А разве это так важно?

      После произошедшего в предыдущей главе как раз развернулись события «Золотого теленка», пересказывать их глупо и бессмысленно, однако, необходимо прояснить один момент. Почему, заполучив целый миллион, великий комбинатор не помчался в Москву к Андрею, чтобы улететь, наконец, в солнечную Бразилию вместе? Ответ прост: Андрея в Москве не было. Приехав в столицу, Бендер первым делом направился по знакомому адресу. За два года его отсутствия в этом тихом, облезлом домишке произошли большие перемены. Настолько большие, что дома просто не было на месте. Вместо него образовался пустырь с кучей из мусора и стройматериалов. Заглянув в соседний дом, который такие кардинальные перемены не успели настигнуть, Бендер узнал, что пару месяцев назад здание снесли, а на его месте будут стоить новый дом, соответствующий нормам пожарной безопасности. Жильцов же переселили куда-то. Ещё неделю Остап бегал по разным канцеляриям, выясняя, куда переехала его пропажа, затем, узнав несколько адресов, спрашивал у бывших соседей Андрея, где он может находиться. Удалось узнать только то, что после смерти деда Ликана доктор съехал или уехал (все говорили разное). В больнице сказали, что беглое светило науки пропало больше года назад, просто не выйдя на работу. Остап даже прибегнул к помощи неофициальных источников — сарафанному радио. Медсестричка рассказала, что троюродная тетка сестры ее соседки со второго этажа говорила, что Ласточкин замешан в Деле Промпартии, потому и сбежал, опасаясь суда. Больше никаких данных об Андрее Семеновиче добыть не удалось. В смешанных чувствах комбинатор продолжил свое путешествие под солнцем Советской России, надеясь найти Ласточкина в каком-нибудь уголке социализма живым и здоровым. Смирившись, наконец, с тем, что обследовать каждый сантиметр территории площадью 21 миллион квадратных километров невозможно, потомок турецких верноподданных плюнул на все и отправился на румынскую границу. Я, значит, как собака таскаюсь по всей стране, а он… А он прав был, я действительно похож на какого-то пуделя. Ну нет, Остап Сулейман Берта Мария Бендер бей ни за кем хвостиком не бегал и бегать не будет! Миллион со мной, Рио ждёт! Как вам известно, путешествие через Румынию не задалось, повествование книги кончилось на этом неприятном моменте, а вот что было дальше мы с вами сейчас и узнаем.       Идти Остапу снова была некуда. Через полчаса он добрался до железнодорожной станции, где обменял чудом уцелевший орден Золотого Руна на билет на ближайший поезд. Он даже не поинтересовался, в каком направлении этот поезд его увезет и где ему придется начинать новую жизнь. Заняв свое купе, бывший миллионер свернулся калачиком на грязном одеяле и уснул. К утру новых попутчиков не прибавилось — никому не хотелось ехать рядом с измазанным кровью человеком в одном сапоге. За окном мелькали серые поля, укрытые грязным снегом, в вагоне было холодно. Остап разрабатывал новый план действий, в этот раз получалось хуже обычного. Идеи одна заманчивее другой то и дело возникали в его голове: заполучить новый миллион, жить в тихом городке и вести жизнь заурядного советского гражданина, достать сапоги, и, наконец, поесть. Решив начать с последнего, Остап отправился в соседнее купе. Там ему встретился типичный русский турист, везущий в своем чемодане нечто более ценное, чем таскал в своем Корейко — жареная курица и «мерзавчик». Сначала разговор был напряжённым, но у нашего героя был настоящий талант располагать к себе людей, его не могли испортить даже разбитый нос и голая пятка. Уже через десять минут Бендер хрустел куриной ножкой, отчего у бывшего владельца курицы усиленно работало слюноотделение. Гражданин был очень встревожен и все время жаловался на Нарком путей сообщения, из-за которого, по его мнению, они простояли всю ночь. — У них, видете ли, проблемы с починкой путей. Рельсы, шпалы, кирпичи… А мне что прикажете делать? Я должен был потрать полтора часа на дорогу, от силы два. А мы простояли всю ночь! Бедер не прерывал попутчика и ни о чем не спрашивал, так как был полностью увлечен завтраком. Тот, в свою очередь, продолжал: — Нет, вы понимаете, от станции до Одессы 103 километра, такое расстояние поезд способен проделать за два часа. И это, попрошу заметить, со всеми остановками… Постойте, вы сказали до Одессы? Это поезд на Одессу? Удивленный спутник хотел что-то сказать, но Бендер уже не слушал и, оставив мужчину с куриными косточками наедине, побежал в свое купе. Одесса. ОДЕССА. ОДЕССА! Почему я сразу не подумал? Вдруг наш дом цел, может там из родни кто-то остался. Мама… Ах, Остап, ты идиот, для чего нужно было скитаться по всей России, когда есть Одесса? Зачем теплый, ласковый океан, когда есть Чёрное море? Для чего нужны все эти романсы в дорогих ресторанах, если есть прекрасное «Пролетарии всех стран — берегите свой карман»?! Нет, Остап, твое место здесь, среди таких же голодранцев как и ты.       