Горизонт событий

      Договорившись ещё на прошлой неделе, компания собирается в четверг для самозабвенной вакханалии.       Как и обычно встречаются у Ани, её родители ещё с начальной школы поддержали традицию и честно старались свалить на вечер, чтобы дети чувствовали себя спокойнее. Да и комната у Аннушки была, безусловно, самая большая, так уж получилось. Все впятером уже еле умещались на небольшом диване, но это было даже весело. Для Кита же всё было абсолютно ново и, пусть количество людей не изменилось, он сильно сомневался, что все поместятся на диван.       Аня ждала их к восьми. Это было куда позже, чем они собирались обычно, но вселенная предоставила им восхитительный шанс на ночевку, родители Ани резко подобрели и, уехав на несколько дней, так и быть разрешили провести шабаш в их отстутсвие, взяв с дочери твёрдое слово, что они ничего не разнесут, не взорвут и не утопят. Ну а они ведь взрослые серьёзные дети, вот и приходится брать быка за рога и пользоваться случаем, а то когда ещё предоставится такая возможность.       Лёва радостно прискакивает за полчаса до восьми, живёт он буквально на соседней улице и ждать оставшиеся полчаса ему мешает внушительное шило в заднице, вот он и срывается с места и чуть ли не прибегает пешком. С собой притаскивает цветные вязаные пледы: синий, розовый, зелёный и желтый. Киту он решает на интуитивном уровне взять красный. Почему-то так вышло, что лучше всего фильмы смотрелись именно в этих пледах, вот Лёва и таскал их каждый раз туда-обратно.       Харик и Кит пунктуально являются ровно вовремя, пересекаясь на остановке у дома.       Кит понятия не имеет, что ждёт его этим вечером, но как и обещал, приносит несколько двухлитровых пакетов сока. Выясняется правда, что никакой отдаленно домашней одежды он не взял и это расстраивает. Всю дорогу до Аниного дома Харик уверяет нервничающего Никиту в том, что никто его не съест, и тот, кажется, верит. По крайней мере до того, как видит Лёвину куртку на вешалке в прихожей.       Сам же Лёва виднеется в комнате на противоположной стороне коридора. Пол там кафельный, а значит, это должна быть кухня. В общем-то сказать, что Лёва там виднеется, нельзя. Точнее, это будет некорректно. От Лёвы видна только задница. Согнувшись буквально пополам, даже не сгибая коленей, он старательно вытирает что-то на полу ярко-оранжевой тряпкой, которую держит обеими руками.       Аня, открывшая им до этого дверь, наконец вынимает из каких-то очень дальних ящиков тапочки для гостей. Понятное дело, тапки они все потом покидают где попало, но начать вечер надо так, как будто пришли приличные гости, а не бестиарий собирается на ночной дебош.       — Этот придурок пролил воду для цветов, — докладывает Аннушка, махнув рукой в сторону, где всё ещё маячит высоко поднятый Лёвин зад.       — Вообще-то, я всё слышу! — приглушённо раздаётся недовольный ответ. Аня лишь пожимает плечами, повернувшись к Киту и Харику.       Новоприбывшие моют руки, после чего Анна моментально отправляет их передвинуть диван. И тут у Кита созревает план. Восхитительный план, который надо воплотить сейчас же, пока не стало поздно.       Делая вид, что ещё что-то хочет спросить у Ани, ушедшей на кухню, Никита будто бы специально проходит мимо Лёвы, уже заканчивающего вытирать мокрую лужу, и нехило так отвешивает ему ладонью по жопе и Лёва почти сваливается на пол. Вот она — сладкая мстя!       — Один-один, я сравнял счёт! — ехидно чуть ли не кричит Кит, душа просто запеть готова.       Шлёпок выходит порнографически громким, но Кит всё равно страшно собой доволен, он даже не пытается скрыть ухмылки, расползающейся по лицу. Возможно, Аня сейчас морально ему вставит, но главнейшая миссия выполнена, об остальном можно не беспокоиться. К удивлению Никиты Аня только неоднозначно склоняет голову.       