Не отпускай моей руки

      Какаши бежал. Сам не помнил от кого и куда, но бег свой прекратить не мог, тело будто бы само двигалось по только ему одному ведомой траектории. Вокруг люди, но он не видел их лиц, лишь чувствовал на губах кровь, что пропитала маску. Свист оружия и треск молний. И вот перед ним стоит мужчина, хищно щурится и смотрит сверху вниз. Какаши с тысячей молний в руке бросается вперёд для решающего удара, как его глаза ловят в доли секунды хрупкий девичий силуэт, что преградил ему дорогу.       Глупая, что же ты творишь?       Этого мига мало, чтобы отвести удар, и вся сила чидори проходит сквозь тело сокомандницы. Парень остановился и пораженно застыл.       — Ка-каши… — хрип девушки оглушительно прозвучал в этой абсолютной тишине. Она смотрела на него так жалобно и испуганно.       — Рин! — закричал Хатаке, оседая на землю вместе с остывающим телом подруги. — Рин!       Отчаянный крик раздался на всю округу. Столько боли, что она способна была заполонить весь мир, уничтожить всё живое.       Какаши попытался протереть глаза от застилающих их слёз, и увидел перед собой вместо знакомых каштановых волос — орошенные кровью нежно-розовые, словно лепестки вишни. На руках у него лежала умирающая Сакура.       — За что ты так со мной, Какаши? — тихо шепнула она, закрывая глаза.       — Боже, нет, Сакура! — уже будучи в своём взрослом облике, мужчина хаотичными движениями дрожащих рук попытался остановить кровь, прижав рану, но всё впустую. Жизнь стремительно, словно песок в часах, покидала жизнь Харуно. — Не смей умирать! Не смей!       Какаши резко открыл глаза и поднялся, пытаясь судорожно вдохнуть воздух. Дыхания будто бы не хватало, горло сдавил спазм.       Он тысячу раз видел смерть Рин в своих кошмарах, но впервые на его руках во сне умирала Сакура. Он запомнил её последний взгляд — полный боли и непонимания. «За что ты так со мной?! — её последний шёпот врезался в его память, разрезая всё внутри, будто острое лезвие.       За дверью послышался звук резко хлопнувшей двери и через несколько секунд в комнату ворвалась растрёпанная Харуно. Помятая ночная рубашка была вся расписана мелкими цветами, что в ночной темноте показалось Какаши каплями крови. Первым рефлексом мужчины было схватить и прижать хрупкое девичье тело к себе, но образ из сна был слишком живым. Слишком реалистичным.       — Что произошло? Какаши, всё в порядке?       — Всё хорошо, — отмахнулся он от неё. В голову пришёл образ того, как её обнимал Учиха и внутри поднялась настоящая лавина. Зачем она тут, пытается показать заботу, если собирается уйти?       Харуно сделала шаг ближе, протянув руку:       — Я же вижу, что что-то не так. Тебя снова мучают кошмары? Какаши…       — Не лезь ко мне в душу, Сакура! Это тебя не касается, уходи, — резко бросил он ей, отдёрнув одеяло. Девушка застыла.       Хатаке бросил на неё мимолетный взгляд и мороз пробежался по спине. На него смотрели так же, как во сне. Непонимающие ничего зелёные глаза наполнились слезами и болью. Сакура резко развернулась и убежала прочь, громко хлопнув дверью.       — Какая же я сволочь, — процедил сквозь зубы мужчина, крепко сжав угол одеяла в руках, до побелевших костяшек. — Ты последний придурок и трус, Хатаке!        Как он мог ей такого сказать? Он собирался не допустить её ухода, хотел чтобы она и ребенок оставались рядом. И сам же её прогнал.       Испытывая вину, Хатаке решил, что обязательно попросит прощения у девушки на следующий день, но уже рано утром Сакуры не оказалось дома, так же после работы она не пришла домой. Неужели он сделал ей настолько больно?       Всю ночь Какаши просидел на кухне в надежде, что та решит тихонько пролизнуть и они сумеют поговорить. Он ждал и ощущал невероятное чувство вины. Он на неё накричал. За то, что она просто беспокоилась о нём. Она же не сидит до сих пор на работе, дурёха? Мужчина понадеялся, что девушка пошла на ночь к Ино, но горькая догадка неприятным осадком залегла где-то внутри. Нет, она наверняка осталась у Саске, где же ещё?       