Не отпускай моей руки

      Лучшие решения принимаются молниеносно — этому Сакуру научила жизнь ниндзя и война. Когда у тебя нет времени взвешивать все за и против, когда ты спешишь жить, чтобы не потерять всё, что тебе дорого. Когда секунда определяет твое будущее.       Именно поэтому девушка твердо решила поговорить с сенсеем и рассказать ему всю правду. Последний разговор с мужчиной значительно повлиял на это решение. Она не может скрывать от него. Не имеет права. Может ему нужен этот ребенок не меньше, чем ей.       Там, на скале хокаге, ей не хватило смелости взять и взвалить на него всю правду. Ей необходимо было хорошенько обдумать свои слова и решить, как именно всё преподнести.       Придя домой, она не находила себе места. Ворочаясь на кровати Сакура никак не могла уснуть. В голове она пыталась прикинуть как бы повернуть разговор, но голова была словно ватой набита. Девушка осторожно свесила ноги и ступила на холодный пол. Сейчас ей точно не уснуть, потому лучшим решением будет приготовить себе чай. К сожалению, кофе ей теперь строго не рекомендован.       Девушка, тихо скрипя половицами, прошла на маленькую кухонку и включила чайник. После небольшого обыска на полках, она достала остатки чая из банки и поставила себе мысленно отметку сходить за продуктами. Там же, в закромках, была найдена маленькая коробочка с зефиром — подарок от пациентки.       Спустя некоторое время и после простых манипуляций Сакура уже сидела за столом грела руки об кружку с обжигающе горячим чаем и вдыхая насыщенный аромат жасмина. Девушка смотрела через окно на ночную Коноху и думала. Что делать? Она не может просто прийти и поставить Какаши-сенсея перед фактом. Как вообще можно подать адекватно такую новость? После нескольких минут размышлений девушка создала клона и заставила того принять облик Шестого.       — Йо, Сакура, — поприветствовал он её, сев напротив.       — Какаши-сенсей… У меня для вас новость… — осторожно начала она, стараясь смотреть уверенно. — Ками-сама, как это глупо, — она покачала головой. — Я должна вам кое-что рассказать.       — Слушаю, — клон скрестил руки и прищурил глаз так, как это делал оригинал. И хотя Харуно осознавала, что перед ней подделка, волнение охватило её. Она нервно закусила губу и сжала кулаки. Ей нужно потренироваться, иначе завтра она обязательно натворит глупостей.       — Я очень дорожу вами и надеюсь, что вы не измените своего мнения обо мне после того что я скажу… Чёрт! — девушка стукнула по столу, расплескав чай на руку. Зашипев, она подула на обожженную ладонь и отодвинула кружку. — Конечно же ваше мнение изменится, о чём я вообще?       Псевдо-Какаши смотрел, всё также хмуро, не перебивая девушку и давая ей говорить. Интересно, настоящий поступит также, или даже слушать не захочет? В голову как всегда лезли лишь худшие варианты развития событий.       Харуно всхлипнула и отвернулась.       — Сакура, с тобой всё хорошо? — спросил клон, намереваясь встать и помочь.       — Да! Всё отлично. Я просто не могу решить, как сказать вам о том, что жду от вас ребенка! — последние слова она прикрикнула, а после спрятала лицо в ладонях. — Шаннаро… Нет это всё глупо и бессмысленно. Всё, что бы я не сказала не отменяет того факта, что я беременна от своего учителя, а он даже об этом не знает.       Ирьенин развеяла клона и шумно выдохнула. Будь что будет.       Она вышла из кухни, оставляя там недопитый чай.       На следующий день, сразу после смены Сакура направилась к башне Хокаге. Свет в его окне подтвердил, что мужчина всё ещё там, а оказавшись перед дверью в кабинет бывшего учителя, девушка поняла, что назад дороги уже не будет.       Она пошла ва-банк.       Какаши Хатаке как всегда сидел за кучей бумаг и потому не сразу заметил куноичи. Она тихо подошла к нему и обратила на себя внимание. Волнение не давало ей нормально дышать, но на то она и медик, чтобы держать это всё в себе.       — Здравствуйте… я бы хотела поговорить, — она вошла в кабинет, медленно и осторожно прикрыв за спиной дверь.       Он посмотрел на неё и кивнул, не скрывая усталости. Последние дни выдались трудными, даже спустя несколько лет после войны находились недовольные и желающие подорвать еле еле укоренившийся мир.       — Слушаю.       Девушка молчала. Вся её заготовленная речь показалась катастрофично глупой. Может не поздно вернуться? Списать всё на желание позвать на тренировку и уйти, так ничего и не сказав. Не разрушая такую важную для неё дружбу.       «Ничего не будет как прежде» — надоедливый голос здравого смысла и тут не дал ей покоя.       — Всё хорошо? — он отложил бумаги и поднялся, показывая тем самым, что готов её слушать.       — Да, Какаши-се…нет, не совсем, — она была растеряна. Наверное, впервые в своей жизни она настолько терялась и робела перед ним.       — Ты можешь поделиться со мной, — спокойно сказал он. Девушка посмотрела снова на его руки и зарделась.       — Вы любите детей? — сразу прикусила язык. Что за глупый вопрос, шаннаро?!       Он нахмурился, но затем приподнял уголки губ и кивнул.       — А своих хотели бы? — осмелела девушка. Тут уж Хатаке снова напрягся и подошел ближе.       — Сакура, это не та тема, которую я хотел бы обсуждать. К чему такие вопросы?       — Возможно вы возненавидите меня после этого, либо станете презирать и знать меня не захотите, — тихо начала она. Каждое слово острым кунаем застревало в горле. Он внимательно смотрел на её лицо, пытаясь прочитать что она чувствует, явно не понимая к чему девушка клонит. — Я должна вам признаться…. Два месяца назад под ликом Сайко…была я. — Мужчина испуганно отшатнулся.       Что она только что сказала?       Внутри Какаши всё похолодело. Разум отказывался принимать то, что он слышал. Руки сжались в кулаки, а взгляд опустел. Как он мог подобное допустить?       — Я хотела просто побыть обычной девушкой и под чужим лицом пошла развеяться. Выпила. Там мы с вами и встретились. А утром я…       — Сбежала, — навыки АНБУ помогли ему совладать с собой, но это показное спокойствие трещало по швам. Зачем она пришла и говорит ему это? Два месяца она от него бегала, чтобы прийти и сказать это в лицо? Вот почему она так его избегала. Так сильно ненавидит? Или зачем? Он никак не мог понять, что руководит ею в этот момент, пока не услышал следующие слова.       — Да. Но недавно я узнала…- она вздохнула и на выдохе произнесла, — что беременна.       Треск. Так рвутся последние крупицы маски самообладания, которую так старательно пытался удержать Хатаке.       — Ты понимаешь о чём говоришь? — его голос стал угрожающим, он навис над ней и девушка вновь ощутила, какая же она маленькая по сравнению с ним. — И если это глупый розыгрыш…       — Нет! — внезапно эмоционально ответила девушка, отступив назад и полностью открывшись перед ним. — Это не шутка. Я бы не стала с таким шутить! — Сакура развернулась и направилась к выходу из кабинета. — Не стоило мне слушать Цунаде-саму, не стоило приходить, — в этот момент больше всего на свете она хотела провалиться сквозь землю либо вовсе исчезнуть.       На секунду Какаши забыл как дышать и, не до конца понимая, что же творит, он переместился прямо ко входу и Харуно попала ему в руки.       — Это правда? — сглотнув спросил Хатаке, глядя куда-то мимо девушки. Она опустила голову и кивнула.       — Правда. Простите, я должна была сказать, — тихо, почти прошептала она.       — Что ты….собираешься делать? Ты же не… — взгляд его опустился на ещё плоский живот куноичи и внутри у него всё сжалось. Она же не собирается…избавиться от ребенка?       — Нет! — воскликнула Сакура, поняв о чём он подумал, а потом начала быстро лепетать: — Я не причиню ему вреда. Если нужно, я уеду. Никто ничего не узнает, мешать не буду, я…       — Никуда ты не уедешь…. — как-то слишком приказным тоном перебил её Хатаке, а затем смягчился и посмотрел наконец куноичи в глаза. — Не уедешь.       Сердце Харуно пропустило удар. Он не ненавидит её?       На несколько минут в кабинете повисла тишина. Напряжение, казалось, сгущало воздух настолько, что его можно было бы резать кунаем.       — Раз это мой ребенок, то я за вас в ответе, — некоторое время спустя ответил он, так и не отпустив девушку. Пытался осмыслить. Принять. Не получалось, но осознание медленно приходило к нему.       — Я не хочу быть обузой — покачала головой Харуно, отстраняясь и глядя прямо в глаза бывшему сенсею. — Я пришла лишь чтобы сказать. Вы имеете право знать.       — Ты. Сакура, думаю в этой ситуации глупо обращаться ко мне на вы, — задумчиво сказал хокаге, борясь с собственными мыслями.       — Да, сен…       — Просто по имени, Сакура, — мужчина вздрогнул, едва не услышав привычное, но уж слишком дикое в данной ситуации «сенсей». Как он может зваться её учителем, после того, что с ними произошло?       — Хорошо… Какаши. — смутилась девушка и опустила взгляд в пол, рассматривая собственные руки, что сжимались от волнения в кулаки.       — Ты не станешь мне обузой. Просто я…поверить не могу, — он помассировал виски и отступил, отвернувшись к окну.       У самой Харуно времени свыкнуться было немного больше, потому она почти что спокойно стояла и смотрела на бывшего учителя. Разве что испытывала некую вину и неловкость. Человек который знал ее с детства, сейчас сидит рядом как отец ее собственного ребенка. Ну не странно ли?       ***       В тот вечер Какаши долго сидел в башне Хокаге и думал. Оставшись допоздна в кабинете, он отпустил охрану и пригласил к себе Цунаде. Там они по душам поговорили. Женщина не кричала, не обвиняла и не крушила мебель, а именно этого он ждал, готовясь к худшей реакции, ведь Сакура была для Сенджу как дочь.       — И что планируешь делать? — спросила она, хмуро глядя на Хатаке. До сих пор не могла поверить, что столь опытный боец не понял, что на девушке техника Хенге. Какой он к чёрту после этого Легендарный Ниндзя?       Сам Какаши тоже не мог этого понять. То ли Сакура настолько постаралась скрыть себя, то ли он дурак не заметил, будучи выпившим и отчаянно желавшим отвлечься. Он раз за разом возобновлял в памяти тот вечер и каждый раз ему хотелось крушить всё, и в первую очередь себя. Какой же он глупый. Алкоголь настолько притупил чувства? Как объяснить иначе тот факт, что он даже не распознал ученицу ни по чакре, ни по запаху?       Да, в ту ночь на ней были совершенно другие духи. Сакура пахла больницей, травами и вишней. Он знал этот запах много лет и привык к нему. Но тогда на Сайко отчетливо ощущался жасмин и дикие ягоды. Такой непривычный аромат и настолько яркий, что сумел обмануть даже его. Надо же, а Сакура и правда постаралась скрыть себя. Ото всех.       — Не знаю, — тяжело опустился он на кресло и устремил взгляд на ночную Коноху.       К саке, принесенному Цунаде, он так и не притронулся.