Как я Малфоя на своего дракона посадил, или Dracon 2

Don't Let Me Down — The Chainsmokers, Daya

Проснувшись в обед, я обнаружил тарелку жареного мяса, чашку чудесного чая, накрытых сохраняющим тепло куполом, и записку от Чарли о том, что с работы я отпрошен на сегодня и завтра, письма всем Уизли разосланы, и подписью Эдгара с сочувствием о необходимости выдержать заботу всего семейства сразу. Хмыкнув, я улыбнулся. Дома меня ждала гора писем. Но, игнорируя их, я прошел к скомканным запискам на полу. «У Поттера действительно есть расческа, просто он ей не пользуется», «Поттер на самом деле бреется, просто ему это не помогает», «Волосы у Гарри не расчесываются ничем и никак», «Глаза у Гарри не просто зеленые, а цвета изысканнейших изумрудов лучшей гоблинской огранки с малахитовыми прожилками и огранкой цаворита». Я нахуй понятия не имел, что это значит, но рыдал, как последняя сука. Раздался громкий стук в окно. Джинни спешилась с метлы, кинула на стол использованный порт-ключ и посмотрела на меня, сидящего в груде сопливых бумажек, как брошенная девчонка из бульварных романов ее матери. Потом сгребла все это в кучу взмахом волшебной палочки и слепила в один маленький белый комочек, плотный и гладкий. Чертовка знала, что мне будет еще больнее, если уничтожить их, но и смотреть на них снова и убрать самостоятельно я не в силах. Джин присела рядом со мной на корточки, оценивающе взглянула в лицо. Я не мог выдавить из себя ни слова. Она подхватила меня под мышки, подняла и ликвидировала все капли с одежды, как упавшему в лужу ребенку. Вручила призванную из кладовки метлу и усадила, пригрозив, что в случае сопротивления сделает люльку и положит туда. Через час мы были в другом городе, много гуляли, вкусно ели, танцевали на площади и орали с мостов непотребства. А вечером меня на добровольно-принудительной основе притащили в Нору. В сотнях теплых объятий от каждого из Уизли по пять раз, горе домашней еды, детском смехе и розыгрышах моя грусть утонула почти бесследно. Утром меня мгновенно взяла в оборот Гермиона, отвезла к себе домой, отпросившись с работы по причине болеющего ребенка. Я подумал с тихой усмешкой, что она не соврала. Мы сидели на кухне и долго и вдумчиво перетирали все произошедшее. Я пришел к выводу, проанализировав все это, что Драко-то, в отличие от меня, ни разу не говорил и не делал ничего, хоть немного намекающего на долгие отношения со счастливым финалом. Я все придумал. У него никогда и в планах не было иметь со мной что-то серьезное. Пришедший с задержания Рон быстро оценил боевую обстановку на кухне, где я орал в стену, а Гермиона слушала со вселенским смирением и невероятным сочувствием, сгреб меня в охапку и отвел в бар. Гермиона с утра отчитала нас, на миг погрузив меня в ностальгию по юности, а потом сбагрила дочь в знак наказания и отправилась на работу. Днем же мы с Роном, похмельные и невыспавшиеся, передвигаясь, как две амебы, смотрели за Розой. Хотя мне показалось, это Роза смотрела на нас с чисто гермионским осуждающим взглядом. Маленькая, умненькая, кудрявая, рыжая и веснушчатая, она собрала в себе все лучшие качества моих любимых друзей. Ну как тут устоять? К возвращению Гермионы Рон бессовестно храпел на диване, а Роза, взяв в крошечную ручку мой палец, старательно показывала мне, как говорит кошечка и коровка. Ничуть не удивляясь, Гермиона оттерла от слез и соплей сначала мое лицо, потом — от слюней и соплей — дочь, а потом пошла воспитывать мужа. Отстраненно я подумал, что в этом мог и заключаться ее план. Прекрасные, ужасающе хитрые и всезнающие они, эти женщины. Только на следующий вечер я вернулся домой. Моя тоска не исчезла, не растворилась, но стала колоться гораздо меньше. Я смирился с решением Драко, принял его и почти не удивился, когда обнаружил вскрытым тайник с думосбором.

