Ее персональный кошмар

Ванда никогда раньше не напивалась до потери памяти, но вчерашний день был исключением. Она рассталась с парнем, с которым, как ей казалось, будет счастлива, выйдет за него замуж и родит детей, но вчера её мир рухнул — он признался, что их отношения — это огромный фейк, и что он её никогда не любил по-настоящему. Она не хотела ни с кем делиться этим, поэтому единственным правильным решением, которое она приняла — это отправиться в бар и напиться. Девушка прекрасно понимала, что очень рискованно идти туда, куда бы они ни за что не пошла, но алкоголь хотя бы притупит негативные эмоции. Единственный вопрос: а действительно ли поможет ли ей это? Ванда не стала искать в интернете какой-то определённый бар, и решила зайти в первый попавшийся. Неоновая вывеска с названием клуба «The second type of bar» так и манила её. Долго не думая, она вошла в клуб, и ей в нос сразу ударил аромат крепкого алкоголя вперемешку с дымом сигарет. Она всё ещё думает, что это глупая идея, но её ноги не слушаются и ведут к середине бара, где бармен готовит очередной напиток для гостей. Пробираться через огромную толпу то ещё занятие: все потные, иногда в порыве страсти могут открыто тебя полапать или сказать пару грязных словечек подразумевая их как очередной комплимент. Ванда миновала толпу и села за барную стойку, ею тут же заинтересовался бармен. — Добрый вечер, красавица, что будем пить? — спросил бармен. — А хочешь, я попробую угадать причину, почему такое милое и симпатичное личико оказалось тут? Ванда лишь пожала плечами. — Попробуйте. — Давай так, если я угадаю, то готовлю тебе любой напиток, а если нет, — он слегка призадумался, — то всё равно приготовлю любой напиток, потому что это моя работа. — Ну давай, мастер угадывания. — Ух, а мы становимся дерзкими. Так вот, — бармен перекинул полотенце через плечо и продолжил. — Ты, вся такая симпатичная девушка, пришла сюда, поскольку тебя либо бросили, либо ты поссорилась с родней. Но меня всё-таки склоняет ко второму варианту. Ну так что? Я угадал? Он не просто угадал, а попал в самое яблочко. И Ванда это поняла. Бармен просто увидел её в первый раз в своей жизни, но такое ощущение, что они давние друзья. И девушке от этого почему-то стало легче. Ведь не зря говорят, если хочешь кому-то пожаловаться, пускай это будет незнакомец, которого ты видишь в первый и последний раз. — А все бармены читают людей как открытую книгу? — Это знаете ли, милочка, часть моей работы. Так что? Я правильно угадал? — бармен был слишком настырным, и девушка сдалась под его натиском. — Да, Вы правы. — к её горлу поднимался ком, а в глазах застыли слёзы, готовые вот-вот оставить мокрый след на её щеках. — Так, понятно. Милая моя, послушай, — бармен начал готовить напиток и пытался одновременно подбодрить девушку, — во всех семьях бывают разногласия. Да я не сомневаюсь, что ты думала о своей родни по пути сюда, даже тогда когда они тебя обидели. Ведь правда? Думала о них? — Думала. — Ванда взяла салфетку и вытерла слезы. — Но я же не ожидала, что это будет так скоро. Из глаз девушки снова полились слёзы, поэтому бармен дал ей еще несколько салфеток и коктейль. — Выпей, и тебе станет намного легче. А про этого мудака тебе нужно просто забыть. Максимофф сделала пару глотков, и ей стало легче, намного легче. Слёзы перестали литься из ее глаз, а на лице заиграла блаженная улыбка, будто она наконец-то осознала, насколько стала свободнее. Биты музыки отдавались эхом от всех стен и полов. Она танцевала так, словно осталась одна на этой планете. Она чувствовала себя комфортно, хотя изначально думала выпить напиток и уйти. Но музыка такая сексуальная, что в ней надо растворяться полностью. Она двигала бедрами и старалась выглядить сексуально. Максимофф наслаждалась этим моментом: все взгляды были прикованы к ней, большинство парней, с которыми она поддерживала зрительный контакт, во всю ее мысленно раздевали, к их числу можно приписать ещё одну девушку, что сидела за барной стойкой и потягивала свой коктейль. Когда девушка натанцевалась вдоволь, она вернулась за стойку, чтобы допить остатки своего коктейля. — А ты классно двигаешься, — подметил бармен. — Лучше, чем я думал. Девушка хотела что-то ответить, но кто-то коснулся её плеча, развернул к себе лицом и впился в губы. Ванда издала непонятный звук, который больше походил на мышиный писк, прежде чем раствориться в этом моменте. Честно признаться, Ванда никогда не ставила себя в жёсткие рамки, поэтому поцелуй с девушкой был для неё не в новинку. Но именно этот поцелуй что-то всколыхнул внутри неё, только вот что — она не знает. Знает лишь, что это чувство приятное, и несмотря на территорию клуба, ни капельки её не волновало. Поцелуй был нежным, но при этом наполненный страстью. Каждая клеточка тела Ванды давала о себе знать ноющей болью. Девушка запустила руку в густые рыжего оттенка волосы и оттянула их чуть назад, не слишком сильно, от чего Ванда выгнула спину и тихо простонала, что не осталось незамеченным для незнакомки. В это время руки Максимофф гладили тело девушки, исследуя все её утончённые изгибы. Неожиданно девушка отпрянула от неё и могла поклясться, что в какой-то момент она с мольбой смотрит на неё. — Кстати, меня зовут Наташа. — Девушка