Однояйцевые

             — Да ла-а-а… — Гарик отчаянно затормозил, потому что этого не может быть! Малена, она же Машка, врезалась подносом в спину.       — Бля, ты чё! — Она чудом вырулила и не уронила высокие бокалы с разноцветно-ядовитыми напитками.       — Маш, обслужи двенадцатый столик! Буду должен!       — Щас! Там одни бабы!       — Нифига! Есть два мужика!       — Пф-ф-ф… Мужики такие локоны не вьют! Давай двигай булками!       Заведение Glamis Pub хвалилось своей гендерной логистикой. Шесть зон обслуживали девчонки в кожаных юбчонках и чёрных лифчиках, и только две — молодые парни в килтах, с тонкими ремешками накрест по рельефной груди и с воинственным make-up Floki. Игорь прошёл строгий кастинг на выпуклость груди. Требовалось всё «не слишком выдающееся». Официант не должен отвлекать от программы и напитков. Но не должен и отвращать. И сейчас Гарик, по медальону-бейджу «Harry», уже не особо радовался, что прошёл отбор.       Именно в его зоне усаживалась за широкий стол компания из шести человек. Пятеро Гарику были абсолютно и незнакомы, и безразличны. А шестой… впрочем, скорее, первый, ибо был самым громким, ярким и манким, — его невыносимый однокурсник. Сейчас начнётся…       Гарик, в миру Игорь, браво выпрямил спину и последовал к столику рядом. Там симпатичные девчонки.       — Пожалуйста, два «Янтаря Асгарда», вам и вам, — это тупо светлое нефильтрованное, — «Энгрибири»-эль — вам, шотландский смэш — вам. Сконы с луком, рыбка «Перл» и брусника в сахаре. Что-то ещё?       — Тебя! — улыбалась самая высокая, с ядовито-жёлтыми волосами.       — Чуть позже! — Нельзя говорить «нет», «не знаю», «чё», «руки убрала!».       «Блядь», — под килт пробралась чья-то рука, ласково ущипнула почти за жопу. И это не желтоволосая дама, а с соседнего стола…       — Дружище, нам меню! — Гарик прям не сомневался, кто этот затейник.       — Момент!       Пришлось пройти к «тыкалке», как официанты ласково называли станцию заказа.       — Маш, ну пожалуйста, отнеси на двенадцатый меню!       Малена томно подняла глаза:       — А чё случилось-то?       — Ну, просто отнеси.       Девушка с пирсингом по всему лицу глянула на этот столик.       — Чё, какая-то из них твоя бывшая?       — Ну, почти…       — Всё равно же не отвертишься…       Спасительница, виляя попой, прошла к столику. Обязано улыбаясь, разложила меню. Наклонилась ближе к высокому парню. Кивнула. Продефилировала обратно и, не шепчась, делая вид, что говорит с терминалом, сообщила:       — Короче, записывай: им сразу красный эль — шесть, по ноль три и сконы с беконом — две в одну тарелку. Оплачивать будет вон тот, с кудрями и носом. Все вокруг него хороводят. Не благодари!       Кто бы сомневался! С кудрями и с носом — это Сергей Лисовой. В Сочи больше баров нет? Как это может быть? Сука! Везде он! Даже за тысячу километров от Питера! А вдруг не узнает? Ведь девочек и мальчиков на побегушках редко разглядывают, а тем более запоминают! Гарик психовал, предчувствовал недоброе.       Первый заход, с приборами — двузубыми вилками, — с плетёнкой со сконами и синими салфетками на кольцах прошёл незамеченным.       — Здравствуйте, сегодня обслуживать вас буду я. — Гарик встал практически за спиной Лисового. — Меня зовут Гарри. — И он успел смотаться быстрее, чем его рассмотрели, тем более с пятнадцатого стола попросили счёт.       Второй заход, с кружками эля, и Гарик опять подошёл со спины Сергея, переходить от гостя к гостю не стал, хоть это и непрофессионально.       — М-м-м…— Этот скотина провёл по руке. — Нехилый викинг… Моло-о-оденький! Сочный. Гар-р-р-ри! — Лисовой положил ладонь на голую спину официанта и подёргал за ремешок.       