День хер-там-его-знает-какой

Режиссер — Градусы

Начался он, как водится дням, в корне меняющим судьбу, как обычно. Перевести драконов из ночников в денники, загрузить им корм, убрать навоз, натаскать их по кругу, чтобы крылья размяли, почистить чешую после этого. Все как всегда. Со дня, как исчез Драко, меня не отпускал легкий, тянущий и неприятный холодок в груди, но он успешно перекрывался заботой друзей, любимым делом, свежим воздухом. Когда совсем накрывало, я уходил по ночам то в лес предков, который неожиданно полюбил, а то к семейству речных драконов. Вот и сегодня собирался сходить, поглядеть на уже обретшего чисто-белый цвет Люцисика. Рос рыбенок не по дням, а по часам, и я забывался в наблюдении за тем, как упорно он учится летать: выпрыгивает из воды, заваливается на бок, больно шлепается об воду длинным неуклюжим телом, подныривает и снова упрямо выпрыгивает, шлепая крохотными крылышками. А вечером мне обязательно писал кто-то из семейства Уизли, чтобы убедиться, что все хорошо, с дракона прыгать не собираюсь, справляюсь и на выходные обязательно заскочу. А, так вот, день, в который пиздец вернулся в мою жизнь, начался по тому же маршруту, только Рон звякнул мне по зеркалу, едва я принялся за выгул. Повезло, что после того, как они со скрипом отпустили меня под клятву о непиздострадании, зеркало я так же пообещал таскать с собой всегда. Заботливые друзья слишком уж запомнили мое состояние в первые годы после войны и боятся за меня. А я знал, что выдержу. Да, может, мне теперь грустно засыпать, может, я стал чаще пить, и, может, теперь не могу смотреть ни на одну женщину. Да и на других мужчин никак не тянет. Но я переживу, потому что переживал и не такое. Через пару лет Драко станет трухлявым воспоминанием, и все вернется на круги своя. Только почему-то не хотелось мне больше его забывать. Когда из кармана раздался роновский ор, я подпрыгнул и опрокинул на себя ведро с помоями. Матерился так долго и громко, что дремавший в нескольких метрах Фред обеспокоенно приподнялся и замычал, готовясь меня защищать. Успокаивающе ему уркнув, я продолжил материться тише и принялся скидывать с себя одежду, пытаясь одновременно с этим извлечь из кармана джинс Рона с обеспокоенным лицом. — Что, б?!.. — Наконец-то, бэ! — он выглядел по-настоящему напуганным, и я тут же перестал злиться. — Твой Хорек подошел ко мне! Ко мне, Гарри, ты понимаешь?! Он сбрендил! А еще он попросил тебя! Он что, думает, я твой сутенер или что?! — Так, стоп! Давай сначала. — Дак а где там у вас начало-то? Где конец, я знаю, и нет, это не тупая шутка про члены, расслабь морду. Хотя могло бы получится… — Рон, что-то произошло у него?! Я сейчас приеду! — А-а, так вот, какой у него был план. Не знаю я, что случилось, обкурился, может, благовониями из коллекции прапрадеда. Или просто додумался до того, что повел себя с тобой, как мудак. Хотя в первое я лично верю больше. — Так