В этот момент в прихожей раздаётся трель звонка. Когда все доходят туда, Харик уже открывает опоздавшей Кате. С порога она спрашивает:       — Кого ебут?       И это кажется ну очень странным.       — Не отпирайтесь, я уверена, что стоя только что за дверью я слышала, что кто-то из этих двоих, — она ведёт подбородком в сторону Лёвы и Никиты, — только что пытался нарушить покой соседей всего этого корпуса и того, что рядом, впридачу. Но, мальчики, никто пока не заказывал аудиопорно!       — Всё-всё, мы поняли, — прерывает её Аня ну очень вовремя, забирает пакет с какой-то едой и снова уходит на кухню, Харик с Китом всё же доходят передвинуть диван, а Лёва грустно продолжает стоять, рассматривая мокрые рукава своего свитера, что выглядит весьма комично и о чём Катерина ему и докладывает. Хотя до этого Лёва был не менее комичен, со страдальческим выражением лица, словно Кит только что ужасно оскорбил Лёвиного внучатого прадеда, сына покойной сестры племянницы, одной рукой Лёва держался за дверной косяк, другой — за левую половину седалища.       Но пора уже начинать смотреть, куда тянуть ещё дальше?       Аня задергивает в комнате плотные шторы, чтобы фонарь не светил в окно, и помещение погружается в приятный сумрак. Холодные синеватые отблески бросает телевизор на диван, стену напротив и лицо настраивающего фильм Лёвы. В комнату входит Кит с небольшим квадратным икеевским столиком, на который они поставят еду, и виртуозно не собирает ни одного угла по пути, но в комнате оказывается темно и Никита абсолютно случайно — на этот раз точно! — заезжает Лёве по лбу, да так, что слёзы невольно потекли.       — Да ты издеваешься?! — гневно поворачивается тот к Киту, но не видит его из-за столика, который Кит так и не ставит на пол.       — Ничего не знаю, это все стол! — и опускает его наконец, но подумав всё-таки спрашивает, — сильно больно?       — Нет конечно! Ты ведь всего лишь двинул мне столом, ничего личного!       — Подожди, сейчас я принесу тебе пельмени из морозилки, — задумчиво ответил Кит и крикнул, уходя из комнаты, — Ань, у вас же есть пельмени замороженные? Ну или мяса какого-нибудь кусок?       Когда все запихиваются на диван Никита и Лёва снова оказываются рядом. Да что ж это такое, что за заговор вселенной?!       — Ну раз уж ты сидишь здесь и занимаешь столько места, — Лёва особенно выделил голосом «здесь» и «место», — то ты будешь сам держать эти пельмени.       — С чего это вдруг я? — возмутился Кит, — это у тебя шишка на лбу будет, ты и держи!       — А кто мне её туда поставил? — безапелляционно заявил Лёва скорее утвердительно и Киту пришлось сдаться. Не то, чтобы совесть его особо грызла, но в какой-то момент Лёву ему всё-таки стало жалко, больно же человеку. Держать руку всё время в согнутом положении оказалось совсем не здорово даже для Никитиного милосердия, Лёва как был выше, так и оставался. К тому же он сам никакого дискомфорта не испытывал, сидел завернувшись в плед с видом довольного кота и даже пельмени держать ему не приходилось. Появилось желание ещё раз его стукнуть, только уже не так сильно.       Как только все устроились достаточно удобно, Лёва включил фильм.       — Напомните-ка, что мы смотрим, — недоверчиво начала Катя практически сразу, как фильм пошел.       — Акулий торнадо! Третья часть, — очень довольно заявил Лёва.       — Только не говорите мне, что это очередная муть, косящая под научную фантастику! — Аня повернулась к Лёве и в свете экрана ей показалось, что Левины глаза блеснули как-то очень недобро.       — Да ладно вам, — примирительно сказал он, — это должен быть абсолютно отвратительно-смешной фильм, особый американский треш, у нас такой наркоты не снимают. Вы бы видели трейлер! — он чуть ли не начал ржать, — говорю же, вам понравится!       Минут через десять все поняли, что именно Лёва имел в виду, когда говорил, что это «особый треш», потому что это действительно было нечто. Даже целое что-то с чем-то! Логики никакой, игра ужасная, но как же это, черт возьми, смешило. Падающие с неба акулы метко откусывали людям что получится, кровь льётся рекой. Главный герой чем-то похож на Тилля Линдеманна и это только добавляет абсурда. А главное оружие у главного героя — бензопила! Нет, серьезно, он рубит акул бензопилой направо и налево. В самом начале даже спасает президента, а потом у него ещё и находятся друзья на бронированной тачке, а жена на другом конце страны готовится рожать. Ах да, его отец космонавт.       — Ладно, Лёва, так и быть ты оказался прав, — говорит Катя, когда фильм кончается. Она только смогла перестать ржать, но надолго её не хватает и она снова начинает смеяться.       — Я же говорил, что вам понравится, — улыбается ей Лёва, — а в одной из других частей они ещё и путешествуют во времени, там акулы на динозавров падают!       И они снова смеются.       Времени уже одиннадцатый час, а значит самое время помаяться какой-нибудь хренью.       Игра в Правду или Действие очень быстро надоедает, настольные игры не идут вообще никак, а всю заказанную пиццу съели ещё во время фильма.       — Я знаю, что нам нужно! — хлопнув в ладоши говорит Лёва.       — Учитывая то, какой ты подсунул нам фильмец, я уже начинаю заранее бояться, — беззлобно ответил ему Харик.       — Играем в бутылочку!       — Да ну, серьезно? Опять? Нас даже мало как-то для этого, — со скепсисом Катя чуть наклоняет голову и поправляет очки.       — В смысле... опять? — да, Кит совсем не понимает этих людей. На что он вообще подписался?       — Ну да, мы играем периодически, — отвечает ему Аня так, как будто это что-то само собой разумеющееся, как будто бы все так делают.       — Считай, что это тим-билдинг, — вставляет Лёва.       — Всё равно мы уже все давно перецеловались, только в первый раз было стрёмно, — со скучающим видом добавляет Харик.       — Ну да, конечно, я помню, как вы с Лёвой разбежались в разные углы этой самой комнаты и трагично орали друг другу «Братан!», когда вам первый раз выпало друг с другом, — ехидно ответила ему Катерина.       — Это была моральная травма! — Лёва драматично сложил руки на груди и состроил мученический взгляд.       — У меня кстати бумажки с того раза остались, — вдруг воодушевившись сказала Аннушка.       — А бумажки-то зачем? — Никита не понимал абсолютно ничего.       — Ну смотри, — начала объяснять Аня, — сначала крутят бутылку и она указывает горлышком на одного человека, потом крутят ещё раз и указывает на второго. А потом они тянут бумажку, на которой написано как целоваться.       — Там есть очень разные штуки, — продолжила Катя, — от поцелуя в щеку, до прижимания партнера к стене. Может попасться держать кого-то на руках или выйти для этого на балкон. Ещё было лёжа, на столе, обнимаясь и даже была одна страшная бумажка с языком. И на бумажках есть длительность, например раньше, чем через десять секунд, не отстраняться.       — Мне вот давно интересно, вы больные все? — решил спросить Кит максимально шуточным тоном, но это ему, кажется, удалось паршивейше.       — Да не, это гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят, — ответил ему Харик.       — О, да кто-то просто боится, что целуется хуже, чем я, — бросил Лёва, — да, маллет?       — В жизни не поверю, что с тобой вообще кто-то согласился целоваться!       — Эй-эй, попридержите коней, — сказала парням Аня, — если хотите проверять, можете пойти в гостиную и сделать это без нас.       И Кита и Лёву это вполне успокоило, они даже перестали препираться. На время.       Аннушка достала откуда-то простую пластиковую бутылку из-под воды, куда налила немного, чтобы она лучше крутилась. Потом из письменного стола была извлечена коробочка с бумажками, в каждой из которых Кит был готов увидеть свой смертный приговор. Нельзя сказать, что он не целовался. Но с парнями. Но в таких странных условиях. Хотя он готов был всё это терпеть, в какой-то степени происходящее казалось даже занимательным.       Катя крутит бутылку в первый раз. Вращается всё медленнее, медленнее, медленнее. И указывает на... Лёву. Весьма интересно. Лёва не слишком заинтересован, но огоньки в глазах его выдают.       Бутылку крутят ещё раз. И показывает она на-а-а-а-а... синяя крышка уже не мелькает и замедляется окончательно, указывая ровно на Кита. Нет, это точно какой-то заговор!       — Вот это цыганские фокусы, — довольно заявляет Катя. А вот Никите становится как-то невесело, уж лучше бы с кем-нибудь другим, а не с этим отвратительным выпендрёжником.       — Ну так чего? Кто бумажку тянет? — спрашивает Лёва.       — Вот ты и тяни, раз спросил, — говорит Аннушка.       — Если ты вытянешь какую-нибудь дичь, я тебя задушу своими собственными руками! — почти шипит Кит, недовольно наблюдая за тем, как Лёва перемешивает сложенные бумажки пальцами.       — О, да ты у нас, оказывается, любишь садо-мазо, — не удерживается Лев от комментария, — прости, сладкий, это не в моём вкусе.       Кит лишь смеряет его злобным взглядом. Макаров — засранец.       — «Обнимать партнера за талию, пока он держит ваше лицо в ладонях», — наконец вытянул бумажку Лёва и прочитал вслух, — серьёзно? У нас такое вообще было? Может вы нам ещё и потрахаться предложите в миссионерской позе?!       — Если ты будешь продолжать тормозить игру, то в миссионерской позе трахну тебя я. Табуретом, — Катерину начинала сильно раздражать бесспешность этих двоих.       — Ну иди сюда, — обратился Лёва к Киту, вставая и протягивая тому руку, помогая подняться с пола.       — И кто кого? — спрашивает, поворачиваясь к Ане, Кит.       — Ты второй выпал, значит обнимают тебя.       Мысленно Никита взвыл и мысленно перекрестился, надо было не спрашивать, а действовать самому, а то получалось совсем не «о как я сейчас надеру тебе зад в этой дурацкой игре, сейчас покажу, чьи тут мощны лапищи».       — Продолжишь стоять столбом? — упрекнул его Лёва, аккуратно притягивая ближе за талию. И почему всем обязательно надо смотреть на этот позор?!       Кит как-то неправильно нервничал, как-то слишком много. Ничего такого, если подумать, не происходило. Подумаешь, они всего-то поцелуются. Всего-то.       Никита продолжал нервничать, а Лёва терпеливо ждал, пока он успокоится. Но тянуть ещё уже как-то даже неправильно. Потом Кате за это обязательно прилетит, именно ей, потому что наверняка именно она и начала это всё когда-то. Ну, а пока Кит собирается с мыслями, привстает на носочки и прижимается губами. Просто прижимается и всё, больше ведь не надо. А Лёва, тот ещё поганец, пытается приоткрыть рот и, видимо, углубить поцелуй. Не дождётся!       Отмеренные им пятнадцать секунд заканчиваются и Кит резко отстраняется и вырывается из Левиных рук, хотя тот просто не успел ещё отпустить.       — Ну наконец-то, — выдыхает Катя и крутит бутылку. Выпадает ей и Ане.       — О, нам попалось полулёжа! — Аня тянула бумажку, — сейчас, мальчики, мы покажем вам, как делать всё быстро и весело!       