Однояйцевые

                   Лёд в калуа полностью растаял, скорее, от времени, хотя мог бы и от жара.              Начали прямо с порога. Лисовой, как только дверь закрылась, толкнул Гарика, прижал к стене и оккупировал своими поцелуями. Гарик и не думал сопротивляться, напротив, предпринял контрудар, ловил язык захватчика, нежно атаковал зубами, мучил губы… И руки наконец-то добрались до ягодиц этого понтореза…       — Колобов, — шептал Серега в рот, задирал подбородок, тяжело дышал, — почему ты тут, а он там?       — Потому что мы разные, я, например, старше! — Даже в момент накатившего возбуждения Гарик не думал сдавать врагу все карты. — На целых полчаса!       — Ты на полчаса мудрее! О боже… боже… Я так долго этого ждал…       — Заткнись, а?       — Не могу! Это мой стиль, привыкай! Слушай, можно я тебя буду называть Игорёшей?       — Нет! — Гарик перешёл на шею и стал нервно дёргать замок на штанах Лисового.       — Только сегодня, обещаю! Мне нужен сатисфэкшен за весь этот игнор!       — Еще не ясно, кому он больше нужен, этот сатисфэкшн!       В дверь постучали… Они отскочили друг от друга. Принесли калуа. Девушка из бара с трудом подавляла зевок и профессионально не заметила растрёпанный вид гостей.       — Так! — немного отдышавшись, заявил Гарик. — Назовёшь Игорем — уйду!       — Не, со стояком не уйдёшь! — экспертно заявил Сергей.       — Тогда выебу!       — Прикольно! Заинтриговал!       — Я в душ!              Тайм-аут. Под горячими брызгами Игорь-Гарик пытался себя собрать в кучу. Он понимал, что неопытен, что у него было «это самое» лишь раз. Маринка из 11 «А» - не в счёт! А с тем парнем, Тимом, прошлым летом здесь же, в Сочи, — это недостаточный опыт. Передёргивание под порнохаб — вообще сугубо личный маршрут. Надо сделать так, чтобы «этому искушённому извращенцу понравилось… и мне чтобы понравилось». Почему-то дрожали руки.       Открылась дверь.       — Короче, Гарри! Похуй на гигиену! Давай здесь!       «Как прекрасно, что он болтун!»       Серёга действительно всё проговаривал, вёл, подсказывал:       — Не-не… не поворачивайся! Какая спина! Только для поцелуев… здесь… здесь… здесь… зашибись! Уф-ф-ф… Какой у тебя шалун! Сложно мне будет! Бля… Гар-р-ри… какое чудесное имя… ты можешь жёстче… Я люблю, когда руки на голове… Управляй! Уф-ф-ф… Гар-р-ри, а у брата такой же? Иди ко мне…              Дальше звуки, которые нельзя выразить буквами. Кириллицей, например...              Шум душа усиливается.       — Сейчас я… — Конечно, теперь Гарику было полегче. Он впервые делал минет. Поэтому был сосредоточен и старателен. Это оказалось совсем не противно… если тому, кого хочешь. Давно и беспробудно. Думал только об одном… впрочем, слово «думал» не совсем уместно: «Ты будешь мой, мой, мой, сука, и только мой!» Это мысль? Или что? Мантра? Или диагноз? Или «дано» в системе логарифмических неравенств? Или презумпция невиновности?       — Я твой, Колобоф-ф-ф… — подтвердил Лисовой в финале забега под горячей водой.              До калуа было два захода «голодных игр». Первая серия на полу, вторая, более размеренная и тактическая, — в постели. Пилон бесполезно скучал в стороне от боевых действий.       — Гарик? — шёпотом. — Ты спишь? Я тогда твой бокал ликвидирую! Какой ты, сука, мой… Спишь? Спи-спи… Как так может быть, что два близнеца — и такие непохожие? Спи-спи… Не лето, а пиздец, какой каеф! Гарик? — всё ещё шёпотом. — Я ж от тебя не отлипну теперь! Ты даже не представляешь, на кого ты напоролся! Твой братец всё-таки умнее. Гарик?       — Игорь…       — Да похуй на него! Есть мудаки, а есть нормальные живые люди. Ты не уйдёшь от меня, Гар-р-ри! Такие совпадения — раз на миллион! На три миллиона… Спит. Устал. Трудяга. Будешь жить со мной — никаких порнушных баров! Я так-то ревнивый как чёрт... в отношении тебя.              Но не тут-то было! Стоило на следующий день Лисовому заикнуться о том, что надо уходить из Glamis Pab, Гарик начал психовать, одеваться, собрался уезжать.       — Да бля! Отключи уже Игорёшу в себе, нормальный же был!       — Паб — это моя работа, так я зарабатываю деньги! И ничьим альфонсом я не буду!       — Ну точно однояйцевые…       — Ты уедешь, а я останусь. И работу терять я не намерен!       — Всё, ладно! — Сергей отобрал джинсы у Гарика. — Я согласен. Но у тебя сегодня же выходной? Так займёмся развратом! Тем более ты мне должен!       — Что это я тебе должен?       — Задницу свою! Да, душа моя, я тоже хочу быть сверху! Согласись, интересное предложение? Ну… Не боись! Ещё просить будешь!       И Гарик остался. Интересно же!              — Какое раком? На спину ложись! Я хочу лицом к лицу!       — Ты просто придурок!       — Нет, я просто этого слишком долго ждал! Как ты? Говори, что чувствуешь?       — Ф-ф-ф…       — Полёт нормальный! А щас?       — М-м-м…       — И я так думаю! Терпи, Колобов! Я — не ты! Я аккуратнее, а то ты вчера — как будто тыщу лет одиночества, блядь… Я буду нежен… Сейчас немножко привыкнешь к моей гаубице…       — Сука-сука-сука…       — Мог бы и что-нибудь ласковое сказать… ф-ф-ф…       — Еби уже!       — А где «пожалуйста»? Ф-ф-ф…       — Пжлст…       — Охереть, я трахаю самого Колобова! Игорёш-ш-ша… Колобов! Я, блядь, извёлся весь! А ты тут, подо мной… огнище!       — С-с-скотина!       — Смотри на меня! Ты — огнище, Колобоф-ф-ф, не зря я ждал!       — А ты с-с-скотина-а-а…       — Но ведь не зря?       — Когда же ты заткнёшься?              Дважды за две недели Серёгиных каникул они ругались в хлам! Первый раз — из-за какого-то слюнявого придурка, который пятитысячную запихнул Колобову за пояс. Второй — из-за того, что Гарик отказался от зимних каникул в Питере за счёт «принимающей стороны».       — Колобовы все такие мудаки? Или это я такой мудило? — лозунг Лисового в это кайфовое лето.