Гарик уже про себя сформулировал следующий вопрос: «Твоя фамилия не Поттер?»       — А под килтом есть что-то лишнее? — обманул его ожидания гость.       — Пока есть, — выполнил все инструкции Гарри и поспешил убраться, пока этот любопытный не вздумал проверить.       А дальше… ожидаемая катастрофа…       Именно Лисовой помахал бодренько, типа: «Камон».       Гарик подхватил доску с копчёной рыбой, организовал на лице уверенную индифферентность и направился к двенадцатому столику — видимо, за дозаказом. По мере его продвижения к гостям лицо резвого и громкого посетителя отуплялось.       — Э-э-э… — вдруг потерял свое красноречие и острозубость Лисовой.       — Мы всё придумали, — начала вместо него девица с фонтаном рыжих косичек на голове, — нам — стейк, нормально обжаренный, как там… — Она пощёлкала пальчиками.       — Вэл дон… — покорно подсказал Лисовой.       — А как раз ему, вампиру нашему, — она указала пальчиком на открывшего рот соседа, — розовенькое…       — Медиум рэр, — автоматически высказался новопреставленный вампир.       Гарик — профи, он тут же механически продублировал, преданно взирая заказчице в глаза:       — Пять стейков полной прожарки, один слабой прожарки. К мясу будет соус, зелень, лук. Что-то ещё?       — Охуеть! — заказал Лисовой.       — Не понял? — переспросил бодрый и полунагой официант.       — И ещё эля повторить! — импульсивно высказалась девушка.       В общем, в дальнейшем Сергей Сергеевич Лисовой, гуляка, повеса и долбоёб, как-то приутих. И это не к добру. Хорошо, что есть ещё семь столиков, и там народ — в основном девчонки, а это надежда и возможность укрыться, хотя бы временно, от непрерывно следящего однокурсника. Авось обойдётся!       Не обошлось.       И, как обычно, всё абсолютно внезапно.       Гарик вышел из посудомойки и был схвачен и оттащен в угол. Серёженька Лисовой давил на него своей массой и яростью, дыша ему прямо в рот.       — Я охуеваю уже час! Игорёша! Ты ли это? Или… «Я не узнаю вас в гриме. Ктo вы такoй? Сергей Бoндарчук? Нет. А, Юрий Никулин?»* Где-то ведь в этих закромах спрятан моральный кодекс настоящего гражданина с большой буквы «гэ», разумеется. — Он стал хлопать Гарика по бокам, задрал ему килт.       — Что вы себе позволяете! — праведно возмутился официант.       — Так всё! — честно ответил Лисовой. — Ляжки голые, жопа доступная, сосочки выцеливают прямо в моё раненое сердце… Кто бы мог подумать, что наша высокоморальная целочка и гордость курса такое богатство скрывает!       — Вы меня с кем-то пу-путаете!       — Я чё, слепой?       — Может, с братом? — вдруг предположил Гарик. — Я Гарри, а он Игорь. Мы очень похожи! Очень! — Трудновато далась ложь, сразу понятно, что не взаправду…       — Душа моя, я тебя третий год знаю и как-нибудь идентифицирую… Сопоставлю как-нибудь! Тем более что Гарри тире Игорь — те же яйца, вид сбоку!       — Серьёзно! Игорь живет в Петербурге, учится в универе, а я тут. Я даже не поступал, это Игорь отличник, а я еле школу закончил!       — Пиздишь!       — Мы просто одно-одно-яйцевые близнецы…       — Да ты пиздишь!       — Ну, наверняка вы знаете Игоря! Разве он бы пошёл работать в такой паб? Он же правильный, как параллелепипед…       Агрессор чуть ослабил хватку.       — Он даже гигиенической помадой не пользуется, а тут грим на роже!       Лисовой внимательнее присмотрелся к лицу официанта, показалось, что вроде как разница появилась…       — Он целыми днями сидит за курсачами, проектами… За зачёт родину продаст! А тут тусня, алкашка, разве это про него?       Согласный кивок в ответ.       — Да и он гомофоб! Мы с ним только фейсом совпадаем, а так ваще — РАЗ-НЫ-Е! Даже не общаемся. Бесит он меня!       