Влюблённый и любимый

      День тянулся необычайно долго, был соткан из серых полотен скучного утра и унылого дня, а после должен был вылиться в какой-то праздничный вечер, где вся тоска и обида была бы разогнана счастьем. Музыка из всех щелей, хлопушки с раздражающими бумажками и куча еды, которая просто обязана увлечь за собой в океан из безудержного веселья, на пару со слезами радости и пьяными речами о будущем и, увы, не сбывшемся. Только вот внутри почему-то необъяснимо скребут кошки, царапая грудь когтями своими острыми, буквально вырывая сердце и прожевывая его зубами, а после выплевывая на грязную землю, потому что горько.       Тэхен смотрит в зеркало, поправляет шарф из серой ткани на шее и чувствует, как сильно этот самый шарф его душит. Плетеной верёвкой с камнями, тянет и тянет вниз, не позволяя ни вздохнуть, ни даже выдохнуть. Губы искусаны до того сильно, что просачиваются горячие капли крови, которые тут же слизываются обожженным утренним кофе языком: залил в горло кипяток, даже не поинтересовавшись его температурой, а потом со слезами на глазах проглотил, чувствуя, насколько же внутри горячо. И на удивление, даже не столь от кофе, как от происходящего. У Тэхена внутри бушует ураган на пару со всем спектром отрицательных эмоций, да причем так сильно, что стрелка-показатель давно вылетела к чертям собачьим куда-то, а снаружи у парня должна сиять улыбка вообще-то. Тэхен же на свадьбе. Тэхен же должен поддержать.       Кто бы только его самого поддержал.       Парень смотрит на отражение позади себя, ожидает пару минут и наконец встречает друга взглядом печальным, который откровенно светится каждым миллиметром своего тела.       Чонгук похож на звезду сейчас: живой, яркий, улыбается без конца, куда бы ни посмотрел. Каждого рассмешит, каждого утешит. У Чонгука улыбка красивая. Красивая. Чонгук и сам красивый до одурения. До пьяного такого, хмельного одурения, после которого бабочки в животе, мурашки по коже и искры в глазах от восторга, радости, трепета сердца и любви. Чонгук красивый, красивый, красивый, Тэхен уже устал твердить о том, какой же он, черт возьми, красивый! А еще замечательный и неповторимый, такой прекрасный, каким, вообще-то, быть невозможно. Тэхен уверен, что таких как он — один на миллион. На миллиард. Тэхен потому и влюблен до безумия. В того, кто неповторим, прекрасен и один на миллиард. В того, кто не приписан ему.       — Ну, как тебе? — спрашивает трепетно Чонгук, прокручиваясь в чёрном костюме вокруг себя. Он подчеркивает и грудь широкую, сильную, и тонкую талию, и рубашка такая, что ключицы острые оголяет. У Чона кожа еще такая красивая — мягкая, на бархат похожа, а по цвету медовая чуток, совсем капельку. Сверкающая, блестящая на солнце. А рубашка белоснежная это подчеркивает сильнее, делая и без того красивого Чон Чонгука красивее еще в сотни раз. Он похож на принца.       Далекого, недосягаемого и неприкосновенного принца, который никогда не будет принадлежать маленькому, абсолютно никому не нужному Тэхену.       Чонгук ждет ответа, сверкая своими глазищами огромными, губу закусывает выжидающе, а Тэхену хочется закричать, нет, завопить, что он — Чонгук — прекрасен всегда. И в костюме, и в рубашке, и даже в грязной, растянутой с годами футболке с изображением слоника сбоку — всегда красив, всегда замечателен. Что у Чонгука всегда глаза яркие, а волосы мягкие и сверкают на солнце. Что шрам на его скуле Киму хочется рассмотреть, пальцами исследовать вдоль и поперек, расцеловать и все по классике жанра тому подобное. Киму хочется завопить, что Чон Чонгук всегда любим им — Тэхеном.       — Мне кажется, что этот хорош, — произносит Ким едва слышно, опуская позорно глаза в пол и ковыряя пальцем собственные джинсы.       — Йа, Тэхен-а, ты так говорил и на прошлых, — устало выдыхает Чон, заметно угасая.       Тэхен уверен, что будь у Чонгука ушки заячьи, то тот точно бы их поджал. Тэхен уверен, что является лишним в его жизни.       — Прости. Я плох в этом. Тебе следовало взять Чимина или Хоби. Они бы точно не позволили тебе сомневаться в выборе.       — Брось, просто ты устал. Все-таки возиться с женихом — та ещё забота. Я все понимаю, — и, блять, подмигивает.       Тэхен готов разрыдаться оттого, что Чонгук на самом деле ничего не понимает. Ни капли, ни чертовой частички. Ни его взглядов, ни намёков, ни даже истерик по телефону в ночи, когда старший умолял Чона полюбить его, когда даже ни слова не мог вымолвить, потому что язык отказывался делать что-либо — то ли под действием алкоголя, то ли из-за причины, почему этот самый алкоголь пришлось заливать в себя литрами. Тот тогда лишь усмехался по-доброму, по голове гладил теплой ладонью, целовал ласково в макушку и успокаивал, что это просто помутнение, алкоголь, и кучи похожего.       А у Тэхена одно только помутнение — сидящее напротив, с огромными чёрными глазами и искренней улыбкой до ушей, от которой сердце замирает. С голосом сладким, медовым, когда Чонгук пел ему ночами, подыгрывая пальцами длинными на гитаре, и хмурил брови. Тэхен знает Чонгука наизусть: выучил каждую его привычку, каждую странность и каждую мелочь в его характере. Знает о нем то, о чем даже сам Чон понятия не имеет.       Знает, что ночью глаза чёрные становятся отражением звёздного неба, что пальцы на руках всегда холодные, а губы окрашены в персиковый из-за бальзама. Что любимые духи Чонгука — Том Форд с запахом ванили и табака; что кофе ему нравится крепкий, с корицей и множеством сахара. Что в плейлисте преобладают песни спокойные, иногда надрывные до боли в горле — Тэхен сам их всегда ворует, когда Чон становится причиной истерики в третьем часу ночи. А ещё Чонгук любит Гарри Стайлса, потому что у него на концертах всегда весело.       Почему-то Тэхену слушать Гарри Стайлса совсем не весело. Наверное по той причине, что Чонгук любит Watermelon sugar, Adore You и Kiwi, а Тэхен умирает мысленно под Falling.       Чонгук как-то однажды ночью, когда Тэхен плакал и смотрел на звезды, сказал, что они побывают на концерте Гарри Стайлса. Что это станет их значимым моментом, потому что им обоим нравится Гарри.       Чонгуку нравится. Тэхену нравится Чонгук. Тэхену нравится плакать под Falling или Sign of the times, Чонгуку нравится петь в полный голос отрывки из Lights up. Да, обязательно сходят.       Пока Ким летает в мыслях, проигрывает в голове грустную пластинку, Чонгука видит консультант и что-то ему рассказывает, а Чонгук действительно слушает, а не кивает для галочки. Он всегда слушает, когда ему говорят. Тэхена тоже слушает всегда: внимательно, понимающе, с блеском в глазах и приоткрытыми пухлыми губами.       Только слушать Тэхена мало. Тэхена надо слышать.       Чонгук, увы, не слышит.       Чонгук предлагает Тэхену поехать на их квартиру и отдохнуть перед свадьбой, потому что Ким выглядит нездоровым и бледным. Да и глаза еще красные, что жутко становится. Чон что-то спрашивает про аллергию, а старший кивает невпопад.       Да, аллергия. Под метр восемьдесят ростом, с черными волосами и холодными руками. Аллергия…       Тэхен пожимает плечами. Плевать, ему уже все равно без разницы куда он его там отведет. Желательно, конечно, на склон, откуда Чон самолично столкнет Тэхена вниз, чтобы тот земли наглотался, а после шею свернул с характерным для этого треском. Ким даже сам готов спрыгнуть: лишь бы освободиться наконец от этой ноши.       Лишь бы разлюбить Чон Чонгука.       Чонгук в это время рассказывает о своих чувствах к прекрасной даме, с которой он свяжет свою жизнь уже через… три часа.

