Выжить за неделю.

Сон сном, а алкоголь по расписанию, хотя будет немного напряжно оставлять Гиргу одного у себя в комнате, найдет еще что - нибудь в ящике, и тогда точно выкинет. Аббаккио проходит по комнате, в грязном мраке сквозь перекошено стоящую мебель, стягивает с себя футболку, так же неопрятно оставляет висеть ее на стуле, надевает свой довольно таки приличный плащ, затягивая на груди шнурки. Вспоминает про ребенка лежащего на кровати, аккуратно наклоняется, глаза, которые даже не дрогнули, всё таки реально заснул. Пусть тогда отдыхает, у мужчины свои планы. Забирает с комода кошелек и ключи, медленно удаляется из дома. На улице слишком много людей, так много, что Леоне их просто игнорирует, идет словно по тонкой нити, сквозь толпу. Путь от дома до бара был долгим, в какой - то момент мафиозник даже задумался, хочет ли сейчас пить? Но как только дошел, из головы вылетели все сомнения. Усаживается на стул, складывает сильные руки на столешнице, как хозяин начал командовать, жестикулируя руками. - Пино гриджио, принеси, быстро. Сам не зная с чего начал злиться на бестолкового бармена, уже со стороны бесит, новенький наверное, ну и зря, ведь Аббаккио любил побеседовать со старым знакомым, теперь даже и не знает где его искать. Юноша ни сказал ни слова, удалился в подсобку и вернулся с бутылкой белого вина. Ставит на стол, пусть эта чертова сука сама распоряжается своим вином, главное пусть заплатит. Внешний вид не радует, не первый год пьет, всё на лицо, в глаза и посмотреть страшно. Мужчина кидает деньги на барную стойку, бьет кулаком об стол, злостно смотрит на бутыль, но всё же забирает. - Еще две неси, тупица, этого не хватит, чтоб выбить из меня дурь! Делает большой глоток, горло охватывает кислый, но легкий вкус, в конце чувствуется нотки персика, хорошее начало вечера. Осушает стекляшку за минут пять, словно торопиться, его дикое поведение сменяется на более спокойное, под давлением алкоголя и сигарет в перерыве между вином. Мафиозник пришел поздно, все уже спали, либо просто тихонько сидели по комнатам. Пол скрипел под тяжестью пьяного силуэта, медленно поднимался по ступеням, пытаясь не свалиться вниз, придерживался за стены. В глазах расплывалось абсолютно всё, алкоголь бил по мозгам, ему нужно было всего лшиь добрести до комнаты, где всё еще валялся Гирга, какого хера он так и не ушел? Мычит, спихивает тело мальчишки на холодный грязный пол, сам занимает койку, разваливается звездой. Юноша резко просыпается, вскакивает, пару секунд глядит на Леоне, не понимая что ему нужно, поздно доходит, что это и есть его комната. Ложиться рядышком на край кровати, с улыбкой на лице тихо тихо мурчит, как котик, милый и невинный, только и ждет когда погладят. - Я люблю тебя, Аббаккио. - Че языком чешешь то? Громче хотя бы можно? На любовь агрессией, а всё так хорошо начиналось. Так смело берет и повторяет, чуть громче, так, чтобы не вызвать более злую реакцию, знает, что это может сильно ударить в голову, заведется, начнет крушить всё и вся. Мужчина молчит, вырубился уже что - ли? Даже в кромешной темноте можно увидеть как глаза резко открываются, становятся размером с монету, через какие - то пары десятков секунд, на лицо возвращается маска безразличия. - Зачем? Найди себе помоложе, лучше в плане характера. Наранча только отрицает, но алкоголик даже не начал злиться, что важнее. Парень хотел еще много чего возразить, но и у самого начало плыть в глазах, перестал разбирать слова. Добежать до ванны не успеет, сваливается под кровать, кровь выплескивается на пол, скомканные цветы, отдельные лепестки, всё это плавает среди породы, отхаркивает, всё что осталось где - то глубже. В районе плеча не приятная тяжесть, где - то внутри. Рука падает на то же место, нащупывает стебель, вырос еще один росточек. Всё происходит слишком быстро, если раньше это можно было сравнить с простой блевотой, но чуть больнее, так теперь это переноситься сложнее, юшки выплевывается больше, цветы расцветают, становятся больше и стебель длиннее. Леоне думает, что того просто стошнило, может от бывшего полицейского плохо воняет, но не настолько, чтобы он позволил кому - то на показ выражаться...вот так откровенно. Забивает на присутствие юноши, отключается полностью, засыпает со стеклянной бутылкой в кулаке. - Можно я хотя бы с тобой посплю? Ответа не следует, Наранча сам себе позволяет идти на такие рискованные поступки. Аккуратно ложиться под одеялкой, накрывает и Аббаккио, мысленно желает спокойной ночи, засыпает с мыслями "Что мне делать завтра?". Им следует поговорить завтра еще разок, либо парень умрет, оплетенный в лозе, тело покроется цветами, горло забьется кровавыми календулами. - И тебе спокойной ночи. Утро выдается весьма обычным, почти без проишествий. Мальчик только открывает глаза спросонья, зевает и утыкается лицом в подушку. Рядом никого не оказывается, подпрыгивает на месте, оглядываться, видит фигуру сидящую у деревянного стола, маленького такого и уже старенького. Мужчина по всей видимости искал что - то, раз так громко гремел ящиками. Наконец достает белый коробок, заглатывает таблетку, без воды, во дурак. Леоне замечает товарища, проснулся, в коем то веке. Оставляет таблетки в ящике, еще ни раз спасут. В голову бьет ток, но всё так же соблюдает хладнокровие. Глядит в сонные глаза мальчишки. - Ты серьезно меня любишь? Гирга молчит, он просто не расслышал вопроса, но так неловко. Кивает, сразу же зарывается в одеяло, не хочет вставать с кровати, там холодный суровый реальный мир. Аббаккио даже не поленился встать, подойти к кровати, почти в плотную к юношескому телу. Губы приближаются к плечу, горячее дыхание, запах алкоголя, спина покрывается мурашками, а дыхание ребенка ускоряется. Мафиозник перегрызает стебель цветка, кидает его на пол, хорошенько размазывая по всему полу. Наранча вскрикивает, хватается за плечо, но боль так же резко стихает. - Работа Джованны? - ..Ага.. - Апельсинка одаривает друга яркой улыбкой, предчувствие хорошее, день будет удачный. - Идем завтракать?