Однако на следующий день его догадка развеялась. Учиха сам подошел к нему, когда Хатаке направлялся в резиденцию.       — Хотел извиниться, — неожиданно сказал Саске. — Сакура рассказала мне всё, и, пусть я не совсем одобряю её выбор, ты не худший вариант для неё.       Какаши остановился и посмотрел на парня, совсем сбитый с толку. Не худший вариант? Разве они не помирились? Теперь вдруг слова Куренай показались ему до абсурдного глупыми. Конечно же, Сакура бы не поступила так!       — Суйгецу нашёл след одной преступной организации, и мы покинем деревню. Наверное, надолго. Говорю это тебе как Хокаге, — парень не смотрел на бывшего учителя, глядел лишь на лица на скале, обдумывая что-то в своих мыслях.       — Когда? — спросил Хатаке, всё ещё пытаясь переварить услышанное.       — Сегодня, — Саске сделал шаг, а потом остановился на секунду. — Позаботься о ней, она заслужила наконец жить спокойно.       После этих слов Учиха скрылся, оставив растерянного Какаши посреди пустынной улицы.       Какой он дурак! Как мальчишка поверил слуху и, впервые по-настоящему испытав ревность, так сильно обидел Сакуру. Он сделал ей больно, хотя пообещал себе оберегать. Какой он, к чёрту, после этого мужчина? Нужно найти её и попросить прощения!       Сакура, должно быть, осталась у Ино, значит там её и следует искать, так как суббота у Харуно всегда была выходным днём.       Всю дорогу он не мог прекратить винить себя. Как он мог сказать такое? Ей! Той, которая вселила в него жизнь, подарила шанс на будущее и ничегошеньки не просила взамен. Он эгоистично разозлился на неё за то, доказательств чего у него даже не было, только слова Куренай, которая сама не поняла, что она видела. Глупец.       Подойдя к магазину Яманака, Хатаке увидел Ино возле двери.       — Господин Шестой! — приветливо махнула рукой девушка, улыбнувшись. Какаши напрягся. Стала бы она так радостно его приветствовать, если бы узнала о его поступке? Наверное Сакура ничего не рассказала, это так в её стиле — хранить всё в себе.       Ино подошла ближе к мужчине и с улыбкой продолжила:       — Вы случайно не знаете, где сейчас Сакура? Она обещала прийти сегодня помочь мне с выбором подарка для Сая, но так и не пришла, жду её с самого утра.       Вот в этот самый момент Хатаке напрягся. Если Сакура не ночевала ни у Ино, ни у Саске, то где же она может быть?       — Х-хорошо, — кивнул Шестой. — Я напомню ей.       После этих слов Какаши поспешил подальше от Ино, не дожидаясь возможных вопросов. Где же могла ночевать Сакура? Он попытался почувствовать её чакру, но безрезультатно. Она умела совершенно прекрасно скрывать своё присутствие даже от него.       Вызвав своих нинкенов, Какаши попросил их прочесать деревню, но видимых результатов это не дало, тогда он запереживал не на шутку. Если она сумела скрыться от Паккуна, значит действительно не хотела быть обнаруженной. А это означало лишь то, что обидел он её гораздо сильнее, чем мог подумать.       Хатаке нужно найти её и как можно скорее поговорить. Потому, взвесив все «за» и «против», попросил помощи у Наруто, уж его многочисленные клоны явно справятся с этим лучше. Стоило отдать должное, Узумаки не стал ничего спрашивать, услышав обеспокоенный тон учителя. Раз тот просит его, значит случилось что-то. Спросить он всегда сможет после.       После той ночи, до самого утра Сакура не смогла нормально спать, потому едва солнце появилось за горизонтом, она покинула дом и отправилась на работу, даже не позавтракав. Кусок в горло не лез.       Излюбленный способ Харуно бежать от терзающих её мыслей — работа, и она не упустила возможности зарыться в неё целиком, с самого утра спрятавшись ото всех в архиве. Куча старых дел пациентов давно ждали её.       Потеряв счёт папкам, девушка устало отложила очередную запись. Буря внутри не давала ей покоя. Она знала, что, когда дело касалось личного, Какаши был импульсивным и чересчур замкнутым человеком, однако Харуно искренне надеялась, что они перешли рубеж «чужие люди». Ей хотелось думать, что стала для него кем-то большим, но это оказалось пустым самообманом.       