Пособие о том, как выжить идиоту

"Обосраться можно" — шепчет Син Цю, смотря на уходящее солнце. Не то чтобы он боялся высоты, но сейчас немного жутковато. Они никогда не расставались на такое большое время. Да, бывало что кто-то из них уезжал в деревню или на море, но обычно это не продолжалось дольше трёх недель. А тут месяц прошёл без общения и всего прелагающего. Поэтому сейчас он стоит на крыше, придя на 20 минут раньше от страха опоздать, прокручивая в голове свою любовную тираду. Вчера на ночь глядя парень собрал по крупинке всю волю и храбрость и не без помощи подруг, минут десять строчил грёбаное сообщение, подбирая каждое слово чтобы не ляпнуть чего лишнего, прося о встрече. На удивление Син Цю получил не отказ со словами "пошёл нахуй", а ободряющее "ок.". Точка, конечно, нагоняла ужас и животный страх, но как говорила Ху Тао — "точки признак дрочки" — так что он быстро успокоился. Вообще, согласие уже ощущалось как победа, поэтому сборы начались с девяти утра и "первыми" петухами, хотя сама встреча была назначена на восемь вечера. Сначала девушки искали, цитирую, "нормальную одежду, а не колхоз какой-то", но в скоре отказались от этой идеи. Поэтому он теперь стоит в чистенькой тёмно-синей толстовке, пропахшей сладкими женскими духами. Нет, ну а что? Роста они одинакового, а для своих и новой кофты не жалко. Потом Ху Тао грозно пихнула ему шорты со словами, что его тощую задницу могут компенсировать только такие же тощие ноги, за что получила уже два подзатыльника. В общем, собирали как на свадьбу и в последний путь одновременно, только вместо слёз прощания было два смачных пендаля под зад. Тёплый ветер приятно дул в лицо, пока парень, стоя на краю крыши вглядывался то в бесконечную высь окрашенную тёпло-оранжевыми красками с малиновыми просветами, то в мимо проходящих людей желая заметить голубую макушку. Кто со стороны увидит — точно подумает, что тот решил руки наложить. Из раздумий парня вывел скрежет железной двери. Всё. Приехали. Приплыли. Прикатились. Син Цю разворачивается на пятках, пряча руки в карман толстовки. Очень хочется обматерить всё здесь, но он держится. Чун Юнь осторожно закрывает дверь и быстро доходит до парня, что тот даже не успевает осознать как меж их лиц остаётся от силы сантиметров пятнадцать. —Ну? — злость явно от части наигранная, от чего становится легче, а губы расплываются в лёгкой улыбке. Ладно, всё не так уж и плохо. — Во-первых, добрый вечер. Во-вторых, я поступил как долбаёб и хочу перед тобой извиниться, — хотя нет, по моему мы в пизде. Ну кто же знал, что говорить нормально это так сложно, а ветер не только освежает, но и выветривает все подготовленные речи? — Эм, как бы правильней выразиться… Блять, в общем, прости пожалуйста, что нарушил твоё личное пространство и распиздел то что не должен был, так ещё и сделал это как идиот. Меня в детстве часто роняли, поэтому я тупенький, границ не вижу. И, ну… Люблю я тебя, блин, а без тебя моя жизнь как Токио без гулей. —И? —И, если ты хочешь, то давай помиримся, —засмущал, зараза. —Архонты, я уж думал ты не додумаешься. Иди сюда, — Чун Юнь аккуратно притягивает к себе Син Цю, а тот цепляется за него как за спасательный круг, зарываясь рукой в волосы и утыкаясь носом в шею. Как же ему не хватало всего этого. —Всё было настолько просто? — он прикрывает глаза теряясь в ощущениях. —Нет, просто я почти сразу поехал к сестре в гости, где она, после моего разъяснения всей ситуации и рассказа какой ты негодяй, устроила мне же нагоняй за то что я посмел обидеть такого "красивого и милого мальчика". Ну и через две недели я тоже начал скучать, а писать первым значит сдаться, так что да, всё было ой как не просто. —Чун Юнь. —М? — его голос звучит слегка хрипловато и приглушённо из-за того, что тот приземлил свою голову на синеволосую макушку. —Я люблю тебя… —Я тебя тоже. —… поэтому если ты сейчас зайдёшь в бравл старс, то тебя ждёт десять мега ящиков и полностью готовый бравл пасс. —Я уже говорил, насколько сильно тебя обожаю?