Через три часа Чонгук начнет новую жизнь, а Ким Тэхен потеряет смысл в старой. И так не сможет начать новую.

      Он говорит без конца, обо всем на свете. Тэхен уже сбился со счета, сколько всего рассказал ему младший. Он, на самом-то деле, не может расслышать слов Чонгука: сердце бьется оглушительно громко, вот-вот разобьет ребра к чертовой матери и выскочит прямо в руки Чона, с криками о том, чтобы тот любил, блять, Тэхена.       Когда Юнги узнал, то он попросил Тэхена признаться. Что-то говорил о том, что его чувства взаимны и эта свадьба — отчаянный шаг со стороны Чонгука, но Тэхен же не идиот. Тэхен же видит, как Чонгук смотрит и как рассказывает про свою невесту.       Тэхен сам ведет себя так, когда рядом с Гуком.       Любимый Тэхеном Чонгук рассказывает то, как сильно он влюблен. Это бесконечный замкнутый круг, в котором Тэхен будет всегда позади.       Смуглые пальцы Кима ложатся на холодные чоновы и несильно их сжимают, а Чонгук в ответ на это улыбается легонько.       — Я тебя люблю, Чонгук, — шепчет Тэхен, закрывая глаза. — Люблю сильнее всего на свете. Я не смогу без тебя, Чонгук-а. Я так тебя люблю, господи…       — Ох, я тебя тоже, Тэхен-а. Ты же знаешь об этом, — Чонгук поднимает одну бровь. — Не смей думать, что после свадьбы наша дружба прекратится.       Тэхен задыхается. Тэхен не хочет дружбы, а хочет кричать и плакать, Тэхену хочется биться головой о стены, да так, чтобы в крови все вымазать. Ему больно, ему так, блять, больно, что у него нет ни сил, ни желания доказывать, объяснять. Чонгук стреляет Киму в голову, в сердце, и, что самое важное, по коленям, чтобы больнее было. Убивает, убивает, убивает…       Дружба их прекратилась уже в тот момент, когда Тэхен плакал в их ванной и просил никогда его не оставлять, три года назад. Просто Тэхен полюбил Чонгука, а Чонгук влюбился в другую. Неожиданно для себя, неожиданно для всех.       Все думали, что у них двоих своя история, в которой есть только Ким Тэхен + Чон Чонгук. Все ошиблись.       Нет никаких Тэхен + Чонгук.