Обманывать себя — любимая игра Сакуры Харуно.       Этим вечером она не пришла к Какаши домой, вместо того, девушка, купив по дороге для себя некое подобие ужина, направилась на противоположный конец деревни — в дом, переступить порог которого ей не хватало духу почти год. Продать дом, где жили её родители и где росла она сама, у девушки не поднялась рука. Слишком много воспоминаний впитали эти стены и слишком много слёз слышала её маленькая спальня. Иронично, но раньше это место было для маленькой Сакуры клеткой, из которой она поскорее жаждала вырваться во взрослую жизнь. И вот, столкнувшись с проблемой, она отчаянно захотела хоть на несколько часов вернуться туда. Жаль, что среди множества умений шиноби — время всё так же неподвластно. Скольких бы бед удалось избежать. Сколько искалеченных жизней можно было бы спасти.       Ненадолго застыв на пороге, Сакура вздохнула и резко провернула в скважине ключ, после чего вошла в дом. Елеуловимо в воздухе ощущался запах лаванды — тут всегда так пахло. Этот цветок ассоциировался с мамой. Она всегда держала на подоконнике горшочек с лавандой, а духи с таким ароматом всегда стояли на столике в ванной. Помнится, маленькая Сакура однажды вылила на себя полфлакона, когда заскучала по маме, что уехала проведать родственницу из Страны Волн. Пахла потом не менее неделю, зато уютный и родной запах был с ней.       Судорожно вздохнув, девушка опустила пакет с ужином на стол и отправилась в ванную — помыть руки. Этот нехитрый ритуал стал для неё едва не рефлекторным. Там, на полочке возле зеркала, стоял знакомый светло-лиловый пузырёк. Ополоснув ладони, девушка взяла парфюм в руки и открыла крышечку. Знакомый яркий запах ударил в нос, от чего немного закружилось в голове от нахлынувших воспоминаний. Рука с пузырьком потянулась к шее и несколько раз нажала на распылитель, после повторила эту же манипуляцию с запястьями.       Она на миг будто бы снова оказалась в прошлом. Прикрыв глаза, Сакура позволила себе представить, будто бы это папа отправил её помыть руки, пока сам готовил ужин, а мама то и дело сетовала, что неплохо бы заходить почаще. Неплохо бы. Жаль, она не делала этого, когда стоило.       Отложив духи, девушка вернулась на кухню и, наскоро перекусив, поднялась в свою комнату. Там будто бы застыло время. Всё осталось практически нетронутым. Даже после переезда дочери, мама следила за чистотой, но ничего не убирая. Из горла вырвался первый всхлип. Она была отвратительной дочерью.       Сакура открыла окно, впуская свежий воздух, затем села на кровать и шумно выдохнула. Сможет ли она стать хорошей матерью? Сможет ли любить свое чадо так же, как её собственные родители любили её? Ладонь легла на живот и слабо сжала ткань блузки.       Она позволила себе мечтать о нормальной семье, но этой ночью Какаши дал понять, что она была и остаётся для него чужой. И ей нет хода в его сердце. Отчего-то захотелось плакать. Она хотела! Хотела стать для него дорогой! Хотела почувствовать на себе его…что? Любовь?       Упав на подушки, вдохнув пыльный воздух, девушка позволила себе немного себя пожалеть.       Сакура знала, прошлое Какаши было тёмным, болезненным и наполненным потерь, ему сложно пускать к себе людей. Но ведь она здесь! Носит под сердцем его дитя, неужели даже это ничего не меняет? Неужели даже этот ребёнок не откроет для Сакуры путь к счастью? Неужели снова судьба оставит девушку у обочины с разбитым сердцем?       Усталая эмоционально, девушка уснула, убаюканная запахом лаванды и звуком ветра за окном. Ей нужно было хоть на время убежать от мыслей, что её терзали, пусть даже и в глубокий сон.       Наутро Сакура поняла, что отчаянно нуждается в том, чтобы навестить кое-кого. И потому первым делом она отправилась в лавку к Ино.       — О, Сакура! Я уж думала ты не придёшь! Ты же обещала помочь, помнишь? — Яманака недовольно цокнула языком.       — Прости, Ино. Но сейчас я не смогу. Мне нужно кое-что сделать, — сказала Сакура. Каким-то непонятным образом, но её подруга сразу поняла, что что-то не так. Это был её уникальный дар, Ино всегда безошибочно считывала эмоции людей.       — Поссорились? — спросила она. Сакура лишь неопределённо пожала плечами, но этого хватило.       — Мне нужны цветы, — Харуно оглядела лавку и взгляд её остановился на нежном букете из ромашек и ландышей. — Вот этот.       Ино поняла настроение подруги и молча завернула ей цветы.       — Мы же поговорим об этом?       — Обязательно.       Яманака подошла ближе, протягивая букет.       — Сакура, люди ссорятся, это нормально. Но важно помнить, что вы оба против проблемы, а не друг против друга.       Харуно приобняла Ино и покинула лавку.       Какаши нашёл Сакуру спустя некоторое время. Она стояла у памятника воинам третьей войны шиноби. Нежный белый букет лежал возле её ног.       Бесшумно Какаши опустился позади неё, непонимающе рассматривая. Что она делает именно здесь? Девушка продолжила стоять, а затем легонько коснулась пальцем имен Обито и Рин. Она, что-то шептавшая до этого, замолчала.       — Сакура…       Девушка вздрогнула, но не повернулась. После нескольких секунд молчания, она решилась говорить:       — Я понимаю, что ты рядом только из-за ребенка. И впустил меня в свою жизнь из-за этого.       — Всё не так… — начал было Какаши, но его перебили.       — Как бы то не было…но я чувствовала себя правда счастливой, такой, какой не была уже много лет. Я искренне радуюсь от того, что у меня есть возможность просыпаться по утрам и видеть тебя на кухне, готовить для нас чай, я могу засыпать, зная, что ты рядом, хоть и за стенкой. И я просто счастлива знать, что у моего ребенка будет самый прекрасный отец. Не отнимай этого у меня.       И снова это неловкое молчание. Хатаке пытался подобрать слова, чтобы переубедить девушку, но она вновь сама первой начала говорить:       — Ты многое потерял, я знаю. Боже, я даже представить не могу, какого же тебе всю свою жизнь жить потерями. Я не так давно лишилась родителей и не могу научиться жить без них. Мне никогда не понять твою боль…       — Сакура…       — Нет, прошу, дай мне сказать, — он сделал шаг вперед, но остановился.       — Я знаю, кем ты меня считаешь… глупой девочкой, которая была выращена в тепле и жила мечтами. Даже в свою недолюбовь верила полжизни. Да, я правда была такой. Пока не прошла весь тот ужас. Знаешь, Какаши, — он вздрогнул от того как тихо и искренне прозвучало его имя из её уст, — война очень сильно меня сломала. В какой-то момент я поняла, что осталась далеко за бортом жизни. У всех моих друзей уже семьи, дети… а я? Кроме документов и окровавленных инструментов у меня ничего нет. Я будто бы была всё еще там, на поле битвы, понимаешь? И та моя вылазка под ликом Сайко. Я просто хотела почувствовать себя нормальной. Хотя бы одну чёртову ночь. Я не ожидала такого её окончания, не ждала того, что моя жизнь так круто поменяет свой бег. И что бы ты не думал обо мне, как бы не отказывался пускать меня в свою жизнь, я хочу, чтобы ты знал одно — я не жалею о том, что так вышло.       Молчит и тяжело дышит, а Какаши смотрит на неё, видя лишь спину и дрожащие плечи. Сколько боли в её маленьком тельце, в её огромном сердце. Куда делось всё его самообладание? Вся его решительность?       Мужчина сделал пару шагов к Сакуре и остановился. Поднял было руки, хотел положить девушке на плечи, но не стал. Не хотел спугнуть. Ему нужно было так же сказать ей всё то, что накопилось. Всё то, что она заслужила услышать.       — Я не помню даже лица своей матери, отец покончил с собой, когда мне не было и десяти лет… Обито и Рин — они были самими дорогими для меня, хотя я обещал себе больше ни к кому не привязываться. Но я не уберег их, Сакура. Не спас Обито ни от смерти, ни от тьмы. Рин… Она умерла у меня на руках…по моей вине. Это я убил её, Сакура! — Видит Бог, как сложно было ему говорить. Но эти слова должны были прозвучать. — Она пожертвовала собой ради деревни, а я не смог её от этого уберечь. Потом Минато-сенсей. Я ушел в АНБУ, надеясь больше никогда не создавать никаких связей… Это и моя могила, Сакура. Я тоже тут похоронён.       