Сергей совершенно отпустил жертву, но двумя руками упирался о стену рядом с его головой. Прищуривался. Не доверял:       — Что-то я не припомню никакого брата у Колобова!       — Что и требовалось доказать! Он стыдится меня! А вы его откуда знаете? — Бедолага официант округлил глаза. Правда, брутальный грим киношного викинга подводил, не позволял лицу изобразить наивность и удивление.       — Учусь с ним в одной группе… — Лисовой сжал кулаки, треснул ими по стене и наконец отошёл. — Ну пиздишь же, Колобов?       — Так. — Гарри поправил килт, как девица, зажатая в углу беспринципным, но безобидным ковбоем. — Я на работе! Игорёше привет передавайте! И мне похеру, что вы там имеете к нему. Он там, я здесь! — и погнал к своим.       Больше инцидентов не было. «Неужели ложь прокатила?» — начал уже радоваться Гарик.       Увидел, как Лисовой подошёл к Малене-Машке, о чём-то её спрашивает. Паршиво. И вновь не радостно.       — Чего он хотел? — зашипел он на коллегу-подругу.       — Это и есть «твоя бывшая»? — съязвила она в ответ.       — Спрашивал про меня? — не обращал он внимания на её тон.       — Не с-с-сы! Своих не сдаём! А ведь он не по бабам…       — Он по всем! Пансексуал, бля!       — Жалко…       — Жалко?       — Конечно, такая фактура, а гомосек… — Машка виновато взглянула на Гарика и похлопала его по плечу: — Ничего личного!       — А я-то тут при чём?       — Лан, они вон счёт просят, обслужи красавчика.       Прозвучало двусмысленно.       Лисовой оставил неслабые чаевые, подмигнул и весело пообещал:       — Ещё увидимся!       Гарик грустно посчитал, что ему ещё двадцать один день работать… И что-то подсказывало ему, что увидятся они скоро…       Впрочем, он даже не представлял, насколько скоро.       Смена закончилась в два ночи. Полчаса на закрытие майкроса, уборку своих столиков, переодевание в нормальное, смывка грима… Хотя чернота вокруг глаз, видимо, на всё лето. Сейчас через полгорода пилить до хаты, где мирно дрыхнет Димка, сменщик Игоря в Glamis Pab.       Но прямо напротив выхода стояло белое такси, а рядом курил Серега Лисовой.       — Эй! Я жду тебя!       Гарик понуро подошёл к наглому хозяину жизни. Сплошные понты! Нахрена летом на юге, пусть даже ночью, носить кожаные штаны? Явно для того, чтобы обтянуть рельеф ног и в принципе рельеф. Ничего у него там не взопрело? Да ещё и в туфлях с серебристой бляхой… Гарик представил, как они выглядят рядом. Черное и белое, демон от «Кутюр» и практически ангел от «Нью Йоркер»… Про инь и ян думать не хотелось.       Лисовой тряхнул своими локонами, запульнул окурок в мусорку, сверкнул выбеленными зубами:       — Продолжим наше нечаянное знакомство?       — Нифига, я устал… Я домой.       — А я тебе отдыхательную программу приготовил! Завтра у тебя выходной! — «Это называется "своих не сдаём", спасибо, Машка…» — Поэтому я тебя гуляю!       — Ну правда, я не хочу!       — Вот сейчас ты прям пиздец Игорёша! Скажи ещё, что у тебя режим, ЗОЖ, целибат и завтра к первой паре!       — Так-то я двенадцать часов отпахал.       — А теперь попашу я! — Он открыл дверцу такси, приглашая внутрь. — Пойми, я не могу не познакомиться поближе с братцем Колобова! Тем более ведь, капец, одно лицо! Да-да, помню, и одно яйцо тоже! Садись!       — Только всё-таки ненадолго. — Гарик сел в машину, понимая, что вроде как на слабо развели.       — Как скажешь, душа моя! Двигайся. — Лисовой залез следом, хозяйски обнял «нового» друга и приказал водителю: — Роза Хутор, улица Олимпийских рекордов… Там покажу!       — Куда-а-а? — начал возмущаться Гарик. Только полтора часа добираться будут!       Но таксист уже тронулся.       — Не бзди! Плачу я, увезут и привезут в целости и сохранности! — «успокоил» щедрый пассажир. — Ну, рассказывай!       — О чём?       — О ком! О себе! — Лисовой запустил палец в рваную рану джинсов.       — Зачем я тебе?       — А правду говорят, что в заведение типа вашего официантами берут только геев, ну, чтобы не возбуждались от дамских домогательств?       — Кто ж тебе ответит!       — Значит, правда, — он убрал палец, но удовлетворённо улыбнулся, — мне это подходит. А братец твой, значит, гомофоб?       — Чем же он тебя так достал?       — Да мудак он! Не, я исключительно про характер и поведение, а внешность у вас, конечно, пушка! Лоб, скулы, подбородок, шея, все дела… — Он выразительно погладил в меру выпуклую мускулатуру.       — Он тебя послал, что ли? — хохотнул Гарик, его это действительно начало забавлять.       — Ну… я не создавал такую ситуацию. Но послал бы! Вот смотри, ты вроде нормальный чел: по рученькам мне не даёшь, когда я тебя лапаю, улыбаешься, штаны, вон, тошнотные, конечно, но приятно дырявые. Опять же не сипанул, не выпрыгнул из такси, хоть я тебя практически похитил... Едь, едь! Это я фигурально выражаюсь! У парняги возраст согласия! — обратился он к водителю общеизвестной кавказской наружности. — А он! Три года на все пары как штык! Штаники от тверской текстильной фабрики, рубашечка от ивановской, причёска, на дому в Шушарах сделанная… Да бля! Стоило ли рождаться Бредом Питтом, чтобы стать ботаном-комсомольцем?       — У них с матерью бюджет маленький…       — И чё! Я ж это понимаю, не все родились на пороге дворца. Я честно предложил дружбу и матпомощь! И, заметь, ничего не требовал взамен! Я как бы уважаю любой выбор. А он! Максимум презрения! Как будто я отымел его по самые гланды и на всех углах это вывесил. — Он показал, как вывешивает объявления с красочными фотками. — Я, блядь, ваще не трогаю тебя, просто тупо любуюсь! Стопэ меня игнорить! Поговори как человек! Нет. Он не как человек, а как мудак: жопу свою подожмёт и херачит мимо! Или что? Он думает, что я Пелевина или Глуховского не читал? Типа штырь малограмотный? Со мной поговорить не о чем? Обидно, да?       — А ты читал?       — Обижаешь!       — Ну, он такой! Трудно ему. И всегда таким был. Ты думаешь, так просто взять и поверить какому-то блатному засранцу?       — Не думаю! Но я ведь не предлагал ему постель, кольцо, брачный договор и общую делянку на кладбище! Просто дружить, общаться, а он бзданул!       — Я б тоже бзданул. Ты ж из сильных мира сего. Пережуёшь и не подавишься.       — Чё вдруг? Я из другого мяса сделан? Тут, — Лисовой похлопал по паху, — и тут, — постучал по лбу, — мы все э-га-ли-те**!       — А тут? — Гарик положил руку на грудь Сергею.       — А тут лёгкие: вдох-выдох, и сердце: тук-тук!       — Игорь, наверное, этого и боится, что только тук-тук...       — Вот и я говорю, что мудак! Что ему надо? Я, кароч, записался в волонтёры из-за него. Честно ходил в собачий приют, усыновил пса. Мотя зовут! Щас покажу фотку!       — Да не надо…       — Нет, ты позырь! — Лисовой потыкал на смартфоне и передал его Гарику. — Прикольный? Засранец мой! Изгрыз мои кроссы от «Кани Веста», прикинь! Чё, вкусные кроссы были? — ржёт Серега. Он уже сполз на кресле и лежал на плече Гарика. — Паразит шерстистый! Отец мне из-за Моти все мозги выел. Но это не суть! Записался я, такой расчудесный, в театральную студию. Из-за братца твоего! Мне дали главную роль, а ему хуй с маслом вазелиновым. Пришлось уходить! И всегда этот обиженный взгляд и тонна презрения! А чё я сделал-то? Родился не в той семье? Извиняйте! Шеф, — это он обратился к таксисту, — а музыка-то есть, чтоб не из ваших глубокоуважаемых аулов?       Водитель включил «Европа Плюс».       