что именно произошло?! — Да кто б ебал! Если ты ебешь это, ты мне и скажи. Подходит ко мне твой Хорек зареванный и бешенный, как мантикорой укушенный. Глаза дикие, как будто он тебя, не знаю, жрать собрался. Хотя, знаешь, я лучше не буду знать об этом… — Что он сказал, Ро-он?! — Так я же говорю, сказал, чтоб тебя ему обеспечил. Ну, знаешь, с той этой манерой, типо «принеси мне то, не знаю что, подай на золотом блюдце и укрась кровью моих врагов!». Я сначала подумал просто вызвать тебя и дать ему в зеркало поглядеть, скажет, че там хочет, и пусть валит. Но потом решил, что больно уж он отчаянный, того и гляди пойдет с крыши Министерства скинется, а ты непонятно, как отреагируешь на его бледное ебало в зеркале Сириуса. Вдруг, еще больше драмы разведете, а мне потом непонятно куда кидаться, то ли его с крыши ловить, то ли тебя с горы. Я ж тебя знаю, потом сам же мне предъявишь, что хорька твоего драгоценного не сберег. А если помиритесь, так мне ж за этим опять наблюдать придется, от диабета сдохну, как тетушка, а потом еще оттирать малфоевские слюни… Короче, рассудил, что так или иначе надо сначала тебе сказать, а потом Хоря к тебе отправлять. Если че, двоих психов всегда проще держать вместе. Я готов был поспорить с этим утверждением трижды, но вместо этого сказал ломанным голосом: — Прилечу через час, если самым быстрым ходом. — Ты давай лучше к аппарационной зоне, а я ему порт-ключ дам и отправлю, так быстрее выйдет. — Идет. Где Драко сейчас? — К Герм его отправил и следилку аврорскую навесил на задницу. Если что — ее первой спасать будем, да? Против воли я улыбнулся: — Не, целиком он мне нужен. — Ну, тогда не переживай, уж Герм-то присмотрит за ним так, что вернется твой Хорек от нее еще более зареванный, пьяный и с дерганным глазом, зато послушный и к побегу или суициду не склонный. — Хорошо, — прикрыв глаза, я расплылся, — Спасибо. — Да ты че там, без меня реветь собрался? Ну-ка стопэ, сча встретимся, я тебя обниму и реви сколько хошь. Как и у Чарли, у Рона в моменты включения режима заботливой мамочки отчего-то заодно включался и Хагридовский акцент. Все-таки эти кексы у него были с подвохом. — Обещаю вдоволь нарыдаться в твою мантию, если сохранишь Драко к моему прилету живым и здоровым. — Ну это чето какая-то не очень мотивирующая мотивация, чувак. — Ладно. Обещаю в процессе рыданий заказать нам выпивки на пятерых за свой счет. — Ну вот, совсем другое дело! Сразу ощущаю такой прилив желания защитить Хорька во что бы то ни стало, знаешь ли. — Ты самый лучший друг. — Спасибо. Ты, главное, Малфою такого не сказани. Я — за Джинни, а ты — одеваться. Я все понимаю, но дай мне шанс не видеть ваше шпеханье, прошу. — Я оплачу тебе запасные глаза, если что. — Вот уж не надо! Сам очкарик и мои бедные красивые глаза испортить решил. А ну быстро оленься*! Когда Рон включает тон миссис Уизли, сопротивляться ему невозможно.

Кто ты — Градусы?