***

      Чонгук улыбается лучезарно, в его волосах играют солнечные блики, а глаза искрятся таким неподдельным счастьем, что мир вокруг даже кажется тусклее. Кругом все счастливы, веселятся до упаду и подпевают Гарри Стайлсу с колонок, который сопровождает церемонию.       Тэхену противно от этого. Тэхену тошно, больно, страшно, неприятно и много-много-много всего подобного. Невеста Чонгука выходит под чертову Falling, а Ким давится слезами и кусает ребро ладони, чтобы не закричать от разрывающего его отчаяния. Кажется, что даже кровь выступает.       Его мутит, когда розовые губы Чонгука встречаются с губами его избранницы, когда его длинные пальцы путаются в ее черных волосах. Ким не дышит, не шевелится. Чувствует только, как внутри что-то ломается с оглушительным треском. И все начинается снова: слезы, кровь на ладони и крик, подавленный внутри.       Юнги успевает как раз вовремя: поднимает силой его со стула, отводит куда-то, где людей меньше и прижимает к себе — крепко, так крепко, насколько только сил хватает. А Тэхен не противится: утыкается в юнгиево плечо и стонет едва слышно, позволяя себе замочить пиджак хёна слезами и скорее всего слюной, в которой даже кровь осталась. Юнги понимает. Стучит по спине, гладит по голове и шепчет что-то успокаивающее. Ким плачет, превышает лимит слез стократно и просто уже воет в плечо друга, цепляясь побелевшими пальцами за ткань пиджака. Мин потом отводит младшего в туалет, где тот садится на пол и просто смотрит куда-то между стен, продолжая молча плакать. Жалкий, Тэхен жалкий до ужаса в эту самую секунду. Сбитые костяшки саднят, щеки, на которых соленые капли высыхают, неприятно чешутся, а ресницы дрожат от холода, когда дверь уборной открывается и закрывается.       Юнги сажает Тэхена в такси, которое увозит его домой, а расстроенного уходом лучшего друга Чонгука успокаивает тем, что Ким плохо себя чувствует, потому и поехал скорее спать. Чонгук волнуется сильнее, но вскоре, когда его, на тот момент уже жена, что-то шепчет игриво, то успокаивается окончательно и обещает хёну своему, что отправит лучшему другу множество фотографий со свадьбы, а Юнги, в шутку, просит его этого не делать.       Мин тот еще шутник, на самом-то деле.       Ночью, когда Ким оказывается в постели, дом погружается в его истошный крик, а после звон посуды, зеркал, вещей и мебели — всего, что только под руку попадется. Рамку с их общей фотографией только не трогает. Держит в руках разве что крепко-крепко, включив перед этим стайловское Falling на полную громкость, и кричит изо всех сил, прижимая к груди изображение.       Гарри в колонках поет о том, что падает, падает, падает, что его герой становится лишним, ненужным. А Тэхен подпевает кричит вслед за ним.       Кричит, что Чонгуку он был никогда не нужен, что становится тем, о ком Чонгук не хочет говорить. Кричит и падает, падает, падает…       Останавливается лишь тогда, когда садится голос до хрипа, когда на рамке появляется трещинка, а сердце разламывается окончательно.

***

      Чонгук любит Тэхена. По-настоящему любит, искренне, чисто… по-дружески любит. Чонгук может говорить о своем старшем без конца, рассуждать о его тонких и красивых пальцах, о необычном разрезе глаз, в которых отражается вся вселенная, о густых волосах, что пахнут терпким миндалём, о карамельной коже с россыпью родинок. В Тэхёне таится его смысл, его детская любовь и все такое прочее по умолчанию. Но Тэхён друг.       Чон уверен, что избраннице Тэхена очень и очень повезет.       Чон не знает, что Тэхен давно уже избрал себе своего человека.       Он правда волнуется, когда Ким не выходит на связь через сутки, а после и через неделю. Он злится, когда узнает, что его Тэхен уехал в Тэгу, не уведомив его, он грустит, когда Ким ударяет его своим «я не обязан отчитываться, Чонгук». Чонгук действительно не понимает, в чем его ошибка. Младший шлёт Тэхену фотографии с отдыха, где они с женой улыбаются во весь рот, записывает сотни голосовых, отправляет тысячи видео и не верит глазам, когда на все это ему прилетает в ответ лишь одинокий смайлик с поднятым вверх большим пальцем, а голосовые сообщения так и остаются не прослушанными. Звонки почему-то тоже не поднимаются. Чонгук грустит из-за этого.       Чонгук грустит, а Тэхен практически воет убитым псом на груди у матери, которой лишь остается успокаивать сына. У Тэхена не то, что слез уже не осталось — он уже сам где-то витает в прострации, не понимая где находится.       Он поднимает трубку лишь спустя несколько недель, одаривая обеспокоенного Чона усталым и хриплым голосом. Второй тут же выпытывает в чем дело, а Тэхен многозначно говорит, что просто запутался. Чонгук уверяет его, что никогда не отвернется и всегда поможет, а Тэхен лишь улыбается загадочно покусанными губами, ничего не отвечая. У него на фоне играет To be so lonely, и Ким шепчет едва слышное «не вини меня за то, что я влюбился в тебя», потом просит не звать его больше «милым», потому что ему больно возвращаться домой и быть одиноким, а Чонгук, глупый Чонгук, подпевает ему и говорит о том, что тоже любит эту песню.       Тэхен хочет закричать о том, что он любит Чонгука.

