Выжить за неделю.

Пасмурное небо. Вот вот начнутся раскаты грома, хлынет дождь, и люди, что идут домой после тяжелого рабочего дня промокнут до нитки. Этого конечно никто не хотел, может конечно какая - нибудь маленькая девочка, желающая прыгать по лужам и ловить лицом капли небесной воды. Машины, проезжающие по дороге, куда-то спешат, не смотрят на дорогу вовсе, так и граждан замочить могут. Лужи, что накапали с прошлых дней так и не высохли. Может Италия и солнечная страна, но дождливых дней не отзовешь. Глыба, ростом метр восемьдесят с унылым видком вышагивала по улице. Широкие плечи, грубый взгляд, белые длинные волосы, что не очень естественно для мужчины своих тридцати лет. Про темную помаду и сказать нечего. Рядом шла девушка, которая ему примерно по плечо. Розовые завитки, бюстье и длинная юбка. Девушка от Гучи, бля. Несут домой два бумажных пакета с продуктами, только вот пара апельсинов не поместилось и пришлось нести прямо в руках. Неловкое молчание на протяжении всей "прогулки". Зачем вообще Триш идти куда - то в такую погоду? Сидела бы себе дома, но желание девушки - закон. Другим проблем не доставляет, так что пусть творит. - Ты настолько задумался, что у тебя апельсин из рук выпал, - сквозь шум города еле слышно пробурчала девушка, своим ангельским голоском. Леоне лишь кивнул, продолжая глядеть в пакет, темным мрачным взглядом. Что он планирует там увидеть? Итальянец продолжил шагать, словно специально игнорируя замечания. Слишком уж тихо, больше не слышно стука каблуков, видимо, розоволосая где - то отстала. Оборачивается и видит Уну, стоящую за пять метров от него. Возле ног у нее лежит апельсин, а руки заняты и поднять уж точно не сможет. - Да, извини. Я подниму, - опомнился Аббакио Возвращается, забирает круглый оранжевый фрукт, пару секунд вращает его в руках, то ли оттряхивает от грязи, то ли просто от скуки, выискивает какой - то ответ? Да и на что? Триш вновь убежала вперед, ножки короче, а Аббаккио всё так же где - то позади. - О чём задумался то, а? Аббаккио? Голова отказывалась мыслить и девушку почти не слышал. Не то, чтобы не хотелось с ней общаться, сил нет уже ни на что. Даже рот лень открывать. Выдает хоть какой - нибудь, но смутный ответ. - О диване. Хочу лечь и уснуть до самого утра. - Но сейчас только семь вечера. Хмыкнул, сам не зная ответа на вопросы. Молчание присутствовало весь оставшийся путь. Уна больше не смела задавать тому вопросы, посчитав взрослого слишком странным, лишь бы уже до дома дойти.

***

В темной комнате, с вечным мусором и грязными вещами на полу, странной музыкой из магнитолы, которую похоже придется потом искать среди этого всего дерьма, был освещен лишь один стол. Лампой, которая казалось бы, вот вот погаснет, но всё еще работала. Состояние было не лучшее, скотч, всякие записки, напоминания, фотографии и наклейки. Мальчик складывал самолетик из бумаги, налепил туда наклейку от банана, теперь это особенный самолет! Банан! Открывает окно на распашку, комнату сразу охватывает свежий, но холодный воздух, мурашки покрывают всю спину и плечи. Отправляет бумажный транспорт в воздух, сразу же падает под мокрыми каплями. - Ой. Дождик.. Надеюсь, они дойдут и не промокнут. Соскакивает с места сразу же как видит два знакомых силуэта под дверью. Бежит по лестнице вниз, встречает кормильцев. На пороге видит чуть промокших девушку и мужчину. Бруно о чем - то уже с ними беседует, забирает пакеты и уносит на кухню разбирать всё по полкам. Мальчик бежит, хочет накинуться, крепко крепко обнять это мрачное творение дьявола, врезается в спину резко появившегося из ниоткуда Гвидо. Валиться на пол, до него не сразу доходит, что случилось, только потирает голову, пытаясь понять происходящее. - Откуда ты вообще? - Наранча молчит на свои же слова, словно ответа ждет от себя же, а не от стрелка. - Извини. - Куда летишь то? Вот со стендом на улице можешь поиграться, -недовольно бурчит афроамериканец. - Да я же извинился уже. Мальчик встает с пола, оглядывает коридор, а уже все исчезли, только всё еще стоял парень с выбивающимися из под шапки кудрями. На его лице было недовольство. Гирга состроил такое же злобно недоумевающее лицо. - Ты мне деньги когда вернешь? - Понял, ухожу, - хмыкнул Гвидо, удаляясь. Теперь коридор опустел полностью, но хорошо ли это? Тоска накрыла с головой, лицо от этого было не мрачнее, чем гота-алкоголика. Ему ведь всего лишь нужны были объятья. Обычное сопение сменилось, на тяжелое дыхание, носом, ртом, всем чем можно, в груди всё сжимается, прямо рветься, но не воздух точно. К горлу подкатил ком, руками закрывает рот, с громким кашлем пятиться назад, упираясь спиной в стену. В ладонях оказывается парочка лепестков календулы, плавающих в крови. Дыхание приходит в норму, но мальчик стоит, словно ждет чего - то, чего похуже? Спасение? " Что мне с этим делать?" - Первая мысль что пришла в голову Гирге. - Блять. В груди сильное покалывание, прямо таки разрывает изнутри. Цветок выпадает из рук, убегает в ванную комнату, успевает закрыться и сесть на пол, срывая с себя кожаную майку. Трахея полностью забивается цветами, сблевывает всё в один миг. Маленькая комнатка заливается мокрым надсадным кашлем. Вновь хватает воздух, жадно, старается набить легкие кислородом, а не цветочным нектаром. На груди обнаруживает распустившийся оранжевый цветок с маленькими лепестками, который рассыпаеться от неосторожных движений. Корень рос прямо из груди, хочет силой выдернуть, но от этого боль лишь сильнее. Вытаскивает складной нож из кармана и отрезает по самый корень, боль не утихает. - Кто, мать твою!? Кто? Это выдумка! Этого не может быть. Я никого не люблю! Наранча не мог поверить в это. Раньше слышал про эту болезнь, был уверен, что это всего лишь выдумка, а тут даже и возлюбленного не знаешь, сколько у него шансов выжить?