Оставшуюся часть пути Остап считал минуты до прибытия. И вот она Одесса — жемчужина у моря. Выйдя на перрон, сын турецко-подданного поморщился, гулять в одном сапоге было плохой идеей. Но, ничего не поделаешь, этим можно и позже заняться, а пока ему нетерпелось посмотреть на родные места, которые он не видел уже много лет. Город сильно изменился с последнего визита Остапа. Преступность расползалась по окраинам и заугольям, у молодежи появились новые кумиры, которые заняли место Мишки Япончика и Соньки золотой ручки. Город потихоньку отстраивался, улучшалась инфраструктура. Короче говоря, кипела жизнь, советская жизнь. Бендер нисколько не сомневался, что никакая пропаганда и милиция не в состоянии полностью выкорчевать воровскую плесень, которая ещё десятилетие назад опутывала Одессу со всех сторон. Тут до сих пор водились беспризорники, лазающие по карманам и ворующие кошельки. Обычный прохожий старался держать свои вещи поближе к себе, но Остап совершенно не переживал по этому поводу. Кошелька у него не было, значит и украсть его никто не мог. Он с удовольствием вдыхал морозный воздух, морщась от холода, разглядывал людей и улицы. Наконец, добрался до Молдаванки. На память великий комбинатор никогда не жаловался, потому и дом свой нашел без труда. Кинув быстрый взгляд на здание, стало ясно, что дом жилой и живет там целая орава. Об этом говорило неимоверное количество белья, сохнущее на верёвках у окон. Остап понимал, что его никто там не ждёт, но решил все же войти внутрь. Изнутри дом был почти таким же как в детстве, только стены были перекрашены из голубого в темно-зеленый. Мебель была старой и облезлой, на полу в прихожей валялась грязная тряпка, именуемая ковриком. В коридоре Остап встретил женщину в возрастном диапазоне от 30 до 50 лет. На руках она держала маленького ребенка. Извините, гражданка, за такой неожиданный визит. Этот дом раньше принадлежал моей семье, я долгое время был в отъезде, а теперь вот решил вернуться на родину, так сказать. Может вам известно что-либо? Буду премного благодарен любой информации Женщина недоверчиво осмотрела Остапа и ещё крепче прижала к себе малыша. — Я мало знаю. Мы с мужем переехали сюда два года назад. Дом поступил в наше распоряжение от какого-то немолодого гражданина. У него ещё бородка была седая. Я слышала, что у него умерла жена, она сильно пила, допилась до синьки. А сам он уехал куда-то. Остап сразу понял, что речь идёт о его отчиме. Услышав о такой печальной судьбе своей матери, он сжал кулаки от злобы. Довел таки матушку гад. Заживо сгноил, что я, не знаю, что он рядом сидел и ей подливал какую-нибудь «рыковку» или ещё чего похуже. Отблагодарив новую хозяйку его́ дома, Бендер пошел дальше. Куда, он и сам не знал. Просто бродил по городу, рассматривая знакомые улицы и здания. Наконец, оголенная конечность окончательно перестала слушаться его. Внимательно осмотрев посиневшие пальцы, Остап решил погреться в ближайшей больнице, где, к тому же, можно было достать теплую одежду. Полчаса отсидев в приемном отделении, он уже хотел плюнуть на все, дохромать до Привоза и попробовать добыть одежду там, но дверь, наконец, распахнулась и медсестра помогла комбинатора дойти до кабинета врача. Я думаю, уважаемый читатель, вы уже поняли, кто сидел за столом. Да, Ласточкин Андрей Семёнович. Сложно сказать, кто из них двоих удивился этой встрече сильнее, но ещё около минуты они не двигались с места, внимательно глядя друг другу в глаза. Очнувшись, доктор уложил Остапа на кушетку и внимательно осмотрел его больную ногу. — Обморожение. Не сильное, но неприятно, конечно. Далее последовало бинтование ватой и марлей поочередно. Ласточкин был невероятно сосредоточен и избегал смотреть в лицо Остапу. Они оба понимали, что разговора им не избежать, но обоим почему-то хотелось оттянуть эту беседу, потому молчали.