Мироходец

«Ты должен всего добиваться самостоятельно!» – эти слова я слышал каждый раз, когда просил отца о помощи, поддержке и о других банальных вещах. Он никогда не помогал мне с уроками, никогда не приходил на мои выступления в театре, никогда не объяснял простых бытовых моментов. Считал, что я всему должен учиться самостоятельно и никогда не рассчитывать на помощь. И ничего, если я, например, поранюсь. Он либо начинал кричать о том какой я бестолковый, либо, усмехаясь, говорил, что на ошибках учатся, пока я корчился от боли и не понимал, за что мне всё это. Мама не соглашалась с его так называемой «методикой», но сделать ничего не могла – папа её не слушал. В конце концов, она плюнула на его поведение. Мама была совсем другим человеком (иногда я не понимал, как они вместе уживаются), она всегда выслушивала и поддерживала меня, ей была интересна моя жизнь. Хотя и не уступала в строгости отцу (из-за её учительской закалки), она была добрым человеком. Мама всегда говорила, что отец такой из-за его прошлого. По её описаниям оно было ужасающим, но большей конкретики никогда не было, поэтому я толком ничего и не знал. Папа не любил об этом говорить, он либо просто молчал, либо сразу же переводил тему для разговора, а мама вечно ругала меня за то, что я опять беспокою отца своими расспросами. Сейчас папа занимается писательством. В детстве ему очень нравились фильмы ужасов, он их воспринимал как комедии, так как вечно дивился глупости героев фильма. И тогда решил написать собственный хоррор. Таким же образом он пытается справиться с тем кошмаром, с которым ему приходилось встречаться ранее, старается побороть свои страхи и принять ту участь, которая ему тогда выпала. Но пока у него это не совсем получается. Его каждодневные кошмары никуда не делись, а грохот и голоса в голове стали только чаще. Мама называла это «припадками». Она всё время твердила папе, что нужно обратиться к врачу, на что он всегда отвечал, что они уж точно ничем не помогут и пытался улыбнуться, но вместо этого его и без того острые скулы становились ещё острей, губы кривились, а глаза потухали, будто бы из тела выкачали всю жизненную энергию. С этим получившимся выражением лица отец был похож на человека, который узнал время своей смерти. В один момент отец сдался и начал принимать запрещённые вещества. Я не мог смотреть на него каждый раз, когда глаза его стекленели. Раньше мне нравились рассказы отца о разных чудовищах и мистике, но теперь я не видел в его произведениях ни сюжета, ни вообще смысла. Он сильно изменился. Сделал пирсинг под нижней губой, что весьма удивительно, ведь раньше, когда я его об этом просил, он был категорически против. Отрастил себе длинную чёлку, закрывающую один глаз, хотя сам мне постоянно твердил, чтобы я отрезал свои «бомжатские лохмотья». Купил эти дурацкие маленькие тёмные очки «как у Оззи Осборна» и этим постоянно хвастался. Порядок, который он соблюдал раньше теперь для него не был важен. – Пойми, Тодд, твой папа сейчас переживает тяжёлые времена, – мама положила свою руку на моё плечо и осторожно отодвинула прядь каштановых волос с моего лба. – Но это не выход, он сильно изменился. Я беспокоюсь за него. – Я понимаю, но это единственный способ заглушить его «приступы». – Единственный?! – я стряхнул мамину руку с плеча. – Но вы даже не пробовали остальные методы! Вы ничего не делаете! Вы не хотите делать! Мама попятилась назад, её глаза заблестели. – Прошу, не говори так... – это всё, что она смогла из себя выдавить, после чего удалилась в свою комнату быстрым шагом. Я слышал, как она тихо плакала там, но я сделал вид, что мне всё равно и ушёл прочь.

***

На следующий день я услышал их разговор, когда собирался в колледж. Атмосфера беседы была тревожной. Я не вслушивался в слова, но когда услышал своё имя и несколько последующих за ним матов – заинтересовался темой разговора. Я осторожно приоткрыл дверь своей комнаты и прижался к стене, держа ухо востро. – Энтони, как ты можешь так говорить, он же наш сын. То, что ты хочешь сделать уму непостижимо. – Я знаю, что говорю. Он уже взрослый, ему сегодня восемнадцать лет. – Но это не значит, что ты мо... – Тихо! – прошипел папа маме, видимо заметив мою тень. Я сделал вид, что не слышал их и с невозмутимым видом побрёл в ванную. Вообще удивительно, что мой отец помнит про моё день рождения. Я взял бритву и собирался начать бриться, как зашёл отец. – Хочешь подровнять свой элегантный пушок? – он всегда шутя называл мою бороду либо элегантным пушком, либо подростковой щетинкой, что очень меня бесило. – Когда вернёшься из колледжа тебя будет ждать сюрприз! – Что? Какой сюрприз? – я удивлённо начал пялиться на отца. С учётом недавнего его разговора с мамой, можно было не ожидать ничего приятного. – Сюрприз на то и сюрприз, – отец немного нахмурился, но сразу же улыбнулся и ушёл. День в колледже тянулся медленно. Я постоянно думал об отце. Что его отравленная бошка опять выдумала? Это меня беспокоило больше всего. Домой я вернулся поздно, ибо у моего преподавателя были опять ко мне какие-то придирчивые вопросы. Ну, всем знакома такая ситуация, когда преподавателю скучно, и он ищет к кому придраться. Почти у каждого был такой учитель. Но мне не повезло и у меня их несколько. Поэтому только и слышу: «Кроуфорд, после занятий ко мне», «Кроуфорд, сколько можно» и так далее. Зашедши в квартиру, меня меня ждал тот самый «сюрприз». Отец стоял с моим чемоданом, набитым, как я понял, моими вещами. – Какого хрена? – возмутился я. – Сынок, ты сегодня вступил на тропу взрослой жизни. И, поэтому, я собрал твои вещи, с завтрашнего дня ты будешь жить отдельно. С днём рождения! – То есть... на моё совершеннолетие... ты решил меня выселить?! – я был ошеломлён такой новостью. Мама сидела недалеко от него и закрывала лицо руками. – Ты должен всего добиваться самостоятельно! – радостно сообщил отец. – Как меня достала эта фраза! – я был в ярости. – Ты вечно говоришь, что я должен всего добиться сам, но ты, чего ты добился?! Посмотри на себя! Валяешься здесь целыми днями! Пишешь свои дурацкие рассказики, лишёные малейшего смысла! Колешься! Ты жалок! Ты... – Тодд Мэтью Кроуфорд! – оживилась мать. – Не смей так говорить с отцом! – Ты защищаешь его, – я сжал губы и уставился в пол. – Что ж, отлично, если вы этого хотите. Я облегчу вам задачу. Я взял сумку, и вышел из дома.