Печальный танец

      Если Хинату спросить, когда все свернуло не туда, она не ответит.       Ведь Тачибана сама не в курсе. Момент был, однако словно прошел, мимолетно, вскользь. Так незаметно, невидимо. Сквозь время, пространство и саму девушку. Настолько быстро, настолько непонятно, неясно.       Когда она рассталась с Такемичи? Когда умерла Эмма? Когда она впервые попробовала алкоголь и ей понравилось? Когда одолженная у кого-то из Тосвы сигарета сменилась пачкой? Когда?       Хината не знает, и честно говоря знать не хочет.       Воспоминания — прошлое. Прошлое — страх. Страх потеряться в непроглядной пучине, в ярких улыбках и кровоподтеках. В нежных ночах и соленых, словно морская вода, слезах. Она не хочет, потому и не вспоминает.       Тачибане скоро стукнет восемнадцать, а она тут, в самой грязи Токио, танцует стабильно с двенадцати до четырех. Разумеется утра. Кому придет в голову заглянуть в стриптиз клуб в обед. Да и не работают они в это время.       Медные волосы струятся по оголенной спине. Отросшие красиво спадают на плечи, прядками скользят по скулам, рассыпаются на ключицах. Хината уверена — все взгляды на ней.       

Танцуй. Танцуй. Танцуй…

      Она красива. Беспорно, определенно, точно. Мила. Фетишистов огромное множество, любителей зрелищ немало. Хината предоставляет зрелище, прекрасный танец, ловит все взоры, все лучи света, ритм песен. Получает за это деньги. Хорошие деньги.       

Танцуй, девочка в бикини. Танцуй. Покажи всю свою нежность, собери их всех. Получи заработок, купи мечту.

      Красивое движение бедрами. О, да, она выглядит как мечта. Невероятно дорогая мечта. Вся такая сахарная, но не приторная. Сладка, как засахаренные цветы. Сакура. Лотос. Мягка, аккуратна, нежна.       Работа помогает забыться. Любая. Забыть улыбку Ханагаки, его частые слезы. Плакса. Любимый.       Тачибана и не думала забывать. Поставила себе цель — измениться, выжить, поменять, удивить.       Не забыть, не скрыть.       Пускай эмоции рвут на части, пускай любимый взгляд, заменяют сотни других. Голодных, похотливых.       

Пустяк.

      Девушка уходит. Получает выручку, смывает осточертевший макияж. Одевается. В приличную одежду. Без портупей, стрипов, бикини. Джинсы, да серая худди. Ночью холодно. Особенно осенней.       Тачибана ежится выходя из клуба, кутается в тонкое пальто сильнее. Проклинает себя за выбор, утешая тем, что нужно. Такси ловить в таком районе — опасно. До дома далеко, пешком идти совсем не хочется. Через дворы не сократить, жить еще хочется. Ветер ледяной, влажный. Пробирается под одежду, под кожу, словно хочет поселиться под дермой и морозить вечно.       В кармане сигареты. Тонкие, не крепкие, виноградные. На секунды девушка останавливается, шуршит пачкой, выуживает одну из половины оставшихся. Чиркает зажигалкой. Табак начинает гореть раза с десятого. Дерет горло, и никакая арома не помогает. Хината и не думает выбрасывать небольшую дозу никотина. Она слишком устала.       Спешно идет по улице, затяжку за затяжкой.       Врезается в кого-то. Проблем ей не хватало.       — Извините, я нечая…       — Хина?       Жизнь сука. Судьба стерва. Мир, боль, любовь, печаль.       — Такемичи?       На глаза наворачиваются слезы. Сами по себе. Тачибана не ожидала встретить Ханагаки тут. Такого избитого, родного, все еще любимого. Плачущего. Смешок.       — А ты такой же плакса, да?       Девушка улыбается. Парень кивает.       — Пойдем домой, Хина.       Живые, вместе. Абсурдно, от того и хорошо. Возможно, шанс еще есть, а остальное не имеет значение.