Горизонт событий

      И первый день учёбы, на редкостное удивление, начался хорошо. Отлично, можно и так сказать.       Окрашенное в песочный цвет и окружённое невысокими кустами, здание новой школы довольно сильно отличалось от прошлого учебного заведения Никиты. Старенькое и серое, оно так и осталось в воспоминаниях одним огромным серым сырым пятном. И что множество учеников, толпившихся всегда во дворе и около дверей, находило в нём? Забавно, но по закону контраста, вокруг новой — песочной — школы не было ни души. Один Никита неловко переминается с ноги на ногу и вскоре заходит.       Громко хлопают двери, которые он забыл придержать, и никто, кажется, не реагирует на это. В вестибюле много учеников, не обращающих на него внимания. Только около самого гардероба Никита сталкивается с кем-то. Этот кто-то немногим ниже него самого, острижен коротко, и носит школьную форму. И этот кто-то вскидывает было голову, видимо, чтобы извиниться, но Никита тут же бегло извиняется первым и прибавляет шаг. Как неловко. В ком-то Никита тут же признаёт Катерину. Она же его, кажется, не вспоминает, что неудивительно — их друг другу особо и не представляли.       А потом Кит топчется около расписания. Сначала по чистой случайности перепутав его со списком всех школьных возможных кружков — таким же огромным, к слову. И собирается уже уходить, но тут же рядом останавливается ещё один человек. Никита только мельком глядит на него. И снова узнавание. Сектор «Приз» на барабане.       Рядом неловко топчется Широ. Такаши. Боже. «Устроился в одну из школ по специальности» — и вот оно!       — У нас первый урок в одном кабинете, — замечает Широгане.       Глаза Кита читают нужную строчку торопливо. «Двести двадцать третий кабинет. Литература. Т. Широгане» гласят отпечатанные принтером буквы.

***

      На сердце теплеет, когда в заполненном людьми классе обнаруживается Аня. Хихикая, она обсуждает что-то с соседкой по парте — невысокой блондинкой, но, когда замечает Никиту, замявшегося у входа в класс, тут же оказывается рядом.       — Привет! — произносит она и протягивает руку для рукопожатия.       Никита неловко здоровается в ответ, и руку отчего-то протягивает левую, хотя правша. А потом его засыпает вопросами от Ани, быстрыми и взволнованными.       — И как тебе тут?       — Да неплохо же. Ань, я даже первый урок не пережил, а ты уже спрашиваешь, как… — растерянно отвечает он. — Но на первый взгляд впечатления хорошие.       Они вместе направляются к парте Ани, и блондинка, хихикнув, тут же отсаживается назад, освобождает место. Тут же после того, как тяжеленный рюкзак Никиты с трудом вешается на крючок, девушка представляется Ритой. И она, как становится понятно — та ещё тараторка и любительница поговорить. Минут пять проходит, а Никита уже знает, что Рита сюда из Калининграда переехала, что училась ранее в школе с математическим уклоном, и что с одноклассниками у неё были «не лады», а ещё её бабушка в этой школе учителем физики работает, да и вообще Рита физику терпеть не может, и ей по душе гуманитарные науки… И не даёт и слова вставить в свою быструю болтовню. А Аня смущённо молчит рядом, и Никита вскоре замечает — подруга только и делает вид, что слушает. Стоит только произнести неловкое:       — А… мне ИЗО нравилось, ну, вообще из всех предметов в школе. И литература ещё.       Как Рита вспыхивает с новой силой.       — А я даже в художку ходила, ещё года два назад, и даже… — и она оказывается перебита школьным звонком.       Скрип стульев, гам утихает, все рассаживаются по своим местам под аккомпанемент звонка. Звенит два раза, протяжно и очень громко — похоже, он висит совсем рядом с дверью класса.       — Ну давайте он ещё третий раз прозвенит, — недовольно произносит некто с задних парт. — Мы же третья школа.       По классу прокатывается волна лёгких смешков. Никита лишь улыбается слегка. Отвернувшись наконец от Риты, он чувствует себя легче. Из него за это короткое время будто все соки выжали, и лимит его социальности исчерпали.       В классе нарастает прежний шумный гул, такой же, как и на перемене. А потом слышатся шаги. Все затихают тут же, прислушиваясь, кто-то шикает, а кое-кто строго просит группку особо громких ребят, засевших в телефоны, быть потише. В класс входит Такаши Широгане. С иголочки одетый, приветливо улыбающийся. Первое впечатление то, что надо. Он неловко спотыкается о подъём — маленькую ступеньку — около учительского стола, и чуть было не роняет учебник, который держит в руках. С задних рядов слышатся смешки, и всё тот же строгий голос тихо и укоризненно произносит: «Ну и что тут смешного?!». Но Такаши лишь усмехается в ответ и, оперевшись на край стола и окончательно успокоившись, уточняет:       — «А» класс? — а потом прокашливается и дополняет. — Извините за опоздание.       Ученики кивают в ответ, ожидая дальнейших событий. Новый учитель ведёт себя пока что достаточно необычно, смотрит слегка растеряно, да ещё и за опоздание извинился. Рита где-то за спиной Никиты ойкает, стоит только ей поднять голову и глянуть на Широгане.       — А… а где Ольга Валерьевна? — тут же задаёт она вопрос.       Громко, чётко, и слышно на весь класс. Ни здравствуйте, ни до свидания, думает Никита, и ловит себя на ещё одной мысли, что голос у Риты какой-то писклявый и неприятный. Такаши, явно не ожидавший такого начала сдержанно отвечает:       — Кхм, ей нагрузку убавили, и теперь у вашего класса она литературу и русский язык вести не будет, ребята. Это буду я.       Никита спиной чувствовал, как у Риты наверняка глаза от удивления квадратными стали. Аня лишь позже объяснила: Ольга Валерьевна давно у их класса вела, и была всеми любимой учительницей, славной старушкой, с которой и пошутить можно, и внешкольную литературу обсудить.       — Меня Тихон Дмитриевич зовут, — с улыбкой представился Такаши. — А вот с вами сейчас… — он замешкался, усаживаясь на стул и открывая школьный журнал резким движением. — и познакомимся.       Широгане проводил перекличку, чужие фамилии плыли, как в тумане, мимо Никиты. И он сдерживался от какой-то странной смеси эмоций. Непонимание вперемешку с безудержным смехом. Знать, что Тихон Дмитриевич и Такаши Широгане — впрямь один и тот же человек, показалось Никите тогда до ужаса забавным.