прошептала это в самое ухо Ванде, посылая миллион мурашек по её телу. — У меня есть идея, — она вскинула бровью, — может уйдем отсюда? Подальше от этих глаз? Я бы хотела узнать тебя получше. — Наташа провела рукой вдоль волос девушки. Ванда, будто бы заговоренная, кивнула, и девушки вышли из бара. Появление этой девочки в моей жизни, и как следствие, в моей постели, было запланировано и продумано. Почувствовать новые ощущения, расширить рамки привычного, и главное, выйти за грань дозволенного это то, что мне хотелось. Это то, что мне было нужно. Наконец девушки добрались до квартиры Нат. Несмотря на опьяненный разум, брюнетка смогла приготовить ужин, за которым они выпили еще немного вина. Девушки много болтали: Ванда рассказала про свою несчастную жизнь, а блондинка чуть больше рассказала о себе, чем ещё сильнее заинтересовала Максимофф. Иногда в голове Ванды возникали мысли, случится ли что-то сегодня, кроме тех огненных поцелуев в клубе и по пути сюда? Начинать первой не хотелось, во-первых, хотелось непринуждённости, во-вторых, ей нужно было, чтобы она сама захотела её настолько, что бы перейти грань стеснения. От долгих посиделок с хозяйкой квартиры у девушки заболела спина, и Наташа любезно предложила сделать ей массаж, на что та согласилась охотно. Около трёх часов ночи девушки решили посмотреть фильм и пошли в спальню. Они разделись до нижнего белья, надо сказать, Ванда чуть не поперхнулась слюной, когда снова увидела красивое изящное тело Нат. Они залезли под одеяло, долго листали каналы в попытках найти что-то стоящее в это время по телевизору, но всё тщетно. И тут хозяйка квартиры вспомнила про массаж. — С удовольствием, — промурлыкала Ванда, сняла лифчик и легла на одеяла. Она начала массировать ей плечи, спину с энтузиазмом и навыками профессионала. Руки скользили по телу, не упуская ничего, тем самым доставляя блондинке ненавязчивое удовольствие. Немного позже Наташа сняла лифчик, а затем села ей на ягодицы, отчего прикосновения рук стали ещё нежнее; доходя до шеи, она наклонялась вниз, прикасаясь своей тёплой грудью к спине. Затем выпрямлялась и, едва прикасаясь кончиками пальцев, проводила рукой от головы до промежности. Её дыхание становилось более частым и прерывистым. Брюнетка начала чувствовать лёгкое возбуждение. Тело начало ярче реагировать на прикосновения. «Она спускается ниже на ноги. Неужели это всё?» — за долю секунды промелькнуло в голове у Максимофф. — «Потому что если это действительно всё, то мне не хватило эмоция и хочется продолжения». Кончик ее языка касается поясницы! «Нет, это не конец. Это начало чего-то нового». Ванда вздрагивает и издает негромкий стон. Наташа медленно проводит кончиком языка вдоль позвоночника. Мурашки по телу. Не спеша убирает набок волосы с её шеи, проводит языком, целует за ухом. Долгий поцелуй, наполненный нежностью, но блондинка не спешит отзываться на него. Одобрительно улыбается, и Нат, будто понимая её намек, начинает осыпать всё лицо и плечи поцелуями. Максимофф полагает, что сейчас уместно её поцеловать, но специально оттягивает этот сладостный момент до последнего. Томительное желание усиливает возбуждение! Они обе часто дышат, иногда из их уст проскальзывают тихие стоны. Руки брюнетки страстно ласкают тело, часть груди, ягодицы, Ванда чувствует их на своей промежности. «Боже, неужели это происходит со мной?» — все еще не веря в происходящее, подумала Ванда. Блондинка подняла голову и увидела отражение в большом зеркале, которое до этого она не замечала. И та картина, что она увидела, было чуть ли не произведением искусства, написанным в средневековье итальянским художником. Приглушённый свет в комнате, горящий экран телевизора, яркое постельное бельё, разбросанные подушки на кровати, две обнажённые девушки, свет от ночника, выгодно подчёркивающий красивые изгибы тел. Волосы Ванды разбросаны по покрывалу и спине, она сверху, слегка наклонившись… — Ванда, пора вставать. — Максимофф услышала чей-то голос у себя в голове. Ей стало тут же не по себе. — В следующий раз, нужно поменьше давать лекарство, а то плохо отходит ото сна. — Ото сна? — прошептала девушка, она уже не сосредотачивалась на приятных движениях Нат и продолжила слушать. — Ее показатели стабильны. Она все меньше использует силу, скоро совсем перестанет пользоваться ею. На самом деле, я тебя жалею, Ванда: ты потеряла родителей, Пьетро, Наташу, которая отдала собственную душу, чтобы ты жила. Ты пришла к нам за спасением, и мы тебе его дадим. Почему-то эти слова прозвучали немного жутко, а когда Ванда вернулась мыслями к Наташе, она начала осознавать, что это всё сон. Она долго вспоминала, что с ней происходит, и вспомнила. Это не просто сон, а кошмар. Максимофф помнит, как пришла за помощью, а получила вместо этого смерть. Её каждый день отправляли в разные симуляции, чтобы сделать ей ещё больней. Ванда издала неистовый крик боли, отчего мир, в котором она находилась, начал разрушаться, и через пару секунд она очнулась привязанная к изголовью кровати. Ее больничная одежда изменилась: вместо серой униформы она теперь носит алое платье, а в глазах пылает ненависть. И если врачам дозволено играть с ее разумом, то она сделает с ними то же самое. — Пора снять оковы, и мы начнем играть в настоящую игру.