, были и глисты, но доказать что-нибудь этому белобрысому говнюку все равно не вышло, потому что мои мучения прервала резкая вспышка сбоку. Подняв палочку, я встретил ее со всей боевой готовностью, но то оказался всего лишь Патронус Эмбер. Наверное, мой выдох получился слишком шумным, потому что Драко ощутимо напрягся. А потом серебристая ящерка сказала «Гарри, твой малыш! Скорее сюда!» и я сразу понял, что происходит. Обиженная после вчерашнего Эмбер не стала бы вызывать меня без крайней рабочей необходимости, а значит, у Синехвостки пошло какое-то серьезное осложнение в родах. Первый порыв унестись прямо сейчас я подавил и обернулся к Драко. Растерянный и непонимающий, он выглядел так, словно я его бросил на улице. Чтобы так не было, я быстро смотался в дом, спустил для него веревочную лестницу, вдруг ему надоест сидеть на улице, и кинул размораживающее заклинание во все, что смог быстро найти в холодильнике. И только потом спустился к Драко, извинился и побежал к ферме, надеясь, что мне показались слезы на его глазах. В конце концов, мне тоже очень жаль, что нашу маленькую почти семейную идиллию прервала работа, но это ведь не повод так расстраиваться. Когда вернусь, извинюсь еще тысячу раз и заглажу вину, чем попросит, а сейчас молодой речной драконихе срочно требовалась моя помощь. Я бежал сквозь лес напрямик к ферме и одновременно свистел. Фред, мой умный мальчик, прилетел даже быстрее, чем я мог надеяться, и сразу за кромкой леса, где его широкие крылья могли бы поднять меня, мы понеслись к подножию горы. Там уже толпился целый консилиум разнорабочих. Спрыгнув с Фреда прямо на камни у водопада и сразу замочив ноги по колено, я услышал в спину голос Джима — парня, отвечающего за охрану драконов: «Гарри, раздери тебя хвосторога и брось на поиграться китайскому шару, мне же влетит за это!» Мне, честно, было жаль его, но иногда в ситуациях, касающихся жизни и смерти, на правила должно быть наплевать. Я почти взлетел по камням, или мне так показалось, но вот последний валун, я с трудом не заваливаюсь набок и попадаю в грот озера. Здесь по сводам звонко раздаются крики Эмбер. Она стоит на кромке каменного обода, глядя вниз и что-то втолковывает красной точке внизу. Это оказывается Чарли. Он замечает меня неясным образом из озера и кричит: — Гарри, руки в крылья и сюда! Эмбер, резко обернувшись, кидается ко мне, чтобы сказать что-то еще, но я кидаю на нее взгляд и прыгаю в воду. Потом, все отношения потом. Ледяная с утра вода продирает так, что водопад кажется детской игрой. Чарли подплывает ко мне и хватает за плечи сразу, как выныриваю. Встряхивает, и я начинаю различать его слова. — …она просто никого к себе не подпускает. Слышишь? Какое-то осложнение, потому что началось раньше, чем мы ожидали, но ветеринарам нужны данные для диагноза. А Краснопер их к своей подруге не пускает, боится за нее. Они в пещере. Кивнув, что вводную для операции понял, я кастую головной пузырь с запасом воздуха и ныряю одновременно с Чарли. Подводная пещера, облюбованная Синехвосткой, была хорошо мне знакома. Вытянутая, довольно просторная внутри, она имела узкий вход, похожая на винную бутылку. Прямо в «горлышке» вился Краснопер, а перед ним столпилась куча ветеринаров с уже заканчивающимися головными пузырями. Краснопер, дикий речной дракон, яркой лентой носился, оскалив пасть, а в воде явно виднелась примесь крови. Я не хотел думать, чья она. Подплыв ближе, мы увидели, что у нескольких из ветеринаров глубокие, длинные порезы. Они что-то возмущенно показали жестами и попытались преградить нам путь. Чарли, неспособный говорить через пузырь, руками принялся изображать, как выебет каждого здесь, если эта самка погибнет. И я был полностью с ним согласен. Отпихнув кого-то, я взглянул на Краснопера внимательнее. Красивый алый гребень встал торчком и превратился в смертельное оружие. Дракон вился, гибкий и быстрый, закручиваясь в такие петли, что даже просунуть руку, не напоровшись на острый гребень, было невозможно. Прекрасный и смертоносный. Недоверчивый и гордый. Я знал, как обращаться с такими драконами, в совершенстве. Где-то в моем доме уже лежит один такой, прирученный и притихший. Внимательно проследив за траекторией его движения, я выловил момент, не гарантирующий мне отсутствие руки. Молниеносный порез обжег запястье, но ладонь успела коснуться морды. Длинные клыки нацелились на такое наглое