***

      Все становится плохо тогда, когда Чонгук понимает, что ошибся. Что поторопился, поддался эмоциям, обознался и прочее, прочее, прочее… Понимает, что больше не любит ту, с кем обручился, а после задумывается о том, любил ли он ее вообще когда-либо? Потому что ей неприятны тексты Гарри Стайлса и любит она… кого она там любит? Потому что она не понимает, зачем её мужу нужен какой-то Тэхен, зачем он звонит ему по сто раз на дню, даже если дозвониться удается только на сотый, зачем шлёт фотографии. А еще у нее духи яркие, едкие, которые с его собственными не сочетаются абсолютно. И волосы густые, но она не позволяет их чесать и путать. И его вещи она не любит носить. И все тому подобное, как на подбор отрицательное. И еще она совсем не та, кто нужен Чону.       Потому что Чон понимает, что нужен ему только Тэхен.       Потому что Тэхен любит Гарри Стайлса. Потому что они ездили в машине под первые песни One Direction, и теперь-то Чонгук понимает, о чем говорил Гарри Стайлс, когда вместо восемнадцати выкрикивал на концерте «шестнадцать»*. Потому что у Тэхена кожа карамельная, которую нравится трогать случайно, потому что Тэхен греет своими красивыми руками холодные пальцы младшего, потому что Тэхен сказочный до ужаса. А еще Тэхен пахнет лесом, петрикором и домашним уютом, которого Чонгуку за год в браке так и не довелось встретить. И запах его удивительно хорошо сочетается с чоновым. Тэхен любит, когда пальцы Чонгука гладят его волосы, когда они заплетают там крохотные косички, узелки различные путают, просто чешут… Тэхен крохотный — в вещах чонгуковых утопает почти, потому что Чонгук любит оверсайз жутчайший. Но Чон обожает видеть его в собственных толстовках и футболках, а Ким любит их носить.       Ким любит. И Чонгук, кажется, тоже любит.       Поздно понимает это, но любит, любит, любит…       Пазл внезапно сходится, когда оглушительная правда бьет по голове, а To be so lonely по ушам. Когда становится ясна причина тэхеновых слез на его свадьбе, причина долгого молчания в трубке телефона, его нелепые эмоджи в чате и хриплый, по-настоящему убитый голос в видеозвонках. Когда отдельно отправленные строки песен перестают являться песнями и становятся признаниями, которые Чонгук так долго не видел, не слышал, не чувствовал.       Когда Чонгук наконец понимает. Наконец-то он понимает!..       И Гарри Стайлс, кажется понимает это тоже, потому что объявляет даты тура и концертов. И Чон покупает два билета, совсем близко к сцене.       Тэхен долго отказывается, просит младшего не глупить и сходить со своей женой, но тот и слышать ничего не желает — ставит перед фактом.