***

      — Без формы ты, Некит. Плохо это, лишь бы завучу не попался — шутя произнёс Широгане, когда урок уже закончился, и все вышли из класса.       — На заметку возьму, Тихон Алексеевич, — съехидничал в ответ Никита и вышел из кабинета.       Следующим география, гласило расписание, бережно сфотографированное на телефон. Сто одиннадцатый кабинет. Знать бы ещё, где находится этот кабинет. Сто — значит на первом этаже, но, когда Никита перед уроками прогулялся на первом, ничего подобного он даже и не заметил. Да и Аня, как некстати, куда-то пропала. Уж как-то соображу, решил Никита, и неспеша побрёл по коридору второго этажа.       Мимо проходили смеющиеся компании друзей, носились ученики младших классов, чёрт знает как попавшие в этот корпус, а начиная с кабинета технологии по стене тянулась выставка. Буквы на листке, грубо приклеенном скотчем, гласили, что учительница технологии у девочек и есть автор пейзажей. Никита вышел из общего потока людей, поближе к стене, дабы не мешать никому, и замедлил шаг. В пейзажах он не разбирался от слова вообще, да и не симпатизировали они особо ему, но Никита всё же довольно быстро признал — закаты на картинах получились прелестнейшие. Он так и «завис» у одной из картин — самой большой, в простой деревянной рамке, с изображением какого-то зимнего берега, голых тощих деревьев и багрово-красного заката. Красный цвет определенно Никите нравился.       И, похоже, не особо нравился возникшей сбоку женщине.       — Свитер-то хороший, был бы только потемнее, — тихо и явно недовольно произнес незнакомый женский голос, и Никита дернулся, поворачиваясь к ней.       Невысокая и в платье с пионами, женщина улыбнулась.       — Извините, — смущённо произнёс Никита, отводя взгляд. — Я только первый день.       — Ну-ну.       А потом за пару секунд произошло сразу несколько событий. Первое: некто со всей силы хлопнул Никиту по плечу. Второе: приобнял крепко и навалился по-хозяйски. Третье: громко выпалил:       — Чево, форму не соблюдаем?!       И четвертое: по голосу Никита распознал Лёву. Женщина усмехнулась и тут же спросила:       — А вы, я вижу, сдружились?       — Именно так, Ангелин Иван-н-на! — выдал Лёва, соображавший, видимо, быстрее. — Два сапога — пара!       И оба на левую ногу надеты, закончил про себя Никита. Он украдкой глянул на часы. Налюбовался, блин. До звонка от силы минуты три, а он без понятия, где находится кабинет, так ещё и застрял тут.       — Ага, — кивнула женщина в ответ. — Он без формы, а ты уроки мои прогуливаешь, — и улыбнулась в ответ.       Никита натяжно улыбнулся в ответ и тут же утянул Лёву за собой, за двери и на лестницу, ухватив того за талию.       Явно не ожидавший подобного поворота событий, Лёва выдал нечто нечленораздельное, скорее похожее на досадное: «Маленький, а удаленький». Грубым движением Лёва пихнул своего «похитителя» в бок и освободился, начал оправлять школьную рубашку. Он хотел сказать что-то ещё, но произнёс лишь:       — Та тётка — завуч, вообще-то.       — Отстань, — отмахнулся Никита, уже спускавшийся вниз.       Он лихо перемахнул через пару ступеней и влетел в двери первого этажа. — А кабинет-то тебе показать сто одиннадцатый? — услышал Кит прямо перед тем, как хлопнула тяжелая лестничная дверь. Ну и чёрт с ним, сам разберётся, где этот кабинет злосчастный, не возвращаться же теперь. К тому же находиться с Лёвой дольше десяти секунд для здоровья точно вредно, особенно для ментального.