вторжение, но чуткий нос мгновенно узнал меня, и они только мазнули по костяшкам, царапая. На самом деле, я знал, что, стоит тронуть Краснопера сейчас за шею или хвост, он воспримет это как атаку, и руку откусит мне быстрее, чем я успею хоть испугаться. А наивно поднесенную к самым зубам руку принял как знак доверия, граничащего с глупостью. Драко не боялся кинуть «Аваду» в открытом бою, но безоружного меня пожалел. Гордые они слишком, чтобы беззащитных убивать. Узнав меня, Краснопер завертелся чуть медленнее, приглядываясь ко мне. Время шло, но я заставил себя терпеливо ждать, подняв безоружные руки и расслабленно перебирая ногами, чтобы течение, создаваемое им, не отнесло дальше. Люди за моей спиной шевельнулись, и крошечные шипы на красном гребне — тоже. Он предупреждает. Я передал его предупреждение знаками за спину. Один из ветеринаров ошеломленно тыкнул мне за спину. Я обернулся. Длинные зубы находились прямо перед моим лицом. Поняв его предложение, я чуть подался головой вперед, и мой пузырь облепил кончик его морды. Теперь я мог сказать ему. Долго и терпеливо разъяснял, что люди за моей спиной из моей стаи, пришли помочь его самке, вреда не принесут.» Порыкивающая пасть раскрылась, я почувствовал шевеление воды за спиной и показал Чарли фак, чтобы не смел мешать. По моему лицу прошел влажный язык, а потом в мой пузырь вдохнули немного кислорода его ноздри. Это было…очень странно, но так доверчиво, что я все-таки не сдержался и обнял Краснопера. Фыркнув, он прижал меня головой к своей шее, и мы вместе вплыли в пещеру. За нами последовали Чарли и несколько ветеринаров.

If I could Fly — One Direction

Наверное, я никогда не смогу к этому привыкнуть. Каждый раз на вылуплениях драконят плакал, а тут — первое живорождение, да еще и малыш моего друга. Хорошо, хоть под водой не сильно заметно. Краснопер обеспокоенно вился то вокруг подруги, то вокруг меня, настороженно контролировал каждое движение незнакомых людей, а когда выскользнул свернутый клубочек, надолго завис. Да и мы все зависли, глядя на него, как на первое чудо света. Полупрозрачный, бесцветный и крохотный, он был совсем непохож на того, кто в будущем превратится в смертельно-опасного хищника. Сквозь тонкую кожицу можно было разглядеть сердечко и плавательный пузырь, как у рыбок. Малыш комочком спускался вниз, а оба родителя следили за этим. Никто не решался вмешаться, и не нужно было. Когда до дна оставалось совсем немного, клубочек зашевелил слабым прозрачным хвостиком, неловко разогнулся, расправил совсем невидимые крылышки-плавнички, и поплыл. Вперевалочку, косясь то в одну сторону, то в другую, то почти тыкаясь носиком в дно, быстро-быстро работая плавниками, и мотая хвостом так, словно не знал, куда его деть. Синехвостка довольно заурчала и разлеглась на камне. Малыш так быстро учился, что уже через несколько минут нарезал круги вокруг матери, только иногда заваливаясь набок. Мы с Краснопером так и не могли отмереть. Чарли неслышно подплыл сзади, положил руку мне на спину, и показал, что у меня пузырь вот-вот кончится, а все уже ушли. Борода у него была мокрая. Но не мог же я оставить друга наедине с его шоком. Однако, обернувшись к нему, я увидел, что Краснопер переводит взгляд с меня на Чарли, а потом, двинув хвостом, легонько отодвинул меня от себя. Широко ему улыбнувшись, я пригладил напоследок совсем мягкий гребень и поплыл на поверхность, оставляя их втроем. Кто-то додумался сделать подъемник. На нем мы взлетели к краю котловины. Здесь уже собрался кружок ветеринаров, делившихся впечатлениями и профессиональными мнениями. Эмбер в нем выловила меня взглядом и решительно поднялась. Я обернулся к Чарли, так и поддерживающему меня за плечо, потому что шатало после такого нехило. Мне показалось, мой отчаянный взгляд хорошо передал эмоцию «спаси меня от нее блять пожалуйста буду должен по гроб жизни спаси спаси прошу», но Чарли, ничуть не сжалившись, приветливо улыбнулся подошедшей девушке, и сдал меня с рук на руки, как непослушного ребенка. Эмбер, быстро сориентировавшись, подхватила меня под ручку так крепко, что я крякнул, и увела к выходу. Обернувшись, я послал Чарли самый злобный свой взгляд. Ничуть не впечатлившись, он подмигнул и показал руками что-то очень неприличное. Мы вышли из грота. Только теперь я заметил, что моя одежда давно сухая и я трижды обернут согревающим. Все-таки Чарли — самый