А разве это так важно?

      Если вы когда-нибудь испытывали дежавю, вы легко поймёте наших героев. Вновь доктор Ласточкин помог Остапу, раздобыл ему одежду и вел бездомного комбинатора к себе домой. Бендер сильно хромал, а обмотанная ватой нога с трудом помещалась в сапог, поэтому Андрей вел его под руку. Наконец, Остапу надоело это глупое молчание, которое они терпеливо сохраняли последние пару часов. Какими судьбами ты тут? В Москве докторам совсем платить перестали? Или ты теперь зарплату не рублями, а кефалью получаешь? - Нет, Ося, просто я не мог там жить. Ты, конечно, скажешь, что я сначало сглупил, а потом смалодушничал, но я по-другому не мог.       Они подошли к недавно выкрашенному в зелёный дому, где теперь жил Ласточкин. На этот раз Остапу не пришлось карабкаться по лестнице, доктор занимал две угловые комнаты на первом этаже. Обстановка в комнатах была скромной, но намного уютнее чем в их "ящике" в Москве. Тут даже висел ковер на стене - все в лучших традициях советского комфорта. Остап расположился на кровати, протянув больную ногу к печке, Ласточкин принес из соседней комнаты тарелку супа - что-то среднее между борщём и рассольником. Пока Бендер восполнял недополученные за день калории, доктор медицинских наук рассказывал, как его с берегов Москвы смыло к берегам Черного моря. - В один не очень прекрасный день, через неделю после твоего отъезда, ко мне обратился главврач больницы, предложил поучаствовать в махинации с наркотиками. Они с парой санитаров и медсестрой сбывали больничный морфий. Я, естественно, отказался и припугнул, что в милицию обращусь. Ну и началось: меня пообещали убрать как ненужного свидетеля, если я откажусь им помогать. Тут я был бессилен, они буквально караулили меня, провожали на работу и домой, следили за окнами. Пришлось согласиться. Справедливости ради надо отметить, что платили они хорошо, грех жаловаться. А потом пришла телеграмма, что в больнице будет проверка. Так сказать, к нам едет ревизор. Я не стал рисковать, собрал вещи, сжёг паспорт и уехал. Знакомый помог новые документы сделать, теперь я Бендер Андрей Николаевич. (На вопросительный взгляд опешившего Остапа он ответил встречным вопросом) Нужно было новую фамилию придумать, ты же не против, что я твою позаимствовал?       В комнате повисла тишина примерно на минуту. Потом Бендер (который Остап) громко засмеялся. И этот человек говорил мне, что он честный врач, который просто хочет исполнять свой гражданский долг! А меня ещё авантюристом называл! Я, да будет тебе известно, все это время законы соблюдал, ещё и других учил их блюсти. А ты за это время и наркоторговцем стал, сжёг новенький паспорт нашего государства, живёшь по поддельным документам. Спрашивается, кто из нас двоих авантюрист? Теперь засмеялся доктор. Дальше следовал рассказ Остапа о его похождениях, шутки о Бендере I и Бендере II и много чего ещё было. Они соскучились. Когда на часах уже перевалило за полночь, они свернулись калачиком под теплым одеялом, плотно прижавшись друг к другу. Кровать была широкой, места хватало обоим, но в такой момент любое расстояние казалось лишним. Остап положил голову Ласточкину-Бендеру на плечо, так что тот мог зарыться носом в его волосы. - Надеюсь, ты не собираешься снова ехать в глубинку за миллионами? А разве это так важно - иметь миллион, если ради этого приходится расставаться? Его ещё и потратить нельзя, так в чем смысл? Нет, я думаю открыть пивную на Молдованке, где буду продавать разбавленное пиво и самую отвратительную рыбу. А когда у всей Одессы разовьётся язва желудка, ты их вылечишь. Андрей только хмыкнул ему в макушку. За окном раздался громкий удар со звоном стекла - с крыши упала сосулька. Уже сквозь сон Остап подумал лёд тронулся, господа присяжные заседатели.