Только моя куртка истекала буро-зеленой жижей. Как и новые джинсы. Да, что бы там Драко ни записывал в свой блокнот, а он так и не разгадал, что одевался в хагридовскую куртку и штаны с бутсами, которые должны оказаться на свалке, я только ради него. Я смотался в раздевалку, куда относил старую кожаную куртку Сириуса перед работой, больно дорога она была мне, а затем отправился в кладовку. Там, среди кучи хлама, погнутых стремян, порванных седел, сломанных инструментов и использованных презервативов (кто нахрен трахается в подсобке вообще? и зачем?) я нашел джинсы шире меня раза в два и порванные кроссовки. А чего только не сделаешь ради такого дела, как возвращение Драко? Джинсы сползали и я закрепил их порванным ремнем, просто обвязав дважды вокруг. Впервые в жизни я не стыдился того, что тоньше и меньше большинства коллег в два-три раза. Кроссы тоже понадобилось подвязать на лодыжках, а заодно закатать штаны. Потрепанная кожанка Сириуса к этому на удивление подошла. Видок, конечно, получился отменный. А если включить AC/DC, то это даже кажется похожим на стиль. В конце концов, Драко что, будет долго разглядывать? Либо он позвал меня затем, чтобы послать нахуй, либо сам туда и отправит, и в любом случае моя одежда не будет иметь значения. А чем шире джинсы, тем быстрее они снимаются. Рэперы давно просекли фишку. — Гарри! — нагло прервали мой показ мод знакомым голосом. Хотя, может, это и не меня, «Гаррь» много, а фамилию мою здесь почти никто не знает. — Гарри, почему разлиты помои и навоз не убран?! — ой. Ну, им придется как-то справится без меня. У меня там дракончик-потеряшка в Лондоне. Осторожно, изгибаясь, как Краснопер, я выбрался из кладовки с противоположной стороны через узкое окно. И тут же угодил ногой в ведро. Пустое, спасибо и на этом, но грохот раздался невероятный. И через мгновение из-за угла показался Эдгар. Высокий и черноволосый, он всегда немного вводил меня в неловкий ступор. А после того, как он стал свидетелем моего расхританного состояния, я совсем стеснялся на него смотреть. Все-таки, несмотря на то, что Чарли меня тут почти усыновил, Эдгар-то нянькой не нанимался, просто так вышло. — Гарри? Тебя там ищут? Ты что, трахнул кого-то в кладовке и по дороге из окна стащил мои старые джинсы. — НЕТ! Черт, можешь помочь? — мне приходилось максимально напрягать свои голосовые связки, чтобы орать шепотом. — С чем? Убрать там за тобой? — Именно. Эдгар скривился. — Пожалуйста! Мне надо в город, срочно! Ты просто закончи за меня смену, а в следующий раз я встану за тебя, честно-честно! Это насчет Драко… — применил я последнее оружие, скорчив фирменную уизлевскую умоляющую рожицу, которую близнецы выучили у Чарли, Рон — у близнецов, Джинни — у Рона, и так далее. — Ладно, но с тебя… — Приглашение на свадьбу? — как заученная собачка закончил я. — Э, нет, бутылка виски, а на твою свадьбу мы с Чарли так или иначе заявимся. Надо же показать вам, детишкам, как развлекаются взрослые дяди. — Чур, без оргий! — Ничего не могу обещать. Сам понимаешь: чисто мужской коллектив, надо как-то поддерживать внерабочие отношения теплыми и крепкими… — Так, хватит! Все, я понял, почему Чарли выбрал именно тебя. — Правда? Только сейчас? — Ну… Драко говорит, я долго думаю. — Ого, а он не так плох. Познакомь нас с ним, когда вернешь. — Ладно. Но без вот этого вот! — Пф, в моем вкусе рыжие и веснушчатые, а не бледные привидения. — Вот и держись своего вкуса. И спасибо. — Всегда пожалуйста, малявка, я еще твоим детям буду рассказывать, как Гарри Поттер из кладовки в чужих штанах сбегал. — Это не то, что ты себе надумал! — Да, конечно. Лети уже. На! — и он кинул мне ключи от стойла с валлийскими. Все-таки Чарли умеет выбирать людей. Или сам, как солнце, притягивает их. Кивнув в ответ, я понесся к стойлам с валлийскими. Но беспокойная жопка Фреда, очевидно, не могла утерпеть, когда кто-то отправляется на приключения без него. Взревев при виде меня, он встал на задние лапы и принялся пробивать защиту огнем. Все вокруг начали сбегаться к нему, и я понял, что должен успеть раньше. Ключи все-таки пригодились, чтобы долбануть по сигналке, и она заткнулась. А в следующий момент одним могучим взмахом Фред взмыл в воздух, не забыв подставить мне шею. Обхватив его руками и ногами, я повис макакой и уже с воздуха наблюдал, как перепугано бегают новички, Эдгар у подсобки осуждающе качает головой с гордой, почти материнской улыбкой, а Чарли издалека грозит мне кулаком, а потом принимается отвлекать на себя внимание. Все-таки, как бы много духов не показывал мне лес, а семья у меня есть, и она охуительнейшая. Над заповедником стоял антиаппарационный купол во имя какой-то там конспирации. Вроде как наш заповедник дохрена крут, и, если какой-нибудь идиот завладеет тем количеством опасных и редких драконов, что тут есть, то может грянуть апокалипсис. К счастью, идиотов, которые крадут драконов, этот мир знал немного. Вылетев за пределы купола, я спешился и стал ждать. Надолго меня не хватило.