лучший старший брат. Нас преданным псом ждал Фред. Я подсадил на него девушку, и мы спустились вниз, минуя расспросы непосвященных в произошедшее. Понимая, что разговор неизбежен и оттягиванием я только увеличиваю негатив между нами, медленно повел Фреда на небольшой высоте. Эмбер рассказала, как все произошло. — Я еще давно просила тебя повесить в озере сигналку, помнишь? Она сработала, но я решила ехать без тебя. Мы попросили Чарли, и он подвез нас до горы на своем летучем внедорожнике. Чудо, правда? Мы прибыли, Чарли несколько раз предложил позвать тебя, и тогда я сказала, что предполагаю, что ты вчера сильно не выспался и теперь тебя лучше не отвлекать. Он усмехнулся, ну, знаешь, как только он и ты умеете. А потом началось вот это. Краснопер взбесился, когда увидел кучу незнакомых людей, давай шипеть на нас снизу, а из пещеры кровь течет. Меня оставили, вроде как на страже, но на самом деле там просто было опасно, как Чарли сказал, а я из команды одна девчонка. Сексизм кошмарный. Но потом крови стало больше, вода вся красная, а на поверхность повыплывали наши ребята. Несколько с порезами. Трансфигурировали себе плот и принялись лечить друг друга. Джо сказал, дракон совсем дикий, работать с таким невозможно, проще оставить как есть. И тут на него наорал Чарли. А потом и на меня. Крикнул, чтоб звала тебя, и насрать ему, что ты там делаешь. Я послала Патронус, как уж смогла, прости, если второпях непонятно объяснила, а он обратно в воду. А когда все закончилось уже, ребята мне рассказали, как все было. Это правда, что с тобой дракон воздухом поделился? Первый раз о таком слышу. Это — уникальный случай. Они сказали, сами всплывали несколько раз по очереди, чтобы обновить пузыри, а ты за все это время ни разу не показался, я уже переживала… С тяжелым вздохом я слегка приложился головой о твердую шею Фреда. Вечно я какой-то там супер-исключительный, дальше-то что? — Эмбер, — прервал я ее бессмысленную для меня болтовню, — Это здорово все, и я тоже рад, как все хорошо кончилось, но, может, скажешь уже, что хочешь на самом деле? — Ну, — она поерзала на драконьей шее и зябко поежилась, — Что бы ты ни думал, я на самом деле рада, что ты нашел нужного человека. Я сначала немножко позлилась, потом поплакала, да и отпустило. В конце концом, мне всегда больше нравился Чарли. — Ну, пожалуй, я должен тебя сразу разочаровать. У Чарли есть парень. Они уже не первый год вместе живут. Ее глаза смешно полезли из орбит. — Э-эдгар? Так ведь… Я думала, они соседи по домику, потому что так дешевле. — Ну, и это тоже. Они просто удачно совместили. — Драконова мать великая… А что, все красивые парни — обязательно геи? — в ее лице появилась такая вселенская скорбь, что я посчитал своим долгом ее утешить. Но, как назло, никакого удачного примера в голову не приходило. — Билл, старший брат Чарли, он вот женат… — Да видела я его, он весь в шрамах! — Ну встречаться-то они начали, когда он был красавчик. Или вот, э, Седрик Диггори из моей школы… — А ты прямо знал его так близко, чтобы уверенно заявлять? — Н-нет, но…м-м… Крестный мой! Он был очень красив! Он и сейчас прекрасен на небе. Говорят, он был отменным ловеласом в школе. Хотя… Я почему-то не помню ни одной женщины рядом с ним… — Так ты уверен, что ловеласил твой крестный по девкам? Я завис так надолго, что Эмбер хмыкнула и решила меня больше не мучить. Мы спустились на землю, и я все еще пребывал в некой прострации. — Ну, короче, я на тебя не обижаюсь, — заключила она и нерешительно приобняла меня. Я ответил и пообещал позвать ее на свадьбу. Хихикнув, она направилась к ферме, а я пошел следом, все еще не совсем осознавая все произошедшее. Где теперь искать Драко? — Как назовем? — дурашливо поинтересовалась она. — А? — Ну, подопечный твой, малыш родился благодаря тебе… — А он мальчик или девочка? — Самец, Гарри. — Мальчик. Слушай, а давай «Люциус»? Я уверен, один очень важный человек заценит троллинг. — Э, ты уверен, что называть ребенка ради «троллинга» это гуманно? — Да, абсолютно. Он сам заценит, когда вырастет. — Ладно, но «Люциус» звучит ужасно. — Согласен. Целиком и полностью. Впервые в жизни. — Давай «Люцисик»? Это ласково и как раз подходит. Он такой прозрачный пока, а вырастет — кто знает, какого цвета будет. — Отлично. Да, так он точно будет в бешенстве. — Обязательно упомяни, что я придумала, если хочешь получить от него по яйцам. — Ага.

