Не отпускай моей руки

      Работа в больнице, как и абсолютно любая другая, имеет свои особенности - свои минусы и плюсы. Главным плюсом для Сакуры всегда было то, что она действительно помогала людям и дарила им надежду. Но, утеряв свою, нашла ещё один. Эта работа забирала у неё слишком много времени и сил. Настолько, что молодая куноичи просто не оставляла себе времени, чтобы копаться в себе и думать о своей жизни.       За что Харуно любила работу в больнице, так это за то, что в ней время летело подобно ветру. Неумолимо. Дни сменялись новыми днями и в таком бешенном темпе пролетело чуть более двух месяцев. Цунаде-шишо готовила Сакуру к тому, чтобы передать ей бразды правления больницей и потому на голову девушки свалилось слишком много работы.       И как бы сильно она ни уставала, тем не менее приходя домой порой далеко за полночь, радовалась, что эта работа не давала ей времени на глупые мысли и возможности пересечься с мужчиной, с чьей спальни она так поспешно бежала ранее. О нём самом она старалась и вовсе не думать, что, признаться честно, получилось не сразу. Её голову долго не покидал образ безмятежно спящего рядом красивого мужчины. Вспоминая его сухие, но такие страстные губы, что целовали ее, серые глаза, что видели, казалось, насквозь и его сильные руки, Сакура совсем немножко умирала от желания повторить и стыда за эти мысли она не чувствовала. Несправедливо, что совесть грызет её одну, а он даже не знает, что в ту ночь так жарко любил собственную ученицу.       Но время — лучший лекарь, признавала Сакура, так как со временем ей-таки удалось прогнать это с мыслей и попытаться жить дальше, не вспоминая, благо работы хватало с лихвой.       Сегодня Сакура осталась на ночное дежурство вместо коллеги, что, по всей видимости, убежала на свидание со своим женихом, что только вернулся с миссии. Заканчивая вечерний обход, девушка хотела было уже отправиться назад в кабинет. Сегодня ей явно нездоровилось, тошнота то и дело подкатывала к горлу, а слабость мешала сосредоточиться. Где только успела заболеть? Выйдя из последней на сегодня палаты, ирьенин столкнулась с Цунаде, которая выглядела так же весьма уставшей.       — Ты сегодня поздно, — заметила сенсей девушки.       — Нами-чан отпросилась сегодня пораньше, я не могла ей отказать, — ответила Сакура, снимая халат. Весна в этом году выдалась особенно жаркой, апрельское солнце оказалось куда более жарким, чем можно было от него ожидать.       — Могла бы уже и сама отпрашиваться, — недовольно пробурчала Цунаде. — Сидишь тут целыми сутками, лучшие годы тратишь.       Харуно чуть улыбнулась. Она знала, как Сенджу заботилась о ней, относилась как к дочери и за это девушка благодарила Вселенную каждый раз. Когда она осталась совсем одна, именно сенсей всегда была рядом. Цунаде любила свою ученицу и её сердце болело каждый раз, когда она видела, как грустная Харуно смотрит на влюбленных пациентов или как бросает полные сожаления взгляды на случайные парочки на улице. Думает, что никто не видит, но женщина всегда могла читать ученицу, словно открытую книгу.       И она видела, как в последнее время с ней явно что-то происходило. Она стала всё больше времени проводить в госпитале и всё меньше с друзьями. Недавно даже уговорила провести операцию вместо простого планового осмотра бывшего сенсея её команды. Однако причину такого поведения Цунаде так и не поняла.       «Напоить её что ли?» — задавалась тогда вопросом женщина, но так же быстро отмела эту мысль. С алкоголем её ученица явно не дружила, ей хватало совсем немного чтобы опьянеть, и тогда такая несдержанная и эмоциональная Сакура становилась совсем уж непредсказуемой.       Открыв дверь кабинета, жестом Сенджу пригласила девушку войти. Та тихонько прошмыгнула вовнутрь и присела возле стола главы больницы, недовольно поморщившись. Её чувствительный нос учуял запах вина и от этого желудок едва не вывернулся наизнанку. Это не осталось незамеченным.       — Что с тобой такое?       — Съела, наверное, что-то несвежее, — отмахнулась Харуно, разминая пальцы. — Восстановлю немного чакры и посмотрю.       — Ага, как же, посмотришь. А то я тебя не знаю, — недовольно бросила Пятая. — Сиди смирно.       Ладони бывшей хокаге заискрились приятным зеленым цветом медицинского дзюцу и она провела ими по животу ученицы. Несколько минут подобных манипуляций и она отстранилась, внимательно всматриваясь в юное лицо.       — Сакура, как давно ты себя так чувствуешь?       — Пару дней. На той неделе я не успевала скупиться и перекусила тем, что было дома. Может чем-то отравилась, — честно ответила девушка.       — А когда…когда в последний раз у тебя была менструация? — Цунаде вновь коснулась живота девушки техникой и напряженно прикусила верхнюю губу.       — Месяца два назад, может больше. Но думаю это последствия травмы. После войны у меня уже случались подобные перепады. Но какое это имеет отношение к тошноте? — Сакура непонимающе смотрела на учителя, прикидывая в уме варианты заболеваний с её симптомами.       — Сакура, это не отравление. Это беременность, — сказала женщина и тяжело вздохнув, опустилась на кресло рядом.       — Что? Нет, это какая-то ошибка, — голос девушки дрогнул, а губы задрожали. — Это глупость какая-то. Нелепица. Как я могу быть беременной? Это невозможно.       — Я не ошибаюсь, — ответила Сенджу, не отводя взгляда от ученицы.       