AC/DC - Thunderstruck

Психанув, я достал зеркало. В нем была темнота, но доносились звуки проклятий, вспышек заклинаний, грохот и крики. Блять. — РОН! РО-ОН!!! — А, Гарри! — вынырнул раскрасневшийся Рон, — Тут немножко пизда. — Немножко?! — Герм рассказала, что твой Хорек не мудак, а просто такой же дебил, как и ты. Он думал, у тебя там ребенок от этой блондинки. — Что?! — Да я тоже не понял. А еще тут какой-то урод, кажется Герм назвала его Главой КРО, ему что-то приспичило, не знаю, и он твоего суженого к тебе не пускает. И он вызвал авроров, так что я сейчас подхвачу Джин, и мы полетим на подмогу. Так что жди, никуда не ходи! Взлетев на Фреда, я погнал к Лондону. Не знаю, что там случилось, но оставить в этом месиве беззащитного тонкого Драко… Скорость нашего полета была даже болезненной. Вроде как, летать на полной драконьей людям запрещено, но сейчас это не волновало меня. Драко думал, у меня ребенок… Господи, неужели он… Из-за того Патронуса от Эмбер? Я такой дебил… Но он — еще больший.

Уже на подлете к Министерству стало ясно, что там шла битва. Мы с Фредом не сомневались ни секунды. Не дожидаясь команды, он выпустил огненный шар. И еще. Получилось прекрасное самодельное окно в стиле деконструктивизма. Модно, стильно, молодежно. Мы влетели в темное помещение, узкое, величавое и неуютное. Что-то такое я вроде помню из прошлой жизни, но вспоминать не очень хочется. Внизу крохотными оловянными солдатиками замерли красные фигурки авроров. А в центре, рядом с какой-то убогой золотой статуей, поваленной чем-то, стояли черные фигурки. К ним мы и отправились, ведь Драко бы ни за что не надел красное. Подойдя ближе, я разглядел связанные фигуры спинами ко мне. Высокий аврор в красном, тонкая фигура с рыжим хвостом, и копна пушистых волос — это, несомненно, Рон, Джинни и Гермиона. Внутренности покрылись холодом, сердце ухнуло вниз, и я сжал палочку. Может, изначально я и не собирался драться, но теперь… — Гарри? — тихо пробормотал Рон, когда я приблизился к ним, — Ну епт, я же сказал: «Жди в зоне апп…» — Да когда это наш Гарри сидел на жопе ровно и ждал? — прошипела Джинни, пытаясь обернуться. — Наконец-то, я уж думала, щас из команды вылечу бладжером! — Где он? — тихо спросил я. — К тебе аппарировал, пока ты летел сюда, — Гермиона, как всегда, была полна смирения с тупизмом друзей. — Сказал же, блин, сиди и жди. Но не-ет. Два дебила: один — эпичный придурок, второй — драматичная сука, а вся работа на мне. С тебя три похода в бар, Гарри. — Идет, — с облегчением улыбнулся я. Как ни крути, а Драко сейчас гораздо безопаснее будет в небольшом городе на окраине Румынии, чем здесь. Потом я все равно найду его… Откуда-то выкатился какой-то мерзкий старикашка и пропел мерзейшим тоном: — Мистер Поттер, эти люди совершили ряд административных нарушений, устроили беспорядки в Министерстве. Вы не можете их освобождать только на основании того, что вы — герой Ордена Мерлина 1-й степени. Честно говоря, я в душе не ебал до этого заявления, что у меня есть этот орден. Но, раз уж это аргумент, я им воспользуюсь. — Беспорядки устроили не они, а вы. А я могу их освободить, потому что они не совершили преступления. — постановил я, внутренне напрягаясь. Я нихрена не был уверен в том, что говорю, но действовал по принципу Драко. Обнаглей в конец, сделай вид, будто ты — хозяин положения, а пока все отходят от твоей охуевшести, сделай, что надо и бей неожиданно! Это работало достаточно