***

      Игорь Колобов нервничал. Мама собралась на конференцию.       Она сопровождает своих девочек. Кому нужны эти лженаучные потуги? Ясно ведь, что ПЕДАГОГИЧЕСКОМУ ничего не светит! Но мама с обожанием рассказала о каждой из «звёздочек», которая написала долбаный проект по прикладной математике. У неё все — «звёздочки». Игорь подозревал, что она просто хочет познакомить своего тоже звёздного сына с этими небесными созданиями.       Однако Игорь Колобов нервничал не из-за этих одарённых девчонок. Надо сделать всё, чтобы мама не встретилась с Лисовым. Ясно-понятно, что Сергей со своими уравнениями Янга — Миллса был в программе конференции. И совсем не нужна никому эта встреча…       Уже три месяца Серёга и Гарик общались через мессенджер. Свой профиль в Сети Колобов не давал. Они уже запланировали следующее лето и, возможно, три дня в начале февраля. Стопятьсот совместных дрочек и фоток сугубо интимных мест в самое неурочное время.       Хотя в публичной жизни Сергей Лисовой даже вроде как образумился. Пусть с Игорёшей Колобовым по-прежнему враждовал — язвил, подставлял, спорил, — но все заметили, как пыл их антагонизма измельчал и поубавился.       И тут конференция!       И маму не переубедить!       И поэтому Игорь нервничал.       Он не спускал глаз с обоих всё мероприятие. Впрочем, что касается Лисового, это было нетрудно. «Рок-звезда, блядь, — ворчал про себя Игорь, — выпендрился! Кого он хочет тут поразить? Профессора Русакова с палочкой? Или маминых девчонок? И как ему это позволяют!» Действительно, на фоне унылых официальных костюмов прикид Сергея был, мягко говоря, вызывающим. Нет, никаких неоновых цветов, драных маек, идиотских рисунков! Чёрная с отливом приталенная двойка, тяжёлый ремень с адской бляхой на животе и свободная шёлковая рубашка с воланами, расстёгнутая чуть не до пупа. На шее какие-то поводки, цепочки, бусики, амулеты… Просто Оззи Осборн от математики. Какие там лагранжианы и суперпозиции?       Но Лисовой всё-таки поразил учёную публику своим выступлением. И лихо ответил на все вопросы, даже на Игорёшин. Ответил и бровь изогнул, типа «фак» с научной степенью. Но первое место всё равно не за ним. Колобов и без всяких привлекающих прибамбасов и театральных жестов раскатал учёное жюри и получил заслуженную победу.       В какой-то момент, после объявления результатов, когда к Игорю подошли разные люди с поздравлениями и с вопросами, он потерял из виду Лисового. Но потом понял, что тот уже умотал и мама с ним так и не переговорила. Отлегло.       Игорь пошёл чуть раньше, чтобы вызвать такси.       На стоянке тачка Лисового и он сам, облокотившись на машину, курит. Даже куртку не надел.       — Игорь Андреевич! — крикнул он своему оппоненту. — А я вас жду! — И запульнул сигаретку в мусорку.       — У меня нет времени! — У Игоря ёкнуло сердце — то ли от дежавю, то ли от предчувствия надвигающейся катастрофы.       — Хочу вас поздравить! Заслуженно, конечно… Но ваш вопрос про константу взаимодействия… Я не знаю, попахивает «Википедией», что ли. Заметь, я тебе не задал ни одного вопроса. Ибо… добрый, а ты не мог промолчать? Как был му… — Сергей вдруг заткнулся и улыбнулся: — Здравствуйте!       — Здравствуйте, — это догнала своего сына-триумфатора счастливая мама. — Вы ведь Игорёшин однокурсник! Очень эффектно выступали, очень! И тема крайне сложная!       — Да, мы с Игорем давние друзья! — Лисовой прямо светился доброжелательностью. — А вы мама? Я знаю, что вы тоже преподаватель математики. То есть сыну есть в кого быть таким умным!       — Да, Ольга Владимировна. — И женщина подала руку для приветствия.       — Очень приятно. — Лисовой поцеловал даме руку.       У Игоря заходили желваки.       — Мам, всё, я вызываю такси, пойдем!       — Что вы, зачем такси? Я вас довезу! — всё ещё излучал лучи добра Сергей. И Ольга Владимировна, конечно, сразу согласилась. Ей открыли дверцу, подержали за локоток, мило улыбнулись. Какой приятный мальчик!       