Сакуру начала бить крупная дрожь. Как такое могло случиться? Какова вероятность, что после одного раза это случиться? Они разве не предохранялись? Как такое, чёрт возьми, могло произойти?       Она не готова стать матерью! Не готова!       Кто отец ребенка, она даже не сомневалась, ведь одним единственным её мужчиной был тот, о ком она так сильно старалась не думать последние месяцы.       Внезапная истерика накрыла её с головой. Руки дрожали, слёзы никак не желали останавливаться. Подобная реакция немало удивила Цунаде и только её по-матерински нежное касание, пусть не сразу, но смогло успокоить Сакуру. Она бы и не подумала, что кто-то сделал это с Сакурой без ее согласия, слава о силе девушки шла далеко впереди неё. Тогда почему же та так убивается? Неужто этот Учиха замешан?       Харуно всё ещё тихо всхлипывала, но уже почти успокоилась. Навыки шиноби здорово ей в этом помогли. Кому-кому, а Цунаде-шишо она могла довериться на все тысячу процентов. После смерти родителей у неё ближе никого не осталось.       — И? Кто же он?       — Цунаде-сама… Это…       — Надеюсь по любви? — перебила её женщина.       Девушка замялась и после небольшой паузы ответила:       — По обоюдному согласию.       Санин тяжело вздохнула и опустилась на кресло рядом с ученицей.       — Расскажи мне всё по-порядку, Сакура.       И она рассказала. Рассказала, как изнывала от одиночества и холода, как решилась сменить лик и впервые почувствовать себя интересной и желанной, как встретила мужчину и отдалась чувству, а на утро позорно сбежала. Рассказала всё, кроме имён. Не могла произнести этого вслух.       — Что думаешь делать? — спросила Цунаде, глядя на ученицу, которая вся сжималась, будто старалась слиться с креслом и стать невидимкой. — Если хочешь, я могу сделать это с минимальными рисками…       — Нет! Ни за что! — Харуно воскликнула и резко дёрнулась, вставая. — Ребёнок не виноват, что я идиотка, которой хотелось тепла, — Сакуре подумалось что она вполне готова будет уйти из Конохи если это понадобится. Однажды её приглашали в Суну. Неплохой ведь вариант, пусть жару девушка не выносила.       Секунда и она поняла для себя, как ей нужен этот ребенок. Эгоистичное желание, чтоб хоть кто-то в этом глупом мире был рядом с ней и любил ее. Хоть кому-то она сможет дарить всю свою любовь и свое тепло.       Цунаде вздохнула, правильно истолковав нахмуренные брови и пустой взгляд девушки.       — Тебе стоит рассказать. Вряд ли такое скроешь.       Сакуре на миг представилась картина, как она в парке, за руку ведёт маленького мальчишку с пепельными, как у отца волосами и зелёными озорными глазками, такими похожими на материнские. Такие гены сложно будет скрыть. Даже невозможно. Может Суна не такой и плохой вариант?       Девушка опустилась на стул и спрятала лицо в руках. Она думала. Как ей поступить? Она не может просто прийти к мужчине и заявить, что она, его ученица, от него беременна!       — Ученица? — шокировано замерла Цунаде. Оказалось, последние слова Сакура произнесла вслух. Глупая привычка. — Только не говори, что отец… Какаши? — последние слова Сенджу воскликнула. Такого женщина точно не могла предположить. Никак.       Сакура была разбита. Она не знала, что делать. Цунаде сидела рядом в пустом кабинете. В кабинете воцарилось молчание настолько, что девушка отчетливо слышала каждый щелчок секундной стрелки на часах, слышала свист ветра за окном. А ещё удушающе-тошнотворный запах цветочного вина.       — Ты то как к нему, — женщина неловко замялась, нарушая тишину, — относишься?       — Не знаю, не думала об этом… — ей вспомнились его нежные крепкие руки, дыхание на её шее, умиротворенное спящее и безумно красивое лицо… На щеках предательски проступил румянец, что заметила принцесса Сенджу.       — Может это шанс, а, Сакура? — вдруг вздохнула женщина, откинувшись на спинку кресла. Она-то знала, как переживает ее ученица. Это беда всех сильных женщин — их никогда не выбирают. Всегда ищут тех, кто будет слабее. Какому мужчине нужна сильная, независимая женщина? Сама Цунаде это пережила. Но Сакура нуждалась в любви. Без неё она увядала как цветок в пустыне. Какой бы сильной она ни была, внутри неё всё так же сидит девочка, которой нужно тепло.       Девушка непонимающе посмотрела на пятую.       — Ты хотела избавиться от уз любви к Саске, а он — нуждался в семье. Вы оба повязли в своем одиночестве. Может это шанс помочь друг другу? Этот ребенок может стать самым лучшим лекарством, — эта мысль показалась бывшей Хокаге безумно правильной. Странной, внезапной, но правильной. — Расскажешь ему?       — Не знаю, — тихо и неуверенно ответила Харуно, склоняясь к отрицательному ответу.       — Я не в праве указывать тебе что делать, но, прошу, подумай получше. Я знаю каково тебе пришлось, но вспомни сколько потерял он, — так же тихо сказала Сенджу, всматриваясь в лицо девушки. Как много эмоций оно отображало в тот момент.       — Но как я скажу? — шепнула Харуно, стараясь не смотреть на женщину.       Как о таком вообще можно сказать, тем более ему? Он ведь даже не знает, с кем провел ту ночь. Как она может просто так прийти к нему со словами, что носит под сердцем его ребенка?       — Просто. Подойди и скажи. Прошлого всё равно не изменить. Но я уверена, что он поступит правильно, — ответила так же тихо ей Цунаде.       Каким это самое «правильно» будет, та, конечно же, не уточнила.