долго, чтобы я освободил Джинни. Объективно рассудив, что она сейчас будет самой полезной. Рон — аврор, ему совесть мешает драться насмерть против своих же. Уверен, потому его и скрутили. А Гермиона — она Гермиона. Только у Джинни хватает и наглости, чтобы творить беззаконщину с независимым видом, как Драко, и дерется она едва не лучше меня. Ну, как девчонка, со скидкой. Этот хлыщ велел арестовать меня, и авроры вокруг зашевелились, как единая масса. Их было слишком много против нас двоих, но мы продирались и не через такое дерьмо… Джинни сбоку кивнула, что со мной до конца. Я не сомневался в ее преданности, только чуть боялся за ее карьеру. Выгонят же из команды за такой скандал в прессе. Она сделала едва заметный жест пальцами и сжала кулаки. Значит, палочки у нее нет, и она берет на себя половину справа. Но я ведь видел — не справится. Никто не справится с сотней бойцов на открытой местности и при двух обездвиженных заложниках. Но я был все равно рад, что она со мной. Один я мог бы сразу сдаваться. Мы встали спинами друг к другу. Как в старые недобрые… Драко, Драко, ты привез ко мне прошлое на своих крыльях… И тут раздался взрыв. Все вздрогнули, но меня таким было не напугать — сколько лет сколько зим в одном доме с близнецами Уизли! Я обернулся на Джин, и мы молниеносно кинулись к Рону с Герм. Еще один взрыв. По полу потек какой-то зеленый вонючий дым, и он жутко мешается. Джинни возится рядом со мной над Гермионой. Обычная «финита» не работает, и приходится вручную. Пальцы не слушаются. Рон ругается и предлагает ножом. Гермиона слабо возмущается, но тонкие юркие пальцы уже передают мне нож для заточки метлы незаметным жестом. Еще чуть-чуть, и мы будем готовы. Нас четверо, и в таком составе мы сможем справиться с чем угодно. Только бы еще немного времени… — АРЕСТОВАТЬ! — орет этот хмырь. В голове только крутятся лихорадочные ругательства. Последний узел. Раздается вскрик девчонок, и Фред закрывает их лапой. Рон, напрягшись и зарычав, рвет последнюю и мы кидаемся им на помощь.

Desire - Meg Myers

Сзади раздается голос Драко. Обомлев, я застываю на несколько секунд. Кажется, кровь застыла в жилах, а дыхание украл этот размеренный тон любимого человека. Почему он здесь? Он прямо на виду! Он в опасности! Панические мысли накрывают волной, но я почему-то не могу пошевелиться... Рон с Гермионой обнимаются, закрытые могучей лапой, а Джинни поднимается прыжком тигрицы и выбрасывает несколько проклятий из-за Фреда, как из-за баррикады, потом оборачивается, находит меня глазами, смотрит за мою спину, хмыкает, подлетает в мгновение, крепко обхватывает мое запястье и тянет вниз, в укрытие дыма. Все это происходит так быстро, что я не успеваю и моргнуть. Я будто провалился в какой-то кошмарный сон, где мои близкие в опасности, а я снова беспомощен. — Все хорошо, Гарри, слышишь? Он в порядке, он их забалтывает, это наш шанс! Валим! — Я никуда без него не пойду. — говорю я мертвым голосом. — Да я и не предлагаю его здесь оставить. Возьмем с собой. — Как? Она замолкает, ее глаза бегают в поисках подсказки. Нет, мы не сможем утащить пятерых на Фреде и одновременно отбиться от авроров. — Бери Рона с Герм, поводья, веди Фреда к лесу, в котором мы с тобой гуляли, помнишь? Если мы не появимся, лети к Чарли за подмогой. Она напряженно кивает и уносится прочь. Она не умеет управлять драконом и знает, что я собираюсь остаться в Азкабане с Драко, если надо, но оставляет