Лисовой повернулся к Игорю.       — И ты садись, мой давний друг! — Он подмигнул почему-то растерявшемуся однокурснику и открыл дверцу переднего сиденья. Пришлось садиться.       У Игоря созрел план увести всевозможные беседы в машине (а ехать почти полчаса) в сферу математики, чтобы никаких личных тем не возникало. Но одно дело — планы сына, а другое дело — материнская любовь и гордость. С чужих тем выступлений на конференции они очень быстро свернули на тему Игоря, а там и на него самого… В какой-то момент Лисовой даже не поддерживал беседу, Ольга Владимировна заливалась соловьём сольно. Какой её сынок молодец! Как он в школе учился, как единоборствами занимался, как ремонт в квартире сделал, как помогает ей проверять курсовые студенток из педа, какая у него библиотека, как в универе всё сам-сам-сам, как сам деньги зарабатывает, «в Сочи вот уже второй год ездит, простым официантом работает, не боится рук замарать», как замечательно готовит, и вот опять же все эти конкурсы, олимпиады, конференции…       — Да, он у вас везде успевает. Везде. Ма-ла-дец! Но ведь он ваш сын, значит, это и ваша заслуга.       «Ма-ла-дец» уставился в окно, как будто готовился выпрыгнуть из машины при первой же возможности.       Приехали.       — Спасибо тебе, Серёженька! Может, поднимешься? Чайку с тортиком?       — Благодарю, в следующий раз! До свидания, Ольга Владимировна. Игорёша задержится. Мне с ним обсудить надо… ковариантные производные… — и шёпотом только Игорю: — Сидеть!!!       Как только счастливая мать вышла из машины, Сергей заблокировал двери.       Почти минуту они молчали. Тупо смотрели в лобовое, о которое бились капли дождя.       Потом Лисовой достал свой телефон и активировал WhatsApp. Позвонил абоненту, у которого последним сообщением была весьма неприличная фотка. У Колобова запиликал телефон. Он нажал «ответить»…       — Во-первых! — начал общение в трубку математический рокер. — Сразу же хочу предупредить: никакой пурги о собственном раздвоении личности ты мне сейчас не придумываешь. Во-вторых, с этой минуты ты мне должен за двоих. Однояйцевых. За первого ты будешь снизу, это будет… Игорёша. Как я его буду иметь! Со всем энтузиазмом, бесплатно и круглосуточно… А другой, Игорёшин брат-близнец… Я буду по-прежнему уважительно называть его — Гарик. И я даже соглашусь — он актив. В-третьих… — Вдруг Лисовой бросил телефон на рулевую панель автомобиля и заорал: — Никаких Сочей! Никаких баров и килтов! Никаких ивановских ситцев и мудацких игноров! Как ты меня бесишь, Колобов! С-с-ука!       — Прости.       — И прямо сейчас ты придумаешь какой-нибудь приличный повод для Ольги Владимировны…       — Постой!       — Возьмёшь самое важное. Щётку, трусы, флешку…       — Подожди…       — Не забудь зарядник! Тебе пять минут!       — Серёж! Я так не могу…       — Пять минут! — Лисовой разблокировал дверь. — И мы едем ко мне!       — Серёж…       — Колобов, иди уже! Я прекрасно понял, что насовсем ты не поедешь. Но на выхи к давнему другу-то ты можешь отпроситься? Или ты в Питере всегда гомофоб, а только в Сочи эге-гей?       — Нет, я не гомофоб, — вздохнул Игорь, — я скажу, что мы будем решать уравнения в режиме сильной связи.       — Мощно. Всегда знал, что ты талантливый, Колобов. Иди, я жду…       Игорь вышел из машины и уже было побежал к парадной. Но Сергей тоже выскочил под дождь:       — Стой! — Он догнал его уже под козырьком крыльца. Толкнул на железную дверь, присосался к его рту. — Как это прекрасно, что я смогу тебя сегодня называть Игорёшей! Я даже не знаю, насколько ты будешь жив к ночи, Колобов…       — Выживу! Я быстро, пара минут! — Игорь заскочил в подъезд, а Лисовой сполз вниз по вертикали двери, закурил, и на лице его наперекор холодному дождю сияла счастливая летняя улыбка.       2021