***

      Тэхен смотрит на сцену, на Гарри, сжимает ладони дрожащие и плачет. На Тэхене рубашка шелковая, кольца на пальцах и волосы назад зачесаны, а под глазами залегли синяки от усталости. Он действительно устал. Правда. У него ресницы мокрые дрожат, губы изогнуты в полуулыбке и подпевают Гарри на сцене, который просит прекратить плакать и спрашивает в лучшем ли он, Тэхен, наряде*. Тэхен смотрит на сцену, Чонгук не отрывает восхищённого взгляда от Тэхена.       Чонгук так влюблен, господи, он так влюблен в Ким Тэхена! Он так ненавидит себя за то, что узнал об этом так поздно, так ненавидит себя за потраченные дни, недели и месяцы, ненавидит за тэхеновы кристальные слёзы, которые он лил и льет прямо сейчас.       Мир отступает, отходит назад — на второй план — все замирает и в один миг, когда музыка ударяет из колонок оглушительно громко, а Гарри вновь просит прекратить плакать, Чонгук поворачивает Тэхена к себе, глядит на него, на его лицо, освещаемое лиловым светом, кладет холодные пальцы на скулу и прижимается своими губами к его.       У Тэхена губы сухие, лишь едва смоченные солеными слезами, податливые и мягкие. Чонгук не знает, что ему делать и как себя вести, не знает, должен ли вообще прямо сейчас касаться губ Тэхена, но он точно знает, что в этот момент все правильно. Тэхен цепляется пальцами за чонгукову кофту, сжимает ее до побеления костяшек, избитых в кровь днями ранее, которые Чон устал видеть, отчаянно тянется выше и выше, встает на носочки и целуетцелуетцелует, закрывая глаза с дрожащими и мокрыми ресницами, просит младшего о чем-то своем вымышленном, а тот ему это что-то вымышленное дает. Чонгук вытирает пальцами слезы, рвано целует губы и щеки, ласкает, зализывает ранки кровоточащие едва и целует сладко-сладко, как только Тэхен мог мечтать. Чонгук настаивает, Тэхен поддается. Чонгук любит, Тэхен любит.       Гарри просит прекратить плакать, а Тэхен прекращает, потому что на губах вкус чонгуков, которого он так отчаянно желал. Гарри надрывается, Гарри кричиткричиткричит, а Тэхен так счастливсчастливсчастлив…       Песня отыгрывает последние аккорды, а по впалым кимовым щекам катятся последние слезы, которые тут же сцеловываются губами младшего. Чонгук потеряно извиняется, просит, молит о прощении, держит так крепко, словно Тэхен вот-вот испарится, а тот лишь жмется сильнее.       Стадион укутывает игра звонких мелодичных клавиш, а у Кима сердце останавливается в секунды. Гарри хрипло поет песню про падения, закрывает глаза, а Тэхен до сих пор не верит.       Чонгук спасает его от падения на этот раз, ловит и целует снова, лаская губы собственными. Люди вокруг подпевают, падают вслед за Гарри Стайлсом, и один лишь Тэхен не падает, потому что руки сильные его держат и не смеют отпустить.       У Тэхена в глазах свет фонарей и подсветки, у него волосы искрятся сиреневым, красным, розовым и всеми оттенками, у него пальцы горячие, а дыхание сбитое. Чонгук, кажется, плачет вместе с ним, улыбается и плачет, а на душе внезапно так тепло и хорошо. Гарри твердит о том, что им больше не о чем говорить*, а Чон понимает, что им и не нужно. Что слова сказаны, прощение получено, а любовь… Любви у них полно. Люди кругом падаютпадаютпадают, одни лишь они стоят и целуются под гром колонок, крики людей вокруг и мелодичный голос Гарри. Он поет, что чувствует, что никогда больше не будет нужен, а Чонгук упрямо это игнорирует, потому что знает, что Тэхен ему нужен, безумно нужен. И он ему нужен.       Тэхен смотрит на счастливого Чонгука, улыбается и тянется снова к любимым губам, просто прижимаясь и даже не целуя. Просто хочет чувствовать тепло.       Их укутывает смесь запахов табака, ванили и дождя, они тонут в любви и нежности, в слезах и сладких до ужаса поцелуях. Они держатся друг за друга, поют и не верят. Не верят, что это все - реально.       Песня про падение кончается и начинается другая — про одиночество.       Гарри не хочет возвращаться домой, потому что ему так одиноко*, а Чонгук шепчет старшему о том, что никогда больше не позволит тому чувствовать себя одиноким. И Тэхен верит, касаясь мокрым лбом лба Чонгука.       Тэхен больше не одинок. Чонгук любим.       Тэхен любим тоже. Любим Чонгуком.

***

      Чонгук просит прощения у Тэхена вновь, извиняется и плачет без остановки, а Тэхен прощает и плачет тоже. Слез много, слов мало, любви… Любовь их окружает.       Чонгук убаюкивает уставшего за все эти дни, недели, месяцы, года Тэхена, гладит его по волосам и целует в макушку. Кутает в одеяло пуховое, обнимает и целует, целует, целует без остановки, напевая шепотом песню про падение, которую Тэхен так любит. Жмется рядом, трется носом о шею, что пахнет домом, улыбается и поет тихо. Тэхен смотрит шоколадными глазами на Чонгука, кладет свою ладонь на его щеку и просит лишь об одном: ловить его.       Чонгук клянется, что он всегда поймает.       Тэхен верит.       Тэхен любит. Чонгук любит.       Любит, любит, любит…