Она притягивает Катю за плечи на себя, обе аккуратно ложатся, Аня упирается согнутыми локтями в пол. И ни секунды не медля они быстро расправляются с выпавшим им заданием.       — Ань, ну чего это за нежнятина такая? Меня прямо тошнит, — наигранно возмущается Катя и садится обратно.       А дальше игра просто идёт своим ходом. Лёва несколько раз подряд целуется с Аней.       Попавшись друг другу всего дважды, Катя и Харик всё равно строят друг другу грустные глаза и обмениваются парой фраз по типу «Ты был мне другом!». Кит очень быстро понимает, что никто кроме Лёвы не смущает его так сильно, и это вводит в ступор. Может всему виной набор пошлых намёков и тупых шуток, а может есть что-то в Лёвиных действиях такое неправильное-неправильное.       — Всё, крутим в последний раз, — предупреждает Харик, сверившись с часами, которые показывают уже третий час ночи. Вот это они затянули!       Волей случая попадает снова на Лёву и Никиту и они даже не могут обвинить в мухлеже Катерину, крутил-то ведь Харик. На этот раз бумажку тянет Никита.       — «Спец-карта РА + дополнительное действие» — читает он вслух, — это вообще что значит?       — О-о-о-о, — неоднозначно тянет Катя, меняясь в лице, с сарказмом она добавляет, — вот это вам повезло конечно.       — «РА» значит «Романтическая атмосфера», а доп действие обязует просто вытянуть ещё бумажку.       — Но вообще вам даже повезло, — ободряюще говорит Харик помрачневшим товарищам, — в прошлый раз это было самое жёсткое и включало поцелуй с языком, а потом мы его убрали.       — Ну тяни тогда ещё одну, — говорит Лёва Киту.       — Нет уж, сам тяни, — отвечает тот и двигает Лёве коробочку с бумажками.       Лёва решает не затягивать и берёт первую попавшуюся, даже не мешая.       — О, да нам везёт! Мне надо будет просто поцеловать тебя куда-нибудь в шею, — сообщает Лёва, но оценив лицо Кита добавляет, — ну или не очень везёт.       — Свет вам выключить? — с интересом смотрит на этих двоих Аня. Никита отвечает ей недоверчивым взглядом. — Но вообще вам просто надо сделать всё романтично.       Романтично это как вообще? Мозг сразу подкидывает сотни клишированных сцен из фильмов, с жаркими признаниями в любви и последующим обменом слюной. Ну и что Никита должен сделать? Положить Лёве руки на плечи? Бред какой-то!       Но Лёва явно соображает быстрее, он тянет Кита к дивану и они просто садятся рядом.       — Ну-у, Кит, приём! — тянет Лёва, вырывая друга из прострации.       Кит ему решает не отвечать, протягивает руку, чтобы притянуть Лёву за футболку ближе, но тот перехватывает и переплетает их пальцы. Это ведь достаточно романтично?       Кит снова ненадолго выпадает, просто смотрит на Лёву. Какие у него глаза, оказывается, синие! Никогда не обращал на это внимания, голубые вроде и хрен с ними, а оказывается вот оно как.       — Долго вы будете друг на друга пялиться? — спрашивает Катя, разом прекращая слегка негетеросексуальный сеанс созерцания. Кит вздрагивает, Лёва тут же меняется в лице и сразу же целует. Сначала резко, но, вспомнив, видимо, выпавшее задание, старается быть как-то аккуратнее. А потом приоткрывает рот и проводит языком по чужим губам, Кит же не придушит его за это, правда? Кит, видимо, не собирается садиться по статье за убийство, больше того, он даже не пытается оттолкнуть Лёву. Они оба готовы, так и быть, признать, что это не так уж плохо. Возможно даже тянет на целое хорошо. Ну ладно, хорошо с половиной.       Отстранившись, Лёва слегка толкает Кита, чтобы тот полулежал на диване, и выполняет вторую часть, оставляя невесомый след сбоку чуть выше ключицы. И Никита не успевает сдержать очень неоднозначный вздох. Как не вовремя!       