меня. Все-таки я люблю ее, как самую родную сестру. Сзади слышу голоса: — …интервью мисс Скитер о том, по какой причине вы так рвались вместе с ними встретиться с Героем? Разумеется, сразу после того, как дадите показания Аврорату о рассекречивании данных, о саботаже и разжигании беспорядков. — О, конечно! Оба слизеринца поют ласково и протяжно на каком-то своем языке, но я различаю в голосе Драко нотки паники. Его надо срочно спасать, и я говорю первое, что приходит в голову: — Мы с радостью поделимся с вами новостью о нашей скорой свадьбе. — и обнимаю его, чтобы не боялся, чтобы знал, что я здесь, рядом и ни в какой Азкабан он в одиночку не поедет. А там как-нибудь справимся. На секунду мелькает паническая мысль, что у Драко-то, может, какой-то свой план, и я ему только мешаюсь, и вообще, он не хочет афишировать ничего, и объятий от меня больше не хочет. Но он тут же обмякает под моей рукой, прижимается ко мне ближе, и я понимаю, что все делаю правильно. Вокруг так много людей, что у меня рябит в глазах, и я перевожу взгляд вверх по привычке. И только так замечаю замерзшую на потолке, распластанную среди блестящих люстр и сияющей лепнины, сверкающую чешую. Господи, они точно созданы друг для друга — вот так спрятаться среди тысячи людей огромной драконихе… Я опускаю взгляд на Драко и поднимаю руку. Он смотрит прямо, гордый и непробиваемый даже после бойни. Где ж он был-то все это время? Только боком он прижимается ко мне так, что еще немного — и упадет. Я прижимаю его еще крепче, он вскидывает на меня глаза. В них сверкает разбитыми кристаллами боль, тоска и любовь. Мгновение, чешуя под рукой — и мы взлетаем. Испуганный, он вцепляется в меня крепче. Смотрит вниз, машет тонкой кистью. Как он похудел, Боже… Он вскидывает на меня доверчивые глаза, и в одну секунду россыпь бриллиантов начинает сверкать ярче, чем когда-либо. Мы улетаем, а он все смотрит на меня, и я читаю в его глазах всю боль, что он пережил за наше расставание. Я не замечаю, куда мы летим, я только знаю, что все будет хорошо, пока он рядом. И тогда я понимаю, что должен сделать. Я понимаю, что он нужен мне, окончательно и навсегда.

(Wildest Dreams - Taylor Swift)

Драко задает глупые вопросы, едва не впадает в истерику, бесконечно привычно язвит, а я не могу оторвать от него взгляда. Сверкающие на солнце белые пряди, сияющие бриллиантовой крошкой глаза, тонкая кожа, сквозь которую видны венки. Такое ощущение, что он совсем не ел все это время. Я успокаиваю его, но он хрупок настолько, что я боюсь его обнять. Тогда он накидывается на меня сам, и его губы слаще горного меда, а дыхание обжигает сильнее драконьего пламени. Ничего, уж моя семья-то его откормит так, что брюки не сможет застегнуть. А там уж и я этим воспользуюсь… Драко сверкает ярче самого сверкающего дракона в природе, но Жемчужинка не обижается. Он прижимается к моей груди спиной, такой доверчивый, и мне кажется, что внутри разливается по венам пузырящееся счастье, искрящееся любовью. Мы летим над Лондоном, и я ощущаю, что этот момент настал. Он просто бухнулся по моему затылку отцовской оплеухой, и я вдруг так ужасно испугался мысли, что Драко может снова куда-нибудь исчезнуть, снова надумать себе всякого, накрутить себя и потом неделями голодать… Что полез в карман куртки. Не помню, какой пес укусил меня положить несколько дней назад это кольцо в кожанку. Мне тогда хотелось поговорить с Сириусом в лесу, и мне показалось правильным