И Лисовой стал наглаживать бедро Гарика под Майли Сайрус.       — А ты-то как тут оказался? Вдали от столь высоконравственного братца?       Игорю пришлось сочинять на ходу.       — Да я тут уже три года живу, сразу после школы свалил. Сначала думал в торгово-технологический поступать, но конкурс аттестатов не прошёл. Вот, прошёл кастинг. В «Эгоисте» работал, потом тут. С братом не общаюсь, у него своя жизнь, никаких пересечений с ним. Только с мамой…       — А зря… Я про Игорёшу сейчас, не про маму. Он мозг! Мы с ним в межинститутской игре принимали участие, в одной команде. Прям если б не он, то мы бы вряд ли бы чего выиграли. Да и полгруппы списывают у него. Он же как заведённый, конспекти-и-ирует!       — Что, и ты списываешь?       — Ну уж нет! Во-первых, он мне не даст, во-вторых, хрен я попрошу. Я списываю у Женьки Волкова, он у Юльки Бабушкиной, и только та у Игорёши.       — А почему не даст? Юльке же даёт?       — А потому что мы мудаки! — Лисовой изобразил надменное лицо и искривил губы. — Вокруг твоего братца все — говно. А он хозяин говна! Всегда такой независимый, его мнение последнее, а рейтинг первый. Короче, ты понял, зачем ты мне нужен?       — Пока нет.       — Ладно! Не загружай этим мозг! Расскажи хоть про Сочи!       Пришлось Гарику где-то сочинять, где-то правду говорить о ценах, о погоде, о графике работы, о странных клиентах. И о кастинге на роль Harry рассказал. Серёга пальцем водил по ноге то в одной джинсовой дырке, то в другой, то в третьей. Мода как бы не в пользу Гарика.       Домчали до места быстрее, чем представлялось. Приличный отель. Круглосуточный лобби-бар на первом этаже. Время — пятый час утра, так что посетителей практически нет. За одним столиком сидит охранник с каким-то пригорюнившимся, изрядно пьяным мужичком.       — Сударыня! — позвал барменшу Сергей. — Утречко уже, неплохо бы кофе, а значит, нам калуа со льдом. По две дозы на нос!       Они заняли столик с диванчиками. Им мгновенно принесли круглый подносик, на котором четыре низких бокала с кофейным ликёром, маленькими айсбергами и чахлыми зонтиками лимона.       — С добрым утром! — чокнулся Лисовой о бокал Гарика. — Так вот, начались наши нежные отношения с твоим братцем с первой же встречи! Вывесили, значит, приказ о зачислении, народ подходит, радуется-расстраивается. Смотрю, я в списках! Как бы ничего не предвещало такой подарок судьбы. Я в восторге, на эмоциях, можно сказать, в аффекте бросаюсь на стоявшего рядом чела. Я ж от радости и от любви! Тем более что вижу — он тоже доволен, прошёл. Зачем грустить! Братский поцелуй! Не более!       — Ну, как бы такое, — ржет Гарик, — на любителя, и что он?       — Пизданул меня! Прикинь! А потом стал морду отворачивать, ни здрасти, ни насрать! Стоит такой у стенки, смотрит на нас всех как на падаль.       Игорь хорошо помнил, как был шокирован поведением идиота Лисового. Во-первых, он ходил в высоченных, под самый пах ботфортах и на переменах обязательно складывал ноги на парту. Во-вторых, красил чёрным ногти, в-третьих, громко говорил, хохотал, двигал стулом, во всяком жесте —экзальтация, в каждом взгляде — как минимум вызов на дуэль. Много раз от него фонило так, что, казалось, он всю ночь участвовал в соревнованиях по пьянке и в одиночном, и в командном разряде. На первом же курсе был скандал из-за выкуренного им косяка в мужском туалете. Как только не выгнали? Он предпочитал обходить стороной этого господина. Хотя врёт Лисовой, вовсе он и не безнадёжный тупарь, учился играючи, ведь не просто так в команде на математических боях был. Это не то место, куда по блату пробиваются. Зачем-то на электив по латыни записался и честно проходил весь курс. И тема по диплому у него завидная, научрук его хвалит...       — Я ж потом подваливал к нему, ну чтоб урегулировать наш локальный конфликт! Он на меня как на ебаната посмотрел… Допивай!       И это Игорь прекрасно запомнил. Как Лисовой сначала ущипнул его за жопу, потом прижал к стенке и стал какую-то дичь нести. Впрочем, об аффекте и радости по поводу зачисления в этой извинительной речуге тоже были слова. Он тогда сдержался, не врезал мажору в торец, а надо было. Но самое непонятное для Гарика-Игоря — это его открытость в вопросах секса. То с девчонкой-старшекурсницей целуется в коридоре, то усаживается на колени к Никите Мишукову, то выставит полуголые фотки в соцсети, то нагло выкатит засосы на шее, даже не прикроет воротником или шарфом…       — А однажды… ты не спи! Мы на математику поехали в Москау. Я, между прочим, в этот вонючий отель пошёл именно из-за Игорёши — мог и у тётки остановиться. А тут перепадало жить три дня — две ночи с братцем твоим. Каеф! Да ты не переживай, я не особо домогался. Не обесчестил и даже не подсматривал! Правда, носил стринги — ради него, так-то не особое удовольствие, когда веревка между булок. А он только что в одеяло не заворачивался, чтоб я чего лишнего не узрел!       «Зато ты не заворачивался и не заморачивался, — думал Гарик, — глаза некуда было деть… И как мне хотелось смять эти булки и впиться в этот наглый рот. Душ утром принимал по часу, дрочил, мылся и опять дрочил…» Не мог Игорёша признаться в своих желаниях этому понторезу. Может, это комплексы, ну и пусть, но репутация не должна страдать!       — У меня здесь номер на третьем этаже! — заявляет вдруг Лисовой, прервавшись на полуслове.       — Я уж понял.       — С пилоном!       — Это радует.       — Пошли ко мне.       — Это ты так незатейливо секс предлагаешь?       — А надо затейливо? Так я могу! — И начал вставать.       — Не-не! — Ещё не хватало тут цирка с конями.       — Хочу тебя, Колобов! Фамилия-то у вас одна хоть?       — В том-то и дело, что ты хочешь Игорька, а не меня.       — Так вы ж однояйцевые! Сударыня! — крикнул он барменше. — Ещё пару калуа в номер, триста семь!       «Может, он притворяется, что поверил мне? Не, он же открытая книга, все эмоции вываливает сразу, без комплексов. Нужно насрать на страхи и потрахаться! — лихорадочно соображал Гарик. — Реализовать свои фантазии с Серёгой… Тем более так удачно всё сложилось с этой прекрасной однояйцевостью. Только нужно подумать, как себя не выдать…»       — Ты не бойся, от меня не залетишь, — подмигнул коварный соблазнитель. — И, честное пионерское, Игорёша ни о чём не узнает! — Соблазнитель изобразил, как закрывает рот на замок-молнию.       — Да мне пофигу, узнает он или нет! — раздухарился Гарик.       — И ещё я могу вот так, — Лисовой перегнулся через столик и лизнул соблазняемого по губам, — я везде могу так. И душ у меня есть, и пилон, и кофе в постель, и сама постель…       — Душ бы не помешал!       — Замётано, ты первый!       — Я недолго…       — Значит, ты согласен? — прищурился Лисовой.       — Значит, — улыбнулся Гарик, он уже давно понял, чем это всё закончится.       — Одно только смущает меня, Гар-р-ри. Ты ведь даже не спросил, как меня зовут…       — Я знаю — Сергей.       — Но я ни разу не назвал себя!       — Хм, я, конечно, не Игорь, но читать-то умею. Даже, представь себе, осилю латиницу на карточке.       Лисовой на секунду застыл, откинулся обратно на диванчик, вскинул руки вверх и крикнул на весь отель:       — Господа! Колобов согласен потрахаться! ____________       * Фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» (1973 г.) — советская фантастическая кинокомедия Л. Гайдая по пьесе М. А. Булгакова.       ** Egalité (фр.) — равенство, равноправный.