Ее персональный кошмар

All around me are familiar faces Worn out places, worn out faces Bright and early for their daily races Going nowhere, going nowhere       Ванда сидит в комнате одна. К ней никого не пускают, потому что она опасна. Раньше она думала, что сон — это нечто прекрасное, и то, чего так ожидает человек, но со временем поняла, что сон нисколько не помогает. Каждый раз она просит медсестёр и врачей не отправлять её в царство Морфея, но разве будет кто-то ее слушать? Врачи же всегда думают, что они делают всё из лучших побуждений. Максимофф прекрасно осознает свою беспомощность, ведь не просто так на её шее красуется металлический ошейник. Если бы только у нее была возможность, она сама бы отправила этих докторов и медсестёр в их персональные кошмары на яву, как она однажды сделала так со Старком, думая, что так будет лучше, и что Мстители — это плохо.       Окон в палате нет, и Ванда в своей тюремной одежде оттенка мокрого асфальта, как она мысленно её называет, просто пялится в стенку, ну, или потолок, потому что выбирать объект, на который ей смотреть, не предоставляется выбора.       Изначально Ванда попала сюда добровольно, после того как она узнала, что Наташа умерла. Во всей вселенной у неё было два любимых человека — Пьетро и Наташа. Если после потери Пьетро рядом с ней оказалась Наташа, чувства к которой загорелись, как спичка, то после русской шпионки рядом никого не было.       Ванда поняла, что Наташа умерла, стоило ей только взглянуть на Клинта, который отправился вместе с ней на Вормир за камнем души. Только никто не предполагал, что для того, чтобы получить камень души, нужно отдать душу.       <i>Their tears are filling up their glasses No expression, no expression Hide my head, I wanna drown my sorrow No tomorrow, no tomorrow       — Это ты виноват! Ты её убил! — кричала Ванда на весь ангар, она была не просто в ярости, а в бешенстве. — Ты. Ты должен был погибнуть, не она, понимаешь?       — Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я бы не пожертвовал собой ради неё? Давай, обвиняй меня во всем. Давай, ты на большее не способна. — упрекал её Клинт, а ведь ей казалось, что у них приятельские отношения.       Последняя фраза, сказанная Бартоном, вывела её из себя, и она решила проучить его: использовать способность манипуляции страхом. В порыве ярости она показала Бартону его самый главный кошмар, который ещё пару дней назад был реальным: лучший снова увидел, как теряет свою семью за доли секунды, на его глазах выступили слезы, которые он до последнего сдерживал. Ванда лишь радовалась этому, пока её насильно не оттащил Стив.       — Пусти, пусти меня! Ты не понимаешь, я должна… — девушке стало тяжело дышать, казалось, она будто задыхается. — Я должна, ради неё.       — Послушай, мы все знаем, что ты и Нат были близки. Она понесла жертву, чтобы спасти мир. И я уверен, что в последние мгновения своей жизни она думала о тебе.       Роджерс был хорошим психологом, поэтому успокоить Ванду ему не составило труда.</i>       Но это было год назад. И не всегда разговоры со Стивом ей помогали. Ванда надеялась, что, придя сюда добровольно, в больницу для людей со сверхспособностями, ей помогут и каким-то волшебным образом сотрут болезненные воспоминания. Но нет. Вместо этого её поместили в одиночную камеру, выдали немного мешковатую одежду и на шею нацепили ошейник, реагирующий на применения способностей.       Каждый день ровно в одно и то же время приходят врачи и делают ей укол, а сегодняшний день — не исключение.       — Добрый вечер, Ванда. — В палату вошёл доктор, хотя человека, что ставит эксперименты над ней, у неё не поворачивается язык так назвать. — Будешь снова брыкаться, или сегодня будет всё добровольно?       Врач подходит к тележке и берёт один из шприцов, Ванда реагирует на него, как ошпаренная.       — Нет! Нет! Прошу, не надо! Сон — это плохо! Сон — это плохо! Он мне не помогает.       Ванда кричит, но кто будет слушать её в данном заведении?       — Санитары, держите её. Она снова бунтует, хотя прекрасно понимает, кто тут главный.       Два санитара подходят к Ванде, хватают её под руки, а доктор отрывает рукав её кофты и вкалывает укол, тем самым отправляя Ванду в её кошмар.       And I find it kinda funny I find it kinda sad The dreams in which I'm dying Are the best I've ever had I find it hard to tell you I find it hard to take When people run in circles It's a very, very mad world, mad world