Она не дала ему договорить, вспылив, повернулась и бросила на него свой яростный и полный боли взгляд:       — Это не так! Ты жив! И у тебя есть люди, которые любят тебя! Наруто, Гай, Ямато… У тебя есть мы!       Девушка коснулась живота и посмотрела на Какаши уже не пытаясь сдержать влагу, что скопилась в уголках глаз. Мужчина отшатнулся от такой реакции.       — Я знаю, ты потерял так много… Но прошу, поверь, я никуда не денусь. Я не исчезну. Мы, — Сакура опустила взгляд на живот, а затем снова посмотрела на Хатаке, — никуда не исчезнем. Мы будем рядом. Не отталкивай нас. Мы твоя семья, Какаши. Позволь нам ею стать!       — Зачем тебе это? Зачем тебе я? — отчаянно не понимал мужчина. Он так хотел услышать эти слова, что, получив желаемое, не знал, как в это поверить.       — Я сделала свой выбор! Саске — важная часть моего прошлого. Ты же, надеюсь, моё будущее. Если захочешь им стать, — делает шаг и хватает его за руку — Какаши, я не хочу быть матерью твоего ребёнка! Я хочу быть твоей женщиной, хочу создать с тобой семью. Настоящую. Где все друг друга поддерживают, принимают и любят. Я знаю, ты настрадался и не хочешь больше подпускать к себе людей, но я хочу быть с тобой. Я делаю это не из-за ребенка, а искренне! Из всех мужчин я решила быть с тобой!       Он смотрит и не знает, что сказать. Какаши застыл в оцепенении, не веря в услышанное. Как она вот так вот просто стоит и говорит это, ломая все его внутренние стены. Сакура отпустила ладонь мужчины и отступила.       — Я знаю чего хочу. Но одно скажу тебе точно. Как бы сильно я этого не желала, но больше я не буду биться о стену чужого равнодушия. Больше я не выдержу бежать по углям за человеком, которому я не нужна.       Девушка сделала ещё один шаг и развернулась, собираясь уйти, но Какаши не дал ей этого сделать, схватив за руку. Как она оказалась настолько сильнее него самого? Откуда внутри этой девушки столько силы и смелости?       — Сакура. Я непростой человек. У меня есть прошлое. Ужасное прошлое. Мой шкаф переполнен скелетами, а руки в крови по локоть. Я не самый хороший человек и уж точно совершенно отвратительный вариант для тебя. Может и правда с Саске тебе было бы проще, — ненавидя себя за эти слова, но продолжал говорить Какаши. Зачем? А вдруг она и правда поймёт и уйдёт?       — Я все ему рассказала. И мы попрощались. Он важная часть моей жизни. Всегда ею будет. Но он больше не важный мне человек, Какаши. Ты же, надеюсь, моё будущее. Если, конечно, захочешь им стать.       — Я хочу, чтоб ты оставалась в моей жизни. Хочу каждое утро видеть тебя дома, смотреть как ты, напевая, готовишь. Делать тебе, уставшей после смены, чай. Я хочу, чтобы дома нас ждал детский смех, чёрт, ты даже не представляешь, как давно я отчаялся и перестал об этом мечтать. Но я хочу этого. С тобой. Со мной не будет просто, я не романтик и не буду мужчиной твоей мечты. Но если ты пойдешь за мной, я умру, но сделаю всё ради вас.       Она вдруг улыбнулась и попыталась смахнуть слёзы. Коснулась его щеки и нежно сказала:       — Не нужно ради нас умирать. Лучше живи ради нас. С нами. Прекрати винить себя и считать недостойным счастья. Я не знаю человека более достойного. Просто поверь мне, я не уйду.       — Спасибо.       Какаши снял маску и наклонился над лицом девушки, на мгновение замерев, будто бы спрашивая разрешения. Сакура легонько кивнула, подавшись навстречу. Их губы встретились. Весь мир будто бы замер, а затем сузился до этого небольшого участка, где они стояли. Сердце готово было вырваться из груди, а сама Харуно внезапно подумала, что он единственный, кто когда-либо спрашивал у неё разрешения. Такая мелочь вызвала в ней волну нежности. Саске никогда не спрашивал, просто делал что хотел. Сакура была уверена, что, если бы она сказала Какаши «нет», он никогда бы не коснулся её без разрешения. Он уважал её желание и это восхищало.       Какаши разорвал поцелуй, когда обоим стало не хватать воздуха, и коснулся своим лбом её.       — Пойдём домой, Сакура, - девушка счастливо улыбнулась и, прикрыв глаза, кивнула. Домой.