Sucker For Pain

Мы распрощались на этой дружелюбной ноте, и я полетел на Фреде домой. Еще издалека было видно, что произошло нечто ужасное. Через лес тянулась гряда кошмарных разрушений. Некоторые растения были вырваны с корнем, словно какой-то взбешенный дракон с ранеными или связанными крыльями продирался сквозь лес. Дорожка, ясно видная с воздуха, тянулась прямо к моей опушке. Перепуганный до смерти, я погнал Фреда как не в себя. Он не мог приземлится среди деревьев, поэтому я свесился на его лапе и спрыгнул на крышу домика. Драко там не было. Только мелкие осколки на полу и какие-то скомканные бумажки у матраса. И кое-где мазня крови. Мне показалось, я проглотил свое сердце. Сам не поняв, как, взлетел на Фреда и мы помчались к ферме, к ветеринарному корпусу. Он звался так, но там было все, связанное с медициной, и людей с травмами относили туда же. Я ворвался внутрь, снеся случайно дверь. Медики испуганно вылупились на меня и осторожно подняли палочки. Зарычав, я схватил первого попавшегося и невербально поставил защитный купол. — ГДЕ МАЛФОЙ?! — заорал я ему в лицо. Кажется, он собрался вырубиться. Проклятье, блять! Встряхнул его, и какая-то женщина, испугавшись за него, сказала: — М-мист-тер М-малф-фой уезж-жает на с-служеб-бной карете. — Уезжает? — переспросил я, ощутив, как что-то живое и теплое покинуло мое тело, — Он мертв? — Э, нет, — озадаченно сказала она, переглянулась с коллегами, и те настороженно подтвердили, что с мистером Малфоем все хорошо. Я ошарашенно отпустил несчастного, извинился и вылетел обратно, минуя остолбеневших людей. Вырвавшись на улицу, я сразу заметил вдалеке огромную тушку Фреда. Мне что-то кричали вслед, но я не слушал, я понесся вперед. Тоненькой фигуркой в огромных лапах дракона виднелся Драко. Он казался таким хрупким. Фред мог бы переломить его пополам. Умный, какой же он умный. Я бежал, задыхаясь, и Драко вскоре увидел меня. Он посмотрел мне в глаза, и его лицо вдруг прорезала ужасающая гримаса отвращения и ненависти. Я так давно не видел ее на этом прекрасном лице, что растерялся. Драко выдрался из лап Фреда, и тот отпустил, зная, что сжать человека и не навредить при этом — очень большой риск. Малфой решительно забрался в карету, и я остановился в паре футов. Что происходит? Почему? Куда? За что? Холодная тонкая рука задвинула шторку на окне. Я перестал видеть его лицо, и последним моментом в моей памяти осталась та ужасная смесь ненависти и отвращения. Неужели я на самом деле так его обидел? Чем? Когда? Карета уносилась все дальше, а я стоял и смотрел в небо, задаваясь одними и теми же вопросами. В конце концов, когда на небе расцвел закат, я ощутил теплую ладонь на спине. Чарли приобнял меня за плечи, и, спрятав мое мокрое лицо в своей бороде, укрыв меня собой, отвел к себе. У них всегда было тепло и уютно, как и в любом доме Уизли. Эдгар, суровый румынский мужик, единожды взглянув на нас у входа, молча кивнул и сделал самый чудесный чай, который только у него так получался. Мы сели за стол, и я уставился пустым взглядом в чашку, ощущая, как пар струится по лицу. Чарли переглянулся с Эдгаром, они одновременно кивнули друг другу, и через секунду напротив меня стоял уже стакан виски. Я поднял голову и посмотрел на них, спокойных и понимающих без слов. И приложился к стакану. Ночевал я у них, потому что Чарли решительно отказался отпускать меня в таком состоянии в одиночество, а Эдгар и кивнул и заверил меня, что одну ночь без секса их союз переживет. Половину ночи мы просидели, разговаривая обо всем и ни о чем, и имя Драко ни разу не упомянулось.