Катерина слегка усмехается, а в её голове тут же рождается очень, очень интересная мысль.       — А теперь закрываем гейскую лавочку, — весело говорит Аннушка, — можем посмотреть что-то ещё или сразу лечь.       Но лечь, конечно же, никто не хочет. Публика жаждет хлеба и зрелищ, хотя спать на самом деле уже хочется.       — Мне этот фильм кто-то советовал, должно быть вроде ничего, — неуверенно говорит Аннушка, ища, где смотреть, пока все остальные убирают с пола и садятся обратно на диван.       Но с фильмом везёт как-то не очень и он оказывается так себе. Точнее, фильм-то вполне себе неплох, история интересная, но что-то не очень затягивает. Кита начинает страшно клонить в сон.       — Блин, ну и жарко с вами! — заявила Катерина на середине фильма и поставила паузу, — Харик, принесёшь мне кресло?       Аня уже минут десять как сползла на кресло-мешок, валявшееся около дивана, а Харик принёс кресло не только Кате, но и себе. А просто снять пледы, конечно, нельзя, это ведь нарушит все каноны.       Кит и Лёва снова остались вдвоём, чокнуться можно!       В какой-то момент Никита понял, что ещё немного, и он точно отключится. Вроде надо досматривать, но спать почему-то хотелось куда больше. Может из-за того, что кто-то читает фанфики до четырёх утра? Да не, бред какой-то!       Проходит ещё немного времени и идея опустить голову Лёве на плечо уже не кажется такой дурацкой, как бы Лёва не был ему неприятен, спинка дивана всё ещё слишком низкая для упокоения собственного затылка в естественной позе.       В какой-то момент Лёва решил сменить дислокацию. Он передвинулся ближе к краю, а ноги вытянул, положив на диван, насколько получалось. И Никите пришлось сесть примерно так же, точно в эту же сторону, очень близко. Да этот кретин что, специально так делает?! Но выбора нет и Кит остаётся сидеть. А потом он, сам не замечая, проваливается в сон.       Просыпается уже тогда, когда в комнате слабо горит настольная лампа, а в коридоре ходят. Никого из друзей рядом больше нет, а сам он заботливо укрыт синим пледом, вылезать из-под которого не хочется, ведь под ним так тепло и уютно. Кит слегка щурится, надо будет не забыть снять линзы перед тем, как они будут ложиться. Слышатся тихие голоса в коридоре, говорят почти шёпотом.       — Да не будем пока его будить! — как-то непривычно просяще говорит кому-то Лёва, — всё равно я уже понял ваш хитрый план уложить нас на один матрас, я сам постелю, только не будите пока.       — Да-да, мы все поняли, что тебе очень понравилось, когда он молчит, спящий принц вызвал гей-панику в твоём сердечке и всё такое, — возмущённо начала Катя, — но вообще-то я буду на том диване спать!       — Черт возьми, Кать, сколько можно?       — А сколько нужно?       — В тебе умирает предприниматель, — вклинивается громким шёпотом Аня, — а с тобой, — она видимо обращается к Лёве, — идём раскладывать диван в гостиной, там и будете спать.       На этом разговор заканчивается, но вставать Никите всё равно не хочется и он продолжает лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире.       Спустя пару минут кто-то тихо входит в комнату и опускается рядом с диваном на корточки, глаз Кит не открывает. Кто-то явно пристально изучает его, может пытаясь понять, спит ли он реально или увиливал от пытки запихиванием одеяла в пододеяльник.       — Эй, маллет, — произносит кто-то бодреньким Лёвиным голосом, но совсем не так, как Никита привык слышать, а мягко и тихо, — Ки-ит, вставай давай, — он замолкает и неуверенно запутывается рукой в темных длинных прядях, пытаясь разбудить. Но эта манипуляция, наверное, кажется ему вдруг слишком интимной, он отдергивает руку и перемещает её на плечо в куда более дружеском жесте.       