надеть его куртку и взять с собой то самое кольцо, найденное в доме. Как ни крути, а крестный до сих пор наставляет меня. — Хорошо, — говорит Драко, и мне кажется, что в сердце взорвалась сверхновая. Или, может, это какая-то конкретная звездочка взорвалась счастливым лающим смехом где-то высоко в небе? Драко кладет лоб на мое плечо, а я задираю голову. Вглядываюсь ввысь, надеясь разглядеть там что-нибудь. Солнце слепит глаза, мне приходится их прикрыть, и на отпечатках закрытых век ясно вижу улыбающихся родителей. И утверждаюсь в том, что все еще поступаю правильно. Я так сосредоточен на нем, мне кажется, что я просто утопаю в Драко, что пропускаю момент появления Фреда. Джинни скабрезно ухмыляется с его шеи, и я знаю, что должен буду ей полный рассказ обо всем этом под вино. Как будто я возражал бы. Рон активно делает блюющий вид, но я вижу, что голубые глаза сияют, как два солнышка. Только Рон так искренне и чисто умеет радоваться за друзей. Гермиона поднимает фирменный взгляд учительницы от ребенка на груди, но я вижу, как за рыжей кудрявой макушкой расползается чисто материнская улыбка. Ну, я ведь уже говорил, что у меня лучшая в мире семья? Роза поворачивается ко мне, и мне кажется, я вижу в ее пухлом личике одновременно всех троих своих лучших друзей. И даже немного Чарли. Вырастет она — мир вздрогнет. А я, пожалуй, все-таки хочу своих детей. — Они летят с нами? — вопросил у меня Драко с таким взглядом, что я невольно продумываю шансы выжить при падении с такой высоты. — Э, да. — неуверенно ответил я, делая страшные глаза девчонкам, чтобы они меня спасали. — Нам нужно где-то пережить грядущую информационную бомбу, — невозмутимо сказала Гермиона. — А потом уже и к свадьбе пора готовиться, — ухмыльнулась Джинни так, что теперь я должен ей и полное письменное описание нашего первого раза под джин, а она будет ржать. — Но, если хотите, мы поедем к Биллу и Флер… — Рон, как всегда, не сразу пронимает линию защиты. Джинни, послав мне взгляд «а я говорила», разрывной торпедой накинулась на несчастного брата: — К Флегме?! Нет, ни за что! Я лучше буду наблюдать ближайший месяц за лизаниями этих двоих, чем за… — Джинни! — перебила Гермиона чистейшим тоном миссис Уизли, и началась активная воспитательная работа. Зная, что Герм не отпустит их еще несколько часов, а следующим буду я, предпочел свалить поскорее. — Знаешь, Фред прекрасно знает дорогу, — шепнул я своему жениху на ухо и чуть не загорелся от такой формулировки, — к тому же им еще нужно разложить вещи… — и уже кричу в их сторону, — У нас с Драко есть незаконченные дела, так что мы вас нагоним! — Ага, знаем мы, что у вас за дела! — крикнула в ответ Джинни. — Слава Мерлину, мне не придется это видеть! — поддакнул Рон. — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ И ПЕРЕДАЛИ МНЕ ПОДГУЗНИК! — взревела Гермиона, и мы поспешили ретироваться. Обернувшись, я вижу, как Рон, с виноватым видом внимая жене, украдкой показывает мне большой палец; Гермиона, заметив это, конечно, шлепает мужа и делает рожки из своих глаз в мои; а Джинни, высунув язык и приплясывая на Фреде, шлет мне воздушный поцелуй рокерским козликом и, указывая на Драко, делает незамысловатые неприличные жесты, а после ее отдергивает Гермиона, и все начинается заново. Этот круг вечен, и я никогда не устану за ним наблюдать. Как никогда не устану слушать капризные причитания Драко на то, что колечко с шипами натирает палец. Потому что оно — мое.