Никита открывает глаза, но отвечать ничего не собирается.       Думается, на самом деле, пока не очень, хочется просто спать дальше. Но отворачиваться избушке к Лёве задом не вариант, так что Кит встаёт и получше заворачивается в плед.       В гостиной свет погашен и открыто окно. Увидев, что Кит соизволил подняться, Катя кидает ироничное «Аллилуйа!» и уходит стелить себе в Аниной комнате.       Диван в гостиной достаточно широкий, что очень даже хорошо, потому что спать Кит любит так, чтобы никто и ничто не могло ему помешать даже случайно.       Лёва уходит в ванную, где самозабвенно тормозит очередь минут пятнадцать. За это время Кит успевает узнать, что Ханк отхватил себе гостевую комнату и будет спать один, страшная несправедливость. Потом успевает переодеться. Хотя переодеваться ему, собственно не во что, пижаму он не брал. Остаётся спать в трусах. Можно, конечно, остаться ещё и в футболке, но проходив в ней целый день об этом думается не иначе как с содроганием. Так что Кит снова заворачивается в плед и прямо с ним ложится под одеяло. Он ёжится от прохлады, проветривание пора бы уже прекратить. Потом вспоминает, что не снял линзы и шлёпает в прихожую прямо без тапок и в одних трусах за линзами на утро. Около зеркала, там же в прихожей, снимает и выкидывает старые. Возвращаться приходиться почти что наощупь.       Из ванной выходит Лёва в восхитительных синих пижамных штанах в клеточку. Он закрывает окно, уходит пожелать дамам и Харику спокойной ночи и возвращается в гостиную. Ложится на диван, поворачиваясь лицом к Никите, который пусть и смотрит на него расфокусированным взглядом, но территорию делить готов всегда.       — Нет, нет-нет-нет-нет, ты лёг слишком близко, отодвинься, — произносит Кит и кончиками пальцев упирается Лёве в грудь в каком-то непонятном отодвигающем жесте. Лёва перехватывает его руку.       — Пальцы, как у трупа, холодные, честное слово, — не обращая внимания на реплику Кита говорит он и моментально стягивает с себя футболку, видимо не успев даже подумать, — надевай.       Никита начинает противиться, говорить, что уже завернулся в плед, но Лёва неприклонен, так что остаётся в своих длинных штанах, а Кит в его дурацкой футболке с акулой.       — Отлично! — изрекает довольный Лёва и по привычке складывает пальцами какой-то жест.       — Я всё равно не вижу, что ты там показываешь. Тут темно и линзы я уже снял.       — Так стоп, ты в линзах?       — Да ладно, вот это открытие! — недовольно бросает Кит и отворачивается к Лёве спиной.       — Просто спросил, — уже лёжа Лёва пожимает плечами. Пару минут оба лежат, сосредоточенно о чём-то думая. Но продолжать это дальше Лёва не намерен, так что он нарушает тишину:       — Тебе точно больше не холодно? Я могу сходить закрыть на кухне форточку, оттуда сюда обычно тянет.       — Если тебе нечего делать, ты можешь пойти и выпить чая. Без меня.       — Злой ты, Некит. Я к тебе по-человечески, — последнее он насмешливо тянет, — а ты мне то столом решаешь заехать, то...       — Пельмени! — резко вскакивает Кит.       — Что пельмени? — Лёва тоже садится в кровати.       — Мы пока фильм смотрели, я ж их тебе держал, а потом они перестали быть достаточно холодными и я просто положил их на пол рядом с диваном, чтобы унести потом обратно.       — То есть ты просто оставил Ане на полу в комнате размороженные пельмени?       — Ага-да, — неуверенно произнёс Кит. Лёва тихо рассмеялся и лёг обратно. Подумал и дернул всё ещё сидящего Кита за руку, чтобы он тоже лёг.       — Хрен с ними, с пельменями.       — Хрен с пельменями невкусно, лучше со сметаной.       — Придурок.       — Идиот